Метель. Дилогия (СИ)

Ерофей Данилович прошёл к столу, выдвинул ящик стола, достал связку ключей и протянул Андрею:

— Руководством института, профкомом и его партийной ячейкой принято решение о выделении тебе, Андрей Григорьевич, жилья. Две комнаты в коммуналке, здесь недалеко, дом на улице Пушкинской. От нас десять минут пешком. Комнаты должны освободить к 8 июля. Ты сходи, поговори с прежними хозяевами, может раньше освободят. Там семья жила из четырёх человек, муж с женой и двое детей. Муж пошёл на повышение, и ему выделили отдельную квартиру. Тут же где-то, недалеко. Ты поспрошай его, может поможешь ему чем, а он комнаты раньше освободит.

Директор, порылся в бумагах на своём столе и протянул ему бумагу:

— Вот держи, это ордер на заселение. Проверь, правильно ли записали фамилии и имена членов твоей семьи. Всё правильно?

Андрей кивнул, изо всех сил стараясь держать в узде свои эмоции. Ему хотелось кричать и прыгать от радости.

— И последнее на сегодня, — сказал директор, — если хочешь иметь дачный участок, то зайди в профком и напиши там заявление. Сейчас имеется возможность получить 6 соток на татар-базаре. Это район так неофициально называется, если ты не слышал. Официально — это Ленинский район города Оружейного. Там разрешается построить одноэтажный жилой дом, но допускается мансарда. Можно также садить плодовые деревья и кустарники, ну и огород, конечно. Но дом будет оформлен, как дача.

Андрей встал, прижал руки к груди и, сдерживая предательски навёртывающиеся на глаза слезы, сказал:

— Я ваш должник, Ерофей Данилович, и за мной тоже не заржавеет, я вам обещаю. Да я за вас Ерофей Данилович, землю зубами грызть буду.

У Андрея перехватило горло. Директор только рукой махнул и сказал:

— Иди уже, жену обрадуй. В бухгалтерии оставь заявление о предоставлении двухнедельного отпуска по семейным обстоятельствам, с сегодняшнего числа, я потом подпишу.

* * *

В министерство образования Андрей позвонил в тот же день, как только вернулся в свой кабинет. Кстати, первое, что он сделал, приступив здесь к работе, это освободил для себя отдельный кабинет и провел туда телефон. Телефон пока был не только его, а параллельный с тем, который стоял на входе у дежурного. Но Андрей прорабатывал этот вопрос и ему уже обещали выделить пару дополнительных номеров.

Дозвонившись и представившись, Андрей договорился о встрече. Чиновник министерства, который мог решить вопрос о переводе жены в город просил его помочь со стройматериалами. Он недавно взял дачный участок, а стройматериалов нет. Сруб ему обещали достать, а вот досок, бруса и даже банальных гвоздей достать было очень тяжело. Шесть лет прошло после войны, а страна все ещё восстанавливала порушенное. Стройматериалы были жутким дефицитом. А ведь Андрею они тоже скоро понадобятся. И Андрей решил рискнуть пообещать достать, но попросил месяц срока. Андрей хотел обратиться за помощью к отцу, который жил в сельском районе и занимался как раз строительством. Понятно, что отец за это с него что-нибудь да стребует. А можно будет предложить ему заказы на строительство дачных домиков в его НИИ? Тут есть, о чём подумать. Так чиновнику и объяснил, что будет доставать для себя, тогда и заодно для него добудет. На том и порешили.

А с переводом чиновник решил тут же. Куда-то сходил и подписал Варино заявление о переводе в городскую школу.

— Смотрите, Андрей Григорьевич, — обратился к нему чиновник. — У нас на сегодняшний день есть три вакантных места учителя математики средних классов. Одна школа в Ленинском районе города, это школа номер 28 в районе татар-базара.

Андрей кивнул, знаю мол.

— Далее, — продолжил чиновник, — другая школа на Старой Мельнице. Это за городом, туда автобус ходит и пешком от трамвайной остановки недалеко. Первый маршрут, идёт на железнодорожный вокзал, остановка называется «Трамвайное депо», дальше спросите, местные жители покажут. А вот третья школа центральная, номер 14 на пересечении бульвара Гоголя и улицы Советской. От вашего места работы, Андрей Григорьевич, пешком пять минут идти. Но мы можем только порекомендовать вашу супругу. Отзывы о ней у нас хорошие. Да и стаж у неё уже десять лет, опыт наработала. Вот образование только подкачало, это, пожалуй, единственный минус.

— Она, Константин Дмитриевич, сейчас четвёртый курс заочного отделения нашего физмата окончила, — заметил Андрей.

— А вот это хорошо, обрадовался чиновник. Тогда я думаю и проблем не будет. Но все же, решать будет директор школы. Так что вы с женой к ней вместе сходите. Поддержите её. Да и директору намекните, чем вы школе помочь сможете. Наши школы постоянно в чём-нибудь да нуждаются. Сами знаете, что я говорить буду очевидные для вас вещи.

— Спасибо вам, Константин Дмитриевич. Наша с вами договорённость останется в силе в любом случае, в какую бы школу мою жену не взяли. Главное, чтобы хоть куда-нибудь, да взяли.

Чиновник, по всей видимости, только и ожидал подтверждения их сделки, потому что после этих слов, он протянул Андрею листок бумаги и сказал:

— Вот возьмите направление от министерства. Тут вписана фамилия вашей супруги, есть подпись министра и печать. Но вы сами ещё подумайте, сходите в названные мною школы, поговорите с директорами. Номер школы потом сами в направление впишите.

Выходя из кабинета товарища Гаврилова, Андрей посмотрел на часы. Было уже время обеда и он решил пообедать в министерской столовой. Спустился на первый этаж и обнаружил закрытые двери с наклеенной бумажкой, на которой было написано одно слово, но зато крупными буквами: «РЕМОНТ».

Плюнув с досады под дверь, Андрей ушёл несолоно хлебавши. Напротив, через дорогу, находился ресторан «КАМА». Деньги у Андрея были и он, решив: «гулять, так гулять», направился туда, по направлению к ресторану.

После обеда, он, не торопясь, прогулялся до работы пешком. Дом, в котором располагался НИИ мугромского языка и литературы находился рядом с деревянным зданием первого кинотеатра города Оружейного, «Одеон», на пересечении улиц Советской и Пушкинской,

Андрей заглянул на работу, его заявление об отпуске было уже подписано и отпускные начислены. Он получил в кассе деньги и заглянул в профком. Председатель был на месте и вопрос с участком под дачное строительство был решён быстро. Андрей написал заявление и дело было сделано. Осталось посмотреть жилье.

До нужного дома он дошёл за 5 минут неторопливого шага. Дом находился за стадионом, который занимал целый квартал, выходя одной своей, огороженной стороной на улицу Пушкинскую. Андрей зашёл во двор. Когда то, вход во двор перекрывался железными воротами, но сейчас они были сняты. Рядом была территория детского сада, тоже огороженная, только в отличие от стадиона не пятиметровыми чугунными прутьями, а простой сеткой рабица.

Андрей нашёл нужный подъезд, вычислил, что квартира находится на пятом этаже. Добрался до квартиры, лифта в этих домах не было. Около двери было две кнопки звонка. Около одной кнопки была привинчена медная табличка с фамилией «Лурье». Около второй кнопки никакой таблички не было, но от неё остался ясно различимый след. Вот на эту, вторую кнопку Андрей и нажал.

Переезд состоялся только через неделю, в понедельник 9 июля. Прежние хозяева выехали в воскресенье. Контакта с ними у Андрея не получилось, с ним даже разговаривать не стали, и он не успел предложить им свою помощь, как перед его носом захлопнули дверь.

Глава 4. Переезд в город

Вечером в субботу, 30 июня, приехала Варя с сыном, и Андрей рассказывал им новости. Как обычно, они остановились у её родителей.

В понедельник 2 июля, они втроём пошли на встречу с директором 14-й школы. Им повезло, и директриса была на месте. Это была чрезмерно полная женщина предпенсионного возраста, одетая в строгое однотонное серое платье. Полнота её была нездоровой и Саша, который в своём виртуальном мире проходил практику после окончания 1-го курса академии, запустил заклинание диагностики. Это было пока ещё не полное заклинание диагностики, которое они изучат только к последнему курсу. Это заклинание, которому их обучили на первом курсе могло определять только самые основные нарушения в организме человека и хронические болезни. У директрисы было явное нарушение гормонального баланса, следствием которого было ожирение. Специальных заклинаний, позволяющих выправить ситуацию Саша не знал, и он решил применить заклинание исцеления 2-го уровня, начав с минимума в 100 единиц маны.

Сколько энергии потребует заклинание Саша тоже не знал, поэтому, распараллелив сознание на два потока, один из них он направил на отслеживание работы заклинания, а вторым потоком контролировал окружающее пространство.

А разговор тем временем пошёл о нем.

— Я могу взять вас, Варвара Георгиевна только на год. Когда наша учительница выйдет после декретного отпуска, я по закону буду обязана взять её на работу, а вы в таком случае останетесь без учебной нагрузки. Если вы согласны на такие условия, то можете хоть завтра приступать к работе. Само оформление займёт не больше часа.

— Я согласна, Елена Львовна. У меня остался ещё один вопрос.

Варвара показала директрисе рукой на Сашу, который стоял и не сводил глаз с директрисы. Она слегка потрясла его за плечо, зная за ним вот эту его способность замереть и вперившись взглядом в одну точку, стоять так долго и неподвижно.

Саша повернул голову к матери, смотря на неё отсутствующим взглядом. Все это не прошло мимо внимания директрисы.

— В каком классе он сейчас учится? — спросила маму директриса.

— Он окончил 3-й класс и сдал экзамены экстерном за 4-й.

Варя протянула директору бумажную папку на тесёмочках с Сашиными документами. Та раскрыла папку и углубилась в их изучение. Она перелистывала бумажку за бумажкой, листок за листком, внимательно вчитываясь в их содержимое, а иногда только окидывая взглядом и переходя к следующему документу. Последним документом в папке лежало его свидетельство о рождении, прочитав которое директриса удивлённо вскинула брови.

— Первое октября 1941 года, — прочитала она. — Значит он пошёл в школу шести лет. Мы таких детей берём только со следующего года. Смотрите, он и так у вас идёт с опережением в один год, а вы хотите, чтобы он ещё на один год вперёд учился. Правда, выглядит он действительно немного старше, это так.

Она посмотрела на маму и сказала:

— Вы сейчас по какому адресу прописаны?

Тут вперёд выступил Андрей. Он кашлянул, привлекая к себе внимание и сказал:

— Мы через неделю переезжаем на новое местожительство. Вот наш ордер, — подал он Елене Львовне ордер на их новом жильё. Та прочитала адрес и не скрывая своего удовлетворения, сказала:

— Это не наш район. Я точно не помню, но этот дом относится или к школе номер 12 или к 20-й школе. Так что вашего Сашу я взять не могу при всём желании.

— Хорошо, — не стала спорить с ней Варя. — Как скажете. Тогда я не хотела бы терять время и уже сегодня пройти процедуру оформления на работу.

Андрей тоже решил зря время не терять, и, взяв папку с документами Саши, пошёл с ним в 20-ю школу, которая находилась напротив их нового дома, через улицу. Но полоса удач, кажется, закончилась и когда они пришли, то директора на месте не оказалось. Андрей решил вернуться. Им пришлось с полчаса подождать, пока Варя освободилась. После этого они вместе пошли домой.

Вечером, после ужина, Саша попросил отца выслушать его.

— Тебе не показалось странным, что директриса 14-й школы прямо-таки обрадовалась, узнав, что она имеет формальное право отказать в моём приёме в свою школу.

— Да, это странно. Я всегда думал, что школа любит хороших учеников, а отличников тем более. А тут она даже не скрывала своей радости, что может тебя отфутболить.

— Я думаю, что и в других школах будет тоже самое.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю сходить в министерство и попросить разрешение на сдачу экзаменов экстерном за полный курс начальной школы. Мне кажется, что директриса 14-й школы просто не доверяет уровню деревенской школы. Их может убедить только, если они сами примут у меня экзамены.

— М-да. А ты, значит уверен в себе?

— Да.

— Слушай, ну куда ты торопишься?

— Я не знаю почему, но мне неинтересно с моими сверстниками. Я чувствую себя старше.

— Хорошо, я обращусь в министерство.

* * *

На следующий день, Варя вышла на новое место работы, а Саша с отцом пошли в 20-ю школу и опять их постигла неудача. Правда, на этот раз директор сразу их спросил, по какому адресу они прописаны. Изучив их ордер, он сказал, что этот дом относится не к их школе, а к 12-й, которая находится дальше по улице Школьной. От их дома 12-я школа находилась метрах в трёхстах.

Директором 12-й школы, как и 14-й тоже была женщина, только моложе лет на 10. На этот раз Саша не стал проводить диагностику её здоровья. Директриса тоже в первую очередь поинтересовалась их местом жительства. Убедившись, что посетители из её района, она стала изучать Сашины документы. Все повторилось почти в точности, как в 14-й школе. Только Саше предложили подождать в приёмной.

— Без разрешения нашего министерства я не могу принять мальчика в пятый класс, — твёрдо заявила директриса.

— Хорошо, — вдруг неожиданно сказал Андрей. — Но в четвёртый класс вы его можете записать?

— Формально вы правы, но я бы вам этого не советовала и вот почему. Поймите, наша школа является одной из центральных школ и безусловно входит в пятёрку лучших школ города. У нас работают самые лучшие и высококвалифицированные педагоги. Обучение у нас очень сильно отличается от обучения в школах, в которых учился ваш сын. Если я запишу его сразу в четвёртый класс, то скорее всего, ваш мальчик не справится с программой и всё кончится тем, что он останется на второй год, да к этому приобретёт психологическую травму. И мальчики в классе его дразнить будут. Значит, будут конфликты. И всего этого можно легко избежать, если мы с вами определим его в третий класс. И тогда у него появится фора величиной с год. За год мальчик прекрасно адаптируется, и мы будем иметь хорошего ученика, а вы — послушного и дисциплинированного сына.

— Я вас понял, — вы были очень убедительны. В ваших рассуждениях и выводах есть только один изъян. Вы, не поговорив с моим сыном сразу записали его в «деревенщины». Я могу предположить ход ваших мыслей: «Ну, что может знать мальчик, учившийся в деревенской школе, в глухой дыре?». Так вот смею вас заверить, что тут вы заблуждаетесь. Я не думаю, что среди ваших учеников даже пятого класса, найдётся хоть один, который знает учебный материал лучше моего сына. Я понимаю, в это трудно поверить, но проверить-то в ваших силах. Пригласите ваших педагогов, пусть они в неформальной обстановке пообщаются с ним, поспрашивают и выяснят не только уровень его знаний, но и умение мыслить, наблюдать, делать выводы, то есть то, что мы называем интеллектом. Я заранее соглашусь с любым выводом ваших педагогов.

— Мне жаль, что ваша слепая родительская любовь затмевает вам очевидные факты.

— И вы можете назвать мне хотя бы один «очевидный факт», который не видит моя слепая родительская любовь?

Директор сидела с выпученными от возмущения глазами и широко раскрывала рот и не могла ничего сказать. Наконец, она справилась со своими чувствами и заявила:

— Да вы просто хам!

— У…у, — протянул Андрей, — вот какие у вас аргументы. В таком случае разрешите мне откланяться. Всего вам хорошего, до свидания.

Андрей встал со стула, на котором сидел во время разговора и пошёл на выход. Уже открыв дверь, он остановился, повернулся к директрисе, которая провожала его возмущённым взглядом и добавил:

— Жаль, что мы не поняли друг друга, хотя я не оставил окончательно надежды. Я пока сидел тут у вас, то мысленно расположил в вашем кабинете новую мебель, которой недавно обставил кабинет своего директора. Но, нет, значит нет. Значит не судьба. На востоке в таких случаях говорят «кисмет».

И Андрей вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Проводив посетителя, директриса некоторое время сидела, пытаясь понять, что же сказал ей папа этого вундеркинда. Особенно, что-то о новой мебели. Она встала, подошла к двери своего кабинета и постаралась посмотреть на его содержимое посторонним взглядом. Обшарпанные шкафы с книгами, сразу около входа стоит пустая сейчас вешалка, на которую зимой она вешает свою шубу, стол для совещаний педсовета, далее её стол. Столешница уже не первой свежести, приходится покрывать её скатертью. Ни одного кресла, простые венские стулья и все уже требуют ремонта.

«Может быть, я сделала ошибку, — подумала директриса, — нужно было сначала узнать, где он работает. На первый взгляд, судя по разговору, это интеллигентный человек, правда одет бедненько так, серенько одет. Что можно ожидать от таких родителей?»

В кабинете раздался телефонный звонок. Директриса подошла к телефону и взяла трубку.

— Да, это я, слушаю вас. Ой, Елена Львовна, не узнала вас, богатой будете. Да. Да, были, вот только что ушли. Да? Вот как, с направлением из министерства? И вы её взяли? На год, да? Угу, угу. А я, признаться не поверила этим бумажкам. Ой, да знаю я как эти бумажки делаются. Он вообще произвёл на меня впечатление деревенского дурачка. Стоял, как мешком пришибленный, уставился в одну точку и стоял молча как истукан. Что, и у вас себя также вёл? Ну, что вы хотите, деревенский мальчик, в незнакомой обстановке сразу растерялся. А вы знаете, что мне его отец заявил? В вашей школе, говорит, не найдётся ученика, лучше моего сына. Представляете, такое мне сказать. Да у нас с вами лучшие дети города учатся, а он кто? Дурачок деревенский. Что я ему сказала? Предложила записать его сына в третий класс. Подумала, если он согласится, так и быть, возьму его. А он, вы слышали, что мне заявил. Да, уже уходя бросил фразу, намекая, что мог бы новую мебель в мой кабинет достать. Представляете, Елена Львовна? Может у него родственник грузчиком в мебельном магазине работает? Что я ответила? Я сказала ему, что он хам. Да, так и сказала. Да кому они пожалуются, нищеброды, голь перекатная? Мимо моего мужа всё равно им не пройти. Да, спасибо, Елена Львовна, всего хорошего, до свидания.

Директриса положила трубку и задумалась. Муж её в министерстве образования фигура, конечно, не маленькая, но и не главная. И она снова потянулась к телефону. Но уже сняв трубку, решительно положила её обратно.

«Не буду я играть на опережение, — подумала она, — посмотрим сначала, что они смогут предпринять, да и будут ли они хоть что-то предпринимать».

Внутреннее чувство подсказывало директрисе, что она больше не увидит своих недавних посетителей, и кроме того, её не покидало ощущение, что всё-таки она совершила ошибку.

* * *

— Да, Константин Дмитриевич, взяла на год. Одна из её учительниц ушла в декрет, а потом, она обязана будет по закону взять её обратно, а тогда моя останется без работы. Согласились. Год — срок не малый, а там видно будет, что да как. С сыном? Сына не взяла, сказала, что живём не в её районе. Сказала или 20-я школа, или 12-я. Точно не помнит. Оказалось, что наш дом закреплён за 12-й школой. Нет, не взяла. Точнее сказала, что может взять только с понижением на год, то есть в третий класс. День рождения? Первое октября 1941 года. Ну, да, пошёл учиться с шести лет. Так в деревне же, там на это мало кто смотрит. Он и учился у нас в 3-м классе, а потом сказал, что скучно ему, попросил перевести его в пятый класс. Устроили ему экзамен за 4-й класс. Да, сдал на пятёрки. По всем предметам. Все бумаги в порядке. Переэкзаменовка? Конечно, согласимся. Собственно говоря, я это и хотел вас попросить организовать. Когда? Да хоть завтра. В какую школу? В 20-ю, к 8-ми утра? Хорошо, договорились. Да, Константин Дмитриевич, я свои долги помню и отдаю быстро, на этот счёт не волнуйтесь.

Андрей положил трубку телефона и тяжело вздохнул. Признаться, его тоже глодали сомнения, и он сильно волновался по поводу предстоящего экзамена. Все-таки, в чём-то эта директриса из 12-й школы была права. Одно дело центральная школа столицы республики и другое — простая станционная школа. Как говорят в Одессе в таких случаях Андрею было хорошо известно — это "две большие разницы".

Без четверти восемь Саша с отцом стояли около кабинета директора школы номер 20.

Вчера Андрей опять был в минобразе у Гаврилова. Пока он до него добирался, Гаврилов уже успел подготовить и подписать бумагу о проведении экзамена за полный курс начальной школы для ученика 3-го класса Смирнова Александра Андреевича. Экзамен провести в школе номер 20 силами её педагогического коллектива. Результаты экзамена оформить соответствующим образом в трёх экземплярах, один из которых отправить в министерство, один вручить родителям и третий экземпляр оставить в школе. По результатам экзамена к министерскому экземпляру приложить мнение экзаменационной комиссии в целом и особых мнений её членов, если таковые будут. Окончательное решение о дальнейшей учёбе ученика Смирнова А.А. будет принято министерством образования.

Вот сейчас Андрей и Саша стояли в ожидании директора, держа наготове бумагу из министерства.

Директор пришёл ровно в 8-00. Приёмной, как таковой не было. Дверь в кабинет директора Королева К.Г. открывалась прямо из школьного коридора. Директор прошёл в кабинет и пригласил их заходить.

— Вы ведь были у меня вчера? — спросил он.

— Так точно, Константин Георгиевич. Но сегодня мы у вас по другому вопросу, — ответил Андрей и протянул ему бумагу из министерства.

Королев внимательно ее прочитал и положив её на стол, предложил им присаживаться.

— Скажите, Андрей …э…э?

— Андрей Григорьевич.

— Скажите, Андрей Григорьевич, а в связи с чем возникла эта необходимость проведения экзамена?

Андрей коротко объяснил, как их встретили в 12-й школе.

— Но почему вы не согласились? Ведь она права, мальчику будет трудно учиться сразу в 4-м классе.

— И вы туда же. Давайте, Константин Георгиевич, дадим слово учителям и послушаем, что они скажут после экзамена.

Директор внимательно посмотрел на него и промолчал. Затем сказал:

— Позовите сюда вашего сына.

Андрей открыл дверь и позвал Сашу. Саша зашёл.