Последние из Альбатвичей

«Это не работает, — подумал Леви. — Почему это не работает? Я всё сделал правильно. Моя вера сильна. Я призвал Святую Троицу…»

Какофония сменилась с музыкальных инструментов на визг разбившегося самолёта. Несмотря на то, что он знал, что это обман, Леви всё равно посмотрел вверх. Небо над головой было чистым, ярко-голубым, по нему плыли тонкие облака. Это был ироничный контраст с тем, что происходило внизу. Он покачал головой, сосредоточившись на задаче.

— Его кровью я связываю тебя. Его кровью я приказываю тебе. Его кровью, которая была пролита за меня, я ступаю на тебя. Я приказываю тебе покинуть это место!

Дерево перестало двигаться, но Леви чувствовал, что демон всё ещё присутствует. Набравшись сил, он неохотно призвал другую силу.

— Я призываю Пэймона вернуть этого своенравного слугу обратно. Я смиренно прошу тебя вернуть твоего слугу Абалама тому, что есть Легион. Я умоляю тебя услышать мою мольбу и судить её по своему вкусу. Явись мне, Пэймон, чтобы мы могли поговорить!

Затаив дыхание, Леви закрыл глаза и склонил голову. Он скорее почувствовал, чем увидел, изменение поля вокруг себя. Ветер прекратился, и само время, казалось, остановилось. Не было слышно ни насекомых, ни птиц, ни звуков людей на краю поля. Сорняки не шуршали, когда он покачнулся назад на подушечках ног. Не изменились и несколько оставшихся листьев на дереве. И тут раздался голос.

— Посмотри на меня!

Голос не был ни мужским, ни женским, молодым или старым, сильным или слабым, счастливым или злым. Он просто был. Нерешительно Леви сделал, как было приказано, открыв глаза и подняв голову. Перед ним на большом чёрном верблюде с красными выпученными глазами сидел мужчина с женоподобным лицом. Телосложение у него было спортивное, как у штангиста, но руки, губы, глаза и скулы явно принадлежали женщине. На голове мужчины была золотая корона, инкрустированная разноцветными драгоценностями. И спутник, и его животное находились в пределах круга, стоя рядом с деревом.

— Леви Штольцфус, — сказал демон. — Я и мои братья давно хотели познакомиться с тобой. Твоя репутация предшествует самому тебе. Баал всё ещё злится из-за наглости, которую ты проявил к нему в Сирии, а Нергала охватывает стыд из-за поражения, которое он потерпел от твоих рук в Майами.

— Тогда Баал должен был оказать мне должное уважение, а Нергал никогда не должен был заражать своим влиянием того мальчика из подготовительной школы.

— Смелые слова, колдун. Сможешь ли ты применить их против такого, как я?

— Король Пэймон, я не желаю сражаться с тобой. На самом деле, я призвал тебя со смиренным сердцем, ища только твоей помощи. Я верю, что ты знаешь, что это правда.

— Этот призыв был неправильным. Я не вижу никаких жертв или подношений. Я должен быть оскорблён.

— У меня не было времени готовить жертвоприношение, Великий Пэймон, потому что, по правде говоря, я не планировал нуждаться в твоих услугах.

— Твой Бог оставил тебя, не так ли?

Леви прикусил нижнюю губу и ничего не сказал. Демон рассмеялся. Адский верблюд выдыхал пары серы из своих раздувающихся ноздрей.

— Мой дорогой слуга говорил тебе раньше. На Небесах всё не так, как ты думаешь. Троица раскололась, и так было уже некоторое время. Лабиринт приходит в беспорядок, и стены реальности истончаются. Конец времён почти близок для всех нас. Скоро наступит война между Тринадцатью и Создателем, и наши силы будут там, чтобы захватить контроль, когда обе стороны будут противостоять друг другу. Что бы ты ни задумал здесь, это бессмысленно.

— Я прошу о помощи, Пэймон. Только об этом и ничего больше.

— Помощь? Я не вижу никаких предложений. Это неприемлемо, какими бы ни были твои намерения.

— У меня есть предложение. Я могу предложить свои услуги! — и когда слова вылетели из его рта, Леви пожалел о них.

Глаза демона сузились.

— Твои услуги? И почему ты думаешь, что мне пригодятся твои услуги, Леви Штольцфус?

— Если ты знаешь моё имя, то этого достаточно, Пэймон. Ты знаешь, на что я способен. Окажи мне эту помощь, и я отвечу тем же.

Демон нахмурился и погладил подбородок, обдумывая предложение. Леви ждал, изо всех сил стараясь скрыть свой страх.

— Это должно произойти в то время, которое я выберу. Ты не узнаешь ни часа, ни задания, пока оно не наступит. Считаешь ли ты эти условия приемлемыми и достаточно справедливыми?

Вздрогнув, Леви глубоко вздохнул.

— Я согласен на эти условия.

— Тогда выскажи свою просьбу, маг. О чём ты меня просишь? Какую помощь я могу предоставить? Ты хочешь знать секреты? Ты желаешь фамильяра? Должен ли я привязать кого-нибудь к твоей воле?

— Ничего из этого, Пэймон. Я прошу только, чтобы ты забрал своего слугу, демона, известного как Абалам, одного из многих, кто является Легионом, под своё командование в аду. Я прошу, чтобы он больше не беспокоил людей этой планеты. Я хочу, чтобы эта земля была очищена от его присутствия. Только это и ничего более.

— Что ж, будь по-твоему.

И вот так всё закончилось. Никакой кинематографической вспышки не было. Ни раската грома над головой, ни облака тумана, поднимающегося из-под земли. В какой-то момент Пэймон и его демоническое животное стояли рядом с деревом, а в следующее мгновение они исчезли. Так же было и с Абаламом. Леви почувствовал уход демона. Через несколько секунд его чувства подтвердились: старое дерево начало раскалываться и трескаться. Он отскочил в сторону как раз вовремя, когда то пошатнулось вперёд, а затем рухнуло на землю, разорвав связующий круг.

— Сила и слава навеки, — прошептал Леви. — Аминь.

Но впервые в жизни Леви не почувствовал силы этих убеждений. Вместо этого он чувствовал беспокойство и страх, как будто часть его души покинула его.

Он собрал свои вещи, положил их в сумку и устало пошёл обратно через поле. Пока он шёл, он ломал голову над загадкой демона. Что он имел в виду, когда говорил о разделении Святой Троицы? И почему Бог покинул его во время экзорцизма? Почему, когда он призвал силу Святого Духа, он не почувствовал ответа? А что насчёт предупреждения Пэймона о конце времён? Разум Леви пошатнулся. Что всё это значило для него и, что более важно, для мира?

— Ты здесь, Боже? — прошептал он. — Это я, Леви.

Единственным ответом был ветерок, ерошащий его волосы.

Леви подошёл к краю поля и обнаружил, что там его ждёт Крафт. Глаза детектива были широко раскрыты и налиты кровью.

— Вы в порядке? — спросил он.

Леви кивнул.

— Да. Спасибо за беспокойство.

— Что там произошло?

— Я победил.

— Да, но как?

— Что вы видели? — спросил Леви.

— Не так уж и много, — признался Крафт. — Это было странно. Я видел, как вы делали… что-то делали. Думаю, экзорцизм. Но потом всё стало размыто, как будто я наблюдал за вами через искажённый объектив камеры. Имеет ли это смысл? Это было похоже на то, когда вы едете в жаркий летний день и видите волны жара, поднимающиеся от дороги. Вот так это выглядело и окружало вас. Всё было размыто. В какой-то момент мне показалось, что я увидел там кого-то с вами, но я не был уверен.

— Кое-кто был, — сказал Леви. — Но будьте благодарны, что вы не смогли его увидеть. Мне хотелось бы сказать то же самое.

— Что вы имеете в виду?

Леви покачал головой.

— Ничего. Это не важно. Только то, что я увижу его снова в какой-то момент своего земного пути, и я не жду приятной встречи.

ПЕРЕВОД: ALICE-IN-WONDERLAND

Брайан Кин

"ПОСЛЕДНИЕ ИЗ АЛЬБАТВИЧЕЙ"

1

Эйприл бежала так, словно сам Сатана преследовал её по пятам, и, учитывая её паническое состояние, существо, преследующее её по лесу, могло было быть именно дьяволом. Ветви хлестали её по лицу, оставляя порезы, пока она бежала. Она споткнулась о камень, упала на лесную подстилку, а затем снова вскочила на ноги, не обращая внимания на ссадины и царапины, а также на кровь, стекающую по её предплечью. Она остановилась на мгновение, задыхаясь, но затем чудовищный крик, казалось, раздался эхом повсюду вокруг неё, и она снова побежала. Шипы дёрнули её за волосы и изодранные остатки одежды. Она их почти не чувствовала. Действительно, Эйприл действовала скорее инстинктивно, чем как-либо ещё. Её единственной мыслью было сбежать и выжить. Но затем, когда вой и рычание её преследователя постепенно стихли, Эйприл снова начала рассуждать.

Она присела на корточки посреди густого подлеска, слишком поздно сообразив, что среди листвы запутался ядовитый плющ. Восковые листья блестели в свете почти полной луны. Эйприл это не волновало. Она бы с радостью понесла ядовитый плющ по всему телу, если бы это означало, что она сможет выбраться из леса живой. Наконец она заметила тонкую линию крови, стекающую по её запястью и предплечью, а также другие порезы и царапины, усеивающие её ладони и ноги. Ни одно из них не выглядело особенно глубоким или ужасным. Она будет беспокоиться о них, когда… если… она вернётся домой.

Закусив губу, она изо всех сил пыталась контролировать своё дыхание и страх. Её так сильно трясло, что Эйприл была уверена, что это движение выдаст её укрытие. Желчь подступила к её горлу, и она поморщилась, пробуя текилу.

«Шок, — подумала она. — Я в шоке. Или ещё пьяна. Или оба варианта…»

Да, Эйприл так решила. Вероятно, было и то, и другое. И если она выберется отсюда живой, первое, что она сделает, это найдёт Тома и выбьет из него всё дерьмо. В конце концов, это была его вина.

С ясной головой, но всё ещё напуганная, она осталась там, где была, присев в кустах, истекая кровью, дрожа и прислушиваясь к своему преследователю. Что ещё хуже, ей хотелось писать. Она лениво вспоминала своё детство и летние дневные игры в прятки. Тогда ей тоже всегда хотелось писать. Что такого в прятках, что вызывало потребность в туалете?

В лесу было тихо. Она не только не слышала существа, но и других звуков тоже не было. Ни птиц, ни насекомых, ни животных здесь не было. По мнению Эйприл, это только ухудшило ситуацию. Она ни в коем случае не была фермерской девушкой, но знала достаточно о лесах, чтобы понимать: когда в лесу такая тишина, это означает, что бродит хищник. Если бы она только вспомнила об этом раньше, когда в первый раз всё стихло.

Пока она ждала, пока дрожь утихнет, Эйприл попыталась сосредоточиться. Ей нужно было найти дорогу или хотя бы одну из пешеходных троп, но она понятия не имела, где они находятся. Она попыталась мысленно проследить свои шаги, но её воспоминания о вечере были смутными.

Она выпивала в баре «Горящий мост» в Райтсвилле со своим парнем Томом и некоторыми из их друзей. Всё прошло не очень хорошо. Никогда не было хорошо, когда Том пил. Он не становился дураком, как это делал парень её подруги Тэмми. Том также не был жестоким или воинственным пьяницей. Вместо этого он впадал в депрессию. Чем больше он был пьян, тем сильнее углублялась его депрессия. Шесть бутылок пива и несколько стопок текилы могли привести его в самое мрачное настроение.

Эйприл не могла вспомнить, с чего началась их ссора. Не было ничего, на что она могла бы указать пальцем. Вместо этого, насколько она могла вспомнить, это была серия мелких стычек, кульминацией которых стал один большой взрыв. Том был угрюм и немногословен — мало что говорил ей и кому-либо ещё за их столом, даже когда его просили. Он продолжал пить, хотя предполагалось, что именно он отвезёт их домой той ночью, и когда Эйприл предложила ему остановиться — или хотя бы притормозить — Том огрызнулся на неё. Они спорили друг с другом прямо за столом, а их друзьям становилось всё неуютнее. Том настаивал на том, что знает свои пределы, и сказал, что Эйприл должна перестать пытаться быть его мамочкой.

В конце концов ей удалось заставить его успокоиться, а затем она попыталась подбодрить его, но ни одно из её усилий не помогло. Ему не хотелось танцевать, даже когда диджей начал играть классический рок вместо хип-хопа. Обычно она могла рассчитывать на то, что он хотя бы доберётся до AC/DC, Джекила или Кикса, но не в этот раз. Флирт с ним тоже не дал никакого ответа. Он также неоднократно в течение ночи давал понять, что недоволен некоторыми из её друзей, особенно Тэмми.

Это привело к обсуждению поездки домой — поездки, которая с самого начала была мучительной, учитывая степень опьянения Тома. Она сказала ему, что расстроена его поведением в тот вечер и его явной неприязнью к Тэмми. В конце концов, она была лучшей подругой Эйприл и должна была стать подружкой невесты Эйприл, если они когда-нибудь поженятся. Затем Эйприл рассказала о своём недовольстве и неуверенности в их длительной помолвке. Прошло уже больше четырёх лет с тех пор, как Том задал этот вопрос, но они всё ещё не приблизились к назначению даты. Том ответил, что передумал, что затем привело к плачу и крикам. Эйприл не была уверена, но ей казалось, что она могла дать ему пощёчину в какой-то момент во время той ссоры.

Спор в конечном итоге завершился тем, что Том остановился на шоссе 441, на полпути между Колумбией и Мариеттой, возле парка округа Чикис-Рок, и велел ей убираться из машины. Эйприл так и сделала, думая, что она разоблачила его блеф. Она была уверена, что он откажется, что он извинится, сломается и расскажет, что на самом деле с ним происходит, а затем они поедут домой, обнимутся и займутся любовью. Эти надежды угасли, когда она увидела, как его задние фонари поднимаются над холмом и исчезают во тьме.

Эйприл села на ограждение на обочине дороги и стала ждать.

Том так и не вернулся.

Обида сменилась гневом. Она была слишком шокированной, чтобы плакать или дуться. Она решила позвонить подруге, но потом поняла, что её мобильный телефон находится в её сумочке, которая находилась за пассажирским сиденьем в машине Тома. Выругавшись, она встала и чуть не перевалилась через ограждение, когда у неё закружилась голова. Покачиваясь, она со вздохом села обратно.

«Господи, вот же мудак!»

Она задавалась вопросом, который сейчас час? Последняя выпивка была в час ночи, и вскоре после этого они покинули «Горящий мост». Другого транспорта на дороге не было. Она услышала вдалеке несколько автомобилей и грузовиков, грохотавших по мосту шоссе 30, перекинутому через реку Саскуэханна, но ни один из них не поехал в её сторону. В это время ночи шоссе 441 было не так загружено, как шоссе 30. Спрятанный где-то среди деревьев наверху, голубь окликнул её, задавая какие-то вопросы. Она крикнула ему, чтобы он заткнулся.

Эйприл не знала, как долго она оставалась там, пьяно раскачиваясь взад и вперёд и чередуя приступы ругани, плача и криков о Томе. В какой-то момент ей показалось, что она услышала шум вертолёта, но над головой ничего не было. Несколько минут спустя ей показалось, что она услышала крики людей где-то в лесу, но и этот звук затих. Затем тишина снова наполнилась звуками ночных насекомых.

В конце концов она услышала звук двигателя. Затем у подножия холма появились фары. Она встала, намереваясь остановить машину, но потом решила, что лучше так не поступать. Что, если водитель был серийным убийцей или кем-то в этом роде? Часть её знала, что это неразумно, но текила и горе взяли верх над её логикой. В конце концов, в Центральной Пенсильвании о серийных убийцах не слыхивали. В начале девяностых был один парень из Ганновера, который убил всех этих детей в своём доме и сжёг их останки в бочке на заднем дворе. И, конечно же, все знали об ещё одном печально известном убийце, который убил многих на межштатной автомагистрали 83 как в Пенсильвании, так и в Мэриленде, прежде чем, очевидно, перешёл на другие шоссе.

Машина уже почти приближалась к ней, когда Эйприл перепрыгнула через ограждение и побрела в лес. Спрятавшись в лесу, она смотрела, как он проезжает мимо, пока его задние фонари не исчезли, как и у Тома.

На короткую секунду она услышала откуда-то из леса электронный визг, как будто кто-то включил радио или рацию. За этим последовал слабый металлический звон и притворный неразборчивый голос. Она не могла понять, кричал человек или громко говорил. Когда шумы не повторились, она решила, что либо они ей почудились, либо они пришли откуда-то издалека, возможно, из Колумбии или Мариетты. Ночью звук распространялся странно, особенно среди этих холмов.

Затем Эйприл быстро забыла о странных звуках, и её вырвало.

Когда рвота прекратилась, Эйприл почувствовала себя ещё хуже. Решив, что она слишком пьяна, чтобы даже попытаться пойти домой, она решила вместо этого переночевать в лесу возле Чикис-Рок. В лесу были хорошо обозначенные пешеходные тропы, и она решила, что если будет держаться поближе к ним, с ней всё будет в порядке. Прошли годы с тех пор, как она действительно посещала парк площадью четыреста двадцать два акра, но она помнила, что где-то внутри была беседка с видом на реку Саскуэханна. Если повезёт, возможно, она сможет её найти. Она была благодарна, что сейчас начало сентября и погода всё ещё стоит относительно хорошая. Её положение было бы гораздо более опасным, если бы она застряла здесь в зимние месяцы.

Она попыталась вспомнить, знает ли она что-нибудь ещё об этом месте. Его самой популярной особенностью была одноимённая скала — массивное обнажение кварцита, возвышавшееся более чем на сто футов над рекой Саскуэханна. Стоявшие на ней люди могли видеть берег округа Йорк, части маленького городка Мариетта и холмистые сельскохозяйственные угодья северо-западного округа Ланкастер. Если она правильно помнила, там было несколько игровых площадок и несколько исторических памятников, относящихся к событиям, произошедшим здесь во время Гражданской войны.

Она решила найти беседку и переночевать там. Даже если она не сможет заснуть, рассуждала она, по крайней мере, она сможет отдохнуть до рассвета, а затем вернуться в Колумбию и позвать на помощь. Но усталость, депрессия и алкоголь вскоре ослабили её решимость, и вместо того, чтобы идти по тёмному лесу в одиночку, Эйприл решила остаться поближе к шоссе 441. Она нашла участок недалеко от дороги, который был ровным и относительно мягким, и прижалась спиной к стволу дерева. Она старалась игнорировать насекомых, ползающих вокруг, а иногда и по ней, а также старалась игнорировать звуки леса.

Пока эти звуки не стихли.

Это был первый признак того, что что-то не так, и, думая об этом сейчас, ей следовало бежать. Ей следовало помчаться обратно к дороге, как только животные, птицы и насекомые прекратили свою болтовню. Но она этого не сделала. И именно поэтому…

Именно поэтому это существо нашло её.

Эйприл услышала существо раньше, чем увидела его. Ветки и листья хрустнули под его ногами, и он издал странный хрюкающий, сопящий звук, как будто нюхал воздух. Она увидела тень, двигавшуюся между деревьями, и предположила, что это медведь. Она беспомощно наблюдала, как фигура приближалась к ней. Она была парализована страхом и не могла ничего делать, кроме тихого скуления. В глубине души она вспомнила то, что однажды сказали её отец и братья (все трое — заядлые охотники) — если в лесу к тебе приближается медведь, лучше всего притвориться мёртвым.

Но затем существо вышло на поляну, прямо стоя на двух ногах, и Эйприл увидела, что это вовсе не медведь. Существо было ростом около пяти футов и было покрыто густыми вьющимися каштановыми волосами. Оно воняло, испуская мускусный, кислый запах, который наполнил поляну. У него была маленькая голова со скошенным лбом, но большой рот и причудливая огромная челюсть, которая, казалось, выступала из его лица. Несмотря на небольшой рост, грудь и лапы существа были мускулистыми и широкими. Его длинные пальцы и широкие ступни имели изогнутые чёрные, покрытые грязью когти.

Эйприл открыла рот, чтобы закричать, но зверь протянул лапу, заставляя её замолчать. Затем он тихо крякнул и ухнул, словно пытаясь заговорить. Когда Эйприл попыталась убежать, отползая назад на руках, как краб, зверь зашипел, обнажив желтовато-белые зубы. Они напомнили ей помесь человека и гориллы.

Существо двигалось быстро, преодолев расстояние между ними в два быстрых шага. Прежде чем она смогла убежать, он схватил её за ноги обеими лапами. Его когти впились в её плоть, прорываясь сквозь носки и туфли. Ухмыляясь, существо подняло морду и понюхало воздух. Оно снова попыталось с ней заговорить, но Эйприл ответила воплем. Она набросилась, пиная изо всех сил. Когда монстр ослабил хватку, она вскочила на ноги. Однако её победа была недолгой: она снова упала на землю, получив удар по лицу. Удар ошеломил её, и её зрение на мгновение затуманилось слезами боли. Затем он упал на неё, в клочья разрывая её одежду, и кряхтел от явного волнения.

Эйприл снова вскрикнула, когда увидела эрекцию между ног зверя. Набухший член торчал в воздухе, как дубинка, и под ним покачивались два яичка размером с мандарины. Следующий удар она нацелила прямо на них, и когда она попала в цель, настала очередь существа кричать. Он повалился назад, и дыхание вырвалось из его лёгких. Эйприл поморщилась от зловония. Монстр корчился на земле, свернувшись в клубок. Затем она встала на ноги и побежала.

Вот как она оказалась здесь.

Но она всё ещё не знала, где находится.

И желание пописать не утихло. У неё также не было желания звать на помощь.

Она ощупала землю в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Её пальцы сомкнулись на упавшей ветке дерева, которая была достаточно толстой, чтобы её можно было использовать как дубинку, но древесина была гнилой и влажной и развалилась, как только она подняла её. Она продолжила поиски и заметила у своих ног что-то блестящее. Это казалось маленьким и металлическим. В спешке спрятаться она, должно быть, забросала объект листьями. Она смахнула их и обнаружила, что предмет был не металлическим, а пластиковым — что-то вроде ламинированного бейджа. Она прищурилась, пытаясь прочитать текст в лунном свете, проникающем сквозь верхушки деревьев. На одной стороне бейджа была фотография мужчины. На оборотной стороне было, как она предположила, его имя, Раджик Сингх. Ниже располагался штрих-код, ряд цифр и вездесущий логотип корпорации «Земной шар». Удостоверение личности было в хорошем состоянии. Эйприл задавалась вопросом, как оно оказалось здесь, в лесу, и где находится его владелец? Возможно, он был в походе или в лагере неподалеку. Возможно, он услышал её крики и придёт на помощь.

И, возможно, как только он это сделает, зверь выскочит из-за дерева и разорвёт его в клочья.

Возможно, монстр уже это сделал.

Она сунула удостоверение личности в задний карман и ещё раз попыталась подумать. В лесу всё ещё было тихо. Если зверь был поблизости, он оставался скрытым. Содрогаясь, Эйприл размышляла, оставаться ли там, где она была, или сделать рывок вперёд. Пока она всё ещё пыталась принять решение, она услышала вдалеке грохот тягача с прицепом, водитель включил пониженную передачу, когда большой грузовик катился вверх по холму по шоссе 441. Это означало, что дорога должна была быть поблизости!

Пренебрегая осторожностью, Эйприл вскочила на ноги и бросилась на звук. В груди у неё сдавило, а дыхание стало прерывистым. Её лицо опухло от удара монстра, и она начала чувствовать боль от всех порезов и царапин, которые она получила, пытаясь убежать. Её кровь стала липкой, а в ранах были кусочки листьев, коры и грязи. Она слышала, как скрипят шестерни грузовика, но, казалось, теперь он был позади неё. Она обернулась, дезориентированная.

— Подождите! — крикнула она. — Помогите мне!

Эйприл сразу же встревожилась своей глупостью. Да, она была пьяна, и да, она кричала от отчаяния и безысходности, но это был ужасающий поступок неверного суждения.

Теперь её потребность в туалете была настойчивой, заставляя её низ живота болеть и пульсировать. Она подавила стон.

Справа от неё сломалась ветка, за ней последовала ещё одна. Эйприл повернула голову в том направлении. Два маленьких саженца клёна склонились в сторону, когда её преследователь пробирался сквозь них. Заметив её, существо подняло голову к ночному небу и заревело.

— Нет, — простонала Эйприл. — Оставь меня в покое, чёрт возьми!