Помоги проекту - поделись книгой:
Знак Берендея. Язык до Китежа доведёт
Пролог
Пролог.
Настала ночь.
В лесу, мрачном и дремучем даже в ясный солнечный день, сделалось ещё темнее и страшнее. Птицы дня, проводив Красно Солнышко, давно умолкли, а ночные ещё только готовились к концерту во славу Луны. В эту глухую пору, в час меж собакой и волком, лишь скрип стволов и тихий шёпот ветра в кронах нарушали чёрное безмолвие.
Малохожая, едва заметная тропка, что змеем вилась меж древними елями, привела усталого путника на укромную лесную полянку. Тут, за корявым забором из череповника, притаилась старая кривобокая изба, едва заметная в тусклом свечении цветов.
Дошёл, наконец!
Храбро толкнув калитку, путник шагнул во двор. Под взглядом дюжины сверкающих волчьих глаз протопал мимо морковных грядок, поднялся на высокое крыльцо. Ветхие ступени горестно застонали под сапогами, но, хвала Свету, выдержали.
Дверь отворилась прежде, чем он успел постучать. От жуткого скрипа ржавых петель по спине ночного гостя забегали холодные жирные мурашки.
На пороге с горящей свечой в руке стояла согбенная носатая старуха в лохмотьях.
— Кто таков? — Проскрежетала она строго, подслеповато вглядываясь в лицо нежданного посетителя.
— Из берендеев я, — ответил тот, пригладив широкой ладонью длинный бурый чуб. — Сидором кличут.
— Берендей, значит. Врёшь, поди? Али Знак есть?
— А то, — путник запоздалый коснулся затянутой в кольчугу груди, и в пламени свечи блеснула серебряная цепь с подвесом.
— Вижу, — кивнула старуха, зябко передёргивая закутанными в серую шаль плечами. — Таки берендей. Ясно теперь, отчего волки мои тебя не тронули. Да ты не стой столбом, мил-человек, в избу проходи. Там и побеседуем.
Смахнув рогожкой дорожную пыль с сапог, берендей с опаской ступил в жилище Привратницы. Однако, приглядевшись да принюхавшись, успокоился. Изба как изба, ничего чудного иль диковинного. Пахло свежей сдобой, мёдом да лесными травами. Под потолком, разгоняя тьму, коптила масляная лампа. В облупившейся глинобитной печи уютно потрескивали дрова. Дубовый сундук в углу, сосновые лавки вдоль стен, да стол под вышитой скатертью — вот и вся обстановка. Посреди стола сиял начищенный ведёрный самовар с расписным цветастым чайничком на короне. На витых самоварных ручках грелась связка золотистых бубликов, а под медным боком примостилось блюдо с пирогами.
— Лист пропускной имеется? — Старуха задула свечу и повернулась к гостю.
Сидор кивнул. Сбросив с плеча двойную дорожную торбу, извлёк из неё слегка помятый свиток и протянул хозяйке. Та поднесла пергамент к лампе и принялась изучать, едва не касаясь строк крючковатым носом. Придирчиво осмотрев печать и подпись, тихо присвистнула:
— Да никак сам царь-батюшка руку приложить изволили? Что ж, пропущу, пропущу. А обратная дата где? Назад-то когда тебя ждать? Мне ж переход наладить, избу подготовить надобно!
— Не ворочусь я, Привратница. Не жди, — тяжко вздохнул гость, опускаясь на широкую лавку. — Так уж мне напророчено. Там, во Тьме, судьба моя. Там я и сгину. Жить-то буду долго, да только обратно, на Свет, не ворочуся…
Привратница недоверчиво прищурилась.
— Напророчено ему… А пророчил-то кто? — Спросила она сварливо. — Мне братия эта хорошо ведома. Как бумагу дипломную получат, так и давай добрых людей с пути истинного сбивать! Им-то забава, а другим — беда-огорченье! Нагонят туману, а такие, как ты, легковеры, ко Змею чёрному, не к ночи будь помянут, в самую пасть и лезут! Ну? Кто пророчил-то, спрашиваю?
— Влаша… То бишь — Владихор, братец мой меньшой… Как из града стольного возвернулся, так и нагадал, — ответил Сидор, красноречиво поглядывая на пироги с бубликами.
Ох, и не хотелось же ему во Тьму идти! Боязно, да и харчи все вышли. Уж два дня, как во рту росинки маковой не было… Может, хоть эта мудрая бабуся его отговорит да домой поворотит? А на дорожку чаем с баранками угостит, али пирожок даст… Парочку.
Старуха, однако, намёков гостя словно не заметила.
— Владихо-о-ор, говоришь? — задумчиво протянула она. — Вот уж не знала, не ведала, что из берендеев он… Имя брата твого, гость дорогой, всему стольному Китеж-граду ведомо! Редкий дар у него: коль уж взялся гадать, завсегда чистую правду скажет. Весь путь человека до конца земного узрит. Порою сам царь-батюшка у него совета ищет… Знать, милок, и верно судьба твоя такая — навек во Тьму шагнуть…
Сидор лишь вздохнул. Привратница меж тем продолжала:
— Кольчужку-то свою, соколик, здесь оставь. Знаю, что не простая, да токмо во Тьме от ней ни толку, ни проку не будет. А тут, глядишь, кому и сгодится.
Берендей стащил с себя тяжёлую железную рубаху и, оставшись в вышитой домотканой сорочке, шагнул к выходу.
— Я её на дворе у избы прикопаю. И камушком привалю. Для сохранности. Кто добудет, тот пущай и владеет. Дай-ка мне тряпицу, какую не жалко, да масла чуток. Смажу да заверну, чтобы ненароком иржа не сгубила.
— Верно, милок, — кивнула хозяйка. — Там, в сенцах, лопата есть и горшок с тряпками масляными. Заверни да прикопай. Как воротишься — посиди, чайку с пирогами испей, а я тем часом переход налажу. Котёл уж в печи, греется. Как вскипит да парку накопит, так и отправимся!
Схоронив кольчугу под большим замшелым валуном, Сидор вернулся в избу. Ополоснулся над лоханью и за стол уселся. Покуда старуха колдовала у печи, он напился чаю с мёдом. Затем стянул с самовара все баранки и тайком упрятал в торбу. Хотел и пирожки следом переправить, да не успел. Чугунок на огне коротко свистнул, и хозяйка метнулась к дальней стене.
— Готов, сынок? Держись, поехали! — Она взялась за свисающую с потолка ржавую цепь и дёрнула.
Гость послушно ухватился за лавку. Пол дрогнул, на столе подпрыгнул самовар, в печи загремела посуда. Изба привстала, с натужным скрежетом оборотилась вокруг себя и снова замерла. За окошками вдруг посветлело. Весело тренькнул бронзовый колокольчик, и дверь со зловещим скрипом открылась.
— Добро пожаловать во Тьму, Сидор-берендей, и да пребудет с тобою Свет! — заученно проговорила хозяйка и, ухмыльнувшись, подмигнула: — Ты того, пироги тоже забирай. Одними бубликами-баранками сыт не будешь!
Сидор густо покраснел, но харчи в суму уложил. Кто знает, каково оно там, во Тьме-то? Накормят ли путника, угостят чем, али самого с костями слопают? Всякое может быть.
— Грамоте обучен? — Прервала старуха его размышления. — Буквицу разбираешь, али как?
— Угу. Разбираю помаленьку: аз, буки, добро… Влаша, братец, почитай, цельный год со мной промучился.
— Вот и славно. Дам тебе, гость дорогой, книжицу занятную, с буквошками да картинками. «Путеводной помощницей во Тьме» зовётся. Полистай в пути, не поленись. Узнаешь, чего остерегаться надобно, да куды на первых порах податься. Наши, люди Света, везде есть, приветят да пристроят. А там уж — чему бывать, того не миновать…
Сидор упрятал подарок в торбу и поклонился хозяйке.
— Благодарствую, бабуся! Здорова будь, живи долго-долго. Чует моё сердце, не свидимся боле.
Повесив приятно потяжелевшую суму на плечо, он шагнул за порог и исчез во Тьме.
С грустью поглядев ему вослед, старуха вздохнула, прикрыла дверь и воротила избу назад, в Мир Света. После сняла с полки тарелочку чудесную с каёмочкой золотою, пустила по ней яблочко наливное и вызвала Владихора.
На третьем круге тот появился.
— Здрава будь, Привратница! Чем порадуешь?
— Всё, друг Влаша, переправила я брата твоего.
— Добро. Эмиссарам-то весточку послала? Его ждут?
— Да. Михей мой и встретит. Сам знаешь, он молодой, да толковый. С ним Сидор не пропадёт.
— Хвалю за службу! Свет и Родина тебя не забудут, — торжественно проговорил далёкий собеседник.
— Да ладно, дружок, ты перья-то не распускай, не с чужою бабкою гуторишь. Чай, не один пуд соли вместе съели. Лучше вот чего мне скажи: не жалко было кровь родную во Тьму толкать?
— Ой, жалко, Лёль. Страх, как жалко, — признал Владихор. — Да ведь таково предречение… Уж коли суждено Сидору во Тьме сгинуть, то так тому и быть. Ни я, ни ты, ни сам царь-батюшка не в силах помешать сему.
— Да знаю, знаю, — махнула рукой старушка. — Это я не со зла, всё больше по привычке ворчу.
— Пирожков-то на дорогу дала? Брат Сидор до них лаком больно! Особливо, ежели с мясом.
— Дала. И с мясом-грибами, и с творогом, и с ягодой лесной. Тесто пышно, сдобно, на яйцах, масле да отваре наедай-травы мешано. Отведает Сидор пирожок, на весь долгий день сыт будет. Уж с голоду точно не зачахнет.
— Спасибо, хозяюшка! Ну, да пребудет с ним Свет! — Верховный предсказатель смахнул слезу с глаз, отвернулся и прервал связь.
— Да пребудет с ним Свет, — тихо повторила Баба Яга.
Это всё присказка. Сказка — она впереди.
Глава 1
Часть І. Сказка — ложь…
Глава 1.
Началась эта история…
Нет, не так!
Стояло обычное летнее утро. Жаркое, солнечное и на редкость скучное.
Сказать, что я сидел и плевал в потолок — значит, соврать. Потолок высоко, не доплюнуть. Потому я неторопливо и вдумчиво изучал его, восседая на скрипучем диване и потягивая ледяное пиво из любимой глиняной кружки.
Оказывается, если просто поднять глаза к потолку, можно увидеть много интересного.
Вот, прямо надо мной, портрет покойного комара в полный рост, а рядом — отпечаток газетного шрифта. Видимо, эпитафия от скорбящих родственников. Там, возле люстры, трещина в побелке, похожая на молнию или знаменитый шрам Гарри Поттера. В углу, над окном, обширная сеть ресторанов «У паука». Судя по количеству посетителей, хозяин не бедствует! Давно пора взять пылесос и наведаться к нему с рэкетом…
Кружка в очередной раз опустела, и я, утерев с усов пивную пену, взялся за губную гармошку. А что? Квартира съёмная, живу один, так что никому моя музыка помешать не должна. Ну, если что, соседи по батареям постучат.
Эх, до чего же хорошо бездельничать! Хорошо и непривычно. Давненько мне такая возможность не выпадала. Всё в трудах да в трудах. Уже и подзабыл, как нормальные люди отдыхают и развлекаются летом.
Наш мудрый народ изрёк гениальную мысль: рабочий день сокращает жизнь человека на восемь часов. И если это правда, то с сегодняшнего дня я становлюсь практически бессмертным: вчера уволился. Точнее, наша маленькая пиратская «книгопекарня» окончательно и бесповоротно скрылась под глубоким Медным Тазом. И я теперь уже не грузчик… пардон, не «старший мастер по перемещению грузов в вертикальном и горизонтальном направлениях», а Свободный Человек! Красота!
Как там в песне поётся? Попробую наиграть…
«Я свободе-е-ен, словно птица в небесах!»
Свободен от рабочих стрессов и нервотрёпки, от скучных обязанностей и вечных придирок начальства. А ещё от зарплат, авансов, премий и скромных «конвертов» к праздникам. Но такова жизнь. Любая свобода — палка о двух концах.
Впрочем, сейчас-то чего мозги сушить? Всему своё время. Недельку-другую передохну, отосплюсь, отгуляюсь, а там, глядишь, и устроюсь куда-нибудь. За всю жизнь мне ни разу не приходилось искать работу, она всегда находила меня сама. Думаю, и в этот раз повезёт.
Правда, судьбе можно и помочь. Совсем чуть-чуть. Как в одном старом анекдоте: если просишь у Бога выигрыш в лотерею, дай ему шанс — купи билет. Интернет-то под рукой, до конца месяца проплачен. Нужно пользоваться, пока не отрубили.
Подсев к компьютеру, я быстро составил резюме. Смысл его сводился к тому, что грузчик с высшим педагогическим образованием ищет интересную работу, чтобы не погибнуть от хронического безденежья.
Через пять минут объявление уже висело на сайтах по трудоустройству. Капканы расставлены, сети заброшены, остаётся только набраться терпения и ждать добычу.
С чувством выполненного долга я прогулялся к холодильнику за новой порцией пива и вернулся на диван, прихватив с полки первую попавшуюся книгу. Ею оказался древний, зачитанный до дыр афанасьевский сборник народных сказок.
Сказки?.. Оригинально! Интересно, как они вообще здесь оказались?.. Не припоминаю, чтобы брал их с собой на эту квартиру. Ну да ладно, пусть будут сказки! Почитаем, вспомним детство.
Хватило меня ненадолго. Уже странице на десятой глаза стали предательски слипаться. Приятная расслабленность овладела телом, и оно, приняв горизонтальное положение, предалось в нежные объятья Морфея.
Приснилась мне река. Спокойная, тихая река, вроде нашего Псла за городом: с жёлтыми кувшинками в заводях, с мятой и стрелолистом на отмелях, с ольхой и сонными вербами над водой. Русло её, изогнувшись подковой, охватывало широкий зелёный луг, пестреющий ромашками, васильками и колокольчиками.
Путаясь кроссовками в сочной густой траве, я неторопливо прогуливался по высокому берегу, с интересом осматриваясь и прислушиваясь.
Окружающая природа поражала той нереальной, захватывающей дух красотой, что возможна только во сне. В ярком голубом небе вдохновенно посвистывал жаворонок, а за рекой, блестящей на солнце, разливалась весёлыми соловьиными трелями живописная лесная опушка.
— Здравствуй, богатырь! — Прощебетал вдруг нежный девичий голосок у меня за спиной.
Я резко обернулся.
Никого. Только пчёлы с деловитым жужжанием кружили над ароматными чашечками цветов.
Где-то прозвенел тихий смех.
— Куда смотришь-то, добрый молодец? Ты сюда смотри!
Казалось, чудесный голос звучал сразу отовсюду. Покрутив головой, я вновь никого не обнаружил.
— И куда это — сюда?
— А ты ищи получше! Не глазами, сердцем ищи. Душой. Может, тогда и увидишь!
— Ага! Делать мне больше нечего! — Рассердился я. — Тебе что, поиздеваться не над кем?
— Ой-ой, какие мы страшные да грозные! Уж и пошутить нельзя. Добро, богатырь, не стану больше морочить да прятаться. Ступай к реке.
Недоверчиво фыркнув, я всё же приблизился к краю глинистого обрыва и глянул вниз. Как оказалось — не зря.
Поделиться книгой: