Отрочество

В этот важный момент с ним рядом не оказалось отца или другого опытного и знающего человека. На этом его эксперименты с мелкой работающей механикой приостановились, хотя его мастерство работать с ней и выросло. И интерес мальчишки к таким техническим разборкам тоже упал, переключившись на другое.

Вырос и сам Платон. Ранее в Москве на день рождения сына отец отмечал на дверном косяке его рост. А теперь в Реутове уже нет. Сын и так был явно рослым, заметно выше и мужественней своих сверстников, и волноваться было незачем, и сравнивать его было не с кем. Хотя по просьбе внука это теперь сделала бабушка.

По просьбе бельгийских колонизаторов 17 января катангскими сепаратистами был расстрелян ранее незаконно арестованный первый премьер-министр независимой Республики Конго Патрис Лумумба и два его соратника.

А 20 января на бабушкин день рождения в США вместо Дуайта Эйзенхауэра президентом стал Джон Кеннеди.

Эту новость Кочеты уже увидели по своему телевизору. Купленный вскладчину с соседом Борисом Григорьевичем телевизор «Заря-2» теперь постоянно стоял их кухне, став главным событием, достопримечательностью и местом притяжения для всех жильцов их коммунальной квартиры.

С его появлением и Пётр Петрович иной раз задерживался в гостях у детей на просмотр телефильма, телеспектакля или интересной телепередачи.

Да и Алевтина Сергеевна часто подолгу задерживалась у него, с удовольствие совмещая на кухне приятное с полезным, о чём созналась 9 февраля в своём письме брату Евгению, извиняясь за задержку с ответом на его письмо, и в котором, как всегда, делилась личным опытом, сообщая, что: «У меня опять возобновилась канитель с квартирой, соседи бывшие никак не успокоятся, что какая-то «колхозница», прожив четырнадцать лет в Москве, получила площадь, а они всю жизнь – нет. Мать из-за этого очень расстраивается, о себе я уж молчу … Сам будь, братик, настойчивее, стеснительность никому не нужна, она только мешает нам жить. Из-за неё Виталий уехал на кулички, и ты можешь прозевать. Меньше делись с балаболами и завистниками. Я убедилась в жизни своей, что никому нельзя довериться, кроме самого родного. Только с матерью боюсь откровенничать, тоже не воздержана бывает на язык».

И действительно, Нина Васильевна любила рассказывать о достижениях своих личных и близких ей людей, даже хвалиться. Но чаще соседей по подъезду и новых сослуживцев её слушателями становились внуки, которые внимательно слушали бабушкины рассказы, задавая уточняющие вопросы. Обычно она вспоминала интересное её внукам своё детство – видимо самую счастливую пору своей, да и не только, жизни.

Но теперь в жизнь всех людей всё чаще входили новости о запусках очередных советских искусственных спутников Земли. Ещё 4 февраля был запущен первый спутник в сторону Венеры, а 12 февраля туда же полетел и космический аппарат «Венера-1».

Но если в космосе всё шло по плану, то на земле Кочеты продолжали бороться за свои права, когда 21 февраля Пётр Петрович сходил на приём к Н. М. Зуйкову, изложив ему суть вопроса с объяснением обстоятельств и лукавства в заявлении Н. С.Молчанова, и оставил ему своё письмо об этом.

На приём неожиданно попал и пятиклассник Кочет.

Их классный руководитель и учитель истории Мария Степановна Петрова, бывшая Платону по грудь, подозвала его к себе в коридоре во время одной из перемен и в полголоса попросила:

– «Платон, я знаю, что ты очень хорошо рисуешь! Но прошу тебя, не рисуй ты больше этим дуракам голых женщин! Они ведь это не понимают – ещё маленькие!».

Платона это удивило, но он оценил такт и мудрость пожилой маленькой доброй женщины, перестав рисовать на заказ от своих ещё не созревших одноклассников.

Однако сам он уже испытывал некоторый дискомфорт в области низа живота и паха, что стало тревожить его, особенно усиливающийся зуд под кожей подросшего члена.

В субботу, при подготовке к традиционному принятию ванны, Платон решил осмотреть место жжения над раковиной, поначалу обмыв конец тёплой водой и почувствовав, что ему чуть полегчало.

Тогда он немного оттянул кожу и увидел появившееся из-под неё что-то твёрдое и бело-жёлтоватое, отлетевшее при прикосновении после попытки дальнейшего плавного оттягивания кожи.

Он опять обмыл конец и почувствовал ещё большее облегчение. Пальцами отковырнул с полуоткрывшейся головки остатки этого вещества, теперь успокоившись, что оно не часть его тела, и он ничего не потерял, и ничего предосудительного не сделал.

Но что-то неведомое толкало его на продолжение этого процесса.

Он плавно, но с трудом попытался оголить всю головку и окончательно обмыть её, но кожа не поддавалась, вызывая болезненное ощущение. Тогда он отпустил её, и кожа вернулась в прежнее положение. Платон теперь ощущал какую-то потерю в этом месте, но вместе с тем и облегчение, совсем успокоившись.

А через несколько дней отец объяснил ему, что это была смегма, образовывающаяся и со временем твердеющая под кожей из-за накопления смеси секрета сальных желёз, кожного эпителия, мочи или иной влаги.

– «Тебе надо теперь каждый раз, когда ты моешься, чуть оголять и промывать головку пиписьки!» – посоветовал он.

И Платон послушался, в следующий раз увлекшись, и почувствовав постепенно подкатывающее и всеохватывающее, ранее никогда не ведомое и пленяющее приятное ощущение.

Он продолжил фрикции, от подкатывающего удовольствия чуть ли не теряя сознание. В глазах его немного посерело, тело напряглось, а в пояснице и тазу заломило. И вдруг что-то мощное низверглось из его члена пульсирующей белой струёй. Он только и успел наклониться над раковиной. И почти тут же наступило блаженное облегчение.

Заметая следы, Платон тщательно обмыл раковину и член, в раздумье, залезая в ванну.

– Как же мне было приятно! Вот почему мужики любят это и стремятся к женщинам! А ведь то, что я сделал, называется онанизмом!? Но ведь мне было очень приятно! И голова светла, и нет какого-то непонятного томления!

И вообще, на душе как-то легче стало! Но ведь онанизм вреден! Тогда я больше не буду! – решил он это держать в тайне даже от самого себя.

А вскоре на столе у Платона появилась привезённые отцом брошюры на эту тему. И он их с интересом изучил, особенно брошюру «Девочка, девушка, женщина».

Кроме того, отец стал привозить ему весьма красочно иллюстрированный журнал «Куба» с обилием фотографий красивых женщин, в том числе в купальниках, и Платон стал засматриваться на них, возбуждаясь. Поэтому вскоре он повторил своё упражнение, получив огромное удовольствие и спокойствие на несколько дней. Но этим Платон не злоупотреблял, срываясь лишь, когда ему совсем становилось невмоготу.

Теперь он как-то успокоился, больше читая и смотря телевизор, в основном интересуясь споротом и особенно политикой.

Из последних политических новостей он узнал, что 23 февраля принц Суфанувонг и посетивший освобождённые районы Лаоса премьер-министр Суванна Фума подписали совместное коммюнике с приветствием победы Освободительной армии Лаоса, очистившей от войск Бун Ума ещё три провинции страны.

Отец был доволен интересами сына, что тот стал много читать и узнавать, постепенно превращаясь из ребёнка в подростка со всеми отсюда вытекающими последствиями.

А видя, что Платон из девчачьего московского царства попал в мальчишеское реутовское братство, отец на всякий случай показал сыну несколько приёмов из рукопашного боя, боевого самбо и Джиу-джитсу. К своему удивлению Пётр Петрович увидел, что Платон не только быстро освоил их, но даже внёс и кое-что своё. Более того, он вскоре купил заинтересовавшемуся сыну ещё и книги «Борьба самбо», «Дзюдо», «Гантельная гимнастика» и «Развивайте силу», познакомив его и со статической гимнастикой, с Джиу-джитсу, и с некоторыми специальными упражнениями для утренней зарядки, посоветовав делать её регулярно.

И Платон этим очень заинтересовался, со временем став присматривать подходящего себе спарринг-партнёра. Для этого он решил заинтересовать кого-нибудь из мальчишек их двора, рассказывая всем об этих видах борьбы и ища отклика от кого-нибудь. Но никто пока не выказывал желания, а может просто боялись.

А самый во всех отношениях близкий друг Саша Комаров, не подходивший в соперники из-за своей хилости, вдруг решил перехватить инициативу у Платона, и хоть как-то вернуть свой давно уменьшившийся и так малозначительный авторитет. Он при всех попытался опустить добродушного конкурента и тем попытаться самоутвердиться перед старшими товарищами.

И он специально, но весьма опрометчиво выбрал себе Платона в качестве жертвы. Как-то раз будто бы невзначай Саша взмахнул рукой около лица Платона, из-за чего тот естественно моргнул.

– «А-а! Саечка за испуг!» – попытался, было, он своей худой ручонкой с длинными пальцами добраться до подбородка друга.

Но не тут-то было. Худая ручонка Комарова была перехвачена Платоном у своего лица и резко завёрнута за спину обидчика. И после сильного пинка ногой под зад, уже под смех старших товарищей, летя вниз к счастью по короткой лестнице, Комаров услышал, брошенное ему вслед Платоном:

– «Безумству храбрых поём мы песню!».

И добавленное парнями:

– «Да-а! Красиво комарик полетел!» и «Теперь наверно долго пищать не будет!?».

Через несколько дней, когда обида Саши за его публичный срам вытиснилась неуёмным желанием снова играть с Платоном, он, как ни в чём не бывало, возобновил общение с другом. Но при первом же удобном случае был готов ему отомстить.

А к старшим ребятам их двора, с просьбой стать его соперниками при отрабатывании приёмов борьбы, Платон пока обращаться не решился. А в его классе ему бы подошёл по комплекции лишь один – второгодник Валера Глухов. Даже сосед по парте ловкий Саша Сталев не подходил.

– Да-а, что-то я слишком большой вымахал для своих сверстников – побороться не с кем! – пока не очень-то сожалел Платон.

Но было с кем бороться его отцу, причём на бумажном фронте.

Петру Петровичу пришлось 2 марта теперь послать письмо заведующему отделом городского хозяйства МГК КПСС Ланшину с жалобой на незаконные действия заместителя начальника Управления учёта и распределения жилплощади Мосгорисполкома Зуйкова при контроле им за действиями райисполкомов по распределению жилплощади.

За ним было направлено подробное письмо председателю Балашихинского райисполкома П. С. Шибаеву с копиями секретарю Балашихинского РК КПСС А. Я. Баланину и в Реутовский горисполком А. В. Пустовалову и С. А. Платоновой.

А 8 марта Пётр Петрович послал письмо и депутату Верховного Совета РСФСР Е. К. Рагозину, ранее при длительном телефонном разговоре с Кочетом отмежевавшегося от своего родственника и сутяжника Н. С. Молчанова.

В этот же день письмо в Нарсуд Свердловского района Москвы направил главк ВСНХ – РОСГЛАВТЕКСТИЛЬСНАБСБЫТСЫРЬЁ за подписями заместителя начальника главка, секретаря парторганизации и председателя месткома.

Кроме того, и Пётр Петрович и Алевтина Сергеевна в феврале и марте посылали свои кассационные жалобы на решение суда.

Они делали упор на искажения показаний свидетелей, в частности их бывшей соседки по дому Зинаиды Николаевны Алексеевой. Они также указывали на искажения в констатирующей части Решения, на расследование нарсудом дела не объективно, претензиционно, с передёргиванием фактов, и изложением итоговой его изменённой решающей части в заранее подготовленной форме, что вошло в противоречие с констатирующей частью и принятым по ней первичным решением.

Алевтина Сергеевна даже послала письмо на имя Н. С. Хрущёва с просьбой, по аналогии с прежней жалобой в МГК КПСС партийца Н. С. Молчанова, защитить её права, как члена партии и мать двоих несовершеннолетних детей.

Бывшие супруги теперь били по своей цели из всех калибров. И это их, конечно, очень напрягало, особенно Алевтину Сергеевну, Но словно бальзамом на душу явились подарки ей со стороны детей.

В подарок маме к 8 марта Настя сделала игольницу размером с обычный лист бумаги. На середине передней панели из материи она прикрепила розы, сделанные из лент. Такие же ленты в сборочку окаймляли и весь периметр игольницы. Качество работы было непревзойдённым, и эта игольница прослужила потом много лет, периодически радуя маму.

Любуясь творением сестры, Платон вспомнил, как ещё в Москве он одно время увлёкся рисованием одежды богатырей, воинов, царей и цариц, принцев и принцесс. Именно это тогда и подвигло родителей и тётю Катю к окончательному решению пригласить мальчишку в Дом моделей. Но это его увлечение оказалось слишком кратковременным. Как только он одел всех своих героев, так сразу потерял к этому интерес. Не мальчишеское это дело.

Зато мальчишеским делом было проявлять удаль и бесстрашие.

В одно из весенних воскресений мальчишки их двора пошли к фабричному пруду, около которого они как-то играли в футбол на большом поле фабричного стадиона «Дружба».

А поводом для их похода послужило выбрасывание на свалку соседнего «пьяного завода» поломанной радиоаппаратуры, в которой можно было наковырять деталей и элементов для радиолюбительства.

По чьему-то предложению, не желая обходить кругом, ватага мальчишек решила по заметно подтаявшему льду перейти пруд в его узком месте. Самые смелые, ловкие и бесшабашные сразу перепрыгнули полыньи у берега и решительно пошли к противоположному берегу. Платон поначалу не решился – было страшно провалиться у берега. Ведь в случае чего он даже не умел плавать.

Он долго не решался. Но когда на лёд сиганули даже младшие мальчишки. Платону стало стыдно перед товарищами, и он решился:

– Ладно! Будь что будет!

Оттолкнувшись от берега, он шагнул далеко, сразу хоть и на уже зыбкий, но на всё ещё относительно толстый лёд, и пошёл. Платон с опаской смотрел на былой лёд, ставший рыхлым под лучами весеннего солнца.

Его ноги утопали, но глубоко в воду не проваливались. Он специально шёл быстро, но осторожно, ставя сразу всю ступню, чтобы не провалиться. А следы он оставляя существенно глубже, чем младшие его мальчишки, но старался на их следы не наступать, а ступать рядом на чуть вспухшую ледяную кашицу.

– А вот и берег! Слава богу, что на середине я не провалился – здесь уже мелко! – понял он, попытавшись теперь оттолкнуться от снежной кашицы и широк шагнуть на спасительный берег.

Но его толчковая нога вдруг начала проваливаться. Тогда Платон со страху поспешил, не разбирая дороги и уже под смех некоторых ребят проваливаясь под лёд почти до колена. На берегу Платону даже пришлось вылить воду из ботинок и немного отжать обшлага брюк.

– Чёрт меня дёрнул поддаться на слабо и пойти за всеми, боясь показаться трусом!? Я ведь даже плавать не умею! Утонул бы! И что тогда? Как бы мои родители и Настя с бабушкой потом были?! – после этого про себя ещё долго терзался Платон, решив больше никогда не экспериментировать с опасностью для своей жизни.

– Вот так наверно и погиб наш кот Кузя, поскользнувшись на скользком карнизе!? – после этого решил он.

А произошло это совсем недавно в начале марта, когда пришедший из школы мальчишка не обнаружил дома своего любимца. Взрослый котёнок Кузя был принесён в дом Алевтиной Сергеевной ещё в начале осени. Он и жил у Кочетов всё это время, доставляя радость, прежде всего детям. А они из-за ухода за ним, стали ответственней и серьёзней.

Ведь мама обещала им кота только при условии, что они будут ухаживать за ним, прежде всего, менять ему песочек.

И Платон каждый день ходил на улицу за новой порцией песка, выбрасывая старую.

А кормили его все, прежде всего бабушка и Настя. Зато главным игруном с котёнком был Платон, сделавший ему искусственную мышку на верёвочке и придумывавший разные игры с ним. И Кузя больше привязался к Платону, надолго садясь к нему на колени, когда тот делал уроки.

Однако со временем у кота обнаружились глисты. Мать и бабушка пытались их вывести своими способами, но безрезультатно. Возможно, это и явилось причиной пропажи Кузи.

А доброму сыну мать сказала, что пока он был в школе кот опять пошёл погулять по подъезду, забрался на самый верхний этаж и вылез на подоконник, с которого потом и упал, разбившись насмерть.

Вспомнив сейчас про кота, Платон опять загрустил. А пока он шёл домой, его ноги замёрзли, и на следующий день он заболел.

Тем временем участившиеся в СССР запуски искусственных спутников Земли наводили теперь на мысль, что процесс освоения околоземного космического пространства пошёл активнее.

Это подтвердилось ещё и 9 марта запуском 9-го советского спутника.

Когда после болезни Платон пошёл на поправку, мама сварила ему традиционный куриный бульон, заправив его мелкими самодельными сухариками, которые по давней привычке заготавливала бабушка, но теперь, в основном, из кусков недоеденного белого хлеба.

– «Насть! А ты чего теперь не хазишь и не просишь бульон, как раньше просила тюрю Платона из молока и сладких сухарей?!» – спросила бабушка внучку, вспомнив, как до конца 1958 года Платон ел её, а Настя завидовала ему. – «Бабань, да сухарики не те, не сладкие!» – засмеялась в ответ внучка.

Даже во время болезни Платона больше интересовали международные события, особенно если они носили позитивный характер. Поэтому сообщение, что 21 марта правительство Антуана Гизенги в Стэнливиле объявило о низложении президента Конго Жозефа Касавубу за нарушение конституции страны, обрадовало его. Но в столице Конго Леопольдвиле это решение не было признано.

– «Платон! Мне думается, что в Конго гражданской войны тоже не избежать!» – поделился Пётр Петрович мыслью с сыном.

А 25 марта был запушен уже 10-ый советский искусственный спутник.

Но 27 марта неожиданно сорвалась попытка США получить поддержку членов СЕАТО для начала интервенции в Лаосе. На проходившей в Бангкоке сессии этого военного блока Англия и Франция не поддержали США и высказались за созыв международного совещания по лаосской проблеме.

И Платон был доволен. К тому же после болезни он, наконец, пошёл в школу. Второе полугодие они занимались во вторую смену. И в этом тоже были свои плюсы. Ведь после школы он весь вечер посвящал активному отдыху – играм во дворе и своим делам дома. Зато утром сразу брался за уроки, первыми всегда делая письменные – математику и русский язык, оставляя на закуску литературу. В отличие от многих мальчишек, утром он никогда не гулял, а, пообедав, направлялся в школу.

В классе он сидел за одной партой с Сашей Сталевым. Тот ещё в четвёртом классе выбрал Платона себе в друзья, став в некотором роде его покровителем из числа местных аборигенов. Ведь он был коренным жителем Реутова. А однажды он даже предотвратил возможную драку между новичком Платоном и своим другом и соседом – крупным и вспыльчивым Васей Симаевым, назначившим повздорившему с ним «москвичу» встречу после уроков.

Его отец Сталев Михаил Порфирьевич родился 5 сентября 1910 года в селе Куньи Выселки Серебряно-Прудского района Московской области, с детства познав крестьянский труд. Во времена начавшейся индустриализации страны он 1928 году переехал в фабричный посёлок Реутов, став рабочим фабрики и поселившись у своей сестры двенадцатым жильцом её шестнадцатиметровой комнаты.

В 1932 году он женился на Наталии Антоновне и переехал жить к ней в посёлок Мальцево на территории того же Реутова.

В 1942 году Михаил Порфирьевич был призван в армию и в должности повозочника сапёрного подразделения 83-ей отдельной штурмовой бригады прошёл боевой путь от Ленинграда через Прибалтику и Польшу до Берлина.

На своей повозке он перевозил мины, не раз рискуя жизнью, иногда попадая под обстрелы. И однажды он получил ранение в кисть руки, повредив пальцы.

Михаил Порфирьевич был награждён медалями «За оборону Ленинграда» и «За взятие Берлина». После войны работал слесарем высокой квалификации на заводе имени М. И. Калинина в Москве.

Супруги имели двух сыновей – рождённого ещё до войны Михаила и послевоенного Александра, ставшего школьным товарищем Платона.

– «Платон! А почему ты в футболе болеешь за «Динамо», а в хоккее – за ЦСКА? Надо болеть за какой-то один клуб и по всем видам спорта!» – спросил он как-то своего соседа по парте.

Но особенно этим вопросом Кочета донимал сосед и друг Сталева – ярый болельщик «Динамо» – их крупный ровесник Вася Симаев, с которым он познакомился ещё в четвёртом классе, когда дело чуть было не дошло до их драки, но возникший конфликт между своими друзьями погасил Саша.

Но с этим, да и с любым «болением» Платона за какую-либо команду вообще, не согласился, после санатория заехавший к ним в гости его двоюродный дядя Витя Заикин. Во время службы в армии с 1955 по 1958 годы он занялся штангой и повредил позвоночник, фактически став инвалидом. Не помогла ему ни операция, ни лечения в санаториях. Но Виктор не сдавался, женился на Нине Антоновне и теперь ожидал первенца.

Как самый младший из всех, надоевших ему своими постоянными нравоучениями, братьев и сестёр и истовый экстраверт он любил поучать своего самого старшего из всех племянников – Платона, этим как бы беря реванш хотя бы у его матери – педагога. Потому его подход к нравоучениям и освещению своего опыта был антипедагогичным, что сразу почувствовал сын бывшей учительницы.

– «Платон! Что же ты так учишься?! Практически на одни тройки! Ни то, ни сё! А знаешь что это такое? Это место между жопой и п…й!» – сообщил он ранее неизведанное двенадцатилетнему мальчику.

Он же потом научил Платона шевелению ушами. И Платон вскоре продемонстрировал своё умение пред товарищами, не раз выигрывая споры. Мальчишки вообще любили спорить, иногда с кулаками доказывая свою правоту. А вот бравировали они друг перед другом не знаниями и умениями, не только силой и ловкостью, а больше своей безрассудной смелостью и бесшабашностью. И однажды Платон чуть ли не стал жертвой такой коллективной бравады. На Пасху, пришедшуюся в этом году на 9 апреля, мальчишки их двора, подстрекаемые Вовой Мироновым при участии Юры Гурова, которые жили в однокомнатных квартирах друг над другом и только с верующими соответственно с бабушкой и матерью, решили поучаствовать в крестном ходе в Никольскую церковь.

Но мало кто из мальчишек согласился. Ведь люди были в основном уже не верующими.

Это приглашение вызвало у Платона воспоминание, как в Москве на Пасху соседка Татьяна Тихоновна угощала атеистов Кочетов крашеными яйцами, и по всей квартире и даже дому тогда разносился вкусный пряный ароматный запах свежеиспечённого кулича. В этом угощении Платона, не вдававшегося в подробности, интересовала всего лишь потребительская польза и вкус круто сваренных яиц.

Их крашением на Пасху в Реутове хотела было заняться и бабушка Нина. Но в 1960 году она на Пасху оказалась в своей деревне, а в этом году до них просто руки не дошли. Да и понимания семьи она бы не нашла. Как не нашла она и благодарности дочери, жалующейся на неё в письме младшему брату Евгению: «Мать стала бестактна. А когда я тактично с ней разговариваю – молчит, упрямится и делает по-своему, кое-как. А когда повышаешь тон – обижается. А перед соседом кривляется. Порой такое отмочит, что я со стыда сгораю. Иногда неуместно смеётся. Видно старческое. В последнее время часто стала повторять, что ей скоро в «могилёвскую». Помощница в воспитании детей плохая, но по хозяйству, конечно, мне с ней легче. Надеюсь, общий язык постепенно будет найден».

В том же письме, уставшая от судебной тяжбы, Алевтина Сергеевна проинформировала брата и о судебных делах: «Мои жилищные дела в суде. 6 апреля была в Мосгорсуде, решение народного суда о выселении Петра ко мне отклонено, но ещё будет рассматриваться в Мосгорсуде по первой инстанции, в другом составе с привлечением свидетелей.