Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну да. По сути, все эти мелкие ожоги часть одного большого рисунка. Отойдите подальше, чтобы увидеть картину целиком. Ничего не напоминает?
Сутормин сделал несколько шагов назад и впился глазами в грудь мёртвого барона. Через пару мгновений он вздрогнул и прошептал:
– Быть не может…
И вынырнув из липкого оцепенения, он испуганно-пронзительным голосом заорал:
– Все вон из кабинета!
Дождавшись, когда все покинут комнату, он повернулся к трупу и с нескрываемым страхом уставился на герб рода Турчаниновых.
– Ну как, удовольствие получил от справедливой мести? – испытующе глядя на моё лицо, просил Рысь.
– Издеваешься? – буркнул я в ответ, – Убийство, даже справедливое, не может приносить удовольствие.
– А вот тут я бы с тобой поспорил, – он отвернулся и снова уставился в смартфон.
Я не мог долго молчать, мне требовался собеседник.
– Играешь? – спросил я первое, что пришло мне в голову.
– Можно и так сказать, – не отрываясь от экрана, нехотя ответил Рысь.
И на этом наш разговор заглох. Всю оставшуюся дорогу, я молча пялился в окно кабины, провожая взглядом, проносящиеся мимо машины и флайеры.
– Да, детка. Сегодня ты нужна, как никогда, – услышал я голос Рыси.
Выйдя на углу Невского и Литейного, мы неспешно дошли до дома Гагариных. Но не доходя до входа, Рысь дёрнул меня за рукав, потащив в подворотню.
– Никогда не возвращайся тем же путём, которым вышел, – пояснил он, отвечая на мой немой вопрос, – Всего здесь двенадцать выходов, о пяти из них знаю только я.
– Почему ты мне всё это рассказываешь? Я тебе никто, по сути первый встречный.
– Позже поймёшь, Кирилл. И не такой уж ты и встречный, как тебе кажется.
Миновав неприметную с виду дверь, Рысь резко развернулся и с силой толкнул её внутрь. Раздался глухой стук, как от столкновения бильярдных шаров.
– Мызя, какими судьбами? – делая шаг в проём и вытягивая вперёд руку, спросил Рысь.
Через секунду он выдернул в проулок плюгавого, неряшливо одетого человечка.
– Тут такое дело, Линки… – быстро проговорил мужичок и затих.
– Не томи, Мызя, мне некогда.
– Папа с тобой очень встретиться хочет, даже кушать не может, как хочет, – быстро оттараторил тот и снова замолчал.
– Ну раз хочет, то встретимся. Передай, что завтра; время и место он знает.
Мужичок часто закивал, развернулся и припустил вдоль проулка.
– Что за папа? У тебя отец есть?
Рысь внезапно всхрюкнул и укоризненно посмотрел на меня:
– Больше так не шути, Кирилл.
Поняв, что сморозил глупость, я молчал до самой двери его номера.
– Иди душ прими. Тебе сейчас чистота требуется, – загадочно улыбаясь, Рысь впихнул меня в ванную комнату.
Спорить с ним не стал и раздевшись встал под тугие струи обжигающе-горячей воды. Яростно растирая свое тело мочалкой, я словно пытался соскрести со своего тела липкие следы сегодняшнего дня, особенно последних его часов.
Вытирая голову полотенцем, я отворил дверь и шагнул в комнату. Чтобы сразу упереться во что-то мягкое и тёплое. Убрав полотенце, я встретился глазами с огненно-рыжей Таей. Мягко улыбнувшись, она тихо произнесла:
– Вот Линки поганец, позвал в номер и куда-то свалил. Не знаешь, куда?
На некоторое время я завис, осмысливая ситуацию. Девушка тем временем, не дождавшись ответа, положила свою голову мне на плечо и, касаясь губами уха, шепнула:
– Расслабься, мальчик Женя.
[7]
[8]
Глава 8
– Понравилось? – поинтересовалась Тая, спустя полчаса.
– Да-а-а… – выдохнул я, наслаждаясь незнакомыми мне ранее ощущениями.
Я, конечно, не девственник, но все мои прежние забавы с малолетними подругами ни в какое сравнение не шли с тем, что вытворяла эта рыжая бестия.
– Теперь твоя очередь, Женечка.
– Ага…
Выскользнув из-под меня, девушка переместилась наверх.
– А-а-а! – раздался от двери хорошо знакомый голос, – Вот вы где, шалунишки!
Я подпрыгнул на кровати, едва не получив сердечный приступ, и уставился на дверь. Там стоял, улыбающийся во весь рот, Рысь. В одной руке он держал бутылку, а во второй – наплечную кобуру, с торчащей из нее рукоятью пистолета.
Тая спрыгнула с меня и не спеша стала надевать платье, совершенно забыв про трусики и лифчик, как вещи малозначительные.
– Козёл ты, Линки, – фыркнула она на прощанье и плавно покачивая бёдрами, покинула комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Действительно, – я сел, свесив ноги с кровати, – Как я понял, ты же сам всё это и устроил, так зачем обламывать-то было?
– Неужели Тайке времени не хватило? Ну извини, – он бросил кобуру рядом со мной и, сев в в кресло, начал открывать коньяк, – Я вам с запасом время дал.
– Не знаю, как ей, а мне точно не хватило, – буркнул я, натягивая трусы.
– Силён, – саркастично заметил Рысь, разливая янтарную жидкость в два маленьких стаканчика, – Спать хочется, так что поторопись – приводи себя в порядок, а то усну, пока ты моешься.
Быстро приняв контрастный душ, присоединился к нему, сев напротив и взяв в руку стакан. Название коньяка ни о чём мне не сказало, я вообще плохо знаком с алкоголем; в памяти отложились лишь известные всем названия. Но бутылка выглядела дорого-богато.
– Пить не требуется, если не хочешь, – произнёс мой собеседник, салютую мне своей посудинкой.
Облегчённо выдохнув, я поставил коньяк на столик. С удивлением на меня взглянув, Рысь поинтересовался:
– А если бы я сейчас промолчал?
– Пригубил бы. Вряд ли бы меня это убило, но удовольствия точно не доставило бы.
– Трезвенник?
– Нет, просто не нравится вкус. Вино предпочитаю.
– Ладно, проехали. Я тебе обещал кое-что рассказать, но сначала будет небольшой экскурс в историю. Ты не против?
Заметив, как я помотал головой, он задал неожиданный вопрос:
– Ты никогда не задумывался, что представляют из себя родовые кольца?
– Не понял? Это любой знает.
– А мне вот хочется узнать, что известно именно тебе.
Закатив глаза в потолок, я ответил:
– Кольцо даёт возможность использовать свой дар. Наличие дара – условие обязательное, без него кольцо работать не будет.
– Ну вот и неправильно, – Рысь усмехнулся и, немного отпив из стакана, поставил его на столик, – Вот смотри.
Он поднял кисти своих рук на уровень глаз:
– Ни одного кольца. А почему?
Я промолчал, не зная, что ответить.
– Тебя никогда не удивляло разное время перезарядки ваших колец?
– Да… как-то не задумывался особо. Ты хочешь сказать, что кольца всего лишь аккумуляторы?
– Именно так. Точнее, не совсем так. Собственно говоря, кольца – это резонаторы дара, но для их работы действительно требуются аккумуляторы. Кстати, все кольца абсолютно одинаковы, Кира, что твоё, что отцовское, что дедовское-прадедовское. Просто в их кольцах аккумуляторы помощнее, и сила резонанса, соответственно больше. Обыкновенная физика. Если снабдить твоё кольцо соответствующей батарейкой, то она увеличит мощь кольца. Но в прежние времена кольца использовали, как временный усилитель. Дар всегда использовался напрямую, без их участия.
– Не-е-ет, Рысь, это абсолютная чушь. Не может такого быть.
– Разве? Повторюсь – дар передаётся генетически, а кольца лишь временно его усиливают. Ведь и среди простолюдинов есть немало людей с даром, но колец у них нет. К примеру – я. Или та же Таисия. У неё, кстати, дар гипноза. Да не дёргайся ты так, – рассмеялся Рысь, заметив, как я вздрогнул, – Её дар не настолько силён, чтобы приказать тебе выпрыгнуть в окно, но для своих нужд ей хватает и такого.
Повисла тишина. Ошеломлённый полученной информацией, я потянулся к стакану и опрокинул в себя, налитый в него коньяк.
– Вот как знал, что выпивка тебе понадобится, – усмехнулся Рысь и продолжил, – Империя не только делает вид, что таких людей нет, но и жестоко пресекает всю информацию о них ещё на уровне слухов. А на самом деле их потихоньку отлавливают и… Сначала дознание, затем эксперименты с зафиксированным на столе телом, и в конце – смерть и забвение. Занимается этим Имперская Служба охраны, во главе с нашим хорошим знакомым, графом Суторминым. И место выбрано удачное – Шлиссельбургская крепость.
– Я уже понял, куда ты клонишь. Но при чём тут мой род?
– Потерпи, скоро дойдём и до твоего рода. Знаешь сколько людей за последние триста лет произвели в дворяне?
Мне пришлось наморщить лоб, но я так и не смог вспомнить ни одного более-менее нового рода. В итоге я пожал плечами, раскинув ладони в стороны.
– Правильно, ни одного. Всех аристо давно приучили полагаться только на кольца. В Империи не осталось заготовок под новое дворянство, ему просто неоткуда взяться.
– Подожди… А зачем тогда, как ты выразился, "заготовку" убивать?
– А-а-а, смотрю тебя зацепило? – расплылся в улыбке Рысь, – Да потому, что Империи не нужны случайные люди с даром. Ей требуются, заслужившие доверие болванчики, которые будут выполнять любые приказы не задумываясь. Поэтому и пытаются выделить гены того или иного дара из подопытного, чтобы можно было выращивать безропотных слуг. Типа Варяга или Красницкого.
– Всё равно не понимаю зачем убивать. Ведь генный материал можно спокойно собрать даже без причинения боли.
– Одних генов мало, Кира, важно знать, как управляется дар. А он, прикинь, оказывается управляется мозгом, а не жопой, – Рысь иронично скривился, – Вот тут-то и начинаются эксперименты, после которых далеко не все выживают.
– И как успехи? – меня передёрнуло.
– А никак. И тогда вспомнили про учителей дара. Не напрягай память, о них в учебниках истории не пишут. Это были люди, способные раскрывать дар у других и помогать им прокачивать свои способности. Почти пятьсот лет назад, после покушения на Императора Павла, было решено ослабить зарвавшееся дворянство, а заодно взять под контроль всех одарённых в Империи. Поначалу началась скрытая травля, а потом и отрытая охота на учителей. Их тупо убивали, пока не уничтожили всех.
– Ты учитель? – озвучил я, внезапно пришедшую в голову мысль.
Рысь подавился, а секунду спустя разразился беззвучным смехом, прижав салфетку ко рту.
– Нет, мон ами. Я одна из жертв экспериментов, сумевшая вырваться из долбанного Шлиссельбурга.
Я задумчиво кивнул собственным мыслям. Ну да, человека с такими способностями, как у Рыси, удержать взаперти было попросту невозможно.
– Но есть один неприятный для меня момент, Кирилл. Я умру намного раньше своих сверстников. Метаболизм при использовании моего дара зашкаливает за все разумные пределы.
– Но ведь ты… так молодо выглядишь?
– Тоже следствие метаболизма. И если ты, к примеру, сможешь преспокойно прожить лет сто-сто двадцать, то я умру в сорок, максимум в сорок пять.
Поделиться книгой: