Следак 4

Курский вокзал не оцепили и не заблокировали к нему проезд, так как железнодорожное сообщение не останавливали, но, казалось, что сюда согнали всю московскую милицию. На привокзальной площади и внутри здания вокзала у всех лиц мужского пола, невзирая на национальность, проверяли документы.

Поезд «Москва-Ереван» должен был отправиться через десять минут, но Саблин заверил, что его задержат по приказу начальника Управления уголовного розыска. Генерал-майор Карпец все же не отмахнулся от моих доводов о возможном маршруте террористов. И пока я докладывал Щелокову и писал рапорт, он уже действовал.

И вот, мы, наконец, начали обходить вагоны. Всего нас было шестеро. Я, Саблин, два опера из МУРа, которые присоединились к нам уже на перроне и сотрудники линейного отдела милиции. Все кроме меня вооружены табельным оружием, то есть пистолетами Макарова, никаких изысков, из-за чего я шел и сокрушался об отсутствии здесь ОМОНа с его снайперскими винтовками, автоматами и пулеметами, а главное противоударными щитами, за которыми можно укрыться. Мало ли, что придет в голову террористам и какой у них окажется с собой арсенал.

Я потрогал лоб, тот горел. Стало понятно с чего мне различные варианты моей скорой смерти начали мерещиться.

Он сидел на нижней полке плацкартного вагона и делал вид, что рассматривает через окно происходящее на перроне.

Я кивнул парням, подтверждая, что перед нами террорист.

— Ваши документы, — потребовал Саблин.

Молодой мужчина с бакенбардами повернулся.

— А что случилось? — ненатурально удивился он, а когда разглядел меня его нервы сдали. Он вскочил с места и тут же, получив под дых, был упакован в наручники.

Вот только эти действия вызвали в вагоне волнение.

— Эй, вы чего делаете? За что вы его? — посыпались вопросы от земляков террориста, которых было здесь большинство.

— Товарищи, этот человек подозревается в совершении преступления! Займите свои места! — взял на себя общение с народом Саблин, а то горячие армянские парни уже были на ногах, загородив нам проход с обеих сторон. — Выходим! — это он уже нам.

— Надо его вещи взять, уничтожат ведь улики, — встрял я, хотя больше всего сейчас хотелось оказаться снаружи.

— Все назад! — сотрудники советской милиции наконец вспомнили, что у них есть оружие. Его демонстрация и помогла навести порядок в вагоне.

— Где его вещи? — спросил я соседей террориста, пытаясь понять есть ли среди них его сообщники. Их фотографии и имена я не помнил, только имя организатора терактов — Степана Закитяна, но если даже я бы его встретил, то вряд ли бы опознал. В памяти сохранились лишь обрывочные воспоминания о первом в московском метро теракте. О том, что взрывов было три, я вспомнил только тогда, когда они уже произошли.

Мне кивнули на спортивную сумку. В ней оказалась сменная одежда, мыльно-рыльное и продукты, но никаких подозрительных деталей от взрывных устройств.

— Акоп Степанян, — услышал я голос Саблина, тот изучал паспорт террориста. — Выводите его! — приказал он операм из МУРа, сам же с сотрудниками из линейного отдела продолжил проверку документов.

— Надеюсь, дальше без меня справитесь? — отвлек я его. Меня уже конкретно так знобило. — Остальных террористов я не видел, — напомнил ему шепотом.

— Надо бы еще людей позвать, — Саблин мазнул по мне взглядом, убедился, что я едва на ногах стою и отпустил.

Шел обратно я словно сомнамбула, еле добрался до машины, вытащил оттуда свой рюкзак, узнал у водителя, что движение на синей ветке восстановлено и потопал в метро. И только в поезде вспомнил, что меня ищут чекисты.

* * *

Было уже девять часов вечера, когда Щелоков подъехал к Сенатскому дворцу. Выбравшись из «Чайки», он заметил Андропова. Тот, опередив министра МВД на каких-то пару минут, уже поднимался по лестнице. У самых дверей председатель КГБ неожиданно обернулся, обжег Щелокова нечитаемым взглядом и, не останавливаясь, скрылся в здании.

Министр МВД сильнее сжал в руке папку с рапортом Чапыры, который он намеревался пустить в ход если дела будут складываться для него уж совсем плохо, и проследовал по тому же маршруту — на третий этаж в кабинет Брежнева. Генсек, чтобы провести совещание, специально вернулся из Завидово, где, как обычно в выходные, охотился.

— Это теракт! — дал определение прогремевшим в Москве трем взрывам Леонид Ильич, перебив Андропова, который первым начал докладывать о сегодняшних событиях в Москве и скромно назвал взрывы диверсией.

По сути он был прав, в нынешнем Уголовном кодексе террористическим актом признавалось тяжкое телесное повреждение или убийство государственного, общественного деятеля, а также представителя власти, совершенное в связи с его государственной или общественной деятельностью, с целью подрыва или ослабления Советской власти. А вот диверсия — это разрушение или повреждение взрывом, поджогом или иным способом предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи либо другого государственного или общественного имущества… с целью ослабления Советского государства. Так что сегодняшние взрывы как раз квалифицировались уголовным кодексом как диверсия.

Четвертый из присутствующих в кабинете министр обороны Устинов от слов Брежнева невольно выпрямил спину и закаменел лицом. А вот Щелокова услышанное скорее приободрило, ведь рапорт его сотрудника, оказавшегося еще и свидетелем одного из взрывов, тоже содержал, как еще недавно казалось министру не только неуместным, но и опасным, слово «теракт».

— Погибших нет, ранения получили девять человек, степень тяжести устанавливается, — сухо продолжил Андропов. — Второй взрыв произошел через тридцать две минуты в 18−05 в продуктовом магазине на улице Дзержинского, погибших нет, пострадало четверо человек, степень тяжести устанавливается. Третий взрыв произошел в 18−10 на улице 25 Октября, это в семистах метрах от второго места взрыва, бомба злоум… террористами была оставлена в урне, в этот раз обошлось без пострадавших. Мы предполагаем, что работали две группы: первая в метро на Арбатско-Покровской линии, вторая — в центре города…

— Юрий Владимирович, вы как-то можете это объяснить? — вновь перебил докладчика Брежнев. — Кто это сделал? И как это стало возможным, чтобы в столице социалистического государства гремели взрывы⁈ Да у вас прямо под носом теракт устроили. Возле здания Комитета! А если бы они Кремль или Мавзолей Ленина взорвали⁈

— Мы отрабатываем версии. Работа по розыску преступников уже ведется, — совершенно безэмоционально ответил председатель КГБ на скрытое обвинение в некомпетентности. — Сейчас мои люди опрашивают пострадавших и возможных свидетелей, работы предстоит много, — в этом месте Андропов бросил на Щелокова гневный взгляд, что не укрылось от Брежнева.

— А милиция чем у нас занимается? — генсек перевел свое внимание на министра МВД.

Тот встал с места.

— Сразу же после получения информации о теракте, в места взрывов были направлены наряды милиции, места преступлений оцеплены, организована проверка документов и досмотр автотранспорта, усилена охрана метро, вокзалов и аэропортов, проведены первичные оперативно-розыскные мероприятия по установлению лиц, совершивших теракты.

— И что эти ваши мероприятия дали результат? — нетерпеливо спросил Брежнев.

— Мы работаем, Леонид Ильич. Уже в ближайшее время результат будет! — браво отрапортовал Щелоков и поймал на себе подозрительный взгляд Андропова, а следом услышал:

— Мне докладывали, что свидетелем взрыва в метро был ваш сотрудник, и что вы поспешили спрятать его от моих людей.

— Что значит спрятать? — возмутился Щелоков. — Мой сотрудник был ранен, нуждался во врачебной помощи. Он между прочим выкинул бомбу из вагона, чем уменьшил последствия от взрыва. Если бы не он, пострадавших было бы намного больше, и возможно не обошлось бы без жертв! — свой сегодняшний козырь министр МВД выкладывал, поглядывая на своего извечного оппонента из КГБ свысока.

— Выкинул бомбу? — заинтересовался Брежнев, чем еще больше уверил Щелокова, что тот выбрал верную тактику.

— Да, Леонид Ильич, моего сотрудника насторожило поведение одного из пассажиров метро, а когда тот, покидая поезд, оставил в вагоне сумку, он сразу же проверил ее содержимое и обнаружил внутри бомбу. Быстро сориентировался, разбил стекло и выбросил сумку из поезда. Он совершил, не побоюсь этого слова, героический поступок, ведь бомба могла взорваться в его руках.

— Как у Загорского, — задумчиво проговорил Брежнев, начав что-то вспоминать. — В 1919 году анархисты бросили бомбу в здание Московского комитета, где шло заседание партии, а Загорский первый ринулся к ней, чтобы выкинуть ее в окно, но не успел, она сдетонировала у него в руках, — только после пояснений генсека на лицах присутствующих отразилось понимание.

А вот Щелоков еще и сложил фамилию революционера с городом Загорском, названным в его честь, в окрестностях которого сегодня утром был задержан серийный убийца, и вывел на этого маньяка их тот же самый следователь Чапыра.

— Мистика какая-то, — запнувшись, пробормотал он.

— Мистика? Коля, ты о чем?

Щелоков вновь сфокусировал взгляд на Брежневе, некстати расслышавшем его бормотания. Хотя может это и к лучшему? Еще в первой половине дня министр готовил доклад о поимке «Таганского маньяка», но затем в Москве прогремели взрывы и пришлось заниматься уже ими. Так что доклад министр решил перенести на более подходящее время. Сообщать о крупном успехе милиции в тот момент, когда это не будет в должной мере оценено, так как мысли генсека заняты исключительно терактами, было попросту невыгодно. Но именно сейчас интерес Брежнева сместился к личности сотрудника милиции, которого он сравнил с героем революции. Так почему бы не разыграть эту карту до конца, раз представился такой случай?

Брежнев ждал ответа, и министр решился.

— Леонид Ильич, сегодня утром нами были задержан так называемый «Таганский маньяк», убивающий москвичей на протяжении двух лет.

— Таак, — заинтересовано протянул генсек, сразу же поняв, о чем идет речь, ведь дело находится на контроле ЦК.

— Им оказался житель Загорского района, некто Евсеев, а вышел на убийцу тот самый сотрудник, который выкинул бомбу из поезда в метро. Вот я и удивился такому совпадению.

— Действительно, удивительно, — пораженно признал Брежнев. — И кто же этот наш герой?

— Почему вы сразу не доложили о поимке серийного убийцы? — встрял Андропов, которому слышать об успехах милиции совершенно не нравилось.

— Это наш милицейский следователь, Чапыра Альберт Анатольевич, — ответил генсеку Щелоков, проигнорировав претензию председателя КГБ.

— Кажется, я уже слышал от тебя эту фамилию, — наморщил лоб Брежнев.

— О нем я вам в октябре докладывал, — с готовностью напомнил Щелоков, — когда поймали серийного убийцу в Ставропольском крае.

— Да, да, припоминаю, — покивал Брежнев. — Этот Чапыра его и поймал. Какая все же интересная у него фамилия, — отвлекся генсек, но тут же вернулся к теме разговора. — А в метро во время теракта он как оказался?

— Возвращался с задержания Евсеева в выделенную ему служебную квартиру в Измайлово.

— То есть, ты хочешь сказать, случайно?

— Совершенно, — сам в глубине души удивляясь такому судьбоносному совпадению, подтвердил Щелоков.

— Как-то слишком много случайностей, — заметил Андропов, и тут же пошел в атаку. — Товарищ Щелоков, я требую, чтобы вы дали нам допросить Чапыру! — фамилию милицейского следователя главный чекист буквально выплюнул.

— После вашего допроса в Невинномысске, он еле выжил, — произнес специально для генсека министр МВД.

— Не говорите чушь! Никто вашего сотрудника тогда и пальцем не тронул, он сам в окно выпрыгнул! — подавив, вспыхнувшие было эмоции, Андропов продолжил уже спокойно. — Диверсия — это подследственность КГБ, а значит вести расследования по взрывам в Москве будем мы. Милиция же обязана оказывать нам всестороннее содействие! Так что я жду вашего сотрудника для дачи показаний, и это не обсуждается!

Андропов еще что-то хотел сказать, наверняка обвинить министра МВД и его лучшего специалиста по серийным убийцам во всех смертных грехах, но в кабинет вошел секретарь Брежнева и доложил, что приехал помощник министра МВД.

Генсек нетерпеливо махнул рукой, разрешая тому отлучиться. Вернулся Щелоков уже через пару минут и донельзя довольный.

— Подозреваемые в терактах задержаны! — оповестил он генсека, игнорируя тяжелый взгляда Андропова.

— Вот как надо работать, Юрий Владимирович! — повеселев, попенял председателю КГБ Брежнев. — Завтра с утра обоих жду у себя с докладами!

Глава 11

— Молодой человек! Как вам не стыдно⁈ — услышал я сквозь дрему неприятно визгливый женский голос. — Товарищи, да что же это делается⁈ Здоровый лоб сидит, а мы, пожилые люди, стоим⁈

Меня кто-то толкнул, плечо прострелило болью, я стиснул зубы и стон превратился в рычание. Перед глазами, когда я их открыл, все плыло, и видел я лишь размытый силуэт.

— Он еще и рычит! — испуганно взвизгнула женщина и ее силуэт отшатнулся.

— Молодежь пошла, — подключился второй женский голос, — никого уважения к старшим нет!

— Да он пьяный! — вновь заверещала первая, с которой все и началось. — Подрался где-то, вон куртка рваная! Кто его в метро в таком виде впустил⁈ Куда смотрит милиция⁈

— Чего расселся? Сказано тебе, уступи женщине место! — это уже был мужик. Зрение как раз восстановилось, и я заметил его движение к моему капюшону. Отбился здоровой рукой и чуть не потерял сознание из-за вернувшейся от резкого движения боли.

— Ах ты, сучонок! — в следующий момент меня схватили за грудки и стащили с сидения.

«И из-за этих уродов я сегодня жизнью рисковал?» — была моя первая мысль, когда боль немного отступила, и я вновь начал соображать. Сидел я уже на корточках, привалившись спиной к углу сидения, и баюкал пострадавшую руку. Сил больше ни на что не было.

— Допился! На ногах даже стоять не может! — продолжил буйствовать разгневанный моим аморальным поведением народ, а я как-то отстраненно констатировал, что если меня сейчас начнут запинывать всей толпой, то я даже сопротивления не смогу оказать.

— В милицию его надо сдать! — предложение вызвало усмешку, но она быстро стерлась, я вспомнил какой сегодня день. Чекисты после взрывов, скорее всего, на каждой станции метро дежурят, и вряд ли они проигнорируют, когда меня толпа народа сдавать ментам притащит.

— Вы что к человеку привязались? Ничего он не пьяный, видно же, что у него что-то с рукой, — за меня заступилась, судя по голосу молодая девушка. — А вы еще добавили. Эй, парень, с тобой все нормально?

— Да что ему сделается? Надо будет и еще добавлю! — не унимался мой обидчик.

— Покалечили человека из-за какого-то места! — продолжала возмущаться моя защитница. Я скосил глаза, пытаясь ее отыскать, и первым на что наткнулся — это был ее нос.

— Первый раз вижу здесь человека с пирсингом, — вслух подумал я, и поняв этот, сделал комплимент. — А тебе идет.

Симпатичная и одета модно: джинсы-клеш, ботинки на высокой платформе, короткая шубка, яркая шапка с двумя помпонами на завязках, полосатый шарф.

— Правда нравится? — смутилась девушка.

— Очень. А еще где-то есть проколы?

Вместо ответа она смущенно хихикнула, блеснув глазами. И этот ее заинтересованный блеск уверил меня, что дело выгорит. Я пошевелил пальцами, показывая, что хочу что-то сказать ей на ухо. Девушка, окинув взглядом наблюдающих за нами пассажиров, послушно придвинулась.

— Помоги мне. Я хорошо заплачу, — прошептал я.

— Как помочь? — спросила она тоже шепотом.

— Мне нужно тихое место, чтобы меня там никто не нашел. Всего на сутки.

На служебной квартире меня могли ждать люди Андропова, а с ними встречаться, особенно сегодня, я ни морально, ни физически был не готов.

Девушка выпрямилась, прильнула к стоящему рядом с ней парню и зашептала ему на ухо, а я скрежетнул зубами от разочарования. Такой план накрылся.

Парень с девушкой спорили, и я утратил к ним интерес. Нужно было придумать что-то другое. Зацепившись здоровой рукой за поручень, я со скрипом поднялся. Вроде бы стоять могу. В гостиницу может податься? Хотя нет, это же Москва, в них иностранцы останавливаются, а значит влегкую могу нарваться на осведомителя КГБ.

Объявили станцию «Измайловская» и следующую назвали «Щелковской». Народ завозмущался, что поезд пройдет мимо «Первомайской» без остановки.

— Идти сможешь? — неожиданно спросил меня знакомец девушки с пирсингом.

— Должен, — я выжидающе посмотрел на него. Вместо пирсинга его лицо уродовали куцые усы. Местная молодежь вообще часто их растила, как и баки. Странная мода, как по мне. На нем, как и на его подружке, красовались джинсы-клеш, а также рыжая дубленка, помню, подобную мне Костик предлагал купить. А вот шапка была не вязаной, а меховой и объемной.

Выйдя на «Щелковской», мы пошли обратно в сторону «Первомайской», отчего я напрягся.

— Помочь? — по-своему расценил мое отставание парень.

— Все нормально, — другого варианта у меня все равно не было, так что оставалось идти куда вели. — Меня Сергеем зовут, — представился я.

— Света, — обернувшись, одарила меня улыбкой девушка.

— Андрей, — пробурчал парень. Рукопожатие вышло быстрым. Андрей демонстрировал мне свое недовольство.

Подошли мы к пятиэтажке, которая оказалась всего в квартале от моего служебного жилья.

— Проходи, — пригласила меня Света, открыв ключом дверь в квартиру.

Тяжело дыша, я привалился к вешалке, пешком почти остановку шел, затем подъем на третий этаж, еще и плечо пульсировало болью, в общем, я был никакой.

— Снять помоги, — попросил я хозяйку.