Помоги проекту - поделись книгой:
Железная Рука взглянул на Ричарда и неопределенно хмыкнул.
- Скажу, что юноше везет, как заговоренному. Сначала он убил драконицу, а фехтовальщик он посредственный, поверьте моему суждению. Еще сильнее, чем с драконом, ему повезло со мной. Только в случае с людоедом он, наконец, влип в большие неприятности и едва не погиб – но и тут обошелся сломанными ребрами. Но, тем не менее, поскольку он имеет наглость утверждать, что мой родственник
Король Эдвард прищурился.
- А вам не кажется, что Божий суд уже произошёл?.. Разве вы не взялись уладить это дело сами, когда впервые вышли драться с сэром Ричардом?
- Он победил случайно, - потемнев лицом, сказал Гильом.
- Не случайно, а "благодаря случайности". Но в таких случаях случайность указует волю Провидения. Нам всем известно, что вы выдающийся боец. У молодого человека вроде Ричарда едва ли были шансы одержать над вами верх. Но всё-таки он победил. Это можно истолковать так, что в поединке с вами его хранил Бог.
- Скорее, дьявол, - сердито сказал Гильом.
Эдвард положил руку ему на плечо и рассмеялся.
- Ну, так-то уж зачем? Скажите по чести, разве этот юноша похож на человека, который понравился бы Врагу рода человеческого?
- Понятия не имею, - угрюмо сказал Гильом. - Мне лично он не нравится, так что мне трудно судить о чувствах и мотивах тех, кому он может быть по душе. Например, ваших, государь.
Эдвард, посмеиваясь, покачал головой.
- Неправда, Орси. Вы лжёте чертовски редко, и от этого выходит у вас очень плохо. Я видел, с каким выражением лица вы слушали его рассказ… и я уверен в том, что этот юноша вам нравится.
- А его дружок-вор, по-вашему, тоже должен мне нравиться?
- Действительно, - сказал король. - У вас с Ричардом речь шла о беглеце, а не о воре. Так что мы вряд ли можем считать, что он оправдан результатом Божьего суда. Что скажете, сэр Ричард? Полагаю, будет справедливо, если он ответит перед правосудием. Я подразумеваю – перед королевским правосудием, а не перед своим бывшим хозяином.
- Если вы полагаете, что Филипп не оправдан, несмотря на то, что я вернул кольцо, а у его поступка были, как никак, серьезные смягчающие обстоятельства, я готов драться за него ещё раз. Хоть с сэром Гильомом, хоть с любым другим... из ваших рыцарей, милорд, - быстро добавил Ричард, осознав, что это звучит так, как будто он бросает вызов королю.
Эдвард нахмурился.
- Твое упрямство начинает меня утомлять. Ты что же, думаешь, что тебе снова повезет, как в прошлый раз?..
- Я этого не знаю, государь. Но Филипп рисковал ради меня собственной жизнью в схватке с людоедом, и мне кажется, что будет только справедливо, если я ради него тоже рискну своей. Я понимаю, что за воровство его не приговорят к смерти, но другие наказания тоже будут несправедливыми после всего, что ему пришлось вынести в доме у лорда Освальда. Я обещал Филиппу, что никто и никогда больше не поднимет на него руку, и я сделаю все возможное, чтобы сдержать свое слово, - твердо сказал Ричард.
- Ладно, - поморщился Эдвард. – Будь по-твоему, сэр Ричард. Я надеюсь, твоему Филиппу достанет ума больше не прикасаться ни к чему чужому…
- Спасибо, Ваше величество, - Ричард склонился перед королем, прижав ладонь к груди. – Филипп никогда не возьмет чужого. Он украл кольцо только из-за того, что хотел поквитаться с лордом Освальдом за все обиды. А вообще он честнейший человек.
Ричард отогнал как можно дальше мысли про украденный Филиппом котелок. Это не в счёт… и вообще, он ведь отнес его назад.
Ошеломленный неожиданно благополучным завершением своего дела, Ричард попытался попрощаться с Их величествами и откланяться, но Эдвард возразил, что он проделал долгий путь, и что, будучи королем, он тоже не свободен от обязанности каждого хозяина принимать члена Братства в своем доме, так что на сегодня и на завтра Ричард Эйсли – его гость, и для начала король желает видеть его за своим столом во время обеда. Ричард пытался возражать, что он покрыт дорожной пылью и одет не слишком подобающе для королевского стола, но Эдвард возразил, что до обеда еще два часа, а за такое время ему, несомненно, сумеют подыскать более приличную одежду. Так и вышло, что пару часов спустя сэр Ричард, со все еще влажными после горячей ванны волосами, в чистом, дорогом, но не вполне подходящем ему по размеру и покрою платье, сидел за столом между Гильомом и худощавым, смуглым и седеющим мужчиной, который звался графом Мердоком и был королевским сенешалем. Граф Мердок был не слишком разговорчив и смотрел, по большей части, в стол или в свою тарелку, но Ричард был вынужден изо всех сил поддерживать почти одностороннюю беседу, чтобы иметь повод сидеть, обернувшись к Мердоку, и лишний раз не поворачиваться в сторону Гильома. Король, впрочем, вскоре вспомнил о своем госте и сказал :
- Сэр Ричард сегодня рассказал нам удивительную историю, которая противоречит всему, что мы до сих пор знали о драконах и об их повадках. Думаю, такая редкость, как ручной дракон, стоит того, чтобы увидеть ее своими глазами. Что вы скажете, сэр Ричард? Готовы ли вы ответить гостеприимством на гостеприимство и принять меня и моих спутников у себя в замке, например, на Рождество?
При виде оживившихся придворных Ричарду сделалось не по себе.
- Боюсь, мой замок слишком мал для вашего двора, милорд, - покраснев, сказал он. - К тому же, такое количество новых людей может испугать дракона…
- Что ж, спасибо, что предупредили. В таком случае, мы постараемся приехать к вам без пышной свиты. Только я, королева, дамы, которых Ее Величество сочтет необходимым взять с собой, и несколько моих друзей, прежде всего – граф Мердок, который вам, кажется, понравился. Я еще никогда не видел, чтобы Роберт Мердок вел за трапезой настолько оживленную беседу, да еще и с человеком, которого он впервые видит. Ну а вы, Гильом, конечно же, не захотите нас сопровождать? – спросил король у второго соседа Ричарда. Ричард не сомневался, что Гильом предпочтет отказаться от подобной чести, и почти наверняка придаст отказу максимально оскорбительную форму. Но Железная Рука, глядя куда-то мимо короля, хмуро сказал.
- Ну почему. Мне кажется, гостеприимство и немного отдыха - это самое меньшее, что этот юноша мне должен. Так что я поеду с вами.
Эдвард чему-то усмехнулся и кивнул.
* * *
Ричард, в общем-то, понимал, что теперь, после разговора с королём, Ригеля больше нельзя - да и не нужно - будет прятать от людей. Но все равно был удивлен тому, как быстро разлетались слухи. Судя по всему, Филиппу и Алисон не удалось спрятать дракона, и дома о Ригеле узнали даже раньше, чем Ричард успел добраться до столицы. По пути назад Ричард услышал множество самых диких слухов о ручном драконе, который якобы жил в господском замке и умел чуть ли не пользоваться вилкой и ножом. Тревожась из-за этих слухов и не представляя, что сейчас творится дома, Ричард постоянно понукал коня, а на привалах никогда не мог заснуть дольше, чем на несколько часов, и ещё до рассвета вскакивал, что продолжить свое путешествие. В итоге обратно он доехал чуть ли не в два раза быстрее, чем потребовал путь до столицы. Кроме всего прочего, ему теперь не нужно было избегать людей и населенных мест, боясь встречи с королевскими чиновниками или стражей.
В каком-то деревенском трактире он столкнулся с менестрелем, исполнявшим - кто бы мог подумать! - песню, посвященную его собственным приключениям. В песне его называли Ричардом Драконоборцем, и приписывали ему такие поразительные качества, как будто бы он был не заурядным рыцарем, а героем вроде сэра Гильома. К счастью, менестрель, который пел эту балладу, не подозревал, что герой его песни сидит прямо перед ним. И мудрено было бы заподозрить что-нибудь подобное - ведь настоящий Ричард вовсе не был так красив, могуч и вообще великолепен, как герой баллады. Просто покрытый дорожной пылью странствующий рыцарь с запавшими щеками, жёсткой щетиной на лице и красными, ошалевшими от постоянного недосыпания глазами.
Алисон и Невилл, вовремя предупреждение о его возвращении, на правах родственников выехали Ричарду навстречу. После первых поздравлений и объятий они сообщили, что дома ему готовят праздничную встречу, да с таким размахом, словно Ричард не смог чудом выпутаться из нелепой и опасной ситуации, а, самое меньшее, с победой возвращается с войны.
- Ты уж прости, но с Ригелем у нас все с самого начала пошло наперекосяк, - сказала Алисон. - Отец заметил, что я забираю с кухни хлеб, вино и сыр, и заподозрил, что ты прячешься где-то неподалеку. Выследил меня, и нос к носу столкнулся с Ригелем. Нам ещё повезло, что там, кроме Филиппа и меня, был ещё Невилл. У него всегда гораздо лучше получалось успокаивать отца. Я бы в жизни не смогла так заговорить ему зубы, чтобы он сходу не набросился на Ригеля с Филиппом. Но потом отец немного отошёл. Ригель ему даже понравился.
- Но все равно, как я его ни умолял, он сразу же выдал нас маме, - вклинился в беседу Невилл. - Она, как назло, как раз гостила в замке лорда Роджера. Он пригласил нас с ней к себе, чтобы мама могла развеяться и отдохнуть. Как я его ни уговаривал и не пытался убедить, что о драконе ей будет спокойнее не знать, он все равно все рассказал, едва вернулся в замок.
- Да уж... Даже трюк "не надо ее волновать, у матушки слабое сердце!" не сработал, - подхватила Алисон. - Если честно, я за его сердце куда больше волновалась. Мы-то все остались с Ригелем, а он поехал в замок, чтобы вывалить Эмилии все эти новости. А ты же ее знаешь. Она из-за подгоревшего пирога может брюзжать неделю. А уж о том, как она среагирует на сообщение о Ригеле, даже подумать было страшно... Я не знаю, что он ей сказал, но два часа спустя Эмилия сама примчалась в лес, чтобы посмотреть на дракона. А потом внезапно заявила, что, раз ты взял Ригеля c Филиппом под свою защиту, они должны жить на твоих землях, а не у соседей. А уж как она набросилась на меня с Нелли - это надо было видеть. "Вам же не по десять лет! Как можно было играть в эти ваши глупые детские игры в таком важном деле!" - передразнила Алисон.
- А где Филипп? - забеспокоился Ричард. - Его хоть она не стала обвинять? Почему он не с вами?..
- Да не беспокойся ты, все с ним в порядке. Он, кажется, лучше всех разобрался, как нужно с ней разговаривать. Прикинулся пай-мальчиком и так ее разжалобил рассказами о своей жизни у лорда Освальда, что она его даже попрекать не стала...
- Ну, там ведь и правда было, от чего разжалобиться.
- Так я разве спорю?.. Не об этом речь. Просто надо было видеть, как он это делает. Понял, видимо, что тут одно из двух - или Эмилия начнёт его жалеть, или она его на месте в порошок сотрёт за то, что ты втянул семью в такой скандал. Вот и прикинулся бедным сироткой... Глаза долу, вид несчастный-разнесчастный, и через каждое слово - сожаления о том, как он тебя подвёл. Даже тётушка Эмилия размякла.
- А что он тогда с вами не приехал?
- Мы его звали, но он застеснялся. Мол, кто я такой... и Ригеля будет не с кем оставить... Можно подумать, Ригель без него не обойдется!
Последние слова Алисон заставили Ричарда заподозрить, что Филипп вовсе не притворялся и не ломал комедию перед леди Эмилией. Скорее всего, ему и впрямь было очень неловко перед семьёй Ричарда за то, что из-за него близкий и любимый ими человек сперва навлек на себя кучу несправедливых обвинений, а теперь и вовсе собирается драться с Гильомом. Вряд ли Филипп так уж ясно представлял, насколько Орси превосходит Ричарда, как фехтовальщик - хоть он и наблюдал их первый поединок, но он слишком плохо разбирался в этом деле, чтобы понять то, что было бы с первого взгляда очевидно знатоку. Но он не мог не понимать, что бой с Гильомом - в любом случае дело серьезное, и что Ричард рискует ради него своей жизнью.
Силуэт знакомого замка на холме был отчетливо виден с дороги, и Ричард, не утерпев, послал коня в галоп.
Леди Эмилия встретила Ричарда в полуофициальном стиле, который, наверное, в ее глазах являлся компромиссом между представлениями тетушки о том, как следует приветствовать хозяина поместья, возвратившегося после долгого отсутствия – и радостью за чудом уцелевшего племянника. Она произнесла несколько чопорных приветствий, но потом все же поцеловала его в щеку – правда, почти не коснувшись скулы Ричарда губами. Тем не менее, это, наверное, была самая теплая их встреча за все время, которое он прожил с леди Эмилией, и Ричард сделал вывод, что она и правда рада его возвращению. Или, во всяком случае, тому, что он не опозорил их семью… Ричард быстро прижал к губам костяшки тетиных пальцев, а потом, разделавшись, наконец, с официальной частью встречи, начал обнимать собравшихся во дворе домочадцев – Гидеона, Дика, Марджори… Остальные его домашние, в отличие от тетушки Эмилии, не собирались связывать себя официальным этикетом. Повариха Анна с няней Катериной без стеснения расцеловали его в обе щеки, и Ричард ответил тем же. Объятий, хлопаний по плечам и дружеских рукопожатий было столько, словно он отсутствовал не пару-тройку месяцев, а пару лет.
Филиппа Ричард отыскал глазами еще в тот момент, когда здоровался с леди Эмилией – хотел удостовериться, что с ним все в порядке. Тот пришел встречать его вместе со всеми остальными, но, когда прочие домочадцы окружили Ричарда плотным кольцом, остался скромно стоять у окружающей внутренний двор стены, глядя на все происходящее со стороны – с недоумением и чем-то вроде зависти. Ричард подумал, что лорд Освальд вряд ли стал бы обниматься с кем-то из своих людей, даже если он знал их по двадцать или тридцать лет. Да и его прислуга вряд ли захотела бы приветствовать владельца замка таким способом. Скорее уж, они бы втайне огорчились его возвращению. Ричард в последний раз похлопал Дика по плечу и решительно протиснулся через толпу своих людей.
- А ты чего стоишь, как бедный родственник? - спросил он у примостившегося в уголке Филиппа, и, не дожидаясь, пока тот что-то ответит, крепко обнял и его тоже. Филипп только удивленно пискнул – то ли от неожиданности, то ли рыцарь сгоряча и вправду слишком сильно стиснул ему ребра.
- …Ну, ты как? Устраиваешься мало-помалу? – спросил Ричард. – Тебя тут без меня не обижали?
Филипп увязался вслед за рыцарем в конюшню – расседлывать и чистить Турна, прежде чем оставить его на попечение замковых конюхов. Парень казался Ричарду слишком притихшим, особенно по контрасту с тем, как он много и охотно он болтал, пока они жили на пустошах. То ли он просто не успел еще привыкнуть к здешней жизни, кардинально отличающейся от всего, к чему Филипп привык у сэра Освальда, то ли его и правда что-то беспокоило. Конечно, Олаф, Гидеон и прочие его домашние - люди отнюдь не злые, но вдруг кто-то из них оказался не способен простить чужаку того, что он втравил их молодого лорда в неприятности...
Филипп почти с ожесточением замотал головой.
- Да нет, сэр Ричард, вы чего! Совсем даже наоборот. Вокруг меня все готовы на цыпочках ходить, лишь бы я ещё раз рассказал о вашем бое с великаном или заставил Ригеля показать какую-нибудь забавную штуку... Я тут выучил его парочке новых фокусов, и это даже лучше того трюка с рыбой. Он мне даже разрешает сесть к себе на спину…
- И летает?! – ахнул Ричард.
- Нет, не может… То ли слишком маленький еще, то ли просто не может летать с грузом на спине. Крылья ведь тонкие. Но бегать может запросто. Со мной и с леди Алисон, во всяком случае. Вот насчет вас не знаю, вы все-таки тяжелее нас обоих. Думаю, надо попробовать.
- Ладно, попробуем, - со смехом согласился Ричард. – Но сначала я отмоюсь и чуть-чуть посплю. Я всю дорогу не мог выспаться по-настоящему, да и одежду тоже не стирал – слишком спешил. Боюсь представить, на что я сейчас похож...
Обычай требовал, чтобы член Братства путешествовал в доспехах, чтобы быть готовым в любой момент откликнуться на чей-нибудь призыв о помощи или сразиться с встретившимся на его пути чудовищем. Ричард так привык к этому, что всю дорогу едва замечал свои доспехи, но теперь, когда он снова оказался дома, длинная кольчужная рубашка неожиданно стала казаться ему вдвое тяжелее. Рыцарь еще у ворот замка скинул и отдал Гидеону висевший у него за спиной тяжелый щит и пыльный плащ, а сейчас отстегнул перевязь с мечом и стал снимать кольчугу. Надо бы отнести ее в кузницу, чтобы Олаф ее отчистил и поправил звенья, сплюснутые и погнутые во время боя с великаном, но это потом, потом… Сейчас у него просто не было на это сил.
Филипп внезапно оказался рядом и помог Ричарду высвободить руки из кольчужных рукавов – совсем как после боя с людоедом.
- Давайте, я отнесу ваши доспехи Олафу, сэр Ричард, - вкрадчиво предложил он.
- Ну вот еще! – возразил удивленный рыцарь. Как все-таки невовремя случился с Филиппом этот приступ услужливости… Теперь не удастся просто бросить грязную кольчугу на конюшне, а придется топать в кузницу через весь двор. – Я что, по-твоему, старик или больной? И ты мне не слуга…
- Ваши люди считают, что я кто-то вроде вашего оруженосца.
- Это ты им такое сказал? – спросил Филиппа Ричард, вскинув бровь. Парень замялся.
- Ну, вначале они сами так решили… а я не стал их разубеждать.
- Ты из-за этого такой испуганный? Думал, что я узнаю, что ты сам себя назначил мне в оруженосцы, и мне это не понравится?
- А вы не против? – просиял Филипп. Ричард шутливо сдвинул брови.
- Ну, вообще-то, я действительно предпочел бы решать подобные вопросы сам, а не обнаруживать, что меня ставят перед фактом, - сказал он. Но, видя, как понурился Филипп, решил не мучить его дольше и пожал плечами. – С другой стороны, если бы мне понадобилось взять оруженосца, то против твоей кандидатуры я бы не возражал. Характер у тебя, пожалуй, подходящий для такого дела. Достаточно вспомнить, как ты бросился на того людоеда… Но я не думал, что ты можешь захотеть чего-нибудь подобного. Разве ты сам не говорил, что разъезжать туда-сюда и искать неприятностей на свою голову – это занятие не для тебя?..
Филипп потупился.
- Я правда так и думал. Раньше. Но потом, когда вы уехали в столицу, а леди Эмилия узнала про дракона, все как будто бы наладилось, но мне все время было не по себе. Сначала мне казалось, что я просто беспокоюсь, справитесь ли вы с Гильомом. Но потом однажды Алисон сказала, что прилетел голубь с королевской голубятни, с сообщением, что у вас все порядке и вы возвращаетесь домой, и волноваться вроде было уже не о чем, а я все равно места себе не находил. Я даже думал – да что со мной вообще не так? Пока я жил у лорда Освальда, да и до этого, дома у родственников, я бы за такую жизнь руки или ноги не пожалел. Леди Эмилия позволила мне поселиться в замке, и ко мне здесь так хорошо отнеслись, что даже стыдно – я ведь и работать почти не работал, только помогал иногда вашим людям… И я был все время сыт, и одет куда лучше, чем когда-либо за свою жизнь, чего же еще надо?.. Но я понял, что, когда мы спали в шалаше или искали того людоеда, я был счастлив – а сейчас мне просто «хорошо». И еще я скучал…
- По приключениям?
- Ну да, по приключениям, конечно, тоже. Но больше всего по вам. То есть – я понимал, что я не мог поехать вместе с вами, но я все равно очень жалел, что вы уехали один. И если вы еще когда-нибудь решите присоединиться к странствующим рыцарям и искать приключений на больших дорогах, я бы хотел поехать с вами, а не оставаться здесь.
- Не думаю, что я в ближайшие несколько месяцев куда-нибудь поеду, - сказал Ричард. – Король собирается пожаловать сюда на Рождество, а я очень соскучился по дому.
«И, кроме того, надеюсь в самом скором времени жениться» - мысленно добавил он – и улыбнулся этой мысли. Его новоявленный «оруженосец», видимо, отнес эту улыбку на счет разговора о рыцарских странствиях, и с жаром поддержал его :
- Конечно, славы вам теперь надолго хватит… Про вас даже песни сочиняют!
- Да, я слышал по дороге, - согласился Ричард. - Я только не понял, почему "Драконоборец"… Я ведь всё-таки победил всего одного дракона. Вот сэр Роджер, например, сразил за свою жизнь целых троих.
- Да кто их знает, - пожал плечами Филипп. - Может быть, "Людоедоборец" или "Великаноборец" просто не так хорошо звучит...
Глава 9
Хотя до Рождества оставалось больше двух месяцев, но подготовку к предстоящему визиту короля пришлось начинать с первого дня после возвращения – в противном случае у них бы просто не хватило времени. Впервые в жизни Ричард был искренне рад, что леди Эмилия живет под одной крышей с ним и может взять на себя кучу дел, в которых Ричард ничего не понимал – украсить стены комнат и Большого зала, где владельцы замка пировали в торжественных случаях, праздничными драпировками из ярких тканей, провести осмотр кладовых и винных погребов, чтобы заранее продумать праздничное угощение, нанять в деревне дополнительных людей, чтобы они помогали замковой прислуге с праздничной уборкой и готовкой. Забот у леди Эмилии и впрямь было невпроворот - проветрить все комнаты, перетряхнуть матрасы и перины, вычистить камины, до блеска начистить серебро... Ричарду оставалось только положиться на ее познания в таких вещах и следовать тетиным указаниям. Надо признать, что в результате к наступлению решающего дня родовой замок Эйсли выглядел гораздо лучше, чем когда-либо на памяти самого Ричарда. Он даже перестал тревожиться о том, что их уютный, но отчетливо провинциальный дом разочарует короля и его спутников и выставит его семью в не самом лучшем свете перед Их Величествами.
В день приезда гостей Ричард стоял на внутреннем дворе, где всего пару месяцев назад встречали его самого, в компании леди Эмилии, кузена Невилла и Алисон с ее отцом. День идеально подходил для встречи короля – морозный, солнечный, с искрящимся на солнце снегом, но без неприятного, пронзительного ветра, заставляющего кутаться в плащи и прятать уши, натягивая шерстяной капюшон с воротником. И Ричард, и его домашние, естественно, надели лучшую одежду, а белый щит Братства странствующих рыцарей на груди Ричарда сменил герб Эйсли - серебряная башня на зелёном поле, память о тех временах, когда владения их рода находились на самом краю земель, принадлежащих королю Алларии, а Эйсли были стражами границы.
Гости, как и обещали, прибыли к полудню. Около дюжины всадников въехали сквозь ворота замка, и двор сразу стал казаться маленьким и тесным – не только из-за количества гостей, но и из-за ярких придворных одежд, шума и смеха.
Король Эдвард ехал на широкогрудом вороном коне, вровень с которым плавно двигался роскошный белоснежный иноходец королевы Эйслин. За Их Величествами ехал Роберт Мердок, королевский сенешаль, верхом на удивительно костлявом сером жеребце, несколько рыцарей из свиты короля и пять придворных дам. Все были раскрасневшимися и весёлыми. По словам королевы, в миле перед замком король предложил своим спутникам состязание – кто окажется лучшим всадником и первым доберётся до подъёмного моста. Заезд, к общему удивлению, выиграл молчаливый сенешаль на своем непрезентабельном коне.
Ричард низко поклонился Их Величествам, а потом одного за другим приветствовал придворных дам и рыцарей из свиты короля, со смесью облегчения и разочарования отметив, что Железной Руки среди них нет. Видимо, за два месяца Гильом Орси переменил решение и раздумал праздновать Рождество под крышей бывшего врага.
Ну что ж, этого следовало ожидать…
Ричард подошел к иноходцу королевы и почтительно подал ей руку, чтобы помочь Эйслин спешиться. Обычно это было делом сенешаля, но сегодня эта честь по праву принадлежала хозяину дома. Он уже хотел проводить Эйслин в замок, когда его внезапно отвлекли.
- А мне вы не поможете сойти с коня, сэр Ричард?.. – с усмешкой спросил сопровождавший королеву рыцарь безусловно женским голосом. Ричард удивлённо вскинул на него глаза - и увидел, что всадник в кожаной дорожной куртке и алом берете с пером цапли в самом деле был дамой лет тридцати, а может, тридцати пяти – с темно-каштановыми, коротко подстриженными волосами, и пристальным взглядом темно-синих глаз.
- Простите, моя леди, я подумал... - Ричард запнулся, не зная, вежливо ли будет сказать даме, что он принял ее за мужчину.
- Да шучу я, - рассмеялась удивительная дама, лихо соскочив с коня. - Помощь мне нужна не больше, чем кузену Эдварду…
Ричард сообразил, что она говорит о короле, и понял, с кем имеет дело. Леди Клеменс, двоюродная сестра короля, с детства любившая охоту и оружие. Ричарду доводилось слышать, что она выиграла несколько турниров, а в прошлом году спешила в общей схватке самого Гильома. Ричард не мог вспомнить, была ли она в том зале, где его принимал Эдвард. С одной стороны, он тогда так волновался, что не видел никого и ничего, помимо их величеств и сэра Орси, а с другой стороны – кузина короля настолько сильно выделялась среди остальных придворных, что ее было бы трудно не заметить.
Шутка леди Клеменс отвлекла его, заставив позабыть о королеве Эйслин, но сэр Роджер, к счастью, выручил соседа – подал королеве руку и повел ее к дверям. Ричард задумался о том, стоит ли ему предложить руку леди Клеменс, или же она нуждается в сопровождении не больше, чем в том, чтобы кто-то придержал ей стремя и помог сойти с коня? Пока он колебался, по подъемному мосту снова прогрохотали конские копыта, и на двор влетел еще один всадник – рыцарь в черной, припорошенной мельчайшей снежной пылью котте, на гнедом коне, который грыз удила и изгибал шею так, что сразу становилось ясно – конь этот настолько же злонравен, как его владелец, и конюхам Ричарда придется с ним помучиться.
- Обронил перчатку, - сообщил Гильом почти весёлым тоном. И насмешливо сверкнул на опешившего Ричарда глазами. - Что вы застыли, Эйсли? Принимайте…
Первым делом гости, как и следовало ожидать, выразили желание взглянуть на Ригеля. Пришлось объяснять им, что Ричард с самого утра услал его из замка поохотиться с Филиппом, чтобы сытый и уставший Ригель спокойнее отнёсся к произошедшим переменам и обилию новых людей и запахов. В ожидании их возвращения гости нашли себе другие развлечения – леди Клеменс потащила Алисон осматривать оружейную (кто-то сказал ей, что в замке хранится легендарный боевой топор, который принадлежал побежденному одним из первых Эйсли вождю варваров), дамы во главе с королевой устроились в большом зале – съесть по парочке пирожных и выпить бокал горячего вина после скачки по холоду, леди Эмилия, король и сэр Роджер остались с ними, а молодые рыцари спустились вниз – поискать развлечений во дворе. Вполне естественно, что через несколько минут все уже собрались на небольшом огороженном выгоне у стены замка, который иногда использовался конюхами замка для выездки молодых лошадей, а в остальное время служил Ричарду, Невиллу и Алисон площадкой для боя на мечах.
Алисон, вопреки негодованию леди Эмилии, совершенно не считала фехтование занятием, не подходившим леди, и участвовала в тренировках Ричарда с его кузеном еще в те давние времена, когда оба тренировались в толстых стеганных куртках вместо нормальных доспехов и держали в руках легкие деревянные мечи. Этот был редкий случай, когда тетушке пришлось смириться с поражением – хотя бы потому, что большинство приемов и ухваток, которые Алисон демонстрировала Ричарду и Невиллу на тренировочной площадке, она узнавала от отца. Сэр Роджер неизменно соглашался с леди Эмилией, если во время общих застолий чопорная дама принималась рассуждать о том, как плохо такое занятие подходит юной леди, но все равно никогда не способен был устоять перед соблазном повозиться с дочкой, которая бегала по дому, рассекая воздух палкой, изображавшей меч, и, начав играть с ней, опять показывал ей несколько хитрых ударов. А проделав это, уже не способен был набраться духу, чтобы запретить Алисон тренировки с Ричардом и Невиллом, да у него бы это и не вышло – Алисон, не отличавшаяся чрезмерной дочерней почтительностью, тут же уличила бы отца в лицемерии и вообще поставила вопрос ребром – «А почему с тобой фехтовать мне можно, а с ними – нельзя?! Только из-за того, что ты боишься тетю Милли?!». В общем, их домашняя турнирная площадка была местом, с которым у Ричарда было связано множество лучших воспоминаний его детства. А еще – как бы странно это ни звучало, но именно здесь уже выросший Ричард осознал, что Алисон – не просто его лучшая подруга и вообще что-то вроде названной сестры, а нечто большее. Гораздо большее… И сейчас Ричард с удовольствием, хотя и не без тайного смущения, привел на тренировочный двор своих гостей.
Придворные из свиты Эдварда сейчас же пожелали выяснить, насколько Ричард Эйсли, успевший убить драницу и великана, хороший боец. Живя при дворе, все эти молодые рыцари часто сражались друг с другом на турнирах, да и просто в дружеских боях вроде сегодняшнего, и успели досконально изучить друг друга как противников, так что хозяин замка должен был внести в игру приятное разнообразие. Ричарду пришлось поочередно драться с каждым из своих гостей. Он с удивлением обнаружил, что за время своих странствий, и в особенности – долгих и ожесточенных тренировок за те дни, когда он готовился к схватке с Железной Рукой, значительно улучшил свою технику. Спутники Эдварда, пожалуй, знали некоторое количество приемов, неизвестных Ричарду, но они двигались гораздо медленнее, чем дракон или атакующий людоед. Казалось, что затупленный меч в руке у Ричарда был вдвое легче, чем оружие его противников, хотя сэр Ричард точно знал, что это неправда – все мечи вышли из кузницы Олафа и были совершенно одинаковыми. Ричард обнаружил, что за счет этого преимущества он мог бы, при желании, нанести кое-кому из своих противников быстрое и унизительное поражение, но рассудил, что незачем портить кому-то настроение в преддверии праздничного вечера. Если за то время, пока король и его спутники будут гостить у него в замке, ему удастся выкроить момент и потренироваться с уступавшими ему по быстроте противниками один на один, без посторонних глаз, то он продемонстрирует им то, что им полезно знать, а унижать кого-то при свидетелях – не самый лучший способ проявлять гостеприимство. Его долг хозяина, в конце концов, состоял в том, чтобы каждый из этих людей в его доме чувствовал себя комфортно и мог наслаждаться праздником. Так что сэр Ричард прилагал ровно столько сил, сколько было необходимо, чтобы поединок получился достаточно зрелищным и кончился ничьей.
И все было бы хорошо, но, как назло, Железная Рука, которому, как видно, надоело оставаться в Большом зале в обществе короля Эдварда и сенешаля, спустился во двор, к более молодым гостям, и, нервируя Ричарда своим присутствием, какое-то время молча наблюдал за их игрой с края площадки.
Когда очередной бой закончился ничьей, и Ричард с молодым придворным – то ли Лансом, то ли Ланселотом – обнялись, дружески хлопая друг друга по плечам, сэр Гильом внезапно подал голос.
- Плохо дерешься. Можешь лучше. Не угодно ли…? – он подхватил с подставки еще один из тупых мечей.
В голосе Орси слышалась ленивая угроза. Несмотря на то, что он держал в руке турнирный меч, Ричард не мог отделаться от ощущения, что на уме у его противника была вовсе не игра.
Стоявший у ограды Гидеон напрягся. Гидеон был опытным бойцом, который ездил на войну еще с отцом самого Ричарда, и интонации Гильома ему тоже явно не понравились. Ричарда это встревожило. Вот только ссоры им тут не хватало...
- Сэр Гильом желает посрамить меня перед свидетелями, - подчеркнуто весёлым тоном сказал он. - Не будем давать ему такой возможности... Друзья, пожалуйста, оставьте нас вдвоем. Если хотите, мастер Гидеон покажет вам наших собак и соколов.
Поделиться книгой: