Знак Берендея. Язык до Китежа доведет

Там, в блестящей на солнце воде, среди жёлтых кувшинок, стояла невысокая стройная девушка лет двадцати, в лёгком голубом платье, пышном венке из луговых цветов и с длинными волнистыми волосами, золотисто-рыжим водопадом ниспадающими на открытые загорелые плечи. Я даже залюбовался.

Прекрасная незнакомка подняла голову, и в её огромных глазах, как в зеркале, отразилась небесная синева. Убрав с лица выпавшую из-под венка прядку, девушка мило мне улыбнулась и вышла на песчаный бережок.

Кажется, я уже видел эту улыбку… Или нет?

— Что стал столбом, добрый молодец? Спускайся, побеседуем! — Красавица легонько взмахнула рукой.

Повинуясь её жесту, высокая трава расступилась, открывая моему взору узенькую тропку, ведущую вниз, к воде. От такого настойчивого предложения отказываться грех! Но пришлось…

Стоило сделать шаг, как там, вдали, за рекой, из лесу вылетел шмелиный рой, похожий на гудящий чёрный туман. Насекомые, натужно жужжа, несли по воздуху красное игрушечное пианино, прямо в полёте умудряясь наигрывать «Танец Феи Драже» из «Щелкунчика» Чайковского.

Зрелище и слышище оказалось настолько нелепым, что Морфей от неожиданности разжал объятья и уронил меня на твёрдый пол рядом с диваном. Оно, конечно, больно, зато сразу проснулся.

Шмелиная музыка, однако, не стихла. Напротив, она стала только громче и противнее. Захотелось грязно выругаться: такой прекрасный сон прервали!..

Расшвыривая пустые бутылки, я подлетел к столу, схватил истошно орущий мобильник и, мысленно размазав его по стене, недовольно рявкнул:

— Кому не спится в ночь глухую?

— Какая ночь, Сеня? Полдень на дворе! — Пропел в трубке жизнерадостный голос Константина Васильевича, владельца, директора и бухгалтера нашей канувшей в Лету фирмочки. — Ты как, за зарплатой сегодня зайдёшь? А то все уже давно получили, один ты остался.

— За зарплатой⁈ — Так и вскинулся я. Это что, всё ещё сон? — А у нас что, будет зарплата?

— Будет, конечно! Но часть её… — тут трубный глас стал неуловимо неприятным, — … печатной продукцией.

Если бывший босс ожидал с моей стороны бурю негодования, то просчитался.

— Которой продукцией? Нашей, пиратской, или оригинальной? — Деловито поинтересовался я.

— Гм… — озадаченно гмыкнула трубка. — Сень, а ты чего не возмущаешься?

— А зачем, шеф? Я вообще на зарплату не рассчитывал. Спасибо, что хоть книгами расплачиваешься. Интересно только, какими: оригинальными или нашей «палёнкой»?

Трубка призадумалась.

— Э… У… О! За лояльность к начальству, за хорошую работу и неконфликтность, вы, Арсений Петрович, половину положенной вам продукции получите «оригиналами».

— Только половину⁈ Костик, это несерьёзно! — Ненатурально возмутился я.

— Зато все — на твой выбор, — выложил свой последний козырь дирбух. — Устраивает?

— Вполне. Куда подойти?

— Да ко мне на дачу, на озёра. Я сейчас здесь обитаю. В городе жарища, дышать нечем, а тут цветочки цветут, птички поют, рыбки булькают… Благодать, одним словом!

— Отлично. Часика через полтора буду.

— Давай, жду, — трубка удовлетворённо отключилась.

А я начал потихоньку собираться.

Покойная фирмочка с потешным названием «КарКни», то есть — «Карманная Книга», задолжала мне довольно крупную сумму. А значит, как минимум на полгода чтивом я обеспечен. Главное сейчас откинуть ложную скромность, оригиналы выбрать получше и поинтереснее.

«Оригинальными» мы звали популярные книги крупных издательств, вроде «Эксмо» или «Армады», взятые в Киеве на Петровке или в сети книжных супермаркетов. Наша «книгопекарня» перепечатывала их в карманном формате и, до поры до времени, благополучно сбывала на рынках города. Молодёжь, отравленную гаджетами, бумажные книги интересовали мало, основную аудиторию составляли люди старшего поколения. Костик даже хвастался, что благодаря его трудам в парках и скверах снова появились читающие люди. Но, как водится, всё хорошее быстро заканчивается…

После непродолжительных водных процедур я отправился готовить завтрак. Холодильник гостеприимно встретил меня хорошим куском колбасы, подсыхающим сыром, парой яиц и целым арсеналом соусов. В углу кухни обнаружился пакет с луком, а в хлебнице — четвертинка круглого хлеба. Продукты хоть и не первой свежести, зато, если правильно приготовить, вполне съедобные. Как говорится, с пивом потянет.

Накромсав лук толстыми полукольцами, а колбасу — неровными кубиками, я бросил их на сковородку с маслом и дал подрумяниться. Залил яйцами, присыпал тёртым сыром и, плеснув немного воды, прикрыл крышкой.

Пока завтрак доспевал, обливаясь клубами ароматного пара, я думал о бывшем начальнике.

Константин Васильевич, человек классической славянской внешности, носил иностранную фамилию Невмер, с ударением на первый слог. Разумеется, за глаза его все звали Чахликом Невмерущим. Шеф отлично это знал и только посмеивался. Парень он весёлый, умный, но и авантюрист, каких мало. Такой себе Остап Бендер двадцать первого столетия. Всегда бросался в гущу самых сомнительных предприятий, блистая идеями и увлекая за собой толпы людей. Ну и, как водится, плохо заканчивал. Однако надо отдать ему должное, при всём своём авантюризме в политику Чахлик не совался. Говорил, что существуют тысячи способов относительно безопасного заработка, и любой из них куда чище и честнее этого болота.

Создавая «КарКни», Костик был твёрдо уверен в полной своей безнаказанности. Ведь «Альфа-книга», «Эксмо» и иже с ними — далеко, в другой стране. Никто ничего не узнает, никто не помешает мелко пиратствовать.

Ха! И ещё два раза ха!

Бедный Чахлик не учёл силы и коварства Великого Закона Подлости. Пару месяцев назад наш поставщик привёз из Киева новый фэнтезийный роман — банальнейшую историю с «попаданцем» из разряда «поскользнулся, упал, очнулся — другой мир». Тема уже порядком поднадоевшая, но народ покупает, читает запоем и просит ещё. Разумеется, книга тут же подверглась клонированию. Директор, он же — графический дизайнер на полставки, лично обработал в «Фотошопе» обложку, заменив логотип издательства своей фирменной вороной с книжечкой в клюве. А уже через день после появления романа на прилавках города, в офис «КарКни» внезапно вломился его автор. Наш, местный. Не знаю, какие связи он имел, но назревал громкий и некрасивый скандал. После ряда судов руководству фирмочки в лице Константина Васильевича Невмера впаяли крупный штраф. Пришлось быстро и за бесценок распродавать печатную аппаратуру, мебель и прочее ценное имущество. Вот так, просуществовав чуть более двух лет, частная типография «КарКни» лопнула, как мыльный пузырь. После неё остались лишь долги да хорошо спрятанные ящики нераспроданных книг. Те, что спрятались плохо, по особой просьбе Константина Васильевича (и, отчасти, благодаря его собственным связям «наверху») отправились по детским домам и интернатам. Не пропадать же такому добру?

Запах готовой яичницы выдернул меня из раздумий и усадил завтракать. Потратив минут десять на приём пищи, я прихватил вместительную дорожную сумку на колёсиках и отправился за обещанной зарплатой.

Путь до дачи Константина Васильевича не занял много времени, всего лишь полчаса прогулочным шагом. Миновав раскалённый на солнце спальный район и гаражный кооператив за ним, я перевалил через пыльную железнодорожную насыпь и с наслаждением окунулся в спасительную прохладу дачного посёлка. Здесь, в тени садов, изнуряющая жара ощущалась не так остро. Вокруг приятно пахло цветами и зеленью. От озёр тянуло влагой, свежестью и болотом. Покружив по лабиринту улочек, я вышел, наконец, к знакомому кирпичному забору. За ним скромно возвышался трёхэтажный домик бывшего шефа. Хороший такой дом, с полудюжиной комнат, с балконами, верандой и гаражом на две машины. Рядом — зона для барбекю с каменным мангалом, тандыром и помпейской печью. Имелся даже собственный выход к озеру и маленькая плавучая банька на понтонах. Настоящий мужской рай! И, судя по божественным ароматам, сейчас в этом раю жарился шашлык.

Толкнув тяжёлую калитку, я беззаботно ввалился во двор.

Здесь меня уже ждали. Точнее, поджидали.

Из-под высокого крыльца пулей вылетела крупная мохнатая туша и сильным ударом в грудь сбила меня с ног. Рухнув на землю, я отбросил сумку, поймал зверя за ошейник и изо всех сил дунул в его оскаленную пасть. Помогло мало, широкий мокрый язык прошёлся-таки по моему лицу. Когда тебя лижет в нос маленькая собачка, стерпеть ещё можно. Совсем другое дело, когда свою любовь выражает кобель московской сторожевой ростом с хорошего телёнка. Обслюнявил всего… Воспользовавшись преимуществом в весе, я повалил его, перевернул на спину и почесал брюшко. За этим занятием нас и застал Константин Васильевич.

— Картина маслом: Сеня при дворе кобеля Артура! — Хохотнул он, вытирая руки засаленным фартуком. — Артуша, оставь нашего гостя в покое и иди на место. Место, говорю!

Пёс нехотя поднялся, отряхнулся и, важно помахивая пушистым белым хвостом, удалился под крыльцо.

— Ух, какой бычок вымахал! — глядя ему вслед, проговорил я. — А ведь ещё недавно был совсем маленьким, смешным цуциком… В корзинке помещался!

Полтора года назад директор закончил строительство этого дома и пригласил весь коллектив «КарКни» на новоселье. Зная, что он мечтает о крупной собаке во двор, мы скинулись и подарили ему Артура. Щенка — высокопородного, с чемпионистыми родителями, взяли в столичном питомнике. По знакомству.

— Все мы не молодеем, — вздохнул Костик, протягивая руку и помогая мне подняться. — Ты молодец, быстро добрался. Мясо почти готово. Сейчас огурчиков, зелени подрежу, и будем кушать. Или, может, сперва в баньке попаримся?

— Да нет, кушать мне ещё рано. Перед самым выходом позавтракал. А попариться успел по дороге. Пока дотопал, чуть совсем не растаял, — сказал я, приводя себя в порядок у пластикового летнего рукомойника.

— Понял. Значит, сейчас по пивку — и на склад, за книгами, — бывший начальник извлёк из переносного холодильника пару запотевших бутылок и подал одну мне. — Держи. А денежку вечером скину тебе на карту, идёт? Налички совсем не осталось. Твои бывшие коллеги всё выгребли.

— На карту так на карту. Целее будут, — согласился я.

Мы выпили ледяного пива, затем хозяин проводил меня в подпольное книгохранилище и оставил наедине с горами печатной продукции. Для прикрытия склад служил овощным погребом, и пахло там соответственно — чуть подгнившей природой. Но, если особо не принюхиваться, часок вытерпеть можно.

Как оказалось, самое сложное при отборе книг — не начать их читать! Забываешь и о времени, и о месте. Стыдно признаться, но на свежий воздух я выбрался только через час. Пусть слегка и одуревший от ароматов прошлогодней капусты, зато довольный: сумка была полна до краёв.

Угостившись горячим сочным шашлыком прямо у ­мангала, мы переместились на открытую веранду. Здесь, за чашечкой отличного заварного кофе, Костик что-то долго и вдохновенно говорил. Явно расписывал мне свой новый проект, сулящий быструю и относительно лёгкую прибыль. Признаюсь, я его почти не слушал, только молча смаковал кофе и почёсывал за ухом ­прикорнувшего у моих ног пса.

Нет, подобные авантюры больше не для меня. Хватит, наигрался. И так из-за фирм-однодневок вторую трудовую книжку завожу. Старая закончилась.

Наконец экс-начальник сообразил, что его радужные прожекты мне малоинтересны и сменил тему.

— Так чем же теперь планируешь заниматься?

— Да ну… Если честно, пока ничего не планировал. Лето на дворе, хочется нормального человеческого отпуска. С рыбалкой, палатками, с книгами, диваном и телевизором. Вон, озеро рядом, а я в этом году ещё даже не окунулся. Позор!

— Отпуск, отдых… А жить на что собираешься? За квартиру платить? За интернет? Остатков зарплаты надолго не хватит. Не к старикам же на шею вернёшься?

— Не переживай, не пропаду.

— Ну, тогда отдыхай, наслаждайся свободой! Где-то я тебе даже завидую. Ну, а если вдруг надумаешь присоединиться к моей новой затее — звони. Буду рад. Хорошие люди везде нужны, а для тебя у Чахлика Невмерущего место всегда найдётся.

Перед уходом Костик настойчиво предлагал мне прихватить немного шашлыка «на ужин», даже упаковал его в пищевой лоточек, но я, хоть и с трудом, отказался. Зря, наверное… Повесив громоздкую сумку на плечо, я тепло простился с бывшим боссом и отправился домой. Справедливости ради стоит отметить — да, колёсики у сумки есть, но на усыпанной строительным мусором просёлочной дороге они совершенно бесполезны. Немалый вес «зарплаты» тянул к земле, но предвкушение читательского запоя вдохновляло и придавало сил.

Как всегда в подобных случаях, я размечтался о машине. Необязательно дорогой и красивой. Главное, чтобы с большим, вместительным багажником. В идеале — универсал. Ну, или минивэн. Такой, чтобы и на природу, и по грибы, и на рыбалку! Да просто по стране покататься… Честное слово, надоело с правами в кармане тяжести на горбу таскать!

Мечты мечтами, однако на сей раз довольствоваться пришлось общественным транспортом. Тащиться пешком по жаре, да ещё и с таким грузом, я не рискнул.

В полупустом салоне троллейбуса строгая бабушка-кондуктор беспощадно отобрала у меня последнюю мелочь, сунув взамен рваный талончик. Может, стоило расплатиться книгами? Хотя, судя по жёсткому взгляду и зверскому выражению лица, читать что-то кроме бесплатных газет бабуля вряд ли умела. Она и говорила-то с трудом.

Редкие пассажиры развлекали себя, вяло переругиваясь: как обычно, одним дуло, другие задыхались. Мне же удалось устроиться на свободной задней площадке под открытым люком и с относительным комфортом доехать до своей остановки.

Выйдя из троллейбуса, я поставил сумку на колёсики и неторопливо покатил её в сторону дома.

— Молодой человек! — Послышалось вдруг за спиной. — Молодой человек, подождите!

Сперва я даже не понял, что обращаются ко мне. Как-никак, четвёртый десяток разменял. Но, поскольку рядом больше никого подходящего не наблюдалось, оглянулся.

Меня, слегка прихрамывая, догонял незнакомый старик. Седобородый, носатый, в тёмных очках на пол-лица и светлой панаме. Его зелёный пиджак (и это в такую жару!..) распахнулся, открывая взору полосатую рубашку с бордовым галстуком-бабочкой. Дополняли картину потёртые голубые джинсы и начищенные до блеска туфли с пряжками. На редкость колоритный субъект!

— Да? — Вежливо вопросил я, останавливаясь.

— Это, случаем, не вы обронили? — Старичок показал мне какую-то книгу.

Томик карманного формата, в мягком переплёте и с забавной вороной на логотипе. Значит, наша продукция. Стивен Кинг, «Цикл Оборотня». В сумке таких штук пять лежало, брал сразу и себе, и друзьям-книголюбам.

— О, спасибо, кажется я. Точно, змейка на сумке разошлась, вот книжка и выпала. Хорошо, что только одна.

— Скажите… — старичок вдруг замялся. — А вы не могли бы мне её уступить? Разумеется, не бесплатно!

— Да пожалуйста! У меня ещё есть, — махнул рукой я. — А вы исключительно Кингом интересуетесь?

— Ну, как вам сказать… Я вообще много читаю. Раньше больше классикой увлекался, а сейчас, как говорит молодёжь, «подсел» на ужасы, фэнтези и научную фантастику. Собрал неплохую домашнюю библиотеку, но «Цикла оборотня» в ней, увы, пока нет. Давно хотел купить, но книги этого издательства почему-то резко исчезли из продажи… А жаль, цена и качество меня вполне устраивали, — Он стащил с крупного носа очки и вытер вспотевшее лицо чистым белым платочком.

Приглядевшись, я вдруг с удивлением понял, что незнакомый старичок очень даже знакомый!

— Михаил Семёныч, а вы меня не узнаёте? Мы были соседями по даче. Давно, правда… Помните, красный кирпичный домик с флюгером-вертушкой на крыше?

Он подслеповато поморгал глазами, прищурился и, наконец, довольно улыбнулся.

— Арсений Берендеев! Арсен-царевич! Да, узнаю, узнаю. Правда, ты изменился, немножко рас… подрос, возмужал.

— Ещё бы, — хмыкнул я, погладив отросшую бороду, — Столько лет прошло.

— Да уж, лет пятнадцать или двадцать.

Ничего себе! Как летит время…

Когда-то у нашей семьи был в пригороде скромный дачный домик с маленьким садиком и огородом в шесть соток. Там отдыхали и трудились каждое лето. Михаил Семёнович Муромский владел соседним участком, и в своё время мы довольно часто виделись. Тогда он дружил с моими родителями, а я — с его племянницей Олей, так что не один вечер сиживали за общим столом.

Дядя Миша (а для соседей — просто Семёныч) — человек добрый и неимоверно интересный. В то далёкое время он очень любил возиться с детьми. Специально для них соорудил на лесной опушке просторную беседку из дикого винограда, вкопал столик с лавочками и принёс старинный самовар — большой, блестящий, весь в медалях. Детвора со всего садово-дачного кооператива сбегалась туда по вечерам, чтобы при свете старенького керосинового фонаря послушать дяди Мишины сказки и жизненные истории, прихлёбывая ароматный чай на травах. Я и сам не раз пропадал там до глубокой ночи, возвращаясь домой перед самым рассветом. Кажется, именно с тех пор у меня и осталась любовь к интересным историям, травяным чаям и дровяным самоварам.

— Как здоровье родителей? — голос старого знакомого прервал поток моих воспоминаний.

— Спасибо, неплохо. Вышли на пенсию, купили небольшую хатку в селе, привели в порядок, и теперь с весны до осени зависают там. Рядом и лесок, и ставок с карасями. Грибы, рыбалка, свежая зелень и овощи со своего огорода. Что ещё человеку для счастья нужно? Заодно и консервацию на зиму делают.

— Вот и правильно! Молодцы! Всю жизнь работе посвятили, пора бы и для себя пожить. А ты сам-то как? Семья, жена, дети есть? Порадовал своих внуками?

— Эх, Михаил Семёныч, не травите душу! — Горько скривился я. — Сейчас, чтобы найти свою царевну, нужно сотню лягушек перецеловать. Да и то, не факт ещё, что найдёшь.

— Поверь, всегда так было, — усмехнулся Муромский, поправив панаму. — Мне моя жена на первом свидании вообще бабой ягой показалась, чуть не сбежал… Да, кстати, о царевнах. Ты Оленьку мою помнишь? — Я утвердительно кивнул. — Не так давно в гости приезжала. В мае, кажется. Вытащила меня за город, на речку, подышать воздухом и послушать соловьёв с лягушками. Детство вспоминала, дачу. И ваши с ней приключения.

Оля. Смешная худенькая девчонка с большими сине-зелёными глазами и копною непослушных золотисто-рыжих волос. Родители частенько «сплавляли» её к дяде на лето. Поскольку Семёныч не мог всё своё время уделять непоседливому ребёнку, шефство над маленькой соседкой взял я. А познакомились мы довольно оригинально: она нашла потерянную стрелу от моего самодельного лука. Пришла к нам во двор и с порога заявила, что теперь мы должны пожениться, как в сказке. Взрослых это порядком повеселило. С тех пор в посёлке меня и прозвали Арсеном-царевичем, а Олю — Царевной-лягушкой.

— Надо же, она до сих пор меня не забыла?

— Конечно, нет! — Старичок рассмеялся. — Ведь кому-кому, а тебе от неё доставалось больше всех!

— Ой… Это точно, — поддержал я его. — Ещё как доставалось! Не ребёнок, а ходячее «стихийное бедствие».

Оля, хоть и казалась скромным златоволосым ангелочком, умудрялась постоянно влипать в истории. То в лес пойдёт и заблудится, то в заброшенный погреб провалится, а то, как кошка, вскарабкается на дерево и там застрянет. Я относился к ней как к младшей сестрёнке, потому всегда старался потихоньку выручить, чтобы от дяди не влетело. Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что Муромский никогда её серьёзно не наказывал: так, пошумит-пошумит, да и простит. Ни разу даже в угол не ставил.