Помоги проекту - поделись книгой:
– Ладно, – согласилась Люсинда и дернула за край верхней одежды. Сегодня на ней были кожаные брюки, белая водолазка и куртка. Выглядела она стильно, впрочем, как обычно. Макс отчего-то подумал, что со стороны они наверняка привлекают внимание, как «люди в черном». Он тоже не изменил своему стилю: черные джинсы, темная футболка, кожанка и берцы.
– Cоздается ощущение, что шеф и сам не знает, с чего начать расследование. Мы тычемся во все стороны, шуршим в офисе бумажками, но структуры у нас нет, – высказал вслух то, о чем думал, Макс. Люсинда слегка кивнула.
– Впрочем, таких дел у нас и не было, так что неудивительно. Привычный алгоритм нарушен, а нового еще не выработали.
– Мне кажется, из тебя получился бы хороший руководитель.
– Смеешься? – удивился Макс.
– Нет. Ты не теряешь самообладание в критических ситуациях, у тебя все четко, структурировано, ну и определенным авторитетом у нас ты пользуешься.
Макс покосился на Люсинду, потому что ее заявление застало врасплох. Он никогда не позволял себе критики в адрес товарищей и уж тем более шефа, но сейчас неожиданно вырвалось, может, потому что он острее всех страдал от отсутствия плана.
– Я все же человек, Люси, хоть Гера и считает меня роботом, – усмехнулся он. – И самообладание тоже могу потерять. Например, сегодняшнее собрание меня выбило из колеи. Надеюсь, Лида уже вернулась в офис.
– Не думаешь, что мы должны были ее поддержать?
– Возможно, – уклончиво ответил Макс. – Но мы еще вчера не согласились с ней. Она нас предупредила, мы приняли ее слова к сведению, но отказываться от расследования не собирались, о чем ей и сказали. У нас каждое дело опасно! И мы это понимаем. Иначе бы не отправлялись в агентство каждый день и не выезжали на объекты.
– Так-то оно так, но осадочек остался.
– Надо бы позвонить Лиде, – задумчиво произнес Макс, глядя на небо, на которое наползали темные, обещающие ливень тучи.
– Я уже позвонила ей дважды. Телефон отключен.
Макс сунул руки в карманы, поднял плечи и опустил голову, закрываясь от ударившего в лицо и грудь порыва холодного ветра. Даже погода сегодня будто была против них. А может, это Лида с ее ведьминскими способностями выплескивала горечь через тучи и ветер?
– Надеюсь, шеф не вызовет нас во время обеда, – сказал он, открывая Люсинде дверь в кафе. Тихо звякнул колокольчик, привлекая внимание официантки к новым посетителям, Макс шагнул следом за Люси в теплое, наполненное ароматами выпечки и чего-то жареного помещение и почувствовал облегчение, будто выбрался из темного сырого подвала на свет.
Сергей Степанович будто услышал его немые просьбы и позвонил лишь тогда, когда официантка уже принесла счет.
– Я договорился. Отправляйтесь на парковку, там спросите Павла Валерьевича, он проведет вас, – кратко сказал шеф и тут же оборвал вызов, видимо, получил звонок на вторую линию.
– Пошли, – позвал напарницу Макс и сунул в папку купюру, которая покрывала их обед. Люсинда тихо возразила против того, чтобы он оплачивал ее заказ, но Макс решительно качнул головой:
– Люси, нет времени на препирательства. Идем.
Сегодня парковка оказалась закрыта, но и работающих там профессионалов тоже заметно не было. Скорей всего, нужные пробы сняли еще утром, но вдали виднелась сине-белая лента, ограничивающая место, где было найдено тело. Макс уверенно направился к шлагбауму и постучал в будку охранников.
– Чего тебе? – неприветливо спросил дородный усатый дядька.
– Мне Павла Валерьевича, он нас ждет.
– Э-э… – качнул головой усатый. Максу подумалось, что сейчас услышит возражения и приготовился спорить, но охранник нырнул обратно в будку и потыкал в экран устаревшего мобильного.
– К вам тут пришли, Павел Валерьевич. Хорошо, сейчас провожу.
Охранник выбрался из будки и молча махнул рукой, приглашая за собой.
– Мы от Сергея Степановича, – представился Макс, мельком оценивая Павла Валерьевича. На вид тому было за пятьдесят, темное от загара лицо испещряли мимические морщины, в глазах сквозила усталость, а еще от него сильно разило табаком.
– У вас десять минут. Вопросы задавать бесполезно, все равно не отвечу, за ленту не суйтесь. Осмотритесь и уматывайте, – недовольно отдал указания мужчина. Макс другого и не ожидал: не все им бывали рады.
Павел Валерьевич тут же отвернулся, вытащил телефон и кому-то позвонил, но, разговаривая, то и дело бросал взгляды на Макса с Люсиндой.
Они молча переглянулись, затем разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу.
Люсинда сразу же включилась в работу: закрыла глаза, протянула руки к ленте и замерла. Ее лицо не выражало эмоций, но Макс знал, что она уже считывает энергетику этого места. Павел Валерьевич, не прекращая разговора, с подозрением покосился на нее. Макс отошел к дальнему углу площадки, прикрыл глаза и постарался отключить все шумы извне, чтобы поймать голоса тех, кого мог услышать только он.
Но в голову, как назло, полезли воспоминания.
…Вот он сидит на больничной койке, зажав руками уши, и в отчаянии кричит. В палату врываются перепуганные медсестры, но Макс не слышит ни топота их ног, ни вопросов, потому что его оглушает какофония других голосов: крики перемежаются со смехом, смех – с рыданиями, стонами, хрипами. И как заглушить этот сводящий с ума хор голосов, он не знает. А может, он уже сошел с ума, ведь голоса в голове – это признак пошатнувшегося рассудка? Медсестры обступают Макса, ему хочется отодвинуться от них, вжаться лопатками в стену, но он не может пошевелиться. И только когда к нему приближается Евгения Алексеевна, мягко, но решительно берет за запястья и разводит его руки в стороны, он поднимает лицо. Черты врача внезапно расплываются, и Макс летит в бездну – страшную, пугающую не столько темнотой, сколько усиливающимися чужими воплями.
А вот он уже в кабинете Евгении Алексеевны. Врач ставит перед ним чашку с черным чаем, в который щедро вбухала несколько ложек сахара. «Я схожу с ума?» – вопрошает Макс, мысленно моля Евгению Алексеевну возразить ему. Но она медлит, затем, тяжело вздохнув, опускается в рабочее кресло. «Травмы серьезные, ты находился в коме. Неудивительно, что возникли такие последствия. Я хотела бы, чтобы тебя осмотрел мой знакомый, которому я доверяю…» «Я схожу с ума?» – перебивает Макс, который в ответе Евгении Алексеевны слышит только пугающий его приговор. «Не думаю», – наконец отвечает она.
Вот он год спустя, сжимая в руке букет цветов, стучит в кабинет. «Кажется, я начинаю их контролировать», – прямо с порога заявляет Макс Евгении Алексеевне. «Вот и славно, мой мальчик», – отвечает она, и ее некрасивое лицо озаряет улыбка…
«Это был он… Он…» – услышал внезапно Макс. «Пойдем покажу…» Макс не поверил тому, кто горячим шепотом звал его за собой. Однажды он пошел на голос, еще тогда, в больнице… Его успели снять с подоконника в тот момент, когда поддалось старое окно и в лицо ударил порыв свежего ветра. Кажется, именно после того случая, опять едва не стоившего ему жизни, Макс согласился на то, чтобы его осмотрел знакомый Евгении Алексеевны. «Я не собирался прыгать! Зачем мне это делать?! Это было какое-то… помутнение! Я не хочу туда снова! Не хочу! Я не самоубийца!» Евгения Алексеевна, слушая его крики, кивала, но смотрела на него так строго и одновременно сочувственно, что Макс в отчаянии застонал. Если ему не поверит она, кто ж тогда поверит?
«Иди… Иди сюда. Я покажу, покажу!»
– Нет, – простонал Макс и помотал головой. Нет, он не пойдет снова на голос.
«Смотри! Да смотри же!» – раздался полный отчаяния крик. Макс приоткрыл глаза и увидел перед собой белую дымку, в которой маячил темный силуэт какого-то парня, такого невысокого, что рослый Макс в первый момент принял его за ребенка.
«Семь! Ему нужны все семь!»
Тень колыхалась в белом тумане, то заламывая руки, то протягивая их к Максу.
«Ну иди же сюда, иди! Покажу, из-за чего все! Ты это ищешь! Это, да? Нас уже семь! Я седьмой! Он тоже ищет семь! И скоро найдет! Останови его, иначе… Да черт тебя побери, иди же сюда!»
– Куда?! Стой! – услышал Макс, но, нырнув в туман, двинулся к силуэту парня, в руках которого оказалось что-то, похожее на шкатулку.
– Да стой же ты! Ненормальный!
«Тут не все. Он хочет собрать все семь. Семь, как нас», – с этими словами шкатулка распахнулась, и Макс успел заметить на ее дне какие-то монетки.
– Макс, Макс! – кто-то с силой потянул его назад, и следом щеку обожгла сильная пощечина.
– Прости, – пробормотал кто-то знакомый и близкий. Туман рассеялся, и Макс, очнувшись, увидел, что пробрался за оградительную ленту.
– Макс, пойдем! – встревоженно бормотала Люсинда, таща его за руку.
– Я ж сказал не лезть туда! – орал Павел Валерьевич, в гневе размахивая телефоном. – Пошли отсюда! Оба! Немедленно! И чтобы я больше вас тут не видел!
– Извините. Я не нарочно, – пробормотал Макс и, увлекаемый Люсиндой, поднырнул под ленту.
– Не нарочно он! Придурочный! Реально придурочный! Пошли вон!
Они торопливо пересекли парковку и остановились, чтобы перевести дух, уже за воротами.
– Я бы тоже тебя в тот момент испугалась, – с серьезным видом сказала Люсинда, но при этом в ее зеленых глазах мелькнули смешинки. – Взгляд остекленевший, что-то себе под нос бормочешь и прешь вперед как танк, ничего не видя и не слыша. Думаю, этот Павел Валерьевич еще долго в себя приходить будет. Наверное, его не предупредили, что ты – медиум.
– Спасибо, что не вызвал экзорциста, – пробормотал Макс, и они расхохотались.
– За пощечину прости, – повинилась Люсинда, когда они, насмеявшись, направились к скверу. – Сильно я тебе залепила?
– Норм. Главное – в себя пришел. Я реально со стороны выгляжу как придурочный?
– У нас все агентство такое, – уклончиво ответила Люсинда. – Только Марина среди нас одна нормальная. И, похоже, этим гнетется.
– Ох, зря. Она не знает, что это такое, – сокрушенно вздохнул Макс. Люсинда покосилась на него, но ничего не сказала, только понимающе кивнула.
– Так что ты там такое услышал, что тебя понесло за ленту?
– Увидел, – с нажимом произнес Макс. – Снова увидел, хоть и не так четко, как вчера. Похоже, не вся побочка выветрилась, но нам это на руку. Кто-то ищет семь то ли монет, то ли медальонов. Не знаю, что это за кругляши. Призрак блогера связывает семь жертв с этими «монетами».
– Семь… Как в известном триллере. Но число символическое, так что вполне может быть, – задумчиво пробормотала Люсинда. – Я тоже почувствовала негатив, еще свежий, но иначе и быть не могло, раз тут произошло убийство.
– Убийство? – ухватился Макс. – Ты уверена? Мы даже не знаем, как погиб блогер.
– Вряд ли он своей смертью умер, – сказала Люсинда и вытащила из кармана зазвонивший телефон. – Гера? Звонит мне? Хм.
Она поднесла трубку к уху.
– Вы где?! – проорал коллега так, что услышал даже Макс.
– Неподалеку от метро, направляемся в сквер, – сдержанно ответила Люсинда.
– Люсиндон, это ты? Млин, я думал, Максу звоню!
– Какая разница кому. Мы с ним как два сапога пара, куда он, туда и я. Что случилось такого, Гера, что ты даже номер перепутал?
Люсинда приостановилась и включила громкую связь.
– Да ничего такого… Сижу один в офисе. Степаныч куда-то свалил, Лиды нет, ее телефон молчит. А мне выть хочется и по стенам бегать. Степаныч на меня всю бумажную работу скинул!
– А у тебя кровь кипит и адреналин зашкаливает, – вклинился в разговор Макс. – Давай к нам, кое-что обсудим, и захвати свою волшебную аппаратуру. Встретимся возле входа в сквер со стороны метро. Шефу я сам отзвонюсь.
– Спасибо, братан, – с чувством выдохнул Гера. – Я сейчас, через пять минут подгоню. Дождитесь меня там, ага?
– Ага, ага, Гера. Давай, отбой, – засмеялся Макс. – Ждем.
– Лида так и не объявилась, – подвела итог Люсинда. – И Гера не может сосредоточиться на работе. Говорила же я тебе, что из тебя получился бы отличный руководитель: быстро понял, что ему сейчас поможет.
– Шеф у нас уже есть, – сдержанно ответил Макс.
Гера прибыл раньше их. Его высокая крепкая фигура заметна была издалека. Парень и так привлекал к себе внимание крупным сложением и длинными волосами, но сейчас еще и поведением: нетерпеливо приплясывая и перекладывая из руки в руку тяжелую сумку, он слишком нервно озирался по сторонам.
– Ну? Как успехи? – бросился он навстречу Люсинде с Максом. – Что обнаружили?
– Давай сначала кое-что проверим, а потом уже сядем где-нибудь и все обсудим, – уклончиво ответил Макс.
Они дошли до лавочки, на которой накануне шеф нашел Марину.
– Измерь тут все, пожалуйста. Мы запишем показания. Все как обычно, в общем.
– Ага, понял, – обрадованно кивнул Гера, стащил с себя толстовку, оставшись в одной футболке, под которой перекатывались упругие мышцы, и раскрыл сумку.
Макс в очередной раз подивился тому, как меняется во время работы коллега. Ничего от привычного всем дурашливого и болтливого Геры не оставалось. Он умолкал, концентрировался на деле, тишину нарушал только короткими указаниями.
Гера поочередно замерил в разных местах температуру, влажность, электромагнитное поле и еще что-то, только ему понятное. При этом он хмурился, вскидывал брови, кивал сам себе и совершенно не обращал внимания на прохожих, которые, проходя мимо, заинтересованно косились на их компанию. Только когда Люсинда заметила, что они вызывают интерес, хмыкнул:
– Не больше, чем всякие пляшущие тик-токеры и фитнес-няшки, которые на камеру в скверах качают «орех».
Пятачок напротив лавочки отчего-то больше всего привлек его внимание, Гера трижды сделал там необходимые ему замеры.
– Готов поспорить, что на Маринку напали вот здесь: показатели отличаются от показателей вокруг, хоть и слабо. Тут будто дыра была, но затянулась.
– Жаль, на парковке нельзя проверить, – ровно ответил Макс, записывая цифры.
– А там что?
– А там тело блогера нашли. Шеф не успел тебе сообщить?
– Так он умчался следом за вами! Гм! Значит, у нас еще один трупешник? А я все новости в офисе просидел!
– Блогер погиб еще накануне. Мы сами только недавно узнали.
– Так давайте туда прогуляемся!
– Нас туда не пустят, – усмехнулся Макс и переглянулся с Люсиндой.
– А что так?
– Да Макса просто увидели в работе, вот и все. Ну и я тоже добавила поводов понервничать тому человеку, который нас провел на место.
– Ясно, – засмеялся Гера. – Если бы еще и я подрулил…
– Может, ты бы как раз и не вызывал подозрения. Кто-то больше верит в приборы, чем в другие… гм, материи. Ну что, вернемся в офис, пока дождь не начался, там все и обсудим?
Предложение Макса встретили одобрительно. Через четверть часа они уже расположились в переговорной. Макс разложил на столе лист ватмана, который вытащил из шкафа с канцелярией, и принялся чертить в одном углу первую схему.
– Если сложно двигаться с начала, пойдем с конца, – прокомментировал он свои действия под заинтересованными взглядами Геры и Люсинды.
– У нас есть три места, в которых случилось нечто похожее и страшное: клуб, сквер и парковка. Гера сделал замеры только в двух местах, к сожалению, но мы с Люсиндой «прощупали» все три места. Впрочем, в сквере ничего не обнаружили.
– Может, просто не там смотрели, – заявил Гера.
Поделиться книгой: