Заветное желание

Ольга Ёж

Заветное желание

Первая их встреча была мимолетной и произошла на проселочной дороге. Мистрель, живущая, как и все ведьмы, вдали от поселка, спешила к жене плотника — помочь той избавиться от пятого бремени кряду. В этот раз женщина вынашивала двойню. Роды начались раньше срока и должны были проходить сложно. Ведьма не ждала, когда ее позовут, — она почувствовала боль женщины и, схватив заранее собранную корзину с травами, помчалась в поселок.

Магистр первой степени, почетный член Ордена «Бесконечного пути», победитель тридцать третьего чемпионата Россоша среди магов королевства и просто граф Дарагон да'Арийский спешил в поместье виконта да’Нарвинского.

Дело у него было, как считал колдун, очень важное — заключение брака со старшей дочерью виконта. Юной Жизель исполнился двадцать один год.

По договору, заключенному между покойным отцом графа да'Арийского и отцом девушки, они должны были пожениться еще три года назад, но Дарагон не спешил расставаться с холостяцкой свободой и нашел в документе пункт, который позволил отдалить «долгожданный» день свадьбы. К большому сожалению мужчины, времена изменились, и ему потребовалась милая, неизбалованная девушка в качестве супруги. Тут как раз граф вспомнил о договоре, сел на лихого жеребца и отправился в поместье виконта да’Нарвинского.

Ведьма и колдун так спешили по своим делам, что совершенно не обращали внимания происходящее вокруг. Неудивительно, что они столкнулись на перекрестке. Конь испуганно заржал и встал на дыбы. Ведьма от неожиданности оступилась и, выронив корзину, плюхнулась на попу.

Выругавшись, колдун начал успокаивать испуганное животное, и это удалось ему почти сразу: Дарагон был отличным наездником, а потому не терялся в неожиданных ситуациях вроде этой.

— Ты! — вскочила на ноги разозленная ведьма. — Под ноги смотреть не учили?

— Сама бросилась под копыта, а обвиняешь меня! — не остался в долгу мужчина. Хотя он и имел благородное происхождение, но быстро забывал о манерах, когда злость брала верх.

— Прокляну! — прокричала Мистрель, но, вспомнив о делах куда более важных, махнула рукой на грубияна: — Скройся с глаз моих, пока я добрая.

Ведьма быстро собрала в корзину разбросанные по дороге пучки трав и привела в порядок черное платье с помощью крупицы магии.

— Ведьма, — процедил сквозь зубы колдун.

С недавних пор граф да'Арийский из поклонника ведьм превратился в их яростного ненавистника. Каждый раз, когда он видел рыжих женщин, остроконечные шляпы и черные платья, больше походившие на балахоны, его передергивало от отвращения. Появлялось желание отправить встреченную ведьму на костер, как поступали в прежние времена. Вот и сейчас потребовалось немало усилий, чтобы не пуститься вслед за чертовкой. В глуши его бы никто не смог остановить. Но Дарагон сдержался и, пришпорив коня, продолжил путь к поместью виконта да’Нарвинского.

— Дарагон, дорогой мой крестник, как же давно ты к нам не заезжал, — распахнула объятья хозяйка поместья.

Граф поморщился, но позволил себя обнять в память о былых временах, когда он был маленьким светловолосым мальчиком, которого крестная любила щипать за пухлые щечки.

Жизель побледнела, увидев жениха. Последний раз он приезжал три года назад, в день ее восемнадцатилетия, чтобы потребовать отсрочки. Тогда она всецело была на стороне графа. Теперь девушка боялась, что этот страшный старый колдун все же женится на ней.

Старым Дарагон не был. Тридцать пять лет — возраст наилучший для колдунов. Именно в эти годы сила достигала своего пика. Но для Жизель разница в четырнадцать лет казалась пропастью.

Виконт да’Нарвинский тепло поприветствовал гостя и удалился с ним в свой кабинет.

— Я надеюсь, вы приехали, чтобы выполнить свои обязательства перед моей дочерью, — сразу перешел к делу виконт.

Три года назад он был несколько обижен на сына своего покойного друга, но за прошедшее время остыл. К тому же Магистр первой степени, почетный член Ордена «Бесконечного пути», победитель тридцать третьего чемпионата Россоша среди магов королевства и просто граф Дарагон да'Арийский слишком выгодная партия для Жизель. Кроме титула, богатства и колдовской силы у потенциального жениха имелся еще один существенный плюс — он является близким другом кронпринца, что резко поднимало его статус в глазах окружающих и самого виконта. Выгоднее может быть только один из принцев, но это для семьи провинциального виконта недостижимая мечта. Хотя, если граф представит младших дочерей да’Нарвинских ко двору, все может измениться.

Дарагон в подтверждение своих намерений предоставил будущему тестю брачный договор, составленный одним из самых известных нотариусов столицы. Виконт попытался оспорить и изменить некоторые пункты. Завязался нешуточный спор с криками, взаимными упреками и разбрасыванием бумаг. В итоге мужчины просидели в кабинете до самого ужина. Зато в столовую они спустились с довольными улыбками на лицах и сообщили собравшимся, что все детали улажены и свадьба состоится через месяц.

Довольная исходом переговоров хозяйка поспешила накормить желанного гостя и мужа ужином, а также развлечь их последними сплетнями и небылицами из жизни соседей.

Жизель, еще более бледная, чем несколько часов назад, в честь помолвки получила от жениха в подарок золотое кольцо, украшенное тремя бриллиантами, а весь ужин просидела, опустив голову. Она почти ничего не съела и, как только появилась возможность, попросила разрешения удалиться в свои покои. Две младшие сестры, получившие каждая в качестве подарков по разноцветному платку и паре золотых серег, поспешили за Жизель. Им не терпелось обсудить грядущее торжество.

— Вы смутили девочек своим подарками, они у нас не привыкли к такой роскоши, — улыбаясь, оправдала побег дочерей леди да’Нарвинская.

Виконт и его семья действительно жили скромно по сравнению со столичными аристократами. Большое поместье давно не ремонтировалось, штат слуг был минимальным, а роскошные гобелены и золотые подсвечники пропали из гостиной еще несколько лет назад. Впрочем, это и убедило графа вспомнить о договорной невесте. Жизель ни разу не посещала столицу, не была избалована драгоценностями и вниманием кавалеров, воспитывалась в строгости и слыла послушной дочерью.

Правда, как женщина Дарагону она пришлась не по нраву еще в первое их знакомство, и до сих пор ничего не изменилось. Граф любил ярких, непокорных женщин, свободно выражающих свое мнение. Таких как ведьмы. На своих пристрастиях мужчина и обжегся. Теперь колдун был готов связать жизнь с девушкой, совершенно не похожей на его прежних возлюбленных.

Домой Мистрель вернулась за полночь. Роды, благодаря стараниям ведьмы, прошли благополучно. На свет появились два громкоголосых карапуза, а уставшая мать светилась от счастья. Мистрель задержалась в доме плотника, чтобы понаблюдать за новорожденными. Там ее угостили скромным, но сытным ужином и даже не стали приставать с расспросами о ее молчаливости и задумчивости.

Ведьмы — создания весьма эмоциональные и шумные. Мистрель, как многие женщины, любила поговорить. Живя на опушке леса, вдали от людей, она немного скучала и, приходя в поселок, непременно узнавала все последние новости. Но сегодня ведьма витала в своих мыслях.

Она вспоминала мимолетную встречу с колдуном, случившуюся на перекрестке. Мужчина ей понравился. Мистрель оценила его широкие плечи, точеный, будто выдолбленный из камня, профиль, нос с легкой горбинкой, непослушные темные волосы с легкой проседью и весьма недурной уровень колдовских сил. Если бы ведьма не спешила, то наверняка попыталась завязать близкое знакомство. А что? Ей уже двадцать пять. Самый подходящий возраст, чтобы родить первую дочку.

«Надо поискать его завтра», — решила ведьма, ложась спасть. Сильные колдуны редко заглядывают в их провинцию, нужно спешить, пока он не ушел.

Мистрель едва успела закрыть глаза и заснуть, как ее уже будил шум. Кто-то яростно колотил маленькими кулачками по входной двери и подвывал.

Невыспавшаяся ведьма ранним утром была страшнее вурдалака. Как в прямом, так и переносном смысле. Настроение из-за неожиданного пробуждения у Мистрель было насколько гадким, что, казалось, она сейчас любого способна разорвать на мелкие кусочки черными длинными коготками. Взлохмаченные волосы и светящиеся злостью глаза способны сделать заикой любого бравого воина.

— Кого черти принесли! — недовольно прокричала ведьма, открывая дверь.

— Те-е-ель! — бросилась ей на шею тоненькая девушка в розовом платье. — С-с-с… с-спаси.

Ведьма с трудом отодрала от себя девушку и взглянула ей в лицо, пытаясь понять, кто же к ней такой смелый явился. На опухшем от долгих рыданий лице угадывались знакомые черты: тонкие ровные брови домиком, голубые глаза, маленький, чуть вздернутый носик, родинка на подбородке.

— Жизель? Ты ли это? — прищурившись, спросила ведьма: с утра она плохо соображала и боялась ошибиться.

— Т-т-те-е-ель, — только и смогла произнести гостья, давясь рыданиями.

— Так! Быстро в дом! — скомандовала Мистрель.

Жизель повиновалась. Переступила порог ведьминой избушки. Опустилась на ближайшую лавку и продолжила рыдать уже там.

— Объяснишь, что произошло? — опять спросила Мистрель. — С Тарком поссорилась, или отец снова начал женихов подыскивать?

Ведьма прислушалась к своей силе и могла точно сказать, что Жизель и ее родные в добром здравии, а значит, причина истерики не в болезни или чьей-то внезапной смерти. О дочери виконта да’Нарвинского ведьма знала чуть больше, чем ее родители. Например, что, несмотря на запрет отца, девушка продолжает видеться с сыном одного из арендаторов. Тарк — молодой смазливый парень, вот только простолюдин, родом из семьи со средним достатком, поэтому отец Жизель пытался убить их отношения в самом зародыше, да не вышло.

— Я… он… не… как… — неразборчиво пробормотала девушка, всхлипывая.

— Так дело не пойдет, — поняла ведьма.

Мистрель нагрела воды и заварила для гостьи успокаивающие травы.

— Выпей! — протянула она девушке большую глиняную кружку. — Гадость жуткая, но действует моментально.

Трясущимися руками Жизель приняла отвар и сделала большой глоток. Ее опухшие глаза расширились, она поперхнулась и закашлялась. Ведьма, наблюдавшая за девушкой, сразу отметила успешное действие ее травок.

— Теперь можно поговорить, — довольно потерла руки Мистрель.

Жизель действительно чувствовала себя лучше. Она отставила кружку с недопитым отваром и мокрым рукавом вытерла остатки слез.

— Помнишь, я рассказывала о графе, который должен был жениться на мне три года назад?

— По договору? Да, что-то припоминаю.

— Он вчера заявился к нам и договорился с отцом о нашей свадьбе, — возмущенно произнесла девушка. — Я столько времени потратила на уговоры отца одобрить Тарка, а тут явился этот столичный хлыщ.

— И что? Ты говорила, он страшно богат и приближен к королевской чете. Хорошая партия, — заметила практичная ведьма.

— Ты что, Тель? Он же старый, страшный и богатство свое выпячивает при каждом удобном случае! Кольцо мне подарил, а оно стоит, как все мое приданое.

Ведьма оценила размер бриллиантов на золотом колечке.

— Седой, с пивным пузом и золотой цепью на шее? — уточнила Мистрель. Ей стало жалко подругу.

— Нет, не седой. Может, только несколько прядей с сединой, — начала вспоминать Жизель. — И пуза нет, вполне подтянут. А цепочка золотая была какая-то, я особо его не разглядывала.

— Это уже интересно, — повеселела ведьма. — В чем тогда проблема? Почему бы не жениться?

— Я Тарка люблю, — всхлипнула девушка, несмотря на действие взвара.

Ведьма, во избежание нового срыва, подсунула ей под нос глиняную кружку с остатками горьких трав.

— Мы думали осенью к отцу идти, благословения просить и, если он не одобрит, тайно пожениться, — объяснила Жизель. — Потом он и сделать ничего не сможет.

Мистрель покачала головой. Не понимала она, почему девушки гроздьями на Тарка вешаются. Парень он, конечно, смазливый, но на этом его достоинства заканчиваются. Хотя нет, есть еще одно. Несмотря на большое количество поклонниц, он стойко сопротивляется их чарам, не давая себя скомпрометировать перед старшей дочерью виконта. Жизель Тарк обхаживает давно и весьма старательно, и даже ведьма не могла сказать, чего в его действиях больше — расчета или любви.

— Тель, ты мне поможешь? — девушка подняла на ведьму заплаканные глаза.

— Когда свадьба-то? — ведьма не стала сразу соглашаться.

— Через месяц.

— Хм, а жениха как зовут?

Жизель нахмурилась, припоминая все титулы жениха:

— Магистр первой степени, почетный член Ордена «Бесконечного пути», победитель тридцать третьего чемпионата Россоша среди магов королевства, граф Дарагон да'Арийский.

— Он колдун! — радостно воскликнула Мистрель.

— Да, а это важно?

— Все важно. Скажи мне, подруга, а ты готова платить за исполнение своих желаний?

Жизель кивнула и достала из мешочка на поясе сверток, где были все ее ценности: несколько сережек, амулет с агатом, бусы из бирюзы и два серебряных кольца.

— Да я не про деньги, — отмахнулась ведьма. — Отец не одобрит твою связь с простым фермером, а жених не простит твою семью за обман.

— Я… я готова принять свою судьбу, — опустив плечи, пробормотала девушка. — Что от меня требуется?

— На свадьбе тебя заменю я, — зеленые глаза ведьмы азартно блеснули. — Пока буду отвлекать графа, вы с Тарком должны пожениться и успеть закрепить брак.

— А почему мы не можем сделать этого раньше? — покраснев, спросила Жизель. Тарк давно намекал, что их близость может стать решением проблемы с несговорчивым виконтом. Девушка держалась из последних сил, чтобы не поддаться его уговорам. Ей очень не хотелось провести свой первый раз в сарае или в чистом поле, где удавалось увидеться с возлюбленным.

— Потому что тогда я не смогу стать женой колдуна, — пояснила ведьма.

— Зачем тебе это?

— Дочку хочу, — призналась Мистрель. — Чем сильнее отец, тем больше потенциал у будущей ведьмочки, а твой граф — Магистр первой степени.

— А как же любовь?

— Это все для обычных людей, ведьмы подобной чушью голову не забивают, — успокоила Мистрель. — Так что, согласна? Вы с Тарком, конечно, можете сбежать раньше. Даже что-то успеть. Но где гарантия, что твой отец и неудачливый жених не решат сделать тебя вдовой?

— Но они могут сделать меня вдовой и через месяц, — побледнела Жизель.

— Нет, я отведу от вас беду. По рукам?

Девушка задумалась, нервно пожевала нижнюю губу.

— По рукам! — решилась дочь виконта.

Леди Жизель и Мистрель пожали руки, скрепляя магические клятвы. Над ними взорвался маленький светящийся шар, обозначая заключение сделки.

Проводив гостью, ведьма распахнула окно и громко свистнула. Снаружи послышалось протяжное «Кар!» и звук хлопающих крыльев, а вскоре в избушку влетел черный ворон.

— Передай сестрице Марталь, что я согласна пустить ее пожить к себе. Но пусть прилетает не раньше, чем через двадцать дней. Понял меня?

Ворон захлопал крыльями в знак согласия и, покинув насест, отправился передавать послание.

Тут из-под лавки на стол просочилось что-то гибкое и черное.

— Тень, — обратилась к совершенно черной кошке ведьма, — мы скоро переезжаем в столицу!

Мистрель была старшей из пяти сестер и пока единственной из молодого поколения ведьм рода Черной Лозы, кто покинул родной дом в поисках собственного счастья. Она не хватала звезд с неба, поэтому обустроилась в небольшом поселке, но не воспользоваться появившимся шансом перебраться в столицу, ведьма не могла. Как и не могла бросить людей, к которым успела привязаться, без помощи ведающей. Кто будет лечить их от хворей, принимать роды да выслушивать истории о несчастной любви, которыми часто делились юные девы, надеясь на помощь ведьмы? Поэтому Мистрель и позвала сестру.

Марталь, которой недавно исполнилось восемнадцать, все чаще рвалась навестить сестренку. Она не обладала достаточной смелостью для ухода из дома в неизвестном направлении, но зато ей хватало наглости пытаться переселиться к старшей сестре. У Марталь ничего не получалось, пока по вороньей почте не пришло приглашение.

Неудивительно, что ровно через двадцать дней, и ни минутой позже, Марталь приземлилась во дворе избушки сестры. Мистраль, видевшая в это время прекрасный сон, в котором она гонялась по кладбищу за упырем, почуяла приближение соперницы и выскочила ей навстречу.

— Тель! — радостно взвизгнула ведьмочка, спрыгивая с метлы.

Она подбежала к сестре, которую не видела несколько лет, и крепко ее обняла. Между ведьмами что-то сдавлено пискнуло. Это дала о себе знать кошка Ночь, которую держала на руках Марталь. Любая ведьма рано или поздно заводит себе метлу и черную кошку. Так издревле заведено. Некоторые идут дальше и берут в помощники воронов, пауков, филинов и волков, но Марталь еще молода, поэтому из живности, кроме традиционных атрибутов, имела только мутировавшую венерину мухоловку. Цветок балансировал на застывшей в ожидании приказов метле и грозно клацал многочисленными челюстями.

— Таль, ты рановато, — проворчала Мистрель.

— Ничего подобного. Прошло ровно двадцать дней, — подняв указательный палец, заметила младшая ведьмочка и, обогнув сестру, юркнула вглубь избушки. Метла, аккуратно облетая Мистрель, двинулась за хозяйкой.

Хозяйка дома немного потопталась на пороге. Напомнила себе, что через десять дней оставит хижину и уедет с мужем, а значит, Марталь может чувствовать себя как дома. Не стоит злиться на сестру.

— Таль, когда ты только успела! — старшая ведьма опешила, войдя в свою избушку.

Изменений было немного, но, привыкшая к своему беспорядку Мистрель, безошибочно определила каждое из них. Кроме новых жителей в избушке появился плед, сшитый из разноцветных лоскутков, несколько одинаковых пар черных туфелек спрятали носы под лавкой, над кроватью завис ловец снов, поблескивая тремя чешуйками на кончиках длинных плетеных ниток, на полке среди трав появились банки с мухами и комарами, а посреди обеденного стола гордо выпятил пузо хрустальный шар на низких ножках.