Последние из Альбатвичей

— Не хочу быть прямолинейной, но если он не сможет, то вам, наверное, полный пиздец.

* * *

Леви быстро просмотрел вырезки, используя своего рода экстрасенсорное гадание, которое частично основывалось на удаче, частично на навыках и частично на интуиции. Он мог спокойно игнорировать девяносто девять процентов того, что читал: отчёты о собраниях фермерства, повышения налогов и объявления о помолвках не имели никакого отношения к поставленной задаче. Однако он обращал внимание на криминальные истории, а также на сообщения о пропавших без вести, несчастных случаях и странностях. Когда он нашёл одну, которая, казалось, соответствовала его всё ещё развивающемуся образцу, он отложил её в сторону, а затем вернулся к куче.

Через час он сложил папки с документами в аккуратную стопку на краю стола, а затем пролистал статьи, которые отложил в сторону. Имелись сведения о двух пропавших без вести лицах. Первый датирован семидесятыми годами: это был местный житель, который пропал в этой местности во время охоты на мелкую дичь. Второй инцидент был из восьмидесятых годов и касался пропавшего рабочего-мигранта. Насколько мог определить Леви, ни одного человека так и не нашли. Возможно, они вообще не были связаны с этим делом, но инстинкты говорили ему другое. У обоих мужчин, охотника и рабочего-мигранта, были причины работать в этой сфере. Оба могли по какой-то причине решить подойти к дереву, будь то погоня за дичью или просто поиск места, где можно присесть и отдохнуть на минутку. Если бы они сделали это, демон убил бы их, выразив свое разочарование тем, что остался в ловушке внутри дерева. Конечно, он мог овладеть людьми, но пока круг связывания из камней был на месте, люди также не смогли бы покинуть пределы, пока демон находился внутри них.

Закончив с вырезками, Леви сел за микрофиш-машины и начал просматривать старые записи. Он нашёл ещё два исчезновения, одно из шестидесятых, другое из сороковых, а также сообщение об увечье скота в районе дерева. Он продолжал читать и искать, борясь с усталостью и пытаясь оставаться сосредоточенным. Прошёл ещё час, прежде чем он наконец наткнулся на историю, которую искал. Как он и предсказывал Марии и Крафту, он понял, что это источник, как только наткнулся на него. Это сообщение датируется 1909 годом и касается линчевания сорокапятилетнего мужчины по имени Тодд Грэм, рассказанного человеком по имени Честер Уильямс. Статья оказалась расшифровкой устного рассказа Исторического общества округа. Леви читал с интересом, внезапно забыв о своей усталости, его ум стал ясным, острым и сосредоточенным.

Следующая история будет о Колдовском дереве и Тодде Грэме, человеке, которого линчевали на Кодоре в октябре 1909 года.

Честер Уильямс,

31 марта 1964 года.

«У меня хорошие воспоминания о Тодде Грэме, и это может вас удивить, учитывая его дальнейшую судьбу и то, что, по их словам, он сделал. Он был добрым человеком, всегда вежливым по отношению к женщинам, дружелюбным к нам, детям, а также к собакам и другим животным. Мне было двенадцать лет, когда его повесили, но я знал его с шести лет.

Однажды он появился в городе в поисках работы, как делали тогда многие люди. Он пошёл работать на лесопилку в Портерс-Сайдинге и снял комнату в пансионе Сехриста (сейчас это апартаменты). Ни работа, ни комната не были чем-то особенным, даже по старинным меркам, но человек мог выжить за счёт них.

Он посещал нашу церковь и всегда был очень вежлив и воспитан во время службы и после неё, во время общения. Я слышал, как он там молился, и когда он подпевал песнопениям, его голос всегда был очень громким и ясным. Думаю, это то, что мне о нём запомнилось больше всего. Его голос. Он был очень отчётливым, и слушать было его приятно. Пока не наступили перемены. Тогда у него стал другой голос.

Помню, как однажды какие-то хулиганы дразнили меня возле пруда Глатфелтера, когда я пошёл туда ловить рыбу. У меня было ведро, полное рыбой-луной и синежаберной рыбой, и я собирался отнести их домой, чтобы моя мама могла приготовить их на ужин, но хулиганы вышли и выбросили рыбу обратно в пруд. Потом они выбросили и ведро туда, и я заплакал. Примерно в это же время Тодд Грэм пришёл со своей удочкой и прогнал хулиганов. Затем он похлопал меня по голове и сказал, что всё будет в порядке, и забрасывал леску до тех пор, пока крючок не зацепил ведро. Мы немного поговорили, а потом он посоветовал мне бежать домой и сказал, что мне следует оставаться в школе и учиться и никогда не увлекаться виски или азартными играми, и что я буду лучше, чем эти хулиганы, которым в жизни придётся нелегко…»

Леви смотрел прямо, его глаза метались взад и вперёд, пока он быстро произносил предложения. В воспоминаниях рассказывается, как этот добрый, религиозный и трудолюбивый человек внезапно изменился на двенадцатом году жизни автора, проявив ряд шокирующих поступков. Леви нашёл один абзац особенно показательным.

«Полагаю, после этого Тодд Грэм потерял свою религию, потому что он начал устраивать разборки с некоторыми другими сотрудниками лесопилки, которым слишком нравилась выпивка, и он стал ночевать в переулках и сараях, а один или два раза прямо там, на улице. Он всё время казался пьяным, даже когда люди клялись, что не видели, чтобы он выпил хоть каплю. Однажды сентябрьским вечером он появился на танцах в пожарном зале, и когда он заговорил, его голос был не таким, как я слышал в церкви. Он был грубее и громче. Он звучал почти как у другого человека. Он вызвал настоящий переполох, танцуя с женщинами на глазах у их мужей, даже после того, как они отказывались, и вступая в драки. В какой-то момент его друг Фрэнк Бертон подошёл и сказал ему уйти, и Тодд Грэм сказал ему, что он больше не Тодд, а человек по имени Абалам…»

Имя было смутно знакомо Леви. Сделав паузу, он почесал переносицу и потёр глаза. Затем он встал, взял свою сумку и начал рыться в ней, пока не нашёл свой блокнот. Он просматривал страницы, расшифровывая свои торопливые каракули, пока не нашёл имя. Абалам был меньшим демоном, одним из двухсот слуг Пэймона, одного из Королей Ада.

— Легион из двухсот слуг, — пробормотал Леви. — Один из Легиона. Вероятно, твоей потери даже не заметили. Но как ты оказался на том дереве?

Он продолжал читать, пропуская и переходя к важным частям.

«И Тодд Грэм пришёл в город на стрельбу той ночью. В каждой руке у него было по револьверу, и он стрелял в воздух и кричал своим странным голосом, голосом, которым он пришёл сказать людям, что это голос Абалама. Я тоже в это поверил. Другие говорили, что он снова был пьян, но я не верил в это. Я помню, как звучал этот голос. Что вы должны понять, так это то, что в те времена мы не знали об этих людях с раздвоением личности и тому подобном. Когда он начинал так себя вести и так говорить, человек почти мог поверить, что он действительно стал кем-то другим.

Группа мужчин вышла на улицу и сказала Тодду остановиться, но он направил на них оружие и хладнокровно застрелил их. Только у двоих из них были винтовки, и Тодд выстрелил в них первыми. Он бы также продолжил идти, но Ренни Глатфелтер подкрался к нему сзади и сбил его с ног куском растопки, потому что Тодду пришлось остановиться, чтобы перезарядить. Констебль запер его в тюрьме, а преподобный Полк и тот доктор пау-вау, которого звали Ремейер, пришли помолиться за него…»

Леви знал о Ремейере. Этот человек был соратником деда Леви ещё в двадцатые годы. Он практиковал пау-вау в округе Йорк, в то время как дедушка Леви практиковал на другом берегу реки Саскуэханна в округе Ланкастер.

«В отряде было двадцать, может быть, тридцать человек, и некоторые из них были немногим старше меня. На лицах у всех были маски, но я узнал несколько голосов, глядя в окно. Я не буду говорить, кто они были, хотя большинство из тех, кто это сделал, уже мертвы. Его вывели из тюрьмы, и я увидел, что с ними был доктор пау-вау, только на нём не было маски. Он не выглядел довольным таким поворотом событий, но и не делал ничего, чтобы остановить его.

Они вывезли Тодда Грэма из города, и никто не посмел вмешаться. Позже я узнал, что они отвезли его на ферму Харрисона и повесили на дереве посреди кукурузного поля. Я не знаю, был ли в отряде мистер Харрисон, но я знаю, что его брат Клайд был одним из тех, кого застрелил Тодд Грэм. Насколько я слышал, доктор пау-вау хотел попытаться спасти Тодда, но остальные мужчины не согласились ни на что из этого. Они сказали, что исцеление верой — это не то, что нужно. Доктор пау-вау, видя, что его численно превосходят, заставил их подождать, пока он совершит какой-то последний обряд, и воздвиг нечто вроде круга из камней, и велел другим мужчинам помочь ему похоронить их. Только тогда он позволил им повесить Тодда Грэма, а тем, кто линчевал, пришлось стоять за пределами круга, что, как я полагаю, потребовало от них много дополнительной работы. И дополнительной верёвки тоже. И именно поэтому это старое дерево получило название «Колдовское дерево», потому что в последующие годы некоторые люди говорили, что Тодд Грэм был колдуном или околдованным. За исключением того, что в наши дни большинство людей больше не называют это дерево так. Только мы, старожилы…»

И вот оно. Имя его противника было найдено не в его оккультных фолиантах дома, а здесь, в газетных архивах. Всё это имело смысл. Абалам овладел этим человеком, Тоддом Грэмом, вынудив его совершить ряд жестоких действий и демонстрировать всё более нетипичное поведение. Практикующий пау-вау, осознав ситуацию, хотел провести экзорцизм и отправить демона обратно в ад, но горожане отказались от столь длительного процесса. Отчаявшись загнать демона в тупик, экзорцист сделал единственное возможное, учитывая ситуацию, в которой правила толпа, — он быстро воздвиг круг связывания и поймал демона внутри него. После смерти Тодда Грэма Абалам был освобождён, но не смог завладеть кем-либо ещё или сбежать обратно в ад. Таким образом, демону пришлось завладеть единственным живым существом внутри круга — фермерским деревом. И с тех пор Абалам был там, запертый внутри дерева и неспособный уйти. По человеческим меркам это казалось долгим сроком, но для демона это было всего лишь мгновение ока. Тем не менее, гнев и негодование Абалама, должно быть, действительно были сильными, и усугублялись тем фактом, что, если другое живое существо войдёт в круг, а демон покинет дерево и овладеет им вместо этого, его положение не улучшится. Вместо этого Абалам провёл годы объединения, просто убивая всех, кому посчастливилось оказаться в пределах его досягаемости.

Леви встал и потянулся. Его суставы хрустели, и это звучало очень громко в тишине. Он собрал свой блокнот и сумку, выключил микрофиш-машину и свет, вернулся наверх и обнаружил Крафта, запертого в кабинке Марии. Детектив разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Подслушав некоторое время, Леви определил, что тот разговаривает с Клинтоном. Леви откашлялся, и Крафт взглянул вверх.

— Мне пора идти. Нет, всё в порядке. Делай всё, что можешь. Мы скоро вернёмся, — он положил сотовый телефон в карман и встал. — Вы нашли то, что искали?

— О, да, — Леви кивнул. — Вероятнее всего.

— Я тоже. Я проверил для вас недвижимость. Она принадлежит одной семье вот уже три поколения. Люди по фамилии…

— Харрисон, — прервал его Леви.

— Ага, — Крафт был удивлён. — Откуда вы это знаете? Вы прочитали мои мысли или что-то типа того?

— Я же говорил вам, детектив, — Леви подавил усмешку. — Газеты — это волшебство. Всю необходимую нам информацию я получил внизу.

— Знаете ли вы ещё, что фермер скончался два года назад, и имущество при продаже имения не нашло покупателя, конечно, из-за этого хозяйства. Оно так и стоит без использования.

— Это объясняет, почему поле в последнее время не вспахивалось, — сказал Леви. — Молодец, детектив Крафт.

— Однако застройщик подумывает о его покупке. Можете ли вы представить, что произойдёт, если они отправят на это поле бульдозеры и подрядчиков?

— Тогда мы должны убедиться, что этого не произойдёт. Поехали.

— Должны ли мы сначала поблагодарить Марию?

— Нет необходимости её будить, и, по правде говоря, мы задержались достаточно долго. Определённо дольше, чем мне хотелось бы. Чем больше мы будем тянуть, тем больше шансов, что другой из ваших офицеров или какой-нибудь благонамеренный гражданский наткнётся на периметр демона. Я бы покончил с этим как можно скорее.

— И что теперь будем делать?

— Теперь? — улыбка Леви стала шире. — Теперь, говоря языком нынешней молодёжи, мы надерём задницу демону в дереве.

Леви усмехнулся, когда они вышли из офисного здания.

— Да, — пробормотал Крафт. — Это самый странный чертовски религиозный человек, которого я когда-либо встречал.

Он не думал, что Леви его услышал, пока мужчина внезапно не остановился и не обернулся, устремив на него взгляд.

— Если вы думаете, что я странный, детектив, вам стоит познакомиться с некоторыми из моих коллег.

Солнце только начало подниматься над городом, когда они подошли к машине. Воздух уже был тёплым и манящим. Движение было лёгким, над головой щебетали птицы. Это должен был быть прекрасный день. Несмотря на это, Крафт дрожал.

5

К тому времени, когда они вернулись в дом Лафманов, рассвет сменился дневным светом, и число людей, оставшихся в доме, утроилось. СМИ требовали ответов, и когда Крафт и Леви нашли Клинтона, измученный офицер явно был в тупике.

— Я уже начал думать, что вы двое заблудились, — проворчал он. — Какого чёрта вы так долго?

— Мы готовили план сражения, — сказал ему Леви. — Предупреждён — значит вооружён. Мне нужно было убедиться, что мы вооружены.

— Ну, теперь, когда вы вернулись, не мог бы кто-нибудь из вас рассказать мне, как мы собираемся справиться с этой ерундой? Жена Лафмана находится под успокоительным, но у меня есть родственники, требующие ответов, и репортёры, ползающие вокруг в лесу, и ещё несколько добровольцев, которые наткнулись на место преступления. Сохранять это в тайне становится всё труднее и труднее — и, честно говоря, я не уверен, что нам следует быть на этом этапе. Может быть, людям нужно знать, что здесь происходит.

— Я бы посоветовал не разглашать подробности, — сказал Леви, — если только вы не хотите, чтобы Чёрная Ложа и другие заинтересованные стороны напали на это место.

Клинтон моргнул.

— Кто? Чёрная… что? Это должно что-то значить для меня?

Леви протиснулся мимо него и пробрался сквозь толпу. Крафт прошептал на ухо Клинтону, призывая его продержаться ещё немного, а затем поспешил за магом.

— Вы готовы? — спросил он.

— Готов, — Леви кивнул. — И ещё раз я должен попросить вас держаться подальше от поля боя. Если офицер Клинтон прав, то похоже, что вы в любом случае будете заняты сдерживанием людей.

— Да, похоже на то. У вас есть всё, что вам нужно?

— Да. Я верю в Бога. Как говорит нам Библия, Он помогает тем, кто помогает себе сам, — Леви поднял коричневую кожаную сумку. — Здесь я помог себе со всем. Господь сделает всё остальное.

Они бросились обратно на поле. Крафт был встревожен, увидев, что Клинтон был прав. На месте происшествия собралось ещё несколько человек. К счастью, СМИ среди них пока не было. Но это был лишь вопрос времени, когда кто-нибудь из гражданских лиц опубликует это в Твиттере или Фейсбуке или просто вернётся домой и расскажет другим. Он никого не увидел на месте преступления и был за это благодарен. По крайней мере, его людям удалось сохранить это в безопасности.

— Оставайтесь здесь, — снова предупредил его Леви. — И неважно, что вы увидите или услышите, не выходите туда. Хорошо?

— Хорошо. Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Да. Держите всех подальше. И молитесь, если вам так хочется. Попросите Господа дать мне Свою силу и защиту.

Затем, не говоря больше ни слова, Леви вышел на поле с высоко поднятой головой. Он почувствовал, как пульс учащается в ушах, а кожа покраснела. Он сосредоточился на своём дыхании, изо всех сил стараясь не учащённо дышать. Хотя сам экзорцизм был довольно несложным, существовал ряд переменных, которые вызывали у него беспокойство. Во-первых, он не постился должным образом. Обычно ему следовало делать это три дня, прежде чем попытаться что-то проводить. И тут появился человеческий фактор. Хотя он знал, что Крафт не торопится вперёд, его беспокоило, что все остальные люди собираются на месте. Если бы кто-нибудь из них вмешался или отвлёк его, хотя бы на мгновение, это могло бы всё изменить.

Леви на ходу открыл сумку. Он порылся внутри неё, пока не нашёл серебряное кольцо, которое принёс из дома. Он надел кольцо на средний палец левой руки. Затем он заговорил вслух, вознеся призывную молитву.

— Благословение, пришедшее с небес, от Бога Отца, когда родился истинный живой Сын его, пребудет со мною во всякое время. Святой крест Божий, на котором Он претерпел горькие муки Свои, благослови меня сегодня и во веки веков. Три святых гвоздя, которые были вбиты в святые руки и ноги Иисуса Христа, благословите меня сегодня и во веки веков. Копьё, которым Его святой бок был пронзён и раскрыт, защитит меня ныне, сегодня и во веки веков. Пусть кровь Христа и Дух Святой защитит меня от моих врагов и от всего, что может нанести вред моему телу и моей душе. Благословите меня, о вы, пять святых ран, чтобы все мои враги были в страхе предо мной, связаны и изгнаны. Все ненавидящие Тебя должны молчать предо мною, и не причинят ни малейшего вреда ни мне, ни дому моему, ни месту моему. И точно так же все, кто намеревается напасть на меня и ранить меня духовно или телесно, будут беззащитны, слабы и побеждены. Крест Христов со мною, Крест Христов побеждает всякую воду и всякий огонь. Крест Христов побеждает всякое оружие. Крест Христов — совершенный знак и благословение для моей души. Теперь я молюсь, чтобы святое тело Христа благословило меня от всех злых мыслей, слов и дел.

Подойдя к дереву, он сжал кулак, чувствуя, как кольцо касается его кожи.

— Направь мою руку, Господь. Да будет воля Твоя, как и всегда.

Он остановился на краю соляного круга, который насыпал ранее. Ветви деревьев дрожали в предвкушении.

— Я вернулся, — сказал Леви дереву. — Я же говорил тебе, что вернусь. Ты уверен, что не хочешь выйти сейчас? Я предлагаю тебе последний шанс покинуть это место и вернуться туда, откуда ты пришёл. Всё, что тебе нужно сделать, это попросить это, и я удовлетворю твою просьбу.

Дерево затряслось, ветки зашуршали и застонали. Трупы покачивались.

— Хорошо. Тогда пусть будет по-твоему.

Вздохнув, Леви поставил свою сумку на землю. Он опустился на колени рядом и вытащил металлический компас, нож, небольшой пучок сушёного шалфея, остатки соли, пузырёк со святой водой, зажигалку и распятие, на котором висела оловянная фигурка Иисуса. После минутного раздумья он вернул распятие в сумку.

— Итак… трудный путь. Тебе это не понравится, демон.

Леви сверился со своим компасом. Затем он взял соль и начал ходить по периметру, высыпая её тонкой линией так, чтобы образовался треугольник на окраине круга. Он сделал это, пройдя на юг, затем на восток, а затем вверх, чтобы сформировать точку треугольника. Демон пытался отвлечь его, продолжая писать на стволе дерева, но Леви игнорировал эти попытки. Закончив, Леви собрал сушёный шалфей и поджёг его зажигалкой. Затем он положил тлеющий комок в грязь. Его не беспокоило, что поле загорится. Сорняки всё ещё были влажными после ночного дождя.

— Итак, — сказал Леви, обращаясь к дереву. — Я уже назвал тебе своё имя, но как мне тебя называть? Ты не назвал мне своё, и было бы неплохо знать, к кому я обращаюсь. Может быть, мне следует звать тебя Фредом? Или, может быть, Элиасом? Нет, это не очень-то демонические имена, не так ли? А ты, в конце концов, именно такой. Ты демон. Один из слуг Пэймона.

При упоминании имени своего хозяина дерево замерло. Леви чувствовал страх в воздухе — почти электрический заряд, от которого волосы на его руках и затылке встали дыбом.

— Но какой? Ты не Белет. Он слишком мудр и хитёр, чтобы когда-либо оказаться в этой ловушке, в которой ты оказался. И ты не Калибракс, или Нетал, или Лабал, или Делутар. Вас много и вы все составляете Легион. Я мог бы назвать остальных представителей твоего вида, но у меня на выбор будет двести демонов, и мы будем здесь весь день, а я очень устал. Поэтому, почему бы нам просто не перейти к делу?

Кора дерева стонала и трескалась, когда появлялись новые слова.

ТЫ БЛЕФУЕШЬ. Я РАЗДАВЛЮ ТЕБЯ, КАК СПЕЛЫЙ ФРУКТ.

МОИ КОРНИ ВЫПЬЮТ ТВОЮ КРОВЬ.

— Ты ничего подобного не сделаешь, и я бы хотел, чтобы ты сохранил свои корни при себе, большое спасибо. Знаешь, мне приходит в голову, как это, должно быть, тебя очень расстраивает. Написано, что у тебя был великолепный говорящий голос — своего рода рёв, грубый и гортанный. Как это, должно быть, сбивает с толку то, что тебе приходится общаться, вырезая свои буквы на коре этого дерева, как какой-то влюблённый подросток вылепляет сердце и инициалы своей девушки.

ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ ОБО МНЕ, НИКЧЁМНЫЙ МАГ.

— О, но я знаю, Абалам. Я знаю. Твоё имя, для начала. И это всё, что мне нужно знать, не так ли?

При упоминании настоящего имени демона дерево так сильно затряслось, что почти выросло из земли. Корни вздулись и забились, вырываясь из почвы, как электрические кабели под напряжением. Ветви дрожали, листья шелестели, а более крупные конечности стонали и метались. Тела упали с дерева и бесцеремонно приземлились в грязь. В замешательстве Леви снова сверился с компасом, а затем встал лицом к северо-западу.

— Я, Леви Штольцфус, стою здесь сегодня лицом к дому Пэймона. Я ношу серебряное кольцо на среднем пальце левой руки в честь него, одного из Королей Ада, слуги Люцифера, командира тех, кто известен как Легион, учителя всех искусств, философии и науки, знающего тайны и хранителя тайн земли, ветра и воды. Я стою соответствующим образом. Я стою твёрдо и решительно. Я стою, выражая тебе уважение.

Пока Леви пел, листья дерева начали меняться, обретая цвет с зелёного на коричневый, а затем превращаясь в змей. Каждая из них была около двенадцати дюймов в длину и шириной со средний палец. Сотни из них появились, извиваясь со своих мест на ветвях. Затем, как один, они соскользнули на землю и поспешили к нему.

— Они не принесут тебе никакой пользы! — крикнул Леви, высоко подняв руки. — Ибо написано, что Он схватил дракона, этого древнего змея, который есть Дьявол и Сатана, и связал его на тысячу лет! И бросил его в бездонный ров, и запер его, и поставил печать на нём, чтобы он больше не обманывал народы, пока не окончится тысяча лет.

Змеи скользнули ближе, приближаясь к каменному кругу. Леви заметил, что их глаза были абсолютно чёрными. Он не был уверен, смогут ли они пробить стены связывающего круга или нет, но решил не рисковать. Быстро подумав, он переключился на отрывок из «Давно потерянного друга».

— Бог создал всё сущее, и оно было хорошим. Только ты, змей, проклят! Будь проклят ты и твоё жало. Уйди отсюда. Три лживых языка связали тебя, три святых языка говорили за тебя. Первый — Бог, Отец. Второй — Бог, Сын. Третий — Бог, Святой Дух.

Я ЖЕ ТЕБЕ СКАЗАЛ РАНЬШЕ…

Змеи зашипели как один, громким и ужасным голосом.

Леви предположил, что это был тот же голос, которым говорил Тодд Грэм, когда он был одержим Абаламом. Это звучало так, словно газонокосилка пережёвывала осколки стекла в торнадо.

СВЯТОГО ДУХА НЕТ. ТРОИЦЫ НЕТ. ВСЕГО ДВА. ТРЕТИЙ ПОТЕРЯН.

— Ты лжёшь.

Я НЕТ. СВЯТАЯ ТРОИЦА РАЗДЕЛЕНА НА ЧАСТИ. ТВОЯ ВЕРА ПОСТРОЕНА НА ЛЖИ!

На короткое время Леви почувствовал укол сомнения. Может ли демон говорить правду?

В СВОЁМ СЕРДЦЕ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ПРАВ. ТВОЙ БОГ ЛГАЛ ТЕБЕ.

Леви повысил голос, перекрикивая змей.

— Плоть и кровь рождаются в тебе, растут в тебе и теперь потеряны от тебя. Я забираю их обратно во имя Его!

Мгновенно змеи превратились в соль. Их формы были твёрдыми на короткое время. Потом усилился ветер, и они рассыпались в груды. По земле разлетелись крупинки соли. Леви наклонился, схватил нож и снова выпрямился. Прежде чем демон успел вызвать что-то ещё, он стиснул зубы и провёл лезвием по ладони правой руки, врезаясь в плоть. Его желудок скрутило от боли, но Леви отбросил подобные размышления и сосредоточился на поставленной задаче. Земля задрожала, когда дерево вырвало себя с корнем. Медленно оно приближалось к нему, корни действовали как усики.

— Ты не можешь разорвать круг, — сказал Леви, выплеснув пригоршню своей крови на дерево. Она разбрызгалась по коре. Крошечные струйки дыма поднимались оттуда, где упали капли. — Ты потерян, Абалам. Кровью пяти святых ран я связываю тебя. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, ты обездвижен и связан. И теперь я приказываю тебе покинуть это место.

Дерево с трудом подползло ближе. Воздух внезапно наполнился звуками труб и кимвалов.