Помоги проекту - поделись книгой:
– А чего ты на меня орёшь? – огрызался кардинал, – я её что-ли на это надоумил? Всё они дуры – даже умные…
– Ладно! Всё! – топнув ногой прервал "словесную баталию" Король Франции, – что сделано, то сделано!
И на сём и сказке конец, а тем кто "сильно умный" и технику безопасности не соблюдает, тем …
Сказка седьмая «Оллё-Лукольё». (То ли немецкая, то ли французская, очень страшная сказка на современный лад)
Никто на свете не знает столько историй, сколько Оле-Лукойе. Вот мастер рассказывать-то! (Ну это точно, так и есть, сказочник ещё тот)
Вечером, когда дети смирно сидят за столом или на своих скамеечках, является Оле-Лукойе. В одних чулках он подымается тихонько по лестнице, потом осторожно приотворит дверь, неслышно шагнет в комнату и слегка прыснет детям в глаза сладким молоком.(А чё это вдруг? Что за фигня? Какое ещё сладкое молоко? Растаявшее мороженое? Ладно если так, а если нет? Если брызгает… Нет! Не будем об этом, а то вдруг дети… Вот именно, "пойдут"! Один за другим после "оллё-лукойловской брызгалки")
Веки у детей начинают слипаться, и они уже не могут разглядеть Оле, а он подкрадывается к ним сзади и начинает легонько дуть им в затылок. Подует – и головки у них сейчас отяжелеют. Это совсем не больно – у Оле-Лукойе нет ведь злого умысла; он хочет только, чтобы дети угомонились, а для этого их непременно надо уложить в постель! Ну вот он и уложит их, а потом уж начинает рассказывать истории.(Очень похоже на действия опытного наркодилера. Ну или как клещ в человека впивается)
Когда дети заснут, Оле-Лукойе присаживается к ним на постель. Одет он чудесно: на нем шелковый кафтан, только нельзя сказать, какого цвета, – он отливает то голубым, то зеленым, то красным, смотря по тому, в какую сторону повернется Оле.(Что-то, опять же, гей-парад какой-то)
Под мышками у него по зонтику: один с картинками – его он раскрывает над хорошими детьми, и тогда им всю ночь снятся волшебные сказки, другой совсем простой, гладкий, – его он раскрывает над нехорошими детьми: ну, они и спят всю ночь как убитые, и поутру оказывается, что они ровно ничего не видали во сне!(Ну не знаю, не знаю, может быть всё как раз наоборот? Может это хорошо когда спит себе человек и спит, как убитый, зато утром нормально так выспавшийся встаёт и …, а тот который всю ночь "сказки смотрел"…, вот именно опыт то уже есть!)
Ну да мы заканчиваем вступление и переходим к уже собственно нашему сочинению.
Жили-были мальчик Вася и девочка Соня. Большие уже такие мальчик и девочка, потому что срали…, ой нет! Спали вместе! Хотя…, и то, и другое вместе, в одной съёмной квартире, в огромном мегаполисе. Хотя, официально мужем и женой не были. Всё собирались, да собирались, да всё им как-то некогда было, всё недосуг. Ну да ладно, мы в нашей сказке не об этом, хотя, может быть, и об этом тоже.
Так вот, мальчик Вася был "нехорошим" мальчиком (для Оллё-Лукольё имеется в виду) и поэтому для него всегда (ну или почти всегда), "зонтик" раскрывался абсолютно чёрный, МУЖСКОЙ, без изысков. И дрых Вася всю ночь, как убитый, а наутро скорей-скорей и на работу, потому что девочка Соня была очень балованная, изысканная, денег на неё "ойёой-лукойойой" сколько надо было (мама с папой так расстарались для единственной доченьки с воспитанием, так её "в попу надували", так надували что…, ну ладно). А работать она не работала, пока что, училась в мединституте.
Понедельник:
– Вась, а Вась, – толкнула Соня локтем в бок мирно похрапывающего сожителя.
– Ммм…, чё тебе?
– Ты представляешь?! Сегодня на лекции профессор такое сказал, такое сказал! Он сказал, что у человека во рту больше заразы, чем в попе!
– То есть, ты хочешь сказать, – недоумённо забормотал то ли проснувшийся, то ли не проснувшийся Василий, – что у тебя во рту больше заразы, чем в попе?
– Нет, – глубокомысленно ответила девочка Соня, – я хотела сказать, что у меня в попе меньше заразы, чем у тебя во рту…
– Так и я, на основании этого, могу сказать, – обиженно забубнил проснувшийся Вася, – что моя жопа чище чем твой рот!
– ЧТО?! – яростно взвизгнула Соня и проснулась.
"Фу! Слава Богу, всего лишь сон во сне," – подумала "девочка" Соня и повалилась дальше спать, рядом с громко храпящим двадцатипятилетним мужиком, с которым они только что, первый раз, "побаловались" содомским грехом.
Вторник:
"Ой, мама, ой мама! Чё делать, чё делать?!" – отчаянно "тарабанила по вотсапу" девочка Соня нетерпеливо ёрзая на сиденье муниципального автобуса.
"Чего ты? Чё опять?" – ответила, наконец-то мама.
"Рядом со мной мальчик в автобусе, такой мальчик хорошенький!!!"
"И чё?"
"Ну как чё? А вдруг – это шанс? Как бы мне с ним познакомиться?"
"Зачем? У тебя же, вроде как, есть уже один?" – слегка опешила мама.
"Ай!!! Да ты ничё не понимаешь! Тот пусть будет! Так! Прозапас! А с этим бы я… Ой!!! Он сейчас так загадочно улыбнулся! Нет! Я сейчас сама с ним заговорю…"
– Вот именно! – раздался над головой брюзгливый старческий голос, – усядутся на места для стариков и инвалидов, уткнутся в свои "шайтан-машинки" и ничего не видят и видеть не хотят…
– Женщина, – перебила кондукторша, сидящую рядом с недоумённо хлопающей ресницами Соней, бабуську, – вам же парень место уступил? Уступил. Причём сразу, как только Вы вошли…
– ОЙ-ОЙ! НЕ УСПЕЛА! – опять отчаянно взвизгнула Соня глядя как за спиной, только что сидевшего рядом с ней "ди'каприо", закрываются двери автобуса и проснулась.
Потом попыталась перевернуть (чтобы он не храпел) на другой бок спящего рядом с ней Василия, но получилось только хуже…
Чего, чего… Проснулся он, но это уже совсем другая история.
Среда:
– Вася! – несколько официально начала разговор Соня, – мне нужно серьёзно с тобой поговорить…
– Денег не дам! – тут же перебил, сразу всё понявший Василий, – и так, за квартиру только что заплатил, в Ашане на продукты потратились, пальто тебе новое…, нафига тебе третье? Двух мало?
– Мало, – обиженно загнусавила Соня, – и трёх мало! Хожу как оборванка…
– Короче, – перебил начавший уже "уставать" от ненасытной сожительницы мужик.
– Мне зачёт надо сдавать, а препод такой злой, такой злой, у него никто и никогда! – с готовностью затараторила Соня, чуя что вот-вот, ещё чуть-чуть и …
– Сколько?… ОГО! – "офонарел" незадачливый "спонсор", – а может тебе всё-таки учиться? В смысле самой попробовать учиться, почаще на занятия ходить, поменьше по кафешкам и ночным клубам…
– Ты меня учить жить будешь?! – горделиво скрестила руки на груди "мудрая" София.
– Неа, – усмехнулся в ответ Вася, – ты и так умная, просто денег нет…
– А вот за дуру меня не надо держать! – злобно зашипела в ответ то ли жена, то ли любовница, – ты своей бывшей сколько отдаёшь?! А мне сколько?! И что, что ребёнок?!
– Слышь ты, – тихо-тихо проговорил в ответ заблудившийся между женских ног "мальчик" Вася, – если я не ошибаюсь у тебя сегодня "первый день", значит ты "пустая", "беззалётная". Так вот, хата эта моя, завтра собираешь свои вещички и с ними НА ВЫХОД! К папе с мамой!
– КА-КА-КАК?! – расплакалась Соня и проснулась.
Четверг:
– Ой, ну класс! Ваааще класс! – сладостно постанывала Соня лёжа в гамаке на "райском пляже" и прихлёбывая мартини, – наконец-то выбрались отдохнуть, а то не уговоришь тебя! – покосилась на развалившегося рядом заросшего с ног до головы чёрной курчавой шерстью Василия.
– Отдохнуть, – загоготал в ответ здоровенный амбал, повернув к ней лицо и глядя через непроглядно чёрные очки, – а то ты прям перетрудилась! По фитнесам и кафешкам шляться!
– И не только это! – раздражённо забубнила под нос Соня, – тебя ещё обслуживать. Во всех смыслах! Забыл?!
– Помню, помню, – криво ухмыльнулся в ответ "содержатель", – отдыхай, отдыхай. Заслужила, "золушка" ты наша…
– Эээ! Эээ! Алё! – перехватила взгляд "не туда" смотрящего Васеньки "домработница-многостаночница", – ты куда это уставился?! – проследила как тот, поверх очков, разглядывает загорающую топлесс бабёнку.
– А чё нельзя? – хитро прослюнявил в ответ "мальчик" Вася, – я только посмотреть. И сравнить. У неё, так то, побольше твоих, и по-моему…
– ДА?! Вот значит как?! Значит тебе большие "дойки" нравятся?! А когда я тебя просила дать мне денег на операцию, ты мне что сказал?! – отчаянно завопила Соня и проснулась.
– Сонька, – сквозь сон пробормотал измученный цельнодневным скандалом и "сломленный" вечерним миньетом мужик, – угомонись уже в конце то концов, и так всё утро, и вечер, то орала, то ревела…
Пятница:
О! Какой это был бал! Королевский бал! И Соня… Ах, нет! Принцесса София, была на этом балу прекраснее всех. Юноши, прекрасные как боги, наперебой приглашали её на танец. Столы ломились от сказочных, изысканных яств.
И рядом не было Василия. По крайней мере Соня так думала, или надеялась.
– Скажите, граф, – прошептала она на ухо вальсирующему с ней, "сбежавшему" из автобусного сна "ди'каприо", – а вы не видели здесь такого…, ну знаете…, его ещё Васей зовут, здоровенный брюнет…
– А! Понимаю, понимаю о ком Вы, ваше высочество, – загадочно улыбнувшись зашептал на ушко кавалер, – ну, во-первых, я не граф, а герцог…
– Ах! Простите!
– Ну ничего, ничего! Бывает. А насчёт того, про которого Вы спрашиваете, то он отправлен Вами чистить свинарники. Навечно. Вы же сами вчера так распорядились.
– ДА! ДА! – возликовала просыпающаяся от пост алкогольной сухости во рту Соня и тут же вспоминая как вечером посидели в кафе с друзьями, где Вася, отмечая конец рабочей недели "нализался" так, что ей пришлось тащить его на себе сначала до такси, а потом домой.
– Да, да, – тут же завторил ей просыпающийся и быстро возбуждающийся "с бодуна" мужик.
– Нет! Нет! – обречённо забрыкалась Соня, – у меня ещё "не закончилось"! Что значит – "тебе похер"?! Мне же потом всё это отстирывать…
Суббота:
Соня качалась на качелях, летним днём. Ярким, солнечным днём. Тем самым – лучшим днём её жизни. Детским. Дедушка с бабушкой сидели в тенёчке под деревом, на расстеленном покрывале и мирно беседовали. Бабушка иногда махала веткой отгоняя от недоеденного мелких, редких, но назойливых мух. Мама с папой, весело вскрикивая играли в бадминтон.
– Сонька! Сонька! Смотри, что я нашёл! – раздался сзади Васькин крик.
– НЕТ! НЕТ! Не хочу! – закричала Соня спрыгивая с качелей при виде бегущего к ней взрослого, абсолютно голого мужика держащего в руках злобно шипящую, расправившую капюшон, огромную кобру.
Воскресенье:
– Да как ты мог?! – отчитывал пятилетнего Васю, добрый, но строгий Айболит.
– Да я не знаю! Не знал! – в голос ревел стоящий рядом с лежащей на больничной койке то ли спящей, то ли бредящей трёхлетней Соней, неудавшийся муж, – я даже и не думал, что так получится!
– Не думал он! – затопал ногами Айболит, – а голова?! Голова тебе для чего?! Зачем ты полез в неё своей "ослиной дубиной" когда у ней ещё "дни очищения" не закончились?! Ты же её убил! Убил – понимаешь ты это?!
– Оставьте его, Дедушка, не надо, – слабым голосом прошептала Соня. Ощущая себя одновременно одиноко лежащей ночью в палате реанимации и находящейся в каком-то Прекрасном Саду, – он никогда головой и не думал, а только "этим местом".
– И что? Что Моя Бедная Девочка, – добрее доброго улыбнулся ей Айболит, – ТЫ! Ты прощаешь его?!
– Конечно прощаю, – всхлипнула Соня, – я же, всё-таки, любила его, хоть он этого и не понимал.
– Ну, тогда, – облегчённо вздохнул Айболит, – ты остаёшься со мной! А ты! – повернулся к скукожившемуся "василию", – пшёл вон отсюда!
Соня, в последний раз судорожно вдохнула и выдохнула, вздрогнула, как будто просыпаясь от сладкого, глубокого сна и услышала где-то далеко-далеко длинное пищание кардиомонитора.
(Ту би коньти…, тьфу ты! Конечно же, этим сказкам конец, кто слушал – молодец, и продолжение следует)
Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.
Поделиться книгой: