Помоги проекту - поделись книгой:
Помещение бывшего банковского офиса действительно использовалось под склад электронной и бытовой техники по преимуществу бывшей в употреблении. Проникшие внутрь полицейские были разочарованы этим открытием.
Интересно было бы, конечно, узнать, откуда у безработного алкаша Хэйдона складское помещение с дорогостоящей техникой? но ответ на этот вопрос представлялся сущим пустяком в сравнении с тупиком, в который, как казалось, полицейские сами себя загнали. Внимательно осмотрев все комнаты, Эдмондс и его помощники поняли, что ничего подозрительного в них нет – ни следов борьбы, ни крови, ни обрывков одежды, ни каких-то надписей, свидетельствующих, что здесь мог содержаться в заточении человек, в общем – ничего. Осталось без осмотра только помещение банковского хранилища, вход в которое преграждала мощная стальная дверь, защищённая сложным кодовым замком.
На то, чтобы преодолеть эту преграду, ушло несколько часов. Эдмондсу пришлось обратиться за содействием к высшему руководству SAPOL, которое в свою очередь связалось со службой безопасности банка и попросило в порядке оказания «неофициальной помощи расследованию» предоставить информацию о том, как можно открыть дверь хранилища без грубого взлома. В конце концов вопрос был решён, и Эдмондс открыл дверь хранилища. Уже без особой надежды на успех.
Дверной проём оказался закрыт пологом черной полиэтиленовой плёнки, прикреплённой клейкой лентой к косякам и стене. В центре этого самодельного занавеса имелся разрез во всю длину, благодаря чему плёнку можно было отодвинуть в сторону наподобие полога. Прямо за железной дверью, в узком пространстве между нею и пологом, оказался ноутбук. Полицейские его включили, и тот заработал.
Войдя внутрь хранилища, группа детективов SAPOL во главе с Дэнисом Эдмондсом оказалась в помещении площадью чуть менее 9 кв. м – это и было банковское хранилище (если быть совсем точным, его размеры составляли 3,4 м на 2,6 м). В воздухе ощущался специфический запах каких-то химикатов, гниения и фекалий. Все полицейские сразу поняли, что в помещении находится труп, хотя визуально ничего похожего заметно не было.
Банковское хранилище оказалось небольшим помещением площадью менее 9 кв. м, едва освещаемое тусклым светом единственной лампочки.
Посреди хранилища стояли шесть пластиковых бочек объёмом в один баррель (163 литра) с винтовыми крышками. Сверху на некоторых из них лежали какие-то предметы, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это восемь пар строительных перчаток, два ножа и ручная ножовка по дереву.
Толкнув пару бочек, полицейские убедились, что они заполнены. После некоторых колебаний было решено открыть одну из них – это сделал констебль Гордон Дрейд (Gordon Drade).
Видеосъёмка первого посещения полицейскими банковского хранилища проводилась в условиях низкой освещённости обычной любительской камерой с объективом низкого разрешения. По этим причинам запись в целом мало информативна. Но тем не менее на кадрах можно видеть резиновые перчатки, оставленные на одной из бочек, большой кухонный нож и ножовку по дереву.
После снятия крышки полицейские увидели человеческие ягодицы и поджатую к ним ступню, вторая нога оказалась грубо отрублена (или отпилена) и втиснута в ту же бочку рядом с торсом. Перед ними явно находились человеческие останки, помещённые в бочку головой вниз. Бочка была заполнена багрово-чёрной жидкостью, давшей обильную пену в местах соприкосновения с плотью. В нос полицейским ударил специфический остро-кислый запах, присущий многим кислотам, и стало ясно, что тело в бочке залито какой-то кислотой. Буквально через минуту этот момент прояснился – оказалось, что в углу помещения стояли три пустые 1-галлонные (примерно по 4,5 л) канистры из-под 36%-ой соляной кислоты. Принимая во внимание, что плотность соляной кислоты такой концентрации на 18% выше плотности воды, получалось, что кто-то не поленился принести в бывшее банковское хранилище целый пуд опасного химиката.
Однако, торс в бочке был мужским – это можно было понять по одному только взгляду на промежность. Значит, он не мог принадлежать Элизабет Хэйдон…
Констебль Дрейд принялся открывать бочки – и в каждой оказывались расчленённые человеческие останки, залитые остро пахнувшей кислотой. Шесть бочек – сколько в них могло находиться тел? И сколько же в них залили кислоты?
Констебль Гордон Дрейд был тем человеком, который открывал бочки с трупами. Сейчас он уже сержант SAPOL. Фотография 2007 г.
С вечера 18 мая в Сноутауне началась лихорадочная полицейская активность. Все криминалистические подразделения SAPOL были направлены для работы в бывшем здании банка и изучения машины Элизабет Хэйдон, срочно доставленной в Аделаиду. Всё это делалось в условиях максимальной скрытности, дабы информация о работе полиции в Сноутауне раньше времени не просочилась в средства массовой информации.
Содержимое бочек оказалось следующим (нумерация условна, половая принадлежность отдельных рук, ног и голов не приводится ввиду того, что кислота сильно повредила их кожные и волосяные покровы, сделав в большинстве случаев невозможным однозначное определение половой принадлежности):
– Бочка №1: человеческая голова – 1, руки от плеча полностью – 2 (левая и правая), нога от тазобедренного сустава правая – 1, торс мужской – 1;
– Бочка №2: торс без рук женский – 1, ноги от бедра – 2 (правая и левая);
– Бочка №3: человеческие головы – 4, нога левая от середины бедра вниз – 1, рука правая от плечевого сустава -1;
– Бочка №4: ноги правые от коленного сустава вниз – 4, рука левая от середины плечевой кости вниз – 1, торс мужской – 1;
– Бочка №5: ноги – 4 (левые и правые разной длины), торсы мужские – 2;
– Бочка №6: человеческие головы – 2, торс без рук мужской – 1, ноги – 3.
Итого, в шести бочках находились 6 человеческих голов, 15 ног и 6 торсов. А это означало, что расчленённые останки принадлежали при жизни их обладателей по меньшей мере 8 разным людям.
Как только руководство правоохранительных органов Южной Австралии было поставлено в известность о масштабах преступной деятельности группы Бантина, немедленно было возбуждено уголовное расследование (напомним, до этого велась оперативная разработка подозреваемых в рамках поиска без вести пропавшей Элизабет Хэйдон, т.е. никакого уголовного дела не существовало). Была создана следственная группа с условным названием «Chart» («Диаграмма») в количестве 33 человек, в которую вошли сотрудники Отдела расследования тяжких преступлений полиции штата, Отдела розыска без вести пропавших, прокуратуры и криминалистических подразделений. Возглавил «Диаграмму» старший суперинтендант SAPOL Пол Шрэмм (Paul Schramm). Т.о. получалось, что Дэниса Эдмондса, проводившего всю подготовительную работу на протяжении многих месяцев, в самый кульминационный момент отодвинули на задний план (хотя он был включён в состав «Диаграммы» и продолжил работу над этим делом). Такова специфика полицейского администрирования – чем расследование ближе к успеху, тем больше желающих его возглавить…
Фотография слева: Дэнис Эдмондс у здания бывшего офиса «Сельскохозяйственного банка Австралии» в Сноутауне. Это кадр видеозаписи, сделанной журналистами 23 мая 1999 г. Справа: Пол Шрэмм. Как только стало известно об обнаружении многочисленных расчленённых тел в бочках, руководство SAPOL отстранило от руководства дальнейшим расследованием Дэниса Эдмондса и передало всю оперативную работу в подчинение старшему суперинтенданту Полу Шрэмму. Формально это решение было проведено в виде формирования межведомственной группы «Chart» («Диаграмма»), которую и возглавил последний. Поскольку Эдмондс возглавлял оперативную работу по этому делу с самого начала и, соответственно, прекрасно разбирался во всех нюансах, его и некоторых из сотрудников возглавляемого им отдела оставили в составе группы.
Первой проблемой, с которой столкнулись правоохранители, явилась идентификация останков. Благодаря предыдущей работе Эдмондса и его людей члены «Диаграммы» приблизительно представляли, чьи именно останки могли находиться в бочках, однако, пропавших было меньше, чем трупов, да и сохранность последних вызывала большую тревогу. Впрочем, уже первые результаты работы судебных медиков оказались обнадёживающими. Выяснилось, что невежество убийц, поместивших тела в концентрированную соляную кислоту, сыграло с ними злую шутку. Они не знали, что активность многих сильных кислот (серной и соляной в том числе) с понижением концентрации возрастает, именно поэтому их хранят и перевозят в концентрированном виде. 36%-ая соляная кислота оказалась вовсе не так активна, как этого опасались в начале своей работы судебные медики и криминалисты. Вступив первоначально в реакцию с человеческой плотью, кислота быстро создала вокруг неё своеобразную подушку из пены, изолировавшей кожу от опасного химиката. Как впоследствии пошутил профессор криминальной антропологии Университета Аделаиды Мэциж Хеннеберг (Maciej Henneberg): «Заливая трупы концентрированной кислотой, убийцы фактически сделали консервы, защитив останки от гниения». Сохранность некоторых фрагментов оказалась настолько хороша, что криминалистам удалось даже дактилоскопировать некоторые руки, извлечеённые из кислоты (как это не покажется кому-то удивительным!). Первый труп был идентифицирован уже 27 мая именно по отпечаткам пальцев. По иронии судьбы, если бы убийцы ничего не выдумывали и просто выбросили бы тела в пустыне, то это оказалось бы намного более эффективным способом «заметания следов», нежели помещение трупов в кислоту.
Может показаться невероятным, но за две недели судебные медики, антропологи, одонтологи и генетики сумели идентифицировать фрагменты 6 из 8 человеческих тел, найденных в шести пластиковых бочках. Кого-то из убитых удалось идентифицировать по отпечаткам пальцев, других – по особенностям строения зубов и скелета. После предварительной идентификации проводилась и перекрёстная проверка с использованием технологии построения «ДНК-профиля». Т.о. принадлежность останков подтверждалась не менее чем двумя независимыми экспертизами. Успех австралийских специалистов, а также быстроту их работы нельзя не признать весьма впечатляющими.
Другой проблемой, потребовавшей быстрого принятия решения, оказался выбор стратегии дальнейших действий. С одной стороны, трупы, найденные в помещении, арендованном Марком Хэйдоном, если и уличали кого-то, то только одного Хэйдона. Ни Бантина, ни Вагнера к делу никак было «не пришить», строго говоря, сотрудники «Диаграммы» даже не знали, входили ли последние в бывшее здание банка при поездке в Сноутаун 18 мая. Как в этой ситуации надлежало поступить: арестовать одного Хэйдона, а за его дружками продолжить слежку? арестовать всех троих, в надежде добиться признательных показаний в ходе допросов? никого пока не трогать и на ближайшее время ограничиться оперативными методами сбора информации? Вариантов возможных действия было несколько, и трудно было заранее определить, какой из них окажется оптимальным.
В конце концов возобладала точка зрения, согласно которой надлежало подвергнуть одновременному аресту всех подозреваемых, причём ещё до того, как средства массовой информации разнесут весть о полицейской активности в Сноутауне. Резонов в пользу такого сценария было несколько: во-первых, весьма соблазнительной представлялась возможность получить признательные показания за счёт фактора внезапности и растерянности взятых под стражу обвиняемых, во-вторых, внезапный арест давал возможность спасти улики, не уничтоженные преступниками, ну и в-третьих, разумеется, следовало иметь в виду и то, что арест подозреваемых мог развязать языки тем свидетелям, кто будет молчать, зная, что кто-то из преступников остаётся на свободе.
Арест Бантина, Вагнера и Хэйдона был произведён ранним утром 21 мая 1999 г. ещё до того момента, как в средства массовой информации поступили первые сообщения о находках в Сноутауне. Арест и последовавшие допросы, однако, не оправдали возлагавшихся на них следователями надежд. Бантин, Вагнер и Хэйдон сразу же обратились с требованием предоставления адвокатов, на допросах держались очень спокойно, вину свою отрицали и требовали предъявления улик. Строго говоря, предъявлять им было нечего. Хэйдон, чья вина представлялась наиболее очевидной, заявил, что в бывшее банковское хранилище вообще не входил и понятия о трупах в бочках не имеет ни малейшего. Бантин и Вагнер не говорили даже этого. В складском помещении были найдены их отпечатки пальцев, но это их ни в чём не уличало – они ездили пару раз с Хэйдоном в арендованное им здание, и что с того? Конечно, положение правоохранителей существенно улучшило бы обнаружение отпечатков пальцев на бочках и инструментах, найденных лежащими на них, но брошенные тут же перчатки давали понять весьма красноречиво всю призрачность подобных надежд.
В общем, следователям очень скоро стало ясно, что в этом деле чрезвычайно важной окажется роль криминалистов – именно на их долю в значительной степени должно было лечь бремя поиска доказательств вины каждого из арестованных.
Сотрудники группы «Диаграмма» знали, что на протяжении 1990-х гг. Бантин долго проживал по трём адресам: дом №203 по Ватерлоо-корнер-роад в Сэйлисбари-норт, дом №3 по Бардекин-авеню (Burdekin Avenue) в местечке Мюррей-бридж (Murray Bridge) на северо-востоке от Аделаиды и дом №49 по Бандарра-курт (Bundarra Court) в Крейгморе, районе, удалённом от Аделаиды даже дальше, чем Сейлисбари-Норт и Смитфилд-плейнс. Помимо этого имелись ещё адреса, по которым Бантин проживал недолго – как правило, это были дома его любовниц и друзей. Наибольший оперативный интерес представлял дом №203 по Ватерлоо-корнер-роад. Это был двухквартирный дом с довольно большим задним двором, на момент описываемых событий он стоял незаселённым.
Около 9 часов утра 23 мая большая группа членов «Диаграммы» при поддержке нарядов SAPOL прибыла по указанному адресу и начала осмотр дома и прилегающей территории. Криминалисты, предполагая наличие скрытых захоронений, использовали для изучения объекта различные приборы (газовые анализаторы и георадар), а также двух собак, обученных находить трупы. Довольно быстро – примерно через час работы – газовый анализатор показал наличие источника метана (одного из четырёх основных газов, выделяющихся при гниении человеческой плоти) под бетонной плитой, образовывавшей крыльцо на заднем дворе. Георадар, дававший электромагнитный конус под углом в 45° вправо и влево от излучающей антенны, позволял частично «заглянуть» под бетонную плиту. Благодаря ему криминалисты поняли, что в земле, на глубине около 2 м находится некая крупная аномалия, хотя её протяжённость определить было невозможно – мешала плита-крыльцо.
Георадар, использованный криминалистами SAPOL при изучении земельных участков в районах проживания арестованных. Конструктивно он представляет собой мобильную радиолокационную установку, которая в зависимости от типа грунта «просвечивает» его толщу на глубину нескольких метров. По характеру поглощения, отражения и интерференции электромагнитных волн оператор георадара может сделать вывод о природе обнаруженных под землёй аномалий. Установка позволяет уверенно различать трубы (пустые и заполненные водой), камни, строительные конструкции, а также биологические объекты различного происхождения: поваленные деревья, трупы животных и людей и пр.
Орудуя перфораторами и кувалдами, полицейские разбили крыльцо и получили возможность провести полноценное исследование участка земли георадаром. Стало ясно, что в районе крыльца имел место скачок плотности грунта площадью приблизительно 2 м * 2 м. Подобный скачок мог быть обусловлен тем, что в этом месте когда-то была сначала выкопана, а затем обратно засыпана землёй яма (но после этого грунт остался недостаточно утрамбован). На дне этой аномалии находилось некое инородное включение (возможно, камень), состоявшее из двух элементов, близко расположенных друг к другу. Было решено выкопать яму необходимой глубины, чтобы проверить природу обнаруженной аномалии.
На извлечение 8 кубометров грунта потребовалось около 5 часов безостановочной работы землекопов. Около 15 часов 23 мая криминалисты, наконец. увидели тот объект, который создавал таинственную аномалию. Это были два больших (объёмом в баррель каждый) и прочных пакета для мусора из толстого полиэтилена. Когда их извлекли наверх и раскрыли, то увидели внутри сильно повреждённые разложением расчленённые человеческие останки.
На протяжении 3 суток перед домом №203 по Ватерлоо-корнер-роад в Сэйлисбари-Норт стояла целая колонна полицейских машин – 5—7, а иногда и более. Журналисты были заинтригованы проводившимися в здании и рядом с ним непонятными работами и терпеливо ждали официальных разъяснений. В конце– концов их ожидания оказались вознаграждены сполна. Слева: кадр из журналистского репортажа, датированного маем 1999 г. Справа: современный снимок того же места. Как видно, за прошедшие годы оно сильно изменилось – вдоль улицы вырубили деревья, а газон загородили от зевак оградой в человеческий рост.
Открытия на этом не закончились. Хотя неизвестный труп и был извлечён из ямы, газовый анализатор показывал, что источник метана не исчез и по-прежнему находится где-то рядом. Возникла идея углубить яму, однако, данные георадара однозначно свидетельствовали о том, что аномалий грунта под местом обнаружения трупа нет. Тогда криминалисты начали аккуратно выбирать землю во все стороны от раскопа. Довольно скоро они наткнулись на ещё один полиэтиленовый мешок, уходивший в направлении больших баков с водой, установленных возле уничтоженного крыльца. Таким образом, раскоп приобрёл L-образную форму.
После извлечения на поверхность одного пластикового мешка стало ясно, что в толще земли находятся другие из точно такого же материала. Очевидно было, что их поместили в яму одновременно. На протяжении 23, 24 и 25 мая криминалисты извлекали однотипные мешки, в каждом из которых находились небольшие фрагменты мужского трупа: бедро, предплечье, бородатая голова…
После того, как информация об обнаружении расчленённых человеческих тел в бочках попала в средства массовой информации, в Сноутаун бросились журналисты со всей Австралии, а затем и мира. Поскольку добираться автомобилем или по железной дороге в такую глухомань было слишком долго, многие телеканалы оплатили пролёт своих журналистов в нужное место вертолётами. На представленных снимках можно видеть кадры из телерепортажа, снятые с воздуха вечером 21 мая 1999 г.
Утром 26 мая наверх был поднят последний – 11-й по счёту – пакет. Более никаких замаскированных захоронений во дворе дома №203 по Ватерлоо-корнер-роад найти не удалось.
Около полудня 21 мая 1999 г. пресс-служба SAPOL выступила с официальным заявлением об обнаружении человеческих останков в здании бывшего банковского офиса в Сноутауне. Чудовищные находки повергли в шок всю страну. Начиная с 21 мая, толпы журналистов осаждали бывшее здание банка в Сноутауне и представительства правоохранительных органов в Аделаиде. Каждый выпуск новостей радиостанций и ТВ начинался и заканчивался историей «бочек с трупами». После того, как стало известно о таинственных раскопках полиции во дворе дома №203 по Ватерлоо-корнер-роад в Сэйлисбари-норт, на этой улице также начали круглосуточно дежурить съёмочные бригады новостных телеканалов.
Интриги добавляло то, что правоохранительные органы не могли сказать, чьи именно тела помещены в бочки и каково общее число жертв таинственной банды. После 23 мая полицейские начали допускать журналистов в бывшее помещение банка и устраивать там небольшие экскурсии, призванные разъяснить сущность проводимого расследования. Известно несколько видеозаписей такого рода «экскурсий для журналистов», проведённых в те майские дни 1999 г.
После того, как криминалистическое исследование бывшего банковского офиса было закончено, а всё его содержимое – вывезено, правоохранительные органы допустили внутрь здания журналистов. Первую экскурсию для прессы и телевидения провёл Дэнис Эдмондс. На фотографии вверху он как раз открывает дверь банковского хранилища, в котором находились пластиковые бочки с расчленёнными трупами.
Постепенно ситуация вокруг обнаружения неопознанных тел стала проясняться. 27 мая было объявлено об идентификации первого трупа, вернее, его фрагментов, а уже 3 июня – были названы поименно 6 из 8 погибших. Трудно сказать, как скоро удалось бы установить личности ещё двух неизвестных жертв, но в ночь со 2 на 3 июня в расследовании произошёл прорыв, которого никто особо и не ждал.
Убедившись, что троица арестованных намерена молчать до последней возможности, руководители «Диаграммы» решили арестовать Джеймса Влассакиса. В отношении этого молодого человека вообще не имелось никаких компрометирующих данных, его решили «потрясти» единственно из-за хороших отношений с Джоном Бантиным (если быть совсем точным, то «Диаграмма» располагала записями нескольких телефонных разговоров Влассакиса, имевших место уже после ареста его друзей. В них молодой человек довольно прозрачно проговаривался о том, что он и его мать могут многое рассказать полиции о делах Бантина. Но раскрывать факт организации «прослушки» на том этапе было отнюдь не в интересах следствия).
Полицейским «экспромт» превзошёл все ожидания – доставленный на допрос во второй половине дня 26 мая 1999 г. Влассакис разрыдался и… принялся давать показания! Да причём какие!
Без всякого давления или понуждения со стороны следователей Влассакис признался в соучастии в убийстве собственного сводного брата (по матери) Троя Йюда (Troy Youde).
Согласно Влассакису, произошло это в августе 1998 г., т.е. за 10 месяцев до описываемых событий. На момент убийства Йюду исполнился 21 год. По словам Влассакиса, причиной убийства явился его собственный – Влассакиса – рассказ о том, что Трой 8 лет назад принудил его к гомосексуальной связи. Бантин, узнав об этом, пришёл в ярость и заявил, что Троя «надо наказать». Вагнер и Хэйдон эту идею поддержали.
Одной из первых задач, которую пришлось решать судебным антропологам при идентификации фрагментов тел, найденных в бочках в Сноутауне и под крыльцом в доме на Ватерлоо-корнер-роад, явилось распределение останков по их принадлежности. После этого от костей потребовалось отделить те кусочки плоти, что ещё сохранялись на них. Для этого использовался пароочиститель и грубая нейлоновая щётка. Кстати, в США во многих лабораториях с той же целью используют различных насекомых, например, лесных клещей. Лишь после получения стерильно чистых костей с ними начиналась собственно криминалистическая работа: обмеры, описания, изучение повреждений и т. п.
Влассакис тоже согласился, хотя уже знал к тому моменту, что данный эвфемизм в устах Бантина является синонимом слова «убийство». В те дни Йюд как раз жил с матерью и Влассакисом в одном доме, куда он вернулся после продолжительного периода бродяжничества. Бантин, Вагнер и Хэйдон выволокли спящего Троя из кровати и избили, затем после долгих издевательств и глумлений задушили его в ванной. Там же в ванной тело было расчленено и помещено в пластиковую бочку.
Начав говорить, Спайридон Влассакис не мог уже остановиться. Следующей жертвой, в умерщвлении которой он принял участие, оказался Фредерик Брукс (Frederick Brooks), племянник Элизабет Хэйдон, сын Джоди Элиот (эта дама уже упоминалась в начале очерка. Она поддерживала интимные отношения с Джоном Бантином, а во второй половине 1998 г. жила в домике на заднем дворе четы Хэйдон в Элизабет-Ист. Кстати, это именно с ней Марк Хэйдон уехал в дом престарелых навестить собственного папашу 20 ноября 1998 г., т.е. в тот день, когда без вести исчезла его жена Элизабет Хэйдон.
А потому можно сказать, что именно Джоди Элиот обеспечила alibi Марку Хэйдону. Кстати, различие фамилий матерей, детей и племянников в этом очерке не должно смущать внимательного читателя: очень трудно отделаться от ощущения, что некрасивые женщины в Австралии подобны свиноматкам – они рожают массу дебильных детей, при этом постоянно выходят замуж и венчаются в сектантских церквах, по десятку раз меняя фамилии… И всё это для того, чтобы в конечном итоге отправиться под нож очередного обдолбанного наркотой мужа-дегенерата.).
На момент убийства, произошедшего в середине сентября 1998 г., Фредерику исполнилось 18 лет, он имел целый букет болезней психиатрического профиля. Причина убийства оказалась чрезвычайно тривиальна – по достижении 18 лет документы на получение социальной помощи были переоформлены на Фредерика и… мамочка перестала получать пособие сына. Поэтому убийцы сказали маме, что сын убежал из дома с какой-то проституткой, с которой, якобы, познакомился недавно, а пособие с его банковской карты стал исправно снимать Марк Хэйдон. Примечательно, что мамаша не особенно встревожилась бегством сынка-идиота и не подала заявление в полицию, поэтому сообщение Влассакиса об убийстве Фредерика Брукса вызвало настоящий шок следователей – у них оказывалась жертва, которую никто не искал!
Однако шокирующие откровения Джеймса Влассакиса этим не ограничились. Следующей жертвой, соучастие в убийстве которой признал арестант, оказался некий Гэри О'Двайер (Gary O’Dwyer), житель района Мюррей-бридж, расположенного юго-восточнее Аделаиды. Бантин некоторое время жил в Мюррей-бридж и хотя переехал затем в Сэйлисбари-норт, о своём соседе Гэри не забыл. Бантин не раз рассказывал о нём Влассакису, утверждая, будто бы Гэри О'Двайер – дегенерат и гомосексуалист. Ну, а поскольку общество честных людей следовало «защищать от извращенцев и всяческих вырожденцев», то на этом основании Гэри О'Двайера следует убить.
Первое появление арестованных Бантина, Вагнера и Хэйдона перед журналистами произошло прямо в день их ареста 21 мая 1999 г. Всех троих под объективами десятка телекамер вывели из здания суда и усадили в большой «автозак». При этом произошла сцена, вызвавшая у журналистов всплеск негодования и сделавшаяся предметом обсуждения в австралийских СМИ в последующие дни: Джон Бантин перед тем, как залезть в машину, остановился на пару секунд и показно улыбнулся женщине-конвоиру (снимок справа). Эта демонстрация самоуверенной наглости была расценена как вызов не только полиции, но и всему обществу.
Гэри действительно был инвалидом и жил на социальную пенсию, но его инвалидность не была врождённой, а явилась следствием автокатастрофы, в которой он получил травму позвоночника. Бантин послал Влассакиса на разведку «объекта» предстоящего нападения. Джеймс несколько раз приезжал в Мюррей-бридж, наблюдал за домом Гэри и даже познакомился с ним под благовидным предлогом (предложил арендовать его дом). О'Двайеру было 29 лет, он жил один, любовниц и близких друзей не имел, его родственники проживали в Порт-Хедланде, что называется в дальних буераках, и в Мюррей-бридж никогда не приезжали.
Влассакис пытался отговорить Бантина от похищения О'Двайера, доказывая, что тот вовсе не дегенерат, а совершенно вменяемый человек и уж точно не гомосексуалист, но Бантин даже не стал слушать своего юного друга. В октябре 1998 г. вся группа выехала в Мюррей-бридж, похитила Гэри О'Двайера и перевезла в дом Бантина. Там несчастный инвалид был подвергнут различным пыткам, в том числе посредством ударов электрическим током. Цель пыток была одна – получить доступ к банковским картам жертвы. После того как Гэри назвал pin’ы, а Вагнер проверил их в банкоматах, О'Двайер был задушен в ванной Бантина. Как и в предыдущих случаях, труп был расчленён, помещён в пластиковую бочку, а бочка доставлена в гараж Хэйдона.
Во время первоначальной дачи показаний Влассакис пояснил, что группа стала прятать трупы в бочках довольно давно – примерно за два года до описываемых событий, т.е. в середине 1997 г. Сначала бочки хранились в гараже Марка Хэйдона, причём Элизабет Хэйдон была в курсе их содержимого. Она относилась к скверно пахнувшим бочкам в гараже довольно спокойно вплоть до октября или ноября 1998 г., но потом что-то произошло, и женщина стала наседать на мужа с требованием вывезти вонючую тару куда-нибудь подальше от дома. На этой почве Марк и Элизабет даже несколько раз поругались. В конце концов Марку пришлось уступить – он быстро закончил ремонт своей автомашины (в тот момент неисправной) и перевёз с помощью дружков опасный груз в Сноутаун (как увидим из дальнейшего, Спайридон Влассакис в последующем видоизменил свои показания и уточнил детали, связанные с перемещением бочек).
Фредерик Брукс. Достигнув 18-летия, Фредерик получил возможность самостоятельно получать и распоряжаться положенными ему по закону социальными выплатами. Это предопределило его скорое убийство, поскольку Джон Бантин решил, что он и его друзья нуждаются в этих деньгах больше самого Брукса.
Также Спайридон сообщил, что он непричастен к исчезновению Элизабет Хэйдон, хотя и уверен, что в этой истории не обошлось без участия Бантина и Вагнера. Возможно, Бантин решил отделаться от Элизабет именно из-за её строптивости и нежелания и дальше хранить трупы в гараже мужа. В общем, почувствовав, что Элизабет является «слабым звеном» группы, Бантин вполне мог сработать «на опережение» и убрать опасного свидетеля до того, как тот начал создавать реальные проблемы.
Поделиться книгой: