Америка. Приехали!

Профессор Юрьев

Хорошо побитый микроавтобус, непонятно чьего производства, притормозил возле небольшого двухэтажного кирпичного здания.

— Приехали, — сообщил Валентин. — Выбирайся на свободу.

Я со скрежетом открыл пассажирскую дверь и выпрыгнул в пушистый, свежий, нетронутый снежок. Тридцатиградусный мороз тут же тяпнул меня за нос. Я автоматически прикрыл нос рукавицей.

— Ничего, скоро рассветёт, потеплеет, — сообщил Валентин, заметив моё движение, и с силой нажал на клаксон. Он долго и нетерпеливо сигналил, пока наконец не открылась оббитая железом дверь с кусками войлока, свисающими с внутренней стороны. Из двери показался тёмный силуэт в ушанке, но без пальто и не спеша засеменил к нам.

— Если будет приставать не по делу, — негромко сказал Валентин, — посылай его нах…

Силуэт приблизился к нашей машине, и в слабом отражённом от снега свете фар я рассмотрел крепенького, невысокого мужчину лет 40.

— Здорово, Уткин, — гаркнул Валентин, — принимай подкрепление.

— Какое ещё нах… подкрепление?

— Ты ж сам электрика просил!

— Ну?

— Ну так и получай, — сказал Валентин, — парень хороший, образованный, университет закончил.

— Чиво? — не понял Уткин.

— Чиво, чиво, — передразнил Валентин, — на лету всё хватает. Не пьёт, можешь положиться. Родственник он мой, понял?

— Ну?

— Ну так вот. Работать умеет нормально. Проверен. Поставишь его в пару с этим … Фамилию забыл, ну алкашом твоим, сам знаешь кто. Пусть всё покажет, а потом он и сам работать будет. Понятно?

— Понятно-то, понятно, — с подозрением сообщил Уткин.

— Ну раз понятно, так бывай.

Валентин со скрежетом включил первую скорость, и видавшая виды колымага, натужно кряхтя, поползла по снежной целине.

— Ну чего стоять, — сказал мой новый начальник, — пошли вовнутрь. Света на первом этаже нет. Завтра подведём. Так что не расколотись в первый же день, — наставлял меня Уткин, пока мы наощупь пробирались по лестнице на второй этаж.

— Пошли, пошли, — погнал он меня дальше, мимо каких-то потрёпанных людей, сгрудившихся за столом и, видимо, забивающих там "козла".

Мы прошли в дальний угол то ли огромной комнаты, то ли зала. Здесь прямо на бетонном полу громоздился новенький, блестящий полировкой здоровенный стол, старый, видавший виды сейф и несколько таких же потрёпанных стульев.

— Садись, — приказал Уткин, усевшись как начальник во главе стола, и указал мне на стул напротив.

— Что ты тут делаешь? — без обиняков начал Уткин.

— Ну как, работать пришёл.

— Работать! К нам! После университета! С высшим образованием! Давай выкладывай, что ты тут делаешь!

— Ну, в общем, захотел как бы начать с низов, чтобы как инженер потом понимать работу … — начал мямлить и выкручиваться я.

Уткин смотрел на меня, кивал головой, а потом просто оборвал.

— Хватит пи. деть! — грубо заявил он. — Мне Валентин очередную подлянку подкинуть хочет. Проблемы на меня, а сам в кусты. Ты что думаешь, я не помню его фокусы с машиной кирпичей для дачи?

— Давай, выкладывай, — злобно продолжал Уткин, — от милиции что ли скрываешься?

— Какой милиции? — удивился я.

— Ладно, я и так вычислю, — продолжил Уткин. — Ну-ка, покажи руки.

Ничего не понимая, я протянул руки.

— Тааак, — глубокомысленно заявил Уткин. — Не дрался, не хулиганка… Бабу что ли завалил? Бывает. Мало ли что по пьянке. Но ты не бойся, тут главное время потянуть. Жениться пообещать. А потом, ежели с заявлением в милицию она сунется, что, мол, там снасильничал, так её в три шеи оттуда выгонят. Что, мол, две недели молчала? Вот! У меня такое вот разок было. Ну что, угадал?

Я молчал и хлопал глазами, всё размышляя, не последовать ли мне последним наставлением Валентина и не послать ли Уткина туда, куда он заслуживает. Всё-таки послать я его не решился.

— Не угадал, — сообщил я сдавленным голосом. — Всё проще. Меня послали по распределению к чёрту на рога, а я оттуда сбежал, не выдержал. Ну, а работать же где-то надо. Трудовую карьеру где-то начать.

Уткин мгновенно преобразился. Он хлопнул себя по лбу и весело заорал:

— Вот блин, как же я сразу-то не догадался. Сразу о плохом. А делов-то никаких! Тебя, кстати, куда услали-то?

— Деревня Молебка, если такое слышал.

— Молебка! — ещё радостнее завопил он. — Так ведь и меня туда же посылали после техникума. Но я сразу ж не поехал. Так и сказал. Хрен вам! Сам в городе устроюсь. Вот дела! — продолжил он. — Так что считай, что мы с тобой земляки. Ладно. Всё. Забыто, замётано. Ты только Вальке не говори, что я тут тебе выдал, — с опаской проговорил Уткин. — Так что пошли с народом знакомиться.

Он выбрался из-за своего полированного стола и пошёл в сторону забивальщиков "козла". Я последовал за ним. Уткин остановился за спинами людей, грохающими шашками домино. По всему виду, игра доставляла ему удовольствие, хотя он и не решался тоже усесться за стол, дабы не разводить "панибратство".

Наконец-то раздался вопль "Козёл". Уткин смешал выстроенную змею доминошных шашек и представил меня народу, впрочем, не упоминая моих "заслуг" в виде высшего образования.

— Вот он ‒ Толян! — Уткин указал на парня с обгорелыми волосами и ресницами. — Знаешь, чего учудил? Уговорил меня сторожем его оформить. Это в дополнение к основной работе. Ну раз сторож, так сторожи, смотри, чтоб ничего не случилось. Дак нет. Этот мудак раскочегарил калорифер докрасна и лёг спать. А там же солярка течёт. Всё как полыхнуло. Едва ноги унёс. Это Витяй. Хороший сварщик, пока не выпьет. Наварил перила по пьяни, так что они рассыпались. Хорошо ещё, никто не убился…

Уткин продолжал с гордостью описывать подвиги своей бригады, пока наконец словно запнулся, не досчитавшись кого-то.

— Лёха где? Не приходил?

— Неээ, не видали! — отозвался кто-то из-за стола.

— С Лёхой ты работать будешь. Он у тебя типа наставником пойдёт, — бросил мне Уткин. — ЧП у нас тут в субботу было, — опять пояснил мне Уткин.

Я с интересом приготовился слушать. Если такие мелочи, как пожар с калорифером, изгаженный копотью дом, развалившиеся перила, падение с электрического столба — ЧП не считались, то что же такое в понимании Уткина настоящее ЧП.

— Субботник был у нас, — пояснил Уткин. — Комиссия должна приехать с ревизией оборудования. А где ж это оборудование? Всё давно уже порастаскано да растеряно. Ну, значит, в субботу, с утра садимся мы на машину и едем по стройкам ‒ собирать, что плохо лежит.

— Воровать, что ли? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Экспроприировать, — поправил меня Уткин. — Нужные вещи под замком держат, а ненужные так валяются. Короче, пособирали, что могли. Потом отметили, как водится. И уж было по домам почти разбежались, как Лёха говорит — давай, мол, ещё на одну стройку заглянем. Я знаю, у них шланг для компрессора есть, как раз что нам нужно. Короче, заехали на стройку. Точно ‒ лежит. Начали шланг этот тащить. Ну, тащили б себе потихоньку. Так нет, они же все поддатые. Тянут, орут, падают, матерятся. Ну и сторожа в конце концов разбудили. А он сбегал к автомату и в милицию позвонил. Так вот, прикатила пара "мусоров" на мотоциклете и к нам. Мы бежать. Попрыгали в кузов. Васька в кабину и по газам. А Лёха последним бежал. Мы ему руки тянем, орём: «Давай, Лёха, прижми». Не успел. За шланг этот чёртов запнулся, упал. Тут его мусора и повязали. Так что ночку-то и полдня в воскресенье он маялся в вытрезвителе".

Я на секунду представил себе эту сцену. Надрывно ревущую, скачущую по ухабам машину, группу людей в кузове, напрасно тянущих руки своему погибающему товарищу, падающего Лёху и милиционеров, вяжущих павшего героя.

— Чего лыбишься? — спросил Уткин, видно, приметив на моём лице улыбку. — Видишь, человек пострадал.

— Да, конечно, — ответил я, придав лицу сострадательное выражение. — И что теперь будет?

— Ну, что будет? — передразнил Уткин. — Премию ему выдадим или в очереди на квартиру продвинем.

— Что, серьёзно? — изумился я.

— Куда серьёзней! Человек-то за дело пострадал!

Честно говоря, у меня уже глаза лезли на лоб от подобных откровений. Никакой бредовый сон, никакая Алиса в стране чудес даже близко не стояла рядом с театром абсурда, творившимся в этом самом Ремонтно-строительном управлении номер 17.

— То-то, — поучительно произнёс Уткин. Потом ещё раз огляделся по сторонам и вдруг истерически заорал: — Да где ж его носит-то? Мне ж ещё по объектам надо!

В этот же момент, словно по мановению волшебной палочки, дверь отворилась, и в ней показался приземистый мужичок, лет за 40 с хорошо испитым, обрюзгшим лицом.

— Вот он, Лёха, наставник твой, — хохотнул Уткин, обращаясь ко мне. И тут же, выругавшись, обратился к Лёхе: — Давай разворачивайся, пошли вниз, показать штой-то надо. Этот вот с тобой пока работать будет, — пояснил Уткин моё присутствие. — Смотри, не обижай. Парень молодой. Не пьёт, не курит, девок не лапает, да ещё с высшим образованием.

— Чиво? — изумился Лёха.

— Чиво, чиво, — передразнил его Уткин. — Мы тебе академика будущего в подручные даём. Так что ‒ цени!

Мы наконец спустились, вошли в какое-то подобие склада, заставленного ящиками и электрическим оборудованием. Уткин начал пояснять Лёхе задание на день. Каким-то чудеснейшим образом Уткин использовал всего одно известное слово из трёх букв, виртуозно превращая его во все элементы русского языка. Самое интересное, что Лёха этот немыслимый поток брани и одновременно производственного задания отлично понимал.

— Ну что, сделаешь? — Уткин неожиданно перешёл на человеческую речь.

— Сделаю, — пообещал Леха, — если этот гаврик поможет.

— Поможет, не сомневайся, — уверенно пообещал Уткин и мгновенно исчез.

Мы остались наедине с Лёхой. Лёха слегка подумал, закурил и выдал мне первое производственное задание:

— Грузи всю эту х. ню на ту вот колымагу, — указав в сторону кучи ящиков и стоящий рядом грузовик.

Я побросал с десяток ящиков в кузов грузовика, при этом быстро согревшись. Лёха лишь изредка помогал с каким-то более тяжёлым предметом. Потом мы ещё довольно долго курили, дожидаясь куда-то запропастившегося шофёра Васю. Наконец-то явился Вася, подивился, что все в сборе, завёл машину и потащился в сторону городских, вымесенных снежной кашей городских улиц. В каком-то переулке он лихо свернул на стройку и, не снижая скорости, подкатил к строящемуся, всё ещё без окон кирпичному зданию.

— Вымётывайтесь вместе со своим барахлом, — беззлобно приказал Вася.

Я сбросил ящики из кузова в снег. Как обычно, Лёха лишь слегка помогал. Потом мы перетащили часть ящиков в каморку под замком.

— Шоб не спи. дили, — пояснил Лёха, таким образом начав моё обучение специальности электрика. Потом я ещё долго сидел и курил, посматривая на Лёху, который копался в электрическом щите, ничего не поясняя. Наконец-то он отошёл от щита в сторону и обратился ко мне: — Слышь, академик. Ты, что такое трёхфазный ток, знаешь?

— Ну знаю, проходили в университете, — откликнулся я.

— Ну, здорово, — изумился Лёха, значит точно ‒ Уткин не соврал. — А нагрузка какая должна быть по фазам?

— Равномерная, — ответил я, словно сдавая экзамен профессору.

— Точно, — подтвердил Лёха. — А ежели неравно нагрузить, что будет?

— Э.. — задумался я. — Наверное, произойдёт сдвиг…

— Точно! — оборвал меня Лёха. — Короче, всё пи. дой накроется. Молодец, академик. Так вот, — продолжил Лёха, — я там на пятом этаже намедни лампочек навкручивал, а где чего, на какой фазе не помню. А там надо ещё всякую хе. ню добавить, — сообщил он, указав на привезённые ящики. — Такая вот задача будет на сегодня.

— Могу туда подняться, — предложил я. — Ты включишь рубильник, а я покричу, что горит.

— Ты что ‒ охренел? — оборвал меня Лёха. — Ты что ‒ за каждую лампочку кричать будешь? Их там сотня. На хрен надо. Без ваших университетов обойдёмся.

Я замолчал, понимая, что мои советы Лёхе не нужны, и начал наблюдать за ним, совершенно не понимая, что он делает.

Лёха включил один рубильник, спокойно закурил, поразмыслил минуту, потом вернул рубильник в начальное положение. Потом быстро воткнул следующий рубильник и обратился ко мне:

— Всё, хватай ящик, пошли.

Я схватил ящик и потащил вслед за Лёхой на пятый этаж, опасливо пробираясь по лестничным пролётам без перил. Наконец-то мы ввалились в большой зал с едва намечающимися перегородками для комнат. Я огляделся по сторонам и наконец осознал Лёхино "открытие". В холодном с заносами снега зале сверкали десяток ламп. Другие лампы были темны, но с другого десятка тёмных ламп стекала вода, на ходу превращаясь в тоненькие сосульки. Я даже слегка ахнул от удивления. В голове мгновенно сложилась и формализовалась физико-математическая задачка.

"Три выключателя, стена, с другой стороны три лампочки. Поставив выключатели в любое положение и перейдя за стену, нужно определить, к какому выключателю присоединена каждая лампочка". Коротко, красиво. Математик в жизни не додумается. Физик ‒ может быть. А какой-нибудь алкаш-электрик разгрызёт в два счёта. Ну так пусть математики помучаются.

— Лёха, — позвал я, — ты понимаешь, что ты придумал?

Лёха подскочил ко мне, опасливо поглядывая по сторонам:

— Что случилось-то?

— Да ничего не случилось, — успокоил я Лёху. — Но то, что ты придумал с фазами и нагреванием, не должно просто пропасть. Надо что-то делать.

— А что делать? — удивился Лёха.

— Ну, например, послать в какой-нибудь журнал.

— А премию дадут? — поинтересовался Лёха.

— Не дадут, — отрезал я. — Но разве тебе не приятно будет, если тебя в каком-нибудь журнале пропечатают! У тебя какая фамилия?

— Юрьев, — подозрительно ответил Лёха.

— Отличная фамилия, подходящая! — восхитился я. — Ну как — «Задача Юрьева». Или даже, нет ‒ получше: «Решение Юрьева». Звучит.

— Звучит-то звучит, — всё так же подозрительно ответил Лёха.

— Ну так вот, в субботу я опишу задачу и отправлю в журнал.

— А не пиз… — начал Лёха, но тут же поправился, осознав значительность ситуации: — А не обманешь?

— Чего мне обманывать. Коротенько опишу задачку, в конверт ‒ да в почтовый ящик.