Помоги проекту - поделись книгой:
Сто пятьдесят шесть сестёр, а с членами семей, и теми, кто пожелал выехать, триста восемьдесят пять человек, неторопливо грузились в огромные транспортно-пассажирские самолёты Богатырь, ВВС России, поднимавшие за один раз по шестьсот тонн груза. Но здесь не требовалось никого изумлять грузоподъёмностью, и пилоты брали оптимальный вес. Рядом дежурили армейские патрули, а дорогу от Красноярска до аэропорта обеспечивали боевые группы Ковена, и ведьмы, получив карт-бланш на спасение жизни сестёр, не сдерживались.
После нескольких стычек ведьм с правоохранителями области, генерал-губернатор лично отдал приказ освободить всех, и не препятствовать выезду, потому что ведьма в боевой форме, это очень неприятно, в особенности, подпитанная неограниченным количеством энергии от Трона. Убить такую тварь фактически невозможно, а вот в ответ, она совершенно свободно могла порвать бронемашину вместе с экипажем. Разумеется, ничего не даром, и последствия от такого превращения и откат, были соответствующими. Но покойникам уже всё равно. Поэтому после того как три экипажа остановившие ведьм, превратились сначала в кучу мусора, а затем в горстку пыли, все заслоны отозвали.
Да и что вроде такого? Ну улетают триста человек? Для губернии, населённой тремя миллионами, вовсе не катастрофическая потеря. Но даже сотрудники генерал-губернатора понимали, что Сергей Николаевич Речицкий, зарвался, и потихоньку начинали обзванивать друзей в других регионах в поисках работы. Прекрасно осведомлённый об этом генерал-губернатор ещё больше бесился, так как видел, как власть, ещё вчера казавшаяся ему незыблемой словно скала, водой утекает из пальцев. Ещё более удивительным для Речицкого, стал отъезд из Красноярска известного гранда Колесникова с учениками, под благовидным вроде предлогом — переездом в Новосибирск, поближе к лабораториям Сибирского Исследовательского Центра, но и в этом, генерал-губернатор увидел зловещий признак.
То, что происходило в Красноярске, удивило не только для руководителя губернии, но и Соколова. Десятки компаний выводили персонал, или переводили филиалы в ждущий режим замораживая всякую деятельность, продолжая выплачивать зарплату. Как выяснилось, огромному количеству людей надоел самодур — губернатор, и пользуясь удобным случаем, люди решили закончить все дела в Красноярске.
Но со стороны выглядело так, что Соколов организовал давление на губернатора, за пустяковый случай. И тут грохнуло в газетах, на радио и телевидении. Показали едва уцелевшую ведьму, с маленькими детьми, других женщин, рассказавших много интересного про самого губернатора и его сынка. В прессу вывалилось такое количество компромата, что у людей встал другой вопрос. А как такой человек до сих пор у власти? И власть отреагировала вполне естественно, начав расследование по вскрывшимся фактам, прислав в Красноярск большую группу следователей и оперативников.
Владимир следил за развитием ситуации лишь краем, так как устройство такого количества сестёр, стало непростой задачей для руководства Ковена, но в итоге все справились. Часть людей разъехалось по другим регионам, получив щедрые подъёмные от Князя, а часть, осталась в Москве и Московской губернии.
С тех пор, как сняли запрет на проживание ведьм в Москве, их количество постоянно росло, но уже начинали работать программы по переселению, и существенно вырос налог на целительскую деятельность, так что у сестёр существовал прямой резон переезжать в другие губернии и губернские центры. В Москве оставались только учебные заведения, центральный аппарат, исследовательский комплекс, штаб-квартира боевого крыла, и ряд служб. Россия слишком велика чтобы собирать всех в одном месте, и как мог, Соколов распределял ведьм по стране. В некоторых случаях на вахтовой основе, когда, например, сестра работала на Севере пять лет, получая право на переселение в любой южный город, по своему выбору, а отработав десять лет, вообще в любой город, включая столицу. И пара десятков ведьм, живших на Северах, с удовольствием сменили жильё, тем более что весь переезд и новые квартиры оплачивались за счёт Ковена.
Такие решения создавали прямые связи членов региональных ковенов с руководством центрального аппарата, чего ранее никогда не существовало. У ведьм вдруг появилась возможность переехать куда захотят, сменить ковен или вообще уйти под крыло Князя так же легко, как переехать с одного конца деревни на другой. Да, многим хозяйкам это категорически не нравилось так как нарушало их монополию на власть, но Князь, очень доходчиво объяснил всем, что как раньше уже не будет, потому что во вчера не прожить.
И тут сработала природная приспособляемость ведьм к внешним условиям. Всем очень понравилось свободно гулять по городу в вещах от модных портных, заходить в заведения, где тебя встречают словно дорогого гостя, и получать во время обеда, визитки богатых и знаменитых, ищущих знакомства. Ведь далеко не все болезни и проблемы со здоровьем могут вылечить целители. Например, за морщины они даже не брались, а вот ведьмы наоборот справлялись с этим с лёгкостью. И не будучи от природы дурами, сёстры прекрасно понимали, как так случилось, что они из гонимого и презираемого племени, стали вполне уважаемым социумом. И Красноярская история сюда легла плотно и без щелей показав Князя настоящим защитником сестёр.
Так что новые порядки, воспринимались Хозяйками и Высшими с ворчанием, но не более. Ещё все ожидали, что бывшая Верховная будет как-то показательно наказана, но ничего сверх мягкого выговора на Совете не последовало, а поскольку Князь, в частном порядке кое-что объяснил англичанке, то она сразу присела, и сидела тихо, не отсвечивая, а занимаясь делами своей клиники «Вечная юность» и санаторием «Красотка». Дела у Западного Ковена шли не так чтобы очень хорошо, та как большая часть новых иммигрантов, растворилась в других региональных ковенах, а с бывшей Верховной осталось человек пятьсот, что кстати совсем немало. Конечно, в таком сообществе, постоянно будут бродить токи высокого напряжения, но идея что в Ковене не будет никакой одной Верховной, сёстрам неожиданно понравилась, открывая фантастически широкие возможности для традиционной ведьмачьей забавы, «подставь сестричку».
Насколько возможно, Владимир не лез во внутренние дрязги ведьм, делегируя всё что можно Совету, но и спрашивая с них в случае косяков так что перья летели. И дамы с уважением относились к такой постановке вопроса. Им доверили решить вопрос, но они справились плохо? Придётся ответить.
Очень радовали исследовательские центры. Вместе с так сказать практикующими ведьмами из Британии и Европы приехало много женщин — учёных, имевших собственные исследовательские программы, и вообще осведомлённые, в различных сферах, так что сразу получилось закончить исследовательский проект, посвящённый портальным переходам. Клариса Де Брие, пришла в НИИ Энергетики, на обзорную экскурсию, и зацепившись языками с доктором наук Соловьёвым, сначала на доске написала формулу стабилизации окна, а чуть позже на установке показала, что и как, и через минуту российские учёные пробили портал в соседний корпус. А поняв, что пробой имеет стабильность параметров на порядок выше чем стандартный европейский портал, залипла на несколько суток, разбираясь в том, что не так сделали в России.
К июлю удалось пристроить всех, когда в Россию стали приезжать мужчины, поехавшие вслед за своими женщинами. Но им к счастью занималось управление иммиграции, так что Соколова миновала эта проблема.
Летом 64 года группа микроэлектроники наконец-то выдала инженерный образец однокристального процессора, и это стало очень серьёзным прорывом во всех проектах Гипербореи. Наконец-то сдвинулся проект персонального компьютера, который Владимир хотел выпустить сразу в виде законченного изделия с текстовым и табличным редактором, сохранением данных на встроенный магнитный диск, и возможностью переноса информации на съёмных носителях. Да, таким образом проект автоматически превращался в долгострой, но у Соколова не было необходимости сразу начать зарабатывать, а имелось желание сделать нечто что сразу отсечёт всех конкурентов на долгие годы — готовое изделие где захлебнутся любые специалисты по обратному инжинирингу, каковых в этом мире совсем немного. Поэтому все исследования и разработки велись в режиме повышенной секретности, с привлечением ресурсов Имперской Стражи.
Тем временем оживился губернатор Красноярска, прилетевший «решать вопрос». Правда никто ему так и не помог, так как Россия — свободная страна и человек вправе самому решать, где ему жить. Люди законно уволились или были уволены за прогулы, а иных способов воздействия на человека кроме записи в трудовой книжке не существовало.
Сергей Николаевич Речицкий даже добрался до Императора, то тот также развёл руками. Законные основания есть? Идите в суд. Нет? Утирайтесь. А то что у тебя посыпалась вся медицина, так кто тебе доктор?
Суть нервных метаний генерал-губернатор Владимиру пояснил опытный Мир Бек Юнусов.
— Понимаешь, каждый год, на зимнем приёме, губернаторы докладывают состояние дел. И если простых губернаторов заслушивает Дума, и она же выносит императору прошение о продлении полномочий, то генерал-губернаторов Константин заслушивает лично, и принимает решение лично. А как тут отчитаешься, когда треть больниц просто закрылась, сотни торговых предприятий приостановили деятельность? Сейчас оставшиеся врачи требуют повышения окладов, в связи с выросшей нагрузкой, но в казне губернии денег нет. Просто перенаправить средства, сэкономленные на твоих ведьмах на выплаты — нельзя. Только на следующий год. А врачи хотят прямо сейчас, или угрожают тоже уехать. В общем кашу ты заварил просто блеск. Мы честно говоря думали, что ты просто выводишь своих из-под удара, а оно вон как отливается. Свалить одним движением такого секача… — генерал со смешком покачал головой. — Аппаратный народ честно говоря до сих пор в шоке. Так что цени. У тебя сейчас аппаратный авторитет, на уровне верхней сотни России.
— Вот делать людям нечего. — Владимир подлил себе чаю. — Вы, Мир Багир Ходжаевич, мне лучше скажите, дадут нам разрешение на полигон, на Севере. Топорков торопит. У него сезон скоро закончится, они построить не успеют.
— Дадут. — Генерал полковник кивнул. — Дело-то государственное. Но в Москве такое строить нельзя. Вдруг чего-то не так пойдёт. А на Севере земли много. Там, рядом с атомным полигоном, площадку уже выделили. Только бумага до тебя не дошла. Но если хочешь успеть до осени, поторопись.
— Так всё готово уже. — Владимир сосредоточенно кивнул. — Сфера реактора, контрольные шкафы, и прочее. Только доставить и смонтировать. Неделя работы. Там вся хитрость в стартовом узоре, да в блоках накопителей. Остальное так, шкатулка.
— Хорошо. — Мир Багиров внимательно посмотрел на Владимира. — Не рискуй там. На тебе сейчас очень многое завязано, что развалиться может в секунду.
На Север Владимир вылетел в приятной компании десятка ведьм из охраны, секретарей, и самого Топоркова, носившегося между полигоном и подрядчиками. Но к первому июля, все работы произведены, все линии подведены, все посты выставлены, и даже погода установилась солнечная и тёплая, что для полуострова Канин, было нехарактерным.
Опытную установку запитали электроэнергией от исследовательского судна, вставшего в паре километрах от мыса Канин нос, так, чтобы эвакуационный вертолёт, мог быстро долететь до корабля. В момент пуска, у установки стояло всего трое. Топорков, его ученик Георгий Жариков, и Владимир. Все гранды, да ещё и с дополнительными амулетами защиты, они имели реальные шансы пережить даже атомный взрыв находясь в его эпицентре.
Сама установка — шар диаметром в десять метров из толстого кварцевого стекла, укреплённого энергетикой, в окружении пяти огромных цилиндрических накопителей, длиной в метр и толщиной в тридцать сантиметров, лежащих горизонтально, и пары аппаратных шкафов, регулирующих параметры реактора. Шкафы изготовили на Гиперборее, сделав их практически неубиваемыми с тройным резервированием, и корпусами из энергетически уплотнённого титана.
Последними из зрителей уходили вертолётчики, оставив одну машину в качестве эвакуационной.
— Ну, что товарищи? — Топорков одетый в удобный морской бушлат, и старую выцветшую кепи, с потускневшей эмблемой, посмотрел на Соколова. — Начнём потихоньку?
— Да, Семён Михайлович. — Владимир открыл аппаратный шкаф, проверил основную и резервную линию, аварийное питание, контрольные цепи, и кивнул. — У меня порядок.
— Давай, Жора. Начали, насыщение. — Топорков с учеником стали вливать энергию в узор прокола, и через десять минут, в центре шара возникло плотное серое облачко, и начало расти в размерах, пока не вспыхнуло белым пламенем. Владимир посмотрел на приборы, чуть подкрутил подачу эфира, и жар от пламени стал спадать, несмотря на то, что размер огненного шара всё увеличивался, пока не стал несколько метров в диаметре. Это был максимум подачи эфира, при котором можно было быстро погасить реактор.
Накопители уже стали темнеть, заполняясь энергией, и Владимир физически ощутил, как ему вдруг стало легче дышать. Море энергии расплёскивалось вокруг, и далеко не вся она собиралась в накопители. Соколов положил руку на рубильник готовясь отсечь поток эфира, когда от шара по энерговоду метнулась чёрная клякса, сжигая ограничители и плавя заслонки. Соколов успел лишь шарахнуть по кляксе волной света, но дело было сделано и поток эфира хлынул в шар, и температура сразу поползла вверх.
— Гасим, прокол! — Крикнул Топорков, сдавливая канал, по которому в мир проникала энергия хаоса, но тот словно живой выскочил из ограничивающего узора, и температура вновь стабилизировалась, только облако пламени теперь занимало весь объём шара, а накопители стали потрескивать, принимая энергию сверх максимума.
— Ну ёптыть! — Владимир уже понимая, что всё пошло не так. положил ладони на шар, втягивая лишнюю энергию в себя, и в поисках куда бы её слить, вспомнил о Троне. Точнее тот сам вежливо поскрёбся, чувствуя, что у хозяина образовался излишек.
Поток силы, уходящей по какому-то внепространственному каналу, становился всё мощнее, пламя разгоралось всё ярче, но не обжигало, потому что каким-то сверхусилием, два гранда, Топорков и его ученик, держали баланс. Владимир протянул к ним жгуты подпитывая энергетиков, и на глазах Топорков посвежел, словно сбросив пару десятков лет, а Георгий которого уже шатало от усталости встал твёрдо, и кивком поблагодарил Владимира за помощь.
Со стеклянным хрустом, начали осыпаться сверкающим порошком накопители, и поток скачком возрос, но Трон поглощал всё словно голодная собака, дорвавшаяся до мяса.
Пока Владимир впитывал в себя весь исходящий поток, отправляя в Трон, гранды пытались как-то заглушить реактор, от чего пространство вокруг то схватывало лютым холодом, то от земли шёл пар.
Как –то Трон дал понять, что его вроде бы бездонный бак заполнен, и вот — вот начнёт сифонить, и Владимир задумавшись чуть не хлопнул себя по лбу.
— Вот я придурок-то! — Проговорил он, и снеся ограничители перетока Силы на сестёр, отдавая Ковену все излишки. И в таком режиме он мог принять почти бесконечное количество энергии, потому как растекаясь по тысячам ручейков, она рассеивалась в пространстве, и таким образом можно было слить миллиарды эрг.
К счастью через полчаса сработала временная блокировка, пиропатрон перебил волновод, и направленный взрыв стёр узор прокола.
Топорков обессилено сел прямо на землю, а рядом рухнул его ученик.
— Сколько вы там поглотили, Владимир Алексеевич?
— Примерно полмиллиарда плюс — минус. — Владимир тоже плюхнулся на задницу, рассматривая свои руки, где сожженная кожа быстро осыпалась пеплом, показывая нежную розовую ткань.
— И куда же вы ухнули такое количество? — Спросил Георгий.
— Так в трон. — Владимир пожал плечами, и глянув на себя понял, что одежде тоже каюк. Прочнейшая ткань боевого комбеза егерей, на глазах расползалась словно гнилая тряпка. — А когда и он переполнился, отдал все излишки Ковену. Думаю, мои дамы счастливы такой халяве. Их-то вообще по жизни не баловали. А тут такой сюрприз.
— Хочу сказать, нам всем очень повезло, что вам было куда слить такую прорву энергии. — Топорков с кряхтением поднялся. — А то нашли бы здесь воронку… — он задумался, пересчитывая коэффициенты, — диаметром в полтора километра. И вот это стало бы совсем нехорошо. А так мы молодцы. — Он с удивлением стряхнул с руки оторвавшийся рукав, и попытавшись расстегнуть бушлат, проводил осыпающиеся обрывки одежды удивлённым взглядом.
— В вертолёте есть запасные комбезы в аварийном запасе. — Владимир окончательно избавился от расползающейся ветоши на теле, и мазнув взглядом по сверкающему алым пламенем браслету на левой руке, пошагал голыми ногами по камням, совершенно не чувствуя их острых краёв. — А вообще, тема рабочая, Семён Михайлович. — Владимир достал аварийный контейнер, и сорвав пломбу, вытащил три пакета с одеждой и обувью, кинул два Топоркову, распаковал свой и стал одеваться. — Такое количество энергии обычными способами не получить. А тут вон, раз и всё.
— Это хорошо, когда вы рядом. — Устало заметил Георгий Жариков. — А ну как вас не будет?
— А чем вас гранды не устраивают. — Удивился Соколов. — Соберите десяток, да нарисуйте какой-нибудь адовый узор, типа канала из Балтики в Белое Море. Туда и миллиард ухнет и два. Да и три пожалуй. — Владимир встал, проверяя как сидят сапоги, подвигал телом, и кивнув самому себе посмотрел на энергетиков. — Ну что, летим пить чай, а после садимся считать?
— Вот ещё. — Топорков хмыкнул. — Зачем я привёз с собой два десятка дармоедов? Их посадим.
Глава 4
Первое на что Владимир обратил внимание — лица охранявших его ведьм. Ранее ведьмы отличались бледным, и даже чуть синеватым цветом кожи, от этого дамы напоминали офисных работниц, годами не видевших света. И это вполне соответствовало тем, кто прибыл из Европы, но совершенно не вязалось с российскими подданными, которые наоборот, больше времени проводили на открытом воздухе. И вот, у всех ведьм, как по мановению руки, случился свежий чистый цвет лиц, словно у девиц самого здорового образа жизни. А ещё, в глазах сестёр словно зажегся огонь фанатичного поклонения, и первое что они сделали, когда Владимир вышел из вертолёта — встали на одно колено, выдохнув при этом «Князь».
— Встаньте. — Владимир жестом поднял женщин, и качнул головой в сторону отведённых ему кают. — Пойдём, пообщаемся.
Всё в итоге оказалось и просто, и сложно. Красивые лица ведьм были не результатом их вечной молодости, а узоров личин, и сокрытия видимого, когда лица, достаточно побитые жизнью, становились моложе, и красивее. Тела ведьм и так обладали нечеловеческой скоростью, и мощью, но на внешнюю красоту, это никак не влияло, и все те, кому минуло за сто лет, внешне становились старухами, с землистым, синюшным цветом кожи. Море энергии выплеснувшееся на них, сделало сестёр действительно моложе, попутно избавив от сонма старческих болезней.
Последний раз такое случилось в правление Князя, правившего две с половиной тысячи лет назад, когда он, уничтожив вражескую армию, так обожрался энергией смерти, что щедро отлил своим подданным.
Сила дарованная Ковену на этот раз отличалось чистотой, что не только омолодило сестёр, но и сильно изменило их внутренний энергобаланс, сместив в белую сторону ещё больше.
Соколов оставил Топоркова восстанавливать установку, и перевозить её, чтобы пробить канал от Выгозера до Онеги. Там несколько раз пытались копать, но кроме узкого канала пригодного для торговых баркасов и не вышло, а полноценное сообщение между Севером и Балтикой просто напрашивалось. Топорков развил бурную деятельность, для разметки узорами трассы будущего канала, прокладки питающих линий от реактора и отселению людей из опасной зоны.
В этой работе Владимир не участвовал, и собирался подключиться только на последней стадии, для контроля и своеобразного предохранителя если реакция пойдёт не туда. А пока ему хватало собственных забот. Он наконец сдал теорминимум на гранда, получив право на ношение специального нагрудного знака в виде семилучевой звезды, означавшей семь оснований энергетики: пяти стихийных сил, эфира и силы разума. И тут же Соколова вызвали в ректорат, и вручили диплом об окончании Академии, вежливо объяснив, что статус гранда, и студента прямо противоречат друг другу, и попросив не забывать Альма-матер в пожертвованиях, спровадили с глаз долой.
«Баба с возу — аэродинамика лучше» решил Владимир, и приняв диплом, поблагодарил преподавателей, на радостях отсыпав денег на новую лабораторию, от чего университетские власти впали в священный восторг, пообещав поминать Соколова в своих молитвах.
Ковен достаточно хорошо справлялся с самоуправлением, не беспокоя князя по пустякам, и только посвежевшие лица ведьм, сиявшие красотой и молодостью, уже без всяких личин улыбались Владимиру при каждой встрече. Конечно, это сразу привело к возрастанию внутривидовой борьбы, но ведьмы и так бились друг с другом на совесть, и без выходных, так что противостояние выросло незначительно. Но всё упиралось в правила, введённые Владимиром. Не причинять материального и физического ущерба гражданам империи и сёстрам, а при наличии претензий сразу обращаться в суд Ковена или судебные органы Империи. Так что все подставы и конкуренция сосредоточились в моральной сфере. Платье, превратившееся в мышей, и разбежавшееся на званом вечере, замок на двери ставший монолитом без подвижных частей, слухи, распространяемые среди сестёр, и прочее, неприятное, но совсем не смертельное.
А для разминки совсем не детских возможностей, ведьмы получили цель в виде Японского Императорского Дома, и армии, на которые обрушилась волна неудач, катастроф и прочих неприятностей. А всё потому что с какого-то перепою, Сын Неба объявил Владимира Соколова врагом Империи, и человеком вне закона, пообещав в награду за живого или мёртвого фантастическую сумму сто миллионов йен.
И тут как-то случайно выяснилось, что тысяча четыреста японских ведьм ямауба, плюс примкнувшие к ним корейские шесть сотен, не очень весомо выглядят против двадцати тысяч сестёр Ковена, да ещё и подпитанных энергией Трона, буквально переполненного силой. И первый узор, ведьмы создали на срочной сходке, нарисовав его расплавленным серебром, на лугу поросшем какой-то там редкой травой.
Узор «Ведьминого зеркала», отражал любую деструктивную волшбу в отношении Ковена, на самого волшебника, и умножал её по силе, так что падёж численности ямауба стал вполне закономерным результатом. И пока часть ведьм под руководством Татьяны Ивановой наносила удары по Императорскому Дому, другая часть изводила непосредственно ведьмачьи силы, насылая бедствия и катастрофы одно за другим.
Владимир никогда не делал тайны из того, что невозможно сохранить, а ведмовское сообщество не могло их беречь принципиально. Поэтому все перипетии «Первой ведьмачьей войны» достаточно широко освещались в прессе, хотя и с некоторым налётом юмора, потому как считалось, что сила энергетиков намного выше, а ведьмовские штучки, на серьёзный ущерб не способны.
Всё переменилось, когда ведьмам удалось добраться до свойств взрывчатки в боеприпасах главного калибра крупнейшего японского линкора «Солнце Ямато». Случайный и очень лёгкий удар по корпусу снаряда, вызвал взрыв и детонацию всего носового погреба, а следом и центрального, где хранились снаряды других калибров. От чудовищного взрыва, линкор разорвало в клочья, а разлетевшимися кусками брони, изуродовано десятки кораблей, стоявших рядом.
Удар по репутации императора случился совершенно фатальный, и он, не сходя с места, объявил войну России, и её союзникам, после чего, помня о баллистических ракетах, удалился в защищённый бункер.
Император Российский не успел как-то отреагировать на новость о войне, когда все средства информации, сообщили о чудовищном взрыве, случившемся в императорском бункере. Сначала некий спрятанный до поры узор, разложил всю воду в убежище на кислород и водород, включая ту, что находилась в телах людей. А короткое замыкание сети, доделало всё остальное, превратив высокотехнологичное сооружение, в могильный холм, где упокоился император, его три жены, слуги, и члены правительства, включая генеральный штаб.
Срочно созданное правительство из заместителей, и генералов второго эшелона, приняло решение не вскрывать могилу, оставив всё как есть, а вторым решением, отменило объявление войны, и попросило прощения за действия предыдущего правительства и покойного императора.
Весь этот кровавый цирк в картинках, император Константин наблюдал практически в прямом эфире, иностранных и российских телеканалов, и заметках телеграфных агентств, охреневая от сюрреализма ситуации. Конечно, Князь Ковена, а после признания его европейскими ведьмами фактически Верховный Князь — значимая сила. Но до сих пор, князья сидели тихо, не вмешиваясь в политику и войны, занимаясь внутренними проблемами. И лишь в редчайших случаях, принимали участие в боевых действиях, причём не в армии, а наводя гадости издалека.
А тут всё как-то внезапно случилось. Ещё вроде недавно Константин принимал у себя в кабинете посла Японии, который многословно сетовал на дурной характер молодого князя, и как им всем будет обидно, потерять его во цвете лет. Слегка завуалированные угрозы император прервал пожеланием самим попробовать воплотить в действия, и в ответ пожаловался, что Соколов — частное лицо, и повлиять на него, нет ну никакой возможности. Тем и расстались, а уже через сутки, японцы попытались провести через границу в Манчжурии караван наёмников, из числа якутов и эвенков, для организации убийства Соколова. Группу перебили полностью, оставив в живых лишь тех, кто мог что-то рассказать, и всю информацию слили в Ковен.
Дальнейшая эскалация конфликта, произошла уже сама собой, и у Японии на первый взгляд существовали все шансы задавить одного нахального Князя Сумерек. Так считала Имперская Стража, так считали советники императора, так в конце концов считал сам Константин Первый, намереваясь вмешаться лишь тогда, когда вокруг Соколова станет действительно «горячо».
Но все хитрые планы пошли по синусоиде, когда по Японии прилетело сразу несколько таких ударов, что впору было задуматься и другим государствам. Впечатлённые до колик жители островов, сразу фактически подписали капитуляцию, занявшись сугубо медитативным делом — выборами нового императора.
Сначала Константин хотел вызвать Соколова и отчитать, затем, подумал, и решил высказать при первом удобном случае, а после, когда волна улеглась, и появилась возможность спокойно взвесить все детали, сделал вид, что ничего особого не случилось. Как-то вдруг, отдельно взятый руководитель общественной организации, поломал целую страну. Ну бывает, чего уж там. Россия же. А мы-то что? Мы вообще ни при чём. Организация денег бюджетных не берёт, налоги платит, всё общественное обременение, несёт в полном объёме и даже сильно, сверх того. Так что законных оснований, для привлечения к ответу — нет. Но если кто желает поссориться в частном порядке — извольте.
Собственно, на этом публичный скандал и закончился. Но в глубине государственных структур, все приняли новую реальность, что вот такая вроде бы незначительная организация в состоянии повлиять на систему много мощнее её, и более ресурсоёмкую.
Тем временем, Топорков закончил работу по монтажу нового реактора, на этот раз поставив целых три резервных шкафа, для контроля потока, и проложив все коммуникации проводами из чистого серебра.
Влетело это в существенные деньги, но империя очень сильно заинтересованная в судоходном канале, решила оплатить опытовые работы.
К середине июля, когда установилась сухая и солнечная погода, Топорков, торжественно включил питание реактора, и стал вливать энергию в узор прокола. К сожалению, это никак нельзя было сделать с безопасного расстояния, так как узор отличался сложностью, и большим количеством подчинённых узоров, и группа энергетиков находилась прямо у реактора. В отличие от них члены правительственной комиссии располагались на специально построенной вышке в трёх километрах, а телевизионщики и документалисты вообще снимали всё с вертолётов и воздушных шаров, подняв в воздух аппаратуру с мощной оптикой.
Владимир находился рядом с Топорковым небезосновательно полагая, что сможет помочь, если что-то пойдёт не так. Ну а Семён Михайлович, просто излучал уверенность. Всё было сделано по высшему разряду и даже накопители на рекордный объём — более миллиарда эрг, установлены в кольцо, на основании из чистого золота, а от их уходили энерговоды в руку толщиной что гарантировало низкие потери при передаче, и эффективную работу всех задействованных узоров.
Короткий всплеск силы, гудение, и реактор — шар из кварцевого стекла диаметром в пятнадцать метров, стал заполняться холодным огнём. Сначала от шара плескало то холодом, то жаром. Но через полчаса, всё стабилизировалось на отметке в ноль градусов, что вроде как гарантировало умеренное поступление энергии и постепенное её преобразование.
Более пятисот узоров, расположенных по линии будущего канала, глотали энергию словно чёрная дыра, и Топорков, видя, что такими темпами, энергия больше растекается в пространстве, решил прибавить обороты.
Пламя постепенно заполнило весь шар, и он стал похож на маленькую звезду, освещая всё вокруг, красноватым светом. Энергия потекла куда шустрее, и энерговоды, стали светиться от паразитных наводок, а от узоров будущего канала в небо ударили столбы света.
Наконец, Топорков решил, что пора, и активировал запуск преобразования. Земля, словно вдавленная чем-то огромным, пошла вниз, образуя тело будущего канала шириной в пятьдесят метров, и глубиной в тридцать. Сам канал не доходил до берегов озёр, и с двух сторон оставалась перемычка толщиной в сотню метров, которую предполагалось разрушить после строительства шлюзов, и укрепления дна.
Но и после того, как сам канал сформировался, протянувшись прямой линией от озера к озеру, приток энергии не прекращался.
Пока гранды и ученики пытались остановить реакцию, стали заполняться накопители, а чуть в стороне, два десятка энергетиков стали рисовать узор поглощения, способный выплеснуть энергию тонким лучом вверх.
Но никто не успел ничего сделать, когда от шара сначала плеснуло жаром, заставив вспыхнуть краску на контрольных щитах, а после — лютым холодом, прихватившим землю вокруг до состояния камня.
Те у кого кончилась защита моментально рванули «на запасные позиции», а возле реактора, пошедшего вразнос остались только десяток грандов.
Наконец, поняв, что дело приближается к грандиозному шухеру, Топорков активировал аварийный портал, где все гранды скрылись, оставив задумчивого Владимира рядом с разбушевавшимся источником.
Накопители ещё не заполнились до конца, когда он начал отбор энергии. Сначала в Трон, а когда тот переполнился, снова в ведьм, и лил до тех пор, пока реакция не схлопнулась, оставив вокруг шара пятно вымороженной земли диаметром в сотню метров. Всего, через Владимира проскочило порядка миллиарда эрг, но насколько он понял, дело не в количестве, а в скорости оттока.
Владимир одетый в полевой егерский камуфляж, вздохнул следя взглядом за едва светившимся огоньком в реакторе, и уже собирался отойти в сторону, когда прочнейшая оболочка из кварцевого стекла треснула, и сквозь возникшее внутри реактора окно портального перехода, стало вылезать бугристое зелёное нечто, мордой напоминающее жабу, но с толстенными слоновьими ногами, и парой длинных толстых рук, сжимавших что-то вроде алебарды.
Лёгкого толчка металлическим древком, оказалось достаточно, чтобы шар реактора осыпался осколками, а жаб, ловко выпрыгнул наружу, напоровшись грудью на огненное копьё Соколова. Эфирное оружие массы практически не имело, что было хорошо для скорости ударов, но плохо для парирования ответных выпадов тяжёлого лезвия, так что приходилось крутиться, отклоняя оружие в сторону. Шест огня, разрезавший плоть словно подтаявшее масло, лишь высекал искры из металлической кожи пришельца, оставляя подпалины.
Коты, быстро выскочили наружу, и окружив незваного гостя, дёргали его атаками со всех сторон, хотя тоже малоэффективно. Зубы и когти хвостатых оставляли на демоне лишь глубокие царапины, от которых тому хуже не становилось. Но они дали возможность Владимиру закончить узор «Огненной ловушки», и когда, он замкнул последние линии и влил в него одним движением прорву энергии, успел лишь скомандовать котам «В стороны!» и отскочить сам, чтобы не накрыло.
Поделиться книгой: