Отрочество

Товарищи меня поддерживают. Думаю, что недолго уж мотаться придётся. Жалоба моя в ЦК попала к тому, на кого жаловалась, пока никакого решения по ней нет».

А на заседании этого суда прокурор сделал заключение в пользу Кочетов: «Решение нарсуда вынесено с нарушением статей 5 и 118 по необследованным материалам. Жилплощадь была предоставлена третьему лицу в порядке улучшения жилищных условий, но с включением ответчика. Брак расторгнут. Ответчик просил исключить его из списка и ордера и исполком исключил. После решения был выдан новый ордер, уже без ответчика. У исполкома не было оснований выносить третье решение об обратном включении ответчика в ордер. Решение нарсуда следует отменить».

И это опять было маленькой победой Кочетов и здравого смысла.

Но Пётр Петрович не обольщался, решив продолжать давление на сутяг, послав повторное письмо депутату Е. К. Рагозину, на это раз прося совета, как ему поступать дальше.

А в письме Алевтины Сергеевны брату Евгению досталось и, в отличие от сестры, теперь Платону: «Настя учится на «5» и одна «4». Платон на «3», но две «4» – сдал темпы, злой стал, раздражительный, обидчивый, драчливый».

А причиной того конечно стало его половое созревание.

К тому же взрослые не раз говорили вслух о вреде онанизма и его разрушительных последствиях. Платон, конечно, старался избегать так понравившихся ему упражнений, но организм требовал своё и подросток не в силах был этому сопротивляться. И этот коренное противоречие между понятиями «очень хочется» и «категорически нельзя», которому он не мог сопротивляться, раздражало и злило его, заставляя сбрасывать прущую из него энергию каким-то другим способом.

Изменения в его поведении заметила и бабушка, ещё раз намекнув об этом в своём письме младшему сыну: «Платон уж очень, знаешь!».

А про Настю она написала: «Скоро опять дача, будем там торчать все. Насте что-то не хочется туда. Она ни с кем на даче не гуляет, вот ей и скучно. Просится в деревню, но меня ведь там нет, и коровы с курами и гусями нет. Если соскучится по Реутову и телевизору, уезжаем с дачи».

А вскоре новые события и эти планы бабушки постепенно свели на нет.

Днём в среду 12 апреля, уже сделавший уроки, собравший ранец и подготовившийся к походу в школу Платон с кухни вдруг услышал вопль бабушки, до этого дремавшей в полной тишине после возвращения с ночного дежурства в больнице:

– «Платон! Иди скорей, слушай! Человека в космос запустили!» – восторженно вскричала она, поворачивая на всю громкость ручку репродуктора.

Платон почти подбежал, и они, прослушав новость, вместе закричали:

– «Ур-ра!».

Он слушал и ушам своим не верил.

– Неужто свершилось! Это надо же? Недаром спутники так часто запускали! – сверх радостно проносилось в его сознании.

А через день Москва уже встречала Гагарина, и Кочеты с соседом Константиновым следили за этим в новостях по их общему телевизору.

– «Альк! Иди скорей! Гагарина кажут!» – позвала Нина Васильевна к телевизору, вошедшую в квартиру, приехавшую с работы дочь.

А по телевизору показывали Гагарина перед полётом и во время встречи в Москве и на Красной площади.

Глядя, как на некоторых плакатах написано «Чур, я второй!» сосед не удержался от вопроса:

– «Платон! А ты наверно теперь захочешь стать космонавтом?!» – сверкнув очками, спросил Борис Григорьевич.

– «Нет! Я высоты боюсь, и меня укачивает!» – неожиданно для него ответил подросток.

– «У него лучше получится быть конструктором космических кораблей! Он здорово рисует и хорошо чертит!» – поддержала сына, и уточнила мать.

– «Да и воображение у него очень богатое!» – добавила сестра.

– «Да уж!» – согласилась и бабушка.

– К тому же он большой выдумщик и изобретатель!» – на радость сына и всей семьи поставила жирную точку мать.

Но радость оказывается тоже одна не приходит. Ещё через два дня, 16 апреля лидер кубинской революции Фидель Кастро выступил с публичным заявлением о социалистическом характере кубинской революции. Однако на следующий день в заливе Кочинос (Свиней) на малонаселённое побережье Кубы высадились подготовленные ЦРУ эмигранты.

Высадка этих полутора тысяч наёмников-контрреволюционеров производилась при поддержке эсминцев и боевых самолётов США. Они пытались, прежде всего, захватить аэродром в районе Плайя-Хирон.

Целью захвата аэродрома было принятие потом на него самолётов с подкреплением, боеприпасами, вооружением и другими грузами.

Но кубинская армия дала надлежащий отпор интервентам, ударив по их позициям самоходками СУ-100 и танками Т-34. А командиром головного танка был сам Фидель Кастро, своим энтузиазмом увлекавший бойцов. И за три дня с интервенцией было покончено. Кроме того молодая кубинская армия потопила четыре судна и сбила пять самолётов. Было убито 82 интервента-наёмника «гусанос» и ещё 1.197 человек сдались в плен. Таким образом, первая интервенция, подготовленная США в Латинской Америке, потерпела поражение, а Куба сумела отстоять свою свободу и независимость.

Но ещё 18 апреля в Москве у здания посольства США прошёл стихийный митинг протеста против их вторжения на Кубу.

В этот же день Пётр Петрович неожиданно получил копию официального ответа Управления учёта и распределения жилой площади Мосгорисполкома за подписью Зуйкова в адрес депутата Верховного совета РСФСР Е. К. Рагозина, который оказался очередной формальной отпиской.

И тут же пришло письмо из Балашихинского Райисполкома со ссылкой на Зуйкова и с отфутболиванием Кочета в Исполком Моссовета.

– Ну, вот! Лыко, да мочало – начинай сначала! Придётся мне им всё разжевать и заново написать! – понял бывший журналист, поникнув головой.

– Чем бы сейчас взбодриться, что бы такое увидеть, услышать, или почитать, чтобы восстановить душевное равновесие?! – думал Кочет.

И такая новость появилась. Словно взбодрённое победой Кубы 21 апреля началось восстание в ангольском городе Луанда. Но на следующий день 22 апреля недовольные политикой президента де Голля по предоставлению независимости Алжиру, где проживало полтора миллионов французов, генералы Салан, Жуо, Шалль и Зеллер подняли там мятеж.

Силами парашютистов они захватили ключевые здания города Алжир, взяв под контроль города Оран и Константину. Однако это не помешало Франции 25 апреля провести на юге Алжира испытание своей первой атомной бомбы.

В этот же день королевское правительство Лаоса во главе с принцем Суванна Фумой поддержало инициативу председателей Женевской конференции по национальному урегулированию в Лаосе.

А Пётр Петрович направил новое письмо в Балашихинский райисполком, в котором на трёх страницах текста, напечатанного через один интервал, подробнейшим образом, с приведением точных фактов, дат и документов, обрисовал всю историю своего вопроса.

В заключение он вторично просил рассмотреть свой вопрос по существу и отменить решение Реутовского Горисполкома от 31.01.61 г., оставив в силе прежнее его решение от 30.08.60 г. Более того, Кочет просил: «Довести до сведения Мосгорисполкома о неправильных действиях т. Зуйкова, который пытается диктовать местным Исполкомам угодные ему решения вопреки фактическим обстоятельствам и мнению исполкома. Тем самым это мешает правильному воспитанию руководящих кадров работников местных органов государственного управления».

На следующий день Кочетов обрадовали сразу два международных события.

В Конго 26 апреля армия, наконец, арестовала президента самопровозглашённой провинции Катанга Моиза Чомбе.

А в Алжире потерпел поражение мятеж французской армии, чему весьма способствовала компартия Франции, призвавшая французских солдат к неповиновению путчистам. Генералы Шалль и Зеллер были арестованы, а генералы Салан и Жуо скрылись.

Приятные для Платона события происходили почти ежедневно.

На следующий день после провозглашения 27 апреля независимости Сьерра-Леоне, советский лётчик Георгий Мосолов на экспериментальном реактивном самолёте Е-66 (в будущем Миг-21) поставил абсолютный мировой рекорд, достигнув высоты полёта в 34.200 метров.

И в этот же день для переговоров по национальному примирению премьер-министр Лаоса принц Суванна Фума прибыл в город Сиангкхуанг. Туда же прибыли делегации Патриотического фронта Лаоса и нейтралистов капитана Конг Ле. Однако представители правительства Бун Ума на переговоры не явились.

В конце апреля для того, чтобы продолжить приучение детей к ответственности и любви к животным, и в какой-то мере для компенсации им потерю кота, Алевтина Сергеевна купила двух крольчат – мальчика и девочку. Платону срочно пришлось делать для них деревянную клетку с выдвижным поддоном, для чего отец предложил вместе подобрать подходящий мебельный строительный материал в магазине «Инструменты» на улице Кирова.

И Платон подъехал к отцу, встретившись с ним в назначенное время в начале Рождественского бульвара. А тот, по пути из своего министерства встретив сына, попросил его подождать на скамейке у газетного киоска, на время отойдя домой, куда Платону пока путь был заказан во избежание провокаций со стороны соседей. И мальчик сел, долго ожидая отца и пока разглядывая прохожих.

Вскоре на его скамейку подсел чуть подвыпивший молодой мужчина, внешне напомнивший Платону бывшего соседа по отчему дому дядю Гену Кислякова, которого он не видел уже больше года, и закурил.

И Платон стал разглядывать его, взглядом ища кадык, и раздумывая:

– Если это дядя Гена, то почему он не узнаёт меня? Я так сильно изменился? Но и я ведь тоже не узнаю его!? Так может это не он? Но очень похож! – ещё раз внимательно посмотрел он на соседа по скамейке.

И такое подозрительное разглядывание не понравилось незнакомцу.

Перехватив очередной подозрительный взгляд мальчишки, он неожиданно раздражённо и грозно сказал:

– «Парень! Иди-ка ты отсюда!».

У Платона будто что-то оборвалось внутри – так он не ожидал такого поворота событий. У него даже от испуга мурашки пробежали по спине. Он встал и отошёл от скамейки к противоположной стороне, ибо совсем уйти не мог, опасаясь не встретиться с отцом. Он смотрел через бульвар поверх ближайшего дома, над крышей которого видел два, забитых изнутри, окна своей бывшей родной комнаты и мысленно молил отца поскорее прийти. Платон повернул взгляд на ближайшую подворотню, через которую ходил в первые классы двести тридцать первой школы и в детскую поликлинику, а также гулять на бульвар, и ждал появления отца, боясь обернуться и снова увидеть грубого дядьку.

Но отец всё не появлялся. Тогда мальчик решил немного пройтись туда и обратно, не теряя из виду арку спасительной подворотни.

Невольно он обернулся и с радостью увидел пустующую скамейку, теперь окончательно успокоившись.

А тут и отец подошёл, но почему-то со стороны Сретенки, объяснив своё долгое отсутствие:

– «Заждался, сын? Мне пришлось ещё в сберкассу зайти за деньгами, а там очередь! А ты почему на скамейке не сидишь?!».

– «Пап! А тут один дядька злой сел – меня прогнал! Наверно это шпион был?!» – с облегчение сознался сын.

– «Может … быть» – протяжно ответил отец, внимательно вглядываясь в лицо сочинителя.

И они отправились на Сретенский бульвар, а через него за угол на улицу Кирова. В магазине «Инструменты» от их разнообразия у Платона просто разгорелись глаза. Там было всё, о чём можно было только мечтать мастеровому человеку. Но кроме различных инструментов были и материалы для различных домашних поделок.

Глядя на всё это, у любого мужчины могла бы разгуляться фантазия на самые смелые и решительные действия по ремонту и изобретательности чего-то нового и нужного, как в домашнем хозяйстве, так и в любом творчестве.

Кочеты быстро нашли им нужное, ибо отец заранее подготовил список необходимых деталей для строительства клетки, и вместе выехали в Реутов.

Пётр Петрович передал сыну и свой эскиз будущей клетки с ободряющим советом:

– «Когда ты будешь её сам строить, можешь внести свои поправки в конструкцию!».

Таким образом, отец полностью обеспечил сына необходимыми ему стройматериалами, включая в основном эллиптические в сечении крепкие рейки для изготовления стенки-решётки и такого же пола клетки. И столярная работа закипела. На следующий день клетка была готова.

Единственное, что не удалось Платону, так это забить до конца некоторые гвозди в слишком твёрдые рейки, сделанные из какой-то слишком твёрдой породы дерева.

И пара крольчат стала обживать свой домик. Только тут Платон понял, почему отец купил рейки из твёрдой породы дерева – крольчата стали пытаться их разгрызть, но тщетно.

– Какой же у нас папа знающий и умный! – ещё раз убедился он.

Теперь Платон и Настя каждый день ходили по окрестным вдоль дорог оврагам, и на их склонах рвали свежую траву для прожорливых кроликов, которой с каждым днём вырастало всё больше и больше.

И каждый день им приходилось чистить поддон от кроличьей мочи и фекалий.

– «Ничего! Пусть вспомнят деревенский труд!» – сходились во мнении их мать и бабушка.

А иногда с ними за травой ходили и их друзья-соседи, потом вместе кормя забавных крольчат. Их дни в новых заботах теперь летели незаметней.

– «Хорошо хоть теперь у Платона вместо кота кролики будут! А то мне его так жалко было!» – поделилась с матерью Алевтина Сергеевна.

– «Да уж! У него такая добрая душа – по деревне помню! Он мне всё время говорил: бабань, ну они же живые, им тоже больно и обидно бывает! Вон, посмотри в их глаза – там всё написано!» – поддержала дочь Нина Васильевна.

– «Да, мамань, не надо было тогда в лугах ему всю эту бесчеловечную жестокость видеть! Он ведь тогда тебя возненавидел! Пришлось ему всё долго объяснять!» – вдруг вспомнила дочь, закинув «камешек в огород» матери.

– «Ну, а ты-то потом как сама с кроликами поступишь?!» – подобрала она камешек, вернув в огород дочери.

– «Как, как? Ты опять поможешь!» – саркастически засмеялась дочь, принимая от матери «подарок».

– «Ладно! Поживём – увидим!» – нехотя согласилась мать.

– «Посмотрим!» – поддержала её дочь.

– Всегда у неё так: как трудно – мать, помоги! А что случись – мать виновата! – с грустью про себя подумала Нина Васильевна.

Но грустить долго не пришлось, так как приближались майские праздники и новые заботы и работы на участке.

Праздник Первое мая все Кочеты отметили ударным трудом на участке.

А 3 мая Патриотический фронт Лаоса прекратил все военные действия на период переговоров о национальном примирении. Но это естественно ожидалось.

Такое же ожидаемое решение о прекращении дела по иску о выселении гр. Кочета П. П. было принято 4 мая на заседании Судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда.

Но Петра Петровича смущала формулировка причины прекращения дела: «Иск заявлен с грубым нарушением ст.2 ГПК РСФСР». И это давало право сутягам на новое обращение в суд, но уже с новыми доводами и «фактами». А это предполагало и новый этап борьбы.

Зато неожиданностью стали два других события, происшедшие на следующий день 5 мая.

В этот день отставной французский генерал Рауль Салан в речи, переданной подпольной радиостанцией, объявил о принятии на себя руководства военно-политическим комитетом тайной военной организации ОАС (Organization de l’armee secrete).