Кто ты?

— И с какого момента у тебя провал в памяти?

Ее осенило. Вот оно!

— С похорон. Помню староста брагу всем разливал, что-то говорил, а за его спиной бабы причитали. И все. Очнулась непонятно где, без единой вещи.

— А это? Твое?

Он достал медальон. Глаза Виры расширились. Вот почему она оказалась в склепе! Старый медальон служит якорем! Но…

Она вовремя сообразила, что собеседник внимательно следит за ее реакцией. И что она показала слишком много эмоций для той, которая ничего не знает.

— Ой! — девушка отпрянула. — Это ведовской амулет что ли? Вы от меня его уберите, мало ли! У нас говорили, кто у ведьмы амулет украдет, в зверя дикого обернется и всю деревню сожрет! Спрятали б вы его от греха подальше!

Возможно, она хорошо сыграла. Или просто офицер знал, что монограмма на медальоне — инициалы бывшего хозяина этого дома и к безродной девке из далекой деревни иметь отношение он не может. Как бы то ни было, мужчина благосклонно кивнул и встал.

— Слуги здесь приходящие, так что комнат для сна не предусмотрено, но есть пара пустых кладовок, можешь там обустроиться. Не с охраной же тебя селить. Отъешься, будешь помогать по кухне или куда там тебя приставят. Да и еще…как говоришь, называлась твоя деревня?

— Село, — поправила Вира, мысленно злорадствуя. — Болотище.

Он улыбнулся уголками губ и вышел. Вира проводила мужчину задумчивым взглядом. Она так и не поняла, за кем осталась победа в этом раунде.

2

Спустя несколько дней девушка уже надраивала полы в доме. Непривычная к подобной работе, она попеременно получала то от суровой Дарьи (старшая над прислугой) гневные тирады и обещание нажаловаться хозяину на иждивенку, то от жалостливой кухарки Милы — лишний кусок хлеба, а иногда и пирога. Охране она старалась на глаза не попадаться, как и военному. Зато Лексий повадился таскать ей пирожки с повидлом.

— Вон ты какая тощая, — говорило это недоразумение, пихая Вире в руки кулек с гостинцем, — тебе есть надо.

Девушка секретаря почти ненавидела. Потому что ненавидеть остальной мир с ним не получалось. Веселый жизнерадостный парнишка, болтавший без перебоя, заставлял ее вспоминать счастливое прошлое. Когда она была вот такой же — немного наивной, немного глупой, искренне верящей, что уж с ней-то ничего плохо случиться не может. Каждому в этом мире так кажется. До поры до времени.

— Фекла сегодня расфуфыренная пришла. Ей хозяин денег дал, сказал одежды всякой прикупить и ему на одобрение принести. Ну она и вырядилась портовой девке хлеще. А он одежду забрал, ее отругал и вон выставил из кабинета.

Лексий был находкой. Сплетнями он делился охотнее любой деревенской кумушки, а знал он в силу своего положения немало. Поначалу Вира даже рассчитывала что-нибудь эдакое у него выведать о работодателе, но парень при всей его разговорчивости некоторые темы умело обходил или отшучивался.

— Что ты со мной возишься? — спросила где-то на второй день их совместных обедов девушка. Секретарь ответил честно:

— А с кем еще тут говорить? Служанки либо строят глазки, либо разглагольствуют об удое молока. Офицер Дирек мне начальник, а не друг, да и разница в возрасте у нас ого-го, а ты всего на чуть-чуть меня младше, и сразу видно, что начитанная.

Вира попыталась скрыть досаду:

— Прямо уж так и видно?

— Видно-видно! — закивал парень. — Ты грамотно говоришь, знаешь много, за собой ухаживаешь. Вон волосы всегда расчесаны и купаться на озеро бегаешь каждый день.

Девушка поперхнулась пирожком и уставилась на собеседника. Нехорошо так уставилась. Тот торопливо отодвинулся на противоположный край скамьи.

— Честное слово, я не ходил смотреть! Это дворовые судачили. Типа появилась из ниоткуда, а из себя вся как барыня, и гребешок из старого хозяйского хлама выпросила, и на озеро хозяйское ходит, а делать ничего не умеет.

— Хозяйское? — удивилась Вира. Раньше это был самый обычный водоем. Лексий поторопился объяснить:

— Прежний-то владелец дома и садик тут разбил с какими-то редкими цветами и рыбок в озеро запустил. А как его в казематы забрали, сначала люди из дознания тут все вверх дном перевернули, а потом находчивые деревенские стали растаскивать, что можно. Кусты роз повыдернули в первую очередь, потом рыбу принялись ловить да сараи разграблять. Но тут нынешний хозяин приехал, слава Отцу. Крестьян разогнал, слуг новых нанял, стал в порядок дом приводить. А к клумбам и озеру подходить запретил.

— И что, слушаются? — усмехнулась Вира.

Лексий, почуяв, что гроза миновала, придвинулся ближе.

— Ну, с тех пор как он одного воришку у озера подстрелил, стали слушаться.

— А власти?

— Он военный, да еще герой какой-то там операции, они к нему не суются. Половина считает его свихнувшимся, половина — чуть ли не ревизором под прикрытием. В общем, все очень доброжелательно обходят Дирека стороной.

Вира поперхнулась пирожком.

— Дирека? Я думала, он что-то вроде управляющего. Или начальника охраны.

Лексий фыркнул.

— Да он сам себе начальник охраны. А управляющий у него есть, только толку-то, если управлять нечем.

Секретарь не удержался и стащил из корзинки, припасенной для собеседницы, один пирожок. Девушка не возражала.

— Это же дом известного промышленника! — сказала она. — Как нечем управлять? А земли? А фермерские хозяйства? А заводы? Я слышала, сам король нередко был заказчиком этого… — она сглотнула. — Серли.

Парень облизал пальцы, с сожалением глядя в пустую корзинку.

— Какие заводы, что ты! Он же признан изменником! Все отошло казне. И дома тоже. Только дом в столице и именном поместье тут же отдали каким-то знатным особам. А этот никому не приглянулся — маленький слишком для таких шишек. Вот им и наградили нашего вояку, он как раз выходил на пенсию.

Вира подсчитала что-то в уме.

— Разве он такой старый? — удивилась она. Да, седина в волосах у офицера проглядывала, но на человека, вышедшего на пенсию, пусть и военную, он не походил.

Лексий закивал.

— Не, не по возрасту, а вроде как "за заслуги". Хотя, поговаривают, не угодил он кому-то высокородному.

Или ему дали задание. И никакая это не пенсия, а новая операция. Что в конце концов ей известно об этом человеке? Только слухи. А для тайной полиции нет ничего проще, чем эти слухи сфабриковать.

— Лексий, вы слишком любите сплетничать. Отвратительное качество для секретаря.

Они подскочили одновременно. Корзинка из-под пирожков упала на землю, прямо под ноги предмету их беседы. Янус подобрал плетенку, задумчиво обнюхал.

— С вишней? Прошлый год, говорят, очень урожайный на вишню был. А в этом морозы цветы побили…

Вира, застигнутая врасплох, забыла опустить глаза и сделать лицо попроще. Сейчас она с любопытством рассматривала мужчину, занявшего место прежнего хозяина в этом доме. Высокий (лишь немного ее выше), загорелый (видно, много проводит времени на улице), среднего телосложения, глаза умные, внимательные, немного седины в волосах и короткой аккуратно подстриженной бороде. На типичного солдафона он похож не был, и как раз-таки это ее и пугало. Неужели правда из тайной полиции? Но почему тогда он не знает ее лица?

Лексий дрожащей рукой забрал протянутую ему корзинку.

— Ваше…

— Он не виноват, — Вира перебила испуганного секретаря. — Это я затеяла этот разговор. Просто хотела разобраться, что это за место и какие в нем живут люди. Думала, может вспомню что-то важное.

И только теперь она заметила удивленно приподнятые брови. Девушка поспешно опустила глаза. Хотела было добавить "ваше благородие", но сообразила, что такая резкая смена тона будет выглядеть еще подозрительнее. Поэтому благоразумно промолчала. Молчал и Янус. Но она кожей чувствовала его изучающий взгляд.

— Так…это…я нужен? — кажется, красноречие в этот раз отказало Лексию.

— Нужен. Придется украсть вашего кавалера, Вира. Ему пора работать.

В голосе военного чувствовалось недовольство. Но больше он ничего не сказал, даже не пожурил за дерзость. И это подчеркнуто-вежливое "вашего"…

Он не знает, кто она. Иначе, давно бы ее сдал тайной полиции. Но он явно чувствует, что она не та, кем старается казаться. Будет копать? Или плюнет на безродную девку? Собственно, в зависимости от действий военного Вира и собиралась сделать окончательный вывод: простой он вояка, от которого откупились маленьким поместьем, или все же засланный шпион. Впрочем, при любом раскладе девушка решила держаться подальше от этого странного человека. Он ей не внушал ни капли доверия.

* * *

Доверия рассказ девицы не вызывал. Янус смотрел на согнувшегося над бумагами Лексия и хмуро думал: вот почему этот нечем не примечательный парень так быстро завоевывает сначала внимание, а потом и дружбу окружающих? Балабол, каких поискать, несерьезный, во многих отношениях даже ветреный, этот человек находил подход к каждому: от разухабистого сына булочника до нелюдимой знахарки, жившей на отшибе. Вот и подозрительная девица уже судачит с ним за жизнь, а ведь появилась здесь всего неделю назад.

— Лексий, как там вирина память?

Секретарь вздрогнул, оторвался от переписывания данных и задумчиво почесал за ухом.

— Не знаю.

— Ну, она много тебе о себе рассказывала? О семье там, друзьях, деревне? Помнит что-нибудь из прошлого?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами парень. — Она не очень разговорчивая. Больше слушает.

— А спрашивает о чем-нибудь?

— Да не особо. В основном о доме.

Янус встал. Подошел к окну. Солнце немилосердно сжигало остатки цветов на клумбе.

— Найди садовника.

— Так ведь денег не хватит.

— А ты Феклу рассчитай.

Лексий насупился.

— За что? И почему я? Этим управляющий должен заниматься.

Дирек развернулся к парню лицом.

— Управляющего я сам рассчитал. Так что ты теперь выполняешь его функции. А Фекла… если тебя берут на работу, то надо работать, а не намазывать лицо килограммом свеклы и расхаживать перед мной непонятно в чем.

— Может, она в вас влюбилась, — обиделся за девушку Лексий. Фекла хоть и было девкой глупой и самолюбивой, но очень уж у нее фигура ладная, грех на такую не засмотреться! Особенно спереди.

— В деньги она мои влюбилась, — отрезал офицер. — При чем в деньги несуществующие. Я на свою пенсию еле-еле дом в порядке содержать способен, разбазаривать их на подарки глупым курицам я не намерен. К тому же, что девке голову морочить, если она себе придумала невесть что. Я ей желаемого дать не могу. Ни статуса, ни подарков. Тем более, она мне нежеланна ни в каком смысле. Так что чтоб завтра же ее тут не было. А садовника разыщи поскорее. Хотя бы к концу недели.

Лексий поставил на бумаге последнюю закорючку и выдохнул. Положил лист сушиться, отставил чернильницу с пером и встал.

— А… — обернулся он уже у двери. — Управляющего-то за что?

Дирек посмотрел на него, чуть прищурившись.

— Не люблю, когда на меня доносы пишут. Понял?

Секретарь кивнул.

— Еще вопросы будут?

— Ну…жалованье-то увеличится?

Янус отрицательно покачал головой.

— Не устраивает — можешь вернуться к мэру младшим писарем.

Лексий скривился.

— Ну уж нет! Чтоб меня за каждую ошибку секли? Еще чего!

И, бурча себе под нос неприличные эпитеты в сторону мэра, он вышел.

Янус взял чистый лист бумаги и сел писать письмо.

* * *

Вира, пыхтя, тащила ведро с водой от колодца. Дарья, которая хоть и была старшей над прислугой, но сама работать не чуралась, несла два ведра, но шла куда быстрее своей подопечной.

— Да шевели же ногами быстрее! Откуда ж ты такая взялась неумеха! Куда мать твоя смотрела, когда дочь-лентяйку растила!

Вира с грохотом поставила ведро наземь.

— Не трогай родителей! Они были хорошими людьми! Неумеха — значит, моя вина, не их!

Женщина оглянулась.

— Не языком чеши, а ногами! Или ты работать и ночью хочешь?

Девушке ничего не оставалось, как побрести следом.

К ночи она все же управилась.

Но утром хмурая Дарья ее все равно отправила к военному. На выходе из его кабинета Вира встретила рыдающую Феклу. И ей вдруг стало страшно. Показалось, что снова она идет по длинному грязному коридору, в большую комнату с заляпанными кровью стенами, где ей будут задавать вопросы, ответов на которые она просто не знает…

Хлопнула за спиной дверь. Перед глазами поплыло, и девушка схватилась рукой за стену.

— Вира?