Кто ты?

Она почувствовала чужие руки, потом плюшевую мягкость кресла. На лице оказалась вода.

— Вам лучше?

Ей вдруг захотелось увидеть Лексия. Услышать его ни к чему не обязывающий треп. Она открыла глаза и осмотрелась. Комната уже не кружилась перед глазами. Но секретаря в ней не было.

— Вам лучше? — настойчиво повторил офицер. Она вздрогнула, поспешно встала.

— Да, спасибо. Я…

— Да сидите, — на плечо легла рука, заставляя ее вернуться в объятья кресла. — Как придете в себя, посмотрите, что из сложенного на столе тряпья вам подойдет. Я посылал Феклу за одеждой, но она, кажется, неверно поняла задачу. Выберете себе одежду и можете идти.

— И все? — вырвалось у Виры удивленно. За то время, пока она сюда шла, голову посетили картины одна другой страшнее. Что ее заставят работать и ночью. Что за плохую работу выгонят из дома в чем появилась. Что за ней приехали из Тайной полиции и снова заберут в казематы… Стало дурно. Кожей ощущая пламя камина, хоть и сидела она от него далеко, девушка неосознанно начала теребить ворот платья., словно он ее душил. Янус, услышав ее вопрос, поднял голову от бумаг, в чтение которых он уже успел погрузиться, и взгляд его сделался жестким.

— А что вы предлагаете? Отблагодарить меня за одежду здесь же? Не дом, а бордель какой-то! — он сердито откинул в сторону перо. — Одна свеклой мажется с головы до пят, другая в баню лезет, третья чуть ли ворот не рве…

Пощечина вышла звонкая. Янус с удивлением дотронулся до покрасневшей щеки. Девушка, стоявшая рядом, была похожа на кого угодно, только не на дочку мелкого лавочника. Осанка, разворот плеч, гордо вздернутая голова, даже то, как она держала подол платья — все указывало на небедное происхождение и хорошее воспитание. Сбежавшая от папаши дочь большого чинуши? Запятнавшая честь дворянка?

— Я вам ничем не обязана! Даже тот хлеб, которым меня кормили, я честно отработала! Вы права никакого не имеете упрекать меня в чем-либо! И уж тем более я не давала повода для оскорблений подобного рода! И я терпеть это…

Она резко замолкла. Словно поняла, что сделала ошибку. Глаза ее, сейчас почему-то приобретшие зеленоватый оттенок, сначала ткнулись в пол, потом забегали по комнате. Когда взгляд Виры зацепился за камин, она испуганно отступил назад и опять схватилась за ворот платья.

Камин не горел. Но она же еще минуту назад отчетливо чувствовала его жар! Или в комнате просто слишком душно? Девушка сначала испуганно попятилась, а потом развернулась и выбежала в коридор.

Янус, озадаченный увиденным, даже подошел к камину и тщательно его осмотрел. Но ничего, что могло напугать собеседницу, не нашел. Списав странное поведение служанки на плохое самочувствие и потрепанные последними событиями нервы, мужчина решил не заострять на этом внимание. По крайней мере, пока. Он вернулся к столу и перечитал полученное вчера письмо. Дело об измене промышленника казалось ему очень странным. Словно много фактов замолчали. Неужели в сговоре с этим Серли был кто-то из высокородных? Или он был в курсе королевских тайн, поэтому общественности сообщили далеко не все? Материалы расследования (по крайней мере те, с которыми ознакомили общество, и те, которые удалось раздобыть по своим каналам) никак не давали общей картины преступления. Въедливый офицер хмуро перечитал все сведения, что у него были, попробовал составить из них картину преступления и не смог. Не было ее, этой картины. Только отдельные данные, да и то довольно неуверенные. Янус всегда был дотошен. И никогда не исполнял приказы бездумно. И за первое и за второе его жутко недолюбливали, но военным он был талантливым, за что и терпели. До поры до времени. А после "бального инцидента" его и вовсе выперли со службы. Спихнув в награду странный дом (от которого ничего хорошего ждать не приходилось) и небольшую пенсию. И плевать Янусу, если честно, на разборки сильных мира сего, но скоро сюда должна была приехать особа, которую Дирек собирался защищать от всего на свете, а это значило, что нужно быть уверенным, что однажды этот дом не подожгут, в него не залезут воры или убийцы. Поэтому первым делом стоило разобраться с этим странным расследованием, чтобы понять уровень возможной угрозы (или ее отсутствия, что было бы лучше всего) и составить план по ее предотвращению. Ну, или план бегства…

* * *

Вира неслась по коридору, пока не ткнулась в грудь Лексию. Парень пошатнулся и выронил кипу бумаг себе под ноги.

— Эээ…

Недоумение в его голосе отрезвило девушку. Мир из мистически-враждебного вдруг вернул себе статус обыденного. Вира отступила назад, перевела дыхание.

Бежать. Надо бежать, вдруг совершенно четко поняла она. Далеко. Лучше на север, за горы. Туда точно никто никогда не сунется. Немедленно собрать вещи (благо собирать-то и нечего: косынка, сменная исподняя рубашка, да гребешок) и сегодня же, вот прямо сейчас покинуть этот проклятый дом!

Лексий присел, собирая разлетевшиеся по коридору бумаги. Вира, уже навострившаяся бежать дальше, вдруг заметила пару писем, на одном из которых аккуратным витиеватым почерком был написан адресат. Девушка присела рядом с Лексием. Кажется, он что-то говорил, но она видела только неприметный лист бумаги с незнакомой ей печатью. На секунду ей стало так жарко, словно она уже попала в Ад, она покачнулась и, чтобы удержать равновесие, коснулась рукой пола.

Письмо лежало почти рядом с пальцами. Вира оглянулась на секретаря, но тот увлеченно разбирал подобранные бумаги по группам и на нее не смотрел. Она решилась и неуловимым движением спрятала бумагу в рукав.

— Ну как, ты согласна? — Лексий обернулся к ней с недовольным видом, видимо, спрашивал не первый раз. Девушка поспешно кивнула.

— Тогда завтра с утра за тобой зайду.

Вира активно закивала. Лексий быстрым шагом направился в сторону кабинета. Вира побежала к выходу.

Нет, она уже передумала покидать дом сегодня. Но ей очень надо было в лес.

3

Дарья накричала на нее из-за невыполненной работы, но сегодня девушка на это только пожала плечами. Женщина ушла жаловаться офицеру на нерадивую служанку, а Вира присела на край лавки, нащупывая одной рукой письмо, спрятанное под одеждой.

— Что, плохо, детонька? — всполошилась собиравшаяся домой Мила. — На, молочка с пирожками поешь, — перед ней поставили большую деревянную кружку с теплым молоком и накрытую полотенцем корзину, от которой умопомрачительно вкусно пахло. — Беды все от недоедания. Да ты руки-то от живота убери, никуда он от тебя не денется. Кушай, пока Дарья не вернулась, потом вряд ли успеешь. Или…ох ты, Отец всего живого! — она всплеснула руками. — Али ребенка носишь? Не от кузнеца ли? Больно много он о тебе расспрашивал… Охоч он до новых девок-то, шельмец!

Виру подобный ход мыслей кухарки разозлил. Неужели она действительно выглядит, как девица, бросающаяся на мужчин при первой возможности? То военный, теперь Мила… Ладно, этот солдафон, но Миланья как может о ней так думать? Заботилась же всегда, кусок лишний подсовывала…

— Если хозяйский, ты ему сразу скажи. Он может не красавец, и не шибко этот…обходительный, а все же в самом соку мужчина. Если правильно поговорить, еще хозяйкой здесь окажешься. А если от кузнеца, то тут думай: парень он видный, до женского пола охочий, девки за ним косяками бегают, такого на себе женить уметь надо! Могу тебе знахарку хорошую посоветовать. Даст травок и опять как девица бегать будешь.

— Так уж прям и как девица? — ехидно уточнила Вира.

Мила наклонилась к жующей девушке и таинственным шепотом сообщила:

— А ты думаешь, прям все дворянки непорченые замуж идут? Главное — знахарку хорошую найти, а та наведет, что надо.

Понятно, пошли сплетни. Вира допила залпом молоко и поставила ее с грохотом на стол.

— Спасибо, я пойду. Работа сама не сделается.

— Так подсказать, где знахарка живет-то?

— Не беременная я, теть Мил, — девушка, не обернувшись, помахала кухарке рукой. — До завтра.

Та только осуждающе покачала головой.

Осадок от разговора остался. Перед тем, как пойти работать, она долго стояла перед зеркалом в прихожей, пытаясь понять, что в ее виде вызывает столь неприятные мысли у окружающих ее людей. Вира никогда не была суровой поборницей нравственности и даже года три назад училась целоваться на соседском парне, но многие вещи имели для нее особое значение. А после сегодняшних разговоров она чувствовала себя…грязной, что ли. Не собой. Даже в зеркале стояла незнакомая ей мрачная худая девушка, в которой никак не удавалось узнать себя прежнюю.

И тут Виру осенило: ее прежней и вправду нет. И не будет никогда. Все изменилось. И вялые мысли, и ее растерянность, и непоследовательное поведение — результат умирания старой личности и рождения новой. А она — так, переходное состояние, без каких-либо четко выраженных признаков.

Намывая полы в ночной тишине (Дарья обещала завтра с утра проверить качество ее работы, хотя какое тут качество, если ни черта не видно толком?), Вира запоздало рассуждала, стоило ли брать письмо. И не следует ли ей в самом деле бежать отсюда сломя голову? Вот прямо сейчас. Ситуация девушке очень не нравилась, и интерес военного к делу предыдущего хозяина этого дома только ухудшал ее положение. Если рассуждать разумно, то бежать стоило и делать это надо было немедленно. Только вот Вира не дура, знает, чем заканчиваются путешествия одиноких девушек, тем более, если нет у этих девушек ни денег, ни даже вещей. В каком-то смысле ей повезло, что она оказалась именно здесь, только вот везение это было временное.

Часы тикали убаюкивающе, тряпка елозила по полу все медленнее…

— Что это вы тут делаете?

Стражник, делающий обход, заглянул в ведро, но обнаружил там только грязную воду. Его напарник прошел вперед.

— Работаю! — неожиданно для себя самой рявкнула Вира. — Можем поменяться!

Стражник пробурчал что-то недовольное и пошел дальше. Девушка потянулась было за тряпкой, но в поле ее зрения оказались еще одни ноги.

— Что это вы тут делаете? — раздалось над головой.

Да что же это такое, издеваются они что ли!

— Танцую, не видно? — Вира, чувствуя клокочущее внутри раздражение, поднялась.

И оказалась нос к носу с Диреком. Тот отступил на шаг назад.

— Понятно… А почему ночью?

Терять ей уже было нечего.

— Днем света много, мешает!

— Ааа, — мужчина выглядел озадаченным. — Может, все-таки днем доделаете?

— Это официальное разрешение? — вцепилась в возможность поспать Вира. Офицер понимающе улыбнулся.

— Дарья лютует? Идите спать, ей скажете завтра, что я разрешил. И, Вира, — он посмотрел на ее потрепанное платье, полученное с чужого плеча. — Вы бы насчет одежды вопрос решили…

На этом Янус посчитал разговор оконченным и ушел в спальню. Девушка с ненавистью бросила тряпку в ведро и направилась к озеру. Избавляться от грязи и тяжелых мыслей.

* * *

Дым от сожженных трав вился над бумагой, складываясь в слова.

"Уважаемый офицер Дирек.

К моему огромному сожалению, вынужден вам сообщить, что наша инстанция не может ответить на ваш запрос. Мои люди этим делом не занимались, а перенаправить ваше письмо начальству я не могу, так как вы являетесь лицом, действующим в частных интересах.

С искренним уважением,

А. Вильмон"

Вира смотрела на письмо, как на ядовитую змею. Сургуч был нетронут, однако, содержание его девушке стало известно. И письмо врало. Уж кому как не ей знать, что человек с этим почерком лично вел допросы по "делу Серли". Но почему офицер интересуется этим делом? Если он заслан сюда на "дорасследование", то должен иметь или полную информацию о "преступлении века" или по крайней мере доступ к ней. Если же он действительно обычный военный, оказавшийся здесь по прихоти Отца всего живого, то зачем он копается в этом деле?

Вира отогнала размытые воспоминания месячной давности. С тех пор, как она сюда вернулась, девушка старалась не думать о том, что этому предшествовало. Мозг активно ей в этом помогал: картинки из прошлого словно обесцветились и затерялись где-то на задворках памяти. Да и вечный контроль Дарьи не давал ей расслабиться не на минуту. Вира уставала настолько, что вечером она просто падала на кровать и сразу засыпала. Утром ее поднимали ни свет ни заря и, вставая, она даже и не пробовала задуматься: а что же ей снилось? Попав в чуждую ей среду, девушка списывала усталость, нервозность и опухшие глаза на недосып и непривычную физическую работу.

Она не знала, что ночами мечется по кровати, тонко поскуливая.

Сегодня, как и обычно, ей приснится кошмар, в котором письмо будут писать ее кровью. Но утром она об этом не вспомнит, хоть и будет чувствовать страх и усталость.

* * *

Утро не задалось. Письмо мозолило глаза. Его надо было вернуть, но как? В кабинете Вира не убиралась, Дарья ей, "безрукой", помыв хозяйских комнат не доверяла, а Лексий…

— Эй, ты готова?

Девушка выглянула в маленькое окошко. Именно из-за него она и выбрала эту комнату. Каждое утро солнце заглядывало к ней в гости, освещая нехитрый интерьер ее обиталища: узкая старая кровать, стол, стул, щербатый таз с водой для умывания. Сегодня вместе с солнцем ее будил Лексий.

— К чему? — вырвалось у Виры.

Секретарь рассмеялся.

— А еще спорила "Что за выражение такое: девичья память"! Мы за покупками идем. Ты же вчера согласилась. Дирек выдал денег, сказал одеть тебя, я предложил тебе сходить на ярмарку в деревню — у них там праздник урожая сегодня или что-то вроде того. И весело, и полезно. Так что выходи, пока все красивые ленты не разобрали!

Вира почувствовала себя неуютно. Мелькнула мысль отказаться. Ей не хотелось чувствовать себя обязанной постороннему человеку, который к тому же являлся для нее потенциальной угрозой. Но тут взгляд ее упал на собственные ладони. "И черт с ним! — неожиданно зло подумала девушка. — В конце концов мне положена какая-никакая зарплата!" И она решительно взялась за гребешок.

И не прогадала. Впервые за два месяца Вира почувствовала себя живой. Лексий шутил, спорил с какими-то мужиками, торговался за каждую медяшку, делал комплименты деревенским красавицам и чуть ли не подрался с женихом одной из них. Жизнь вокруг них кипела. Девушка, пораженная разнообразием звуков и красок, совершенно забылась и искренне улыбалась в ответ на улыбки окружающих. Она приобрела одежду, сапоги, зеркало, новый гребешок и несколько лент. А еще они с секретарем досыта наелись местной выпечкой.

Встретилась им и юродивая гадалка. Размахивая алой шалью, она увязалась следом за ними с криком:

— Руку дай, руку дай, руку дай!

Лексий поначалу пытался от нее отделаться, а потом с усмешкой протянул вперед обе ладони. Скорбная умом женщина долго прыгала перед ними, потом бросила руку секретаря и неожиданно резво вцепилась в кисть Виры. Девушка и опомниться не успела, как юродивая запричитала:

— Дорога! Одна дорога вам! Лентой вьется от чужого дома в чужие края. Если кнут не сгубит — дойдете. А иному не бывать!

Лексий рассмеялся и поделился с женщиной пирожками — деньги юродивой ни к чему, еще убьют лиходеи какие-нибудь за звонкую монету, а вот еда, одежда, кров — пригодится. Женщина съела угощение и бросив на прощание:

— Сердце его в твоих руках вижу! — скрылась в толпе. Видимо, нашла новый объект гадания.

— Во шустра! — восхитился парень, еще не отошедший от этого знакомства. — Наговорила ерунды непонятной и сбежала! Эй, — увидев, что Вира напряженно осматривается, он несильно толкнул ее в плечо, — не бери в голову. Это ж блаженная! Она на голову тю-тю!

Девушка кивнула. Впрочем, она быстро забыла об этой встрече — пестрый людской водоворот опять закружил их с Лексием и вынес к лавкам с тканью.

Когда Вира вернулась с узелком с вещами к себе в комнату, ноги гудели от усталости. Девушка села на кровать, посмотрела в окно, за которым садилось солнце…и расплакалась.

Чувствовать себя живой было больно.

* * *

Янус смотрел на письмо, лежащее на столе.

Его тут не было.

Он помнил, как взял у Лексия корреспонденцию, положил на стол — наверху лежало письмо от мэра, наверно, опять какое-нибудь приглашение, — и вышел. А теперь поверх этой стопки лежал еще один лист бумаги. Офицер внимательно изучил его внешний вид, затем аккуратно взял его двумя пальцами. Яд, если и был, то действовать он собирался не сразу. Янус повертел письмо в пальцах, отметил нетронутость сургуча и немного успокоился. Наконец он заметил неприметную печать в углу листа и поспешно развернул бумагу.

Отказ. Мужчина, собственно, и не надеялся, что ему предоставят всю информацию на блюдечке, но чтобы совсем ничего… Неужели они не понимают, что это подозрительно? Профессионалы! Янус задумчиво потеребил край листа, затем открыл ключом верхний ящик стола и положил бумагу туда.

Вошел Лексий.

— Сделано, — сообщил он весело, роясь в карманах.

— Что? Садовника нашел?

Секретарь отрицательно махнул головой.

— Нет. Купили вчера Вире одежду. Вот сдача.

— Сдача? — Янус посмотрел на выложенные на стол деньги так, словно подозревал их в государственной измене. — Я думал, вы все потратите.

— Я тоже так думал! — радостно поделился молодой человек. — Впервые вижу женщину, которая тратит не все деньги, что ей дали!

Дирек подумал тоже самое. Неужели он ошибся и девчонка та, за кого себя выдает? Крестьяне и лавочники умеют беречь деньги. Дочки аристократов или власть имущих — никогда.

— Я уеду дня на два. Ты за это время должен сделать вот что…

Получив распоряжения, секретарь вышел. Янус с ненавистью посмотрел на свое рабочее место, за которым провел последний месяц и направился в противоположную сторону — к окну. Солнца сегодня не было, природа словно давала понять: все, лето кончилось, ждите дождей. "Алисия должна успеть приехать до распутицы," — подумал офицер, задумчиво переводя взгляд с неба на сад. На мгновение ему показалось, что Лиса уже здесь: вот ее темная макушка мелькает среди деревьев… Нет, конечно, это Вира тащит зачем-то под окна ведро с водой. Янус с интересом стал наблюдать за девушкой.