Помоги проекту - поделись книгой:
- Тогда ваш золотой - это и впрямь разумная цена за подобное дело, - рассудил пастух. – Старый лорд Роджер с меня шкуру спустит, если вызнает, что я принес любовную записку его дочери!
- Согласен. Так что ты уж постарайся, чтобы он не вызнал.
- Да… но я ведь не могу оставить стадо, - спохватился его собеседник.
- А ты попроси кого-то из деревни тебя подменить. Здесь ведь туда-обратно - пара дней. Не может быть такого, чтобы без моих писем ты никогда никуда не отлучался или, скажем, не болел. Кто-то же должен был делать твою работу в таких случаях.
- Ну, в общем, да... На пару дней подмена, надо полагать, найдется. Особенно когда я расскажу, что людоед подох и больше не притащится сюда, чтобы снова таскать овец. Ладно… положим, что я отнесу ваше письмо, но как мне отдать вам ответ? Я же не знаю, где вы поселились и как вас найти.
- Искать меня не надо, я сам заберу ее ответ. На третий день, считая с завтрашнего, я приду с самого утра и буду ждать тебя на этом месте.
Пастух согласился с тем, что так, пожалуй, в самом деле будет более разумно.
Позднее Ричард говорил себе, что в тот момент он уже должен был понять, чем неизбежно должен кончиться подобный договор. Когда три дня спустя он ждал у пастушеской хижины, кутаясь в плащ от утренней прохлады – наступал сентябрь, и ночи в предгорье сделались заметно холоднее – он уже издалека увидел рядом с пастухом знакомую серую лошадь. На широкогрудой, серой в яблоках кобыле ехала девушка в сером плаще, с толстой светлой косой, уложенной «короной» вокруг головы. Всадница тоже заметила Ричарда и ударила свою лошадь пятками, посылая ее вперед размашистой рысью. Через полминуты она уже была рядом с ним.
Рыцарь шагнул навстречу спешившейся девушке и, подхватив ее в объятия, закружил, целуя щеки, нос и губы. Его замок был все так же далеко, но это больше не имело никакого значения. Рядом с Алисон он всегда чувствовал себя дома.
Ему казалось, что они не виделись уже очень давно, и он готов был удивляться, что Алисон ничуть не изменилась – та же невысокая, крепко сбитая девушка с круглым улыбчивым лицом и ямочками на щеках.
- Как твой отец мог отпустить тебя ко мне?.. – с удивлением спросил Ричард, опуская Алисон на землю, но все еще продолжая обнимать ее за плечи.
- Ну,
- А что случилось с леди Эмилией?
- А ты как думаешь?.. До нее дошли слухи, что ты спутался с каким-то жуликом, и что лорд Освальд обвинил тебя в сообщничестве беглому преступнику. А потом она получила от него письмо… довольно грубое, насколько я могу судить. Во всяком случае, она разорвала его прямо на глазах человека, который его доставил, и сказала ему – «Передайте лорду Освальду, что он напрасно думает, что может писать в таком тоне о членах моей семьи. Если сэр Освальд не настолько хорошо воспитан, чтобы проявлять учтивость, пускай потрудится больше не писать мне писем».
- Здорово! Молодец, Эмилия… В кои-то веки ее страсть читать другим нотации и всех вокруг учить манерам пришлась кстати. Но я представляю, каково сейчас бедняге Невиллу. Я слишком далеко, чтобы тетушка могла высказать мне все, что думает, а отдуваться за меня наверняка приходится ему.
Алисон покачала головой. В ее глазах была тревога.
- Нет. Невилл говорит, что после получения того письма она почти ни с кем не разговаривает. Ходит по замку, поджав губы, и молчит.
Ричард поежился. Молчащая Эмилия - это и правда было страшно.
- Ладно. С этим мы все равно ничего пока не сделаем... Поехали в наш лагерь, познакомлю тебя с «жуликом». И еще кое-с-кем.
Ехали они шагом, потому что так было удобнее беседовать, так что дорогой Ричард успел рассказать спутнице всю свою историю – от первой встречи с Ригелем до боя с людоедом. Алисон восприняла все эти похождения, как должное – она выросла на рассказах своего отца о его подвигах и приключениях, так что ее трудно было чем-то смутить. Вот разве что история про ручного дракона вызвала у нее любопытство.
- Хочу поскорей его увидеть, - объявила она Ричарду, послав свою кобылу в рысь так неожиданно, что у обнимавшего ее за талию рыцаря клацнули зубы.
Ричард был настроен менее решительно.
- Знаешь, Ригель все-таки никогда еще не встречал других людей. Он знает только нас с Филиппом. Так что, может быть, стоит дать ему больше времени, чтобы привыкнуть…
- Не волнуйся, - беспечно бросила Алисон. – Если я говорю, что я хочу его увидеть, это не значит, что я собираюсь схватить его на руки и начать тискать, как котенка!
- Ну, положим, это у тебя при всем желании не вышло бы, - возразил Ричард. – Он так вырос, что сейчас его даже я не подниму…
Последняя фраза, очевидно, отвлекла Алисон от мыслей о драконе. Она придержала лошадь и озабоченно сказала :
- Судя по твоему виду, тебе сейчас вообще ничего поднимать не стоит. Я заметила, как ты побледнел после того, как решил чуть-чуть меня покружить. Как твои ребра, все ещё болят?..
- Терпимо.
Алисон сердито фыркнула.
- Если боль измерять твоим терпением, то, значит, болит сильно. Вот же дикость… Если бы не этот старый негодяй, лорд Освальд, ты бы сейчас мог спокойно отлежаться дома, а не спать на жесткой земле со сломанными ребрами.
- Ну, что уж тут поделаешь, - заметил Ричард философски. – Вообще-то, мы устроились не так уж плохо. И ты можешь сама убедиться в том, что спать в том шалаше, который построил Филипп, не так уж жестко… Разумеется, мы с ним ляжем снаружи, - быстро сказал он, чтобы Алисон не усмотрела в его словах какой-нибудь двусмысленный намек. – А тебе оставим дракона – если Ригель согласится. Но я думаю, что должен. Пахнет от тебя, во всяком случае, куда приятнее, чем от кого-нибудь из нас двоих… А внутрь шалаша Филипп натаскал еловых веток и устроил нам из этих веток и попоны прямо-таки королевскую постель. Не думаю, что дома на матрасе мне спалось бы мягче.
До приезда Алисон Ричард как-то не задумывался о том, как выглядит со стороны. То есть рыцарь, конечно, понимал, что и Филипп, и он сам обросли и несколько пообтрепались, но все эти перемены происходили так медленно, что он их едва замечал. А вот Алисон, не стесняясь, объявила им, что выглядят они просто кошмарно.
- Вы тут совершенно одичали!.. - заявила она Ричарду, когда они сидели у костра и жарили только что принесенную драконом дичь. - К счастью, я все предусмотрела. У меня в седельных сумках есть четыре чистые рубашки и две пары шоссов. Ещё бритва, ножницы и гребень. Этого, конечно, явно недостаточно, учитывая то, на что вы оба сделались похожи, но после этого вас можно будет хотя бы издалека принять за нормальных людей… Чего ты на меня таращишься? – спросила она у Филиппа, который слушал ее речь, приоткрыв рот от изумления.
Филипп ничего не ответил, только покраснел, как рак. Ричард ткнул его локтем в бок.
- Да ладно, признавайся уже, о чем ты там думал, - с усмешкой заметил он. – Почти наверняка Алисон тебя не укусит. И я тоже.
- Ладно… Вы только не обижайтесь, я ведь в жизни вообще не видел знатных леди, так что что я в этом могу понимать? Просто я представлял их совсем по-другому. Я думал, они такие… эээ… возвышенные, утонченные, что ни одного слова запросто не скажут. И уж точно никогда не станут рассуждать о каких-то там бритвах, шоссах и рубашках. Да еще мужских.
- Они, видимо, должны думать, что одежда растет на мужчинах, как листья на дереве – сама собой, - съехидничала Алисон.
Филипп насупился.
- Я же вам говорил, что это глупо. Но вы сами попросили, чтобы я сказал, о чем я думаю. Ну вот… Я думал, что вы совсем не похожи на знатную даму.
- А ты совсем не похож на вора и мошенника, - парировала Алисон. – Так что можно сказать, что мы оба по чистой случайности оказались в не самой уютной для нас роли. Но что делать?.. Раз уж все так вышло, придется играть спектакль до конца.
- И каким же, по-твоему, будет этот конец? – серьезно спросил Ричард.
- Насчет конца – не знаю, но пока что ваше положение – не самое приятное. Освальд во что бы то ни стало хочет получить свое кольцо и проучить своего наглого слугу, чтобы другим неповадно было. А сэр Гильом, по-моему, больше всего оскорблен тем, что ты одержал над ним победу и унизил его перед его спутниками. Так что теперь оба жаждут твоей крови. Старый подагрик, конечно, не мог никуда поехать, но Гильом даже не стал отлеживаться в замке лорда Освальда, и сразу же отправился в столицу на носилках. И теперь тебя ищут королевские приставы, а Железная Рука на каждом углу заявляет, что бесчестный рыцарь Ричард Эйсли, не стыдящийся водить дружбу с ворами и разбойниками, должен ему поединок, и, если Эйсли не трус, он явится в столицу и сразится с ним за свою честь.
- В некотором смысле, он оказывает мне услугу, - задумчиво сказал Ричард. - Если я буду скрываться от закона – значит, я простой преступник. Если я являюсь для поединка, то никто, скорее всего, не решится запретить нам драться - это значило бы оскорбить сэра Гильома, лишив его права расквитаться со мной за то унизительное поражение. А если я буду с ним драться и сумею победить, то у меня появится возможность оправдаться и очистить свое имя... и тогда я, может быть, смогу уладить эту ситуацию. То есть - возвратить кольцо сэру Освальду и даже выплатить ему пеню за ущерб, но в то же время не отдать ему Филиппа.
- В этом плане слишком много «если», - сумрачно сказала Алисон. – Если ты победишь Гильома, если король пожелает тебя выслушать, если сэр Освальд согласиться принять от тебя кольцо и компенсацию ущерба и оставить Филиппа в покое… Хуже всего то, что каждое из этих «если» выглядит не слишком-то правдоподобным.
Ричард тяжело вздохнул.
- Да, это так. Но, к сожалению, иного выхода у меня нет. Значит, я приведу себя в порядок, воспользовавшись тем, что ты привезла все необходимое, и завтра поеду в столицу. Разумеется, Филиппу лучше там не появляться. Ты не возражаешь, если они с Ригелем временно поживут в лесу в окрестностях вашего замка?.. Я понимаю, что прошу довольно многого, но я надеялся, что ты могла бы приглядеть за ними, пока я буду отсутствовать.
- В смысле, ты хотел бы, чтобы я носила твоему другу хлеб, вино и сыр, чтобы он мог хотя бы иногда поесть чего-то кроме дичи, и следила бы за тем, чтобы никто из отцовских людей случайно не наткнулся на него и на дракона?.. Да, я думаю, что это мне вполне по силам. Ты ведь не против, чтобы я все рассказала Невиллу?
- Конечно, нет. Но больше никому.
Алисон хмыкнула.
- Спокойно, Ричард, я же ведь не дура. Да и кому мне еще рассказывать? Леди Эмилии или, может быть, своему отцу?.. То-то он будет рад, что я, нисколько не раздумывая, поехала к тебе в какую-то глушь, чтобы заночевать посреди леса в шалаше!
На следующее утро, когда Ричард собирался и навьючивал на Турна седельные сумки, Алисон тихонько выбралась из шалаша и подошла к нему. Ричард не удивился, что она не спит. Он был уверен, что Филипп, который неподвижно лежал рядом с Ригелем возле почти потухшего костра, тоже не спал, а просто притворялся спящим, чтобы не помешать их прощанию.
- Может быть, все-таки останешься? – тихо спросила Алисон.
- И запятнаю свое имя навсегда?..
- Зато мы с тобой будем знать, что запятнал ты его исключительно из сострадания. И тебе больше не придётся жить с тетей Эмилией. А я в детстве мечтала, что стану женой благородного разбойника, как леди Мэри из баллады. Ты будешь прятаться в пещере, вдали от людей, а я - носить тебе провизию.
- Алисон, ради Бога! Это же не шутки!
- А я и не шучу, - серые глаза Алисон внезапно встретились с его, и эти глаза в самом деле были удивительно серьёзными - серьёзными и грустными.
- Гильом - очень опасный воин. Мне плевать, что о тебе подумают другие люди, даже Невилл или мой отец. Я не готова тебя потерять.
- Я тоже, - признал Ричард. – Знаешь, если бы дело было только в нас двоих, я бы, наверное, действительно остался…
- Думаешь, леди Эмилия и правда приняла эту историю так близко к сердцу?
- Я не знаю. Но я думаю, что для нее это действительно важнее, чем, к примеру, для тебя или меня. Мы можем сказать себе – «пока мы есть друг у друга, остальное не имеет значения». Даже если весь мир отвергнет нас, мы все равно найдем поддержку в своей собственной любви и в дружбе тех, кто в любом случае останется на нашей стороне. Вроде Филиппа с Ригелем. А Эмилии приходится переживать эту историю одной. Сестра в монастыре, муж умер, сын… ну, дети – это вообще другое. Люди вроде тетушки Эмилии привыкли опекать своих детей, а не искать у них поддержки. И потом, леди Эмилия – не единственный человек, о котором я думаю. И она не находится в самом тяжелом положении.
- А кто находится?
- Те слуги лорда Освальда, которым приходится так же плохо, как Филиппу. Когда я на время присоединился к Братству, я пообещал, что буду помогать любому, кто будет нуждаться в моей помощи. После того, что рассказал Филипп, я точно знаю, что им нужна помощь. И я не могу оставить их на произвол судьбы, даже если ради того, чтобы король захотел выслушать мою жалобу на лорда Освальда, мне нужно будет победить Гильома.
- Ты действительно считаешь, что ты сможешь его победить? – спросила Алисон.
- Только если мне очень, очень сильно повезет. Но попытаться стоит.
Глава 8
В столице Ричард бывал только один раз, совсем еще ребенком, и сохранил о ней очень смутные воспоминания, больше похожие не на реальную поездку, а на приснившийся в далёком детстве яркий сон.
Сейчас, когда он вырос, она показалась ему не такой огромной и не такой многолюдной, как тогда. Город как город... Крепостные стены подступают прямо к берегу реки, за воротами сразу начинаются ремесленные и торговые кварталы, перемежающиеся стиснутыми между домами каменными площадями с выходившими на них фасадами церквей. Разве что замок, выстроенный на холме в кольце крепостных стен и словно нависающий над городом, был значительно больше и красивее любой постройки, виденной Ричардом Эйсли за всю жизнь. Но сейчас это зрелище скорее вызывало у него тревогу, чем восторг, поскольку там, в этой прекрасной крепости с высокими прочными башнями и яркими штандартами на стенах, его ожидала встреча с королем... и с Железной Рукой. Ричард почувствовал, что позволяет Турну двигаться все более ленивым шагом, потому что хочет оттянуть момент этой встречи, и, сердясь на самого себя за это малодушие, шевельнул поводьями, заставляя коня идти быстрее.
Путешествие в столицу заняло у него больше двух недель. Лето закончилось, но, на счастье Ричарда, стояли теплые, сентябрьские дни. Столице осень шла – сухие шуршащие листья на каменных плитах под ногами Турна, холодное неназойливое солнце и тот особенный, пронзительный оттенок синевы, который бывает у безоблачного неба только в сентябре или в начале октября.
Пока он ехал по узким городским улочкам, прохожие смотрели на Ричарда с явным любопытством, и от этого ему казалось, что все уже знают его историю и, глядя на него, гадают, как он вообще осмелился сюда приехать и что с ним теперь сотворит Гильом Железная Рука. Хотя это, конечно, было чушью. Если он и вызывал у жителей столицы любопытство, то разве что потому, что им нечасто доводилось видеть рыцаря с белым, лишенным герба щитом Братства на груди. Странствующим рыцарям нечего делать в крупных городах, где порядок поддерживает стража, королевский суд и чиновники городского магистрата. Но, как бы там ни было, за тот короткий час, пока он добирался до дворца, Ричарду точно досталось больше любопытных взглядов, чем за всю прошлую жизнь.
Когда Ричард назвал себя, вызванный стражей королевский мажордом быстро ушел, но вскоре возвратился и пригласил Ричарда следовать за собой. Ричард в этот момент так волновался, что даже не обращал внимание на обстановку королевского дворца – запомнил только широкую, словно в соборе, лестницу, увешанную синими штандартами с золотым королевским львом, и большой светлый зал, где возле стен, под стрельчатыми окнами, толпилось не менее сотни рыцарей, оруженосцев и придворных дам. Ричард увидел впереди, на двух массивных деревянных креслах, короля Эдварда и королеву Эйслин, и медленным, лунатическим от волнения шагом пересек широкий зал. Остановившись перед Их Величествами, Ричард низко поклонился и назвал себя, успев заметить, что стоявший возле кресла короля Гильом Железная Рука, в своей обычной мрачной черной котте с алым змеем, внимательно смотрит на него, сложив на груди руки и прищурив темные глаза. Этот холодный, изучающий взгляд вывел Ричарда из оцепенения, положив конец овладевшему им на пороге зала чувству нереальности, как будто все происходившее вокруг снилось ему во сне.
- Так вот ты какой, Ричард Эйсли… - произнес король. – С тех пор, как сэр Гильом рассказал мне о вашей встрече, я все думал – что же мне напоминает твое имя? Но теперь я тебя вспомнил. – Эдвард обернулся в сторону придворных и сказал – Представьте себе, господа - этому юноше было лет пять, когда его мать привезла его в столицу и представила двору вместе с кузеном, которому было года три или три с половиной. Младший мальчик тогда испугался шума и стал плакать. И кое-кто из придворных, посмотрев на это, стал смеяться – сразу видно, мол, какой отважный будет рыцарь. Тогда этот парень посмотрел на брата, а потом закрыл лицо ладонями - и тоже заревел. Я ему говорю - ты чего плачешь, Эйсли? Ладно ещё твой брат, он совсем маленький, но ты-то уже большой мальчик. И тогда он отнимает кулаки от совершенно сухих глаз и серьезно мне отвечает - а чтобы ему обидно не было!
Двор так и грохнул хохотом. Даже стоявший рядом с королем Железная Рука - и тот соизволил улыбнуться.
Ричард прикусил губу. Сам он этой истории не помнил совершенно, но считал, что вот так высмеивать его за то, что он сделал в пять лет - по меньшей мере некрасиво.
Правда, потом Ричард пристальнее посмотрел на короля и угадал в его усмешке скрытую доброжелательность. Улыбка королевы тоже не казалась издевательской, и даже смех придворных перестал казаться Ричарду обидным.
Если так подумать, это ведь действительно было смешно, - подумал Ричард, и смущенно улыбнулся.
Король Эдвард встретил Ричарда совсем не так, как рыцарь представлял во время путешествия, и, вероятно, именно поэтому все заготовленные фразы вылетели у него из головы. Эдварду пришлось самому задать ему новый вопрос.
- В прошлый раз вас представляли моему двору, как наследника вашего отца. А зачем вы приехали на это раз, сэр Ричард?
Ричард опомнился.
- Я явился затем, чтобы ответить на предъявленные мне заочно обвинения и принять вызов сэра Гильома Орси, который пожелал со мной сразиться... А также затем, чтобы принести жалобу на сэра Освальда за злоупотребление законом и правами лорда и дурное обращение с его людьми.
Двор удивлённо загудел. Ричард повысил голос:
- Я, сэр Ричард Эйсли, заявляю, что лорд Освальд должен ответить перед королевским правосудием, и утверждаю, что он более виновен, чем его слуга Филипп, укравший у него кольцо.
Гильом прищурился.
- Подумай дважды, Ричард Эйсли, прежде чем бросаться такими словами об одном из моих родичей. Я убивал людей и из-за менее серьезных оскорблений. А ты, кроме всего прочего, ведёшь себя, как трус. Легко оскорблять старика, который едва ходит от подагры и не смог бы защищать себя даже в том случае, если бы он был здесь. А ты порочишь его за глаза.
- Но вы-то здесь, - резко возразил Ричард. - Я рассчитывал на то, что защищать милорда Освальда будете вы - так что навряд ли вы вправе называть меня трусом. Или, может быть, у вас за это время тоже началась подагра?..
Брови Гильома поползли на лоб.
- Да ты, я смотрю, совсем обалдел от своей незаслуженной победы, Ричард Эйсли, - произнес он скорее удивлённо, чем рассерженно. - Ну что же, это недоразумение легко поправить...
- Подожди, Гильом, - остановил Орси король. – Я, помнится, не возражал против твоего поединка с сэром Ричардом. Но в данном случае речь не о вас и не о ваших отношениях. Лорд Освальд – твой родственник, и ты не раз гостил у него в замке. Что ты можешь нам сказать о его обращении со слугами?
- Могу сказать, что я не видел никакого подтверждения тому, что нам рассказывает Эйсли, - с лёгким раздражением сказал Гильом.
- А что вы могли видеть? – возразил на это Ричард. - С какой стати сэру Освальду колотить своих слуг при госте? Даже если он был чем-то недоволен, он бы все равно не стал ни с кем разделываться у вас на глазах. И вообще, у него есть, кому наказывать прислугу, зачем заниматься этим лично?.. Вы ведь не пытались побеседовать с кем-нибудь из его людей или спросить, как им живётся в доме сэра Освальда. - Ричард перевел взгляд на короля. - Если Ваше Величество считает, что Филиппу нельзя верить, почему бы не поговорить с другими людьми лорда Освальда? Только сначала следует пообещать им, что, что бы они не рассказали, вы сумеете защитить их от лорда Освальда, и все, кто пожелает этого, сможет покинуть его дом. Иначе это все равно, что ни о чем не спрашивать.
- Не надо объяснять мне, как необходимо добиваться правосудия, сэр Ричард, - сухо осадил его король. - Суть твоих претензий к лорду Освальду мы поняли. Но я, признаться, все ещё не очень понимаю, почему ты оказался так привязан к этому Филиппу. Ты защищаешь его с такой пылкостью, как если бы речь шла о твоём брате или лучшем друге. Но я что-то не пойму, как между странствующим рыцарем и вором могла завязаться подобная дружба.
Ричард несколько секунд молчал, кусая губы, а потом сказал:
- Это довольно долгая история, Ваше Величество. И в ней наверняка есть множество деталей, которые покажутся вам невероятными. Я даже не уверен, что вы мне поверите и не решите, что я просто сумасшедший, который рассказывает вам какие-то нелепые побасенки.
- А ты попробуй рассказать все с самого начала, Ричард Эйсли, - предложил король.
И Ричард рассказал свою историю - с того момента, как убил драконицу и нашел Ригеля, который тогда ещё не был Ригелем.
- Да… в самом деле, поразительные у вас были приключения, - сказал король, когда Ричард закончил свой рассказ. – Что скажете, Гильом?
Поделиться книгой: