Ржавчина

Наталья Изотова

Ржавчина

Глава 1

— Прорыв купола в пятом квадрате! Дублеров, срочно!

— Отключай 25b!

— Показатели не критические, она держится. Связка вытянет, ждем загрузки дублеров…

— Отключай, сказал! Они уводят ее!

— Вмешательства не выявлено.

— Гаси!

Каждый вдох оставлял на языке едкий привкус ржавчины и горечь машинного масла. Последний город людей задыхался под черным куполом, тонул в плотном облаке собственных испарений, едкими каплями оседавших на каждый миллиметр свободной поверхности. Фильтрующие установки не справлялись, отказывали практически каждую неделю. Всё в городе было подвержено разрушению и коррозии, как и само человечество — медленно умирало.

Айзек родился и вырос в это время, он не знал другого мира. Он привык к искусственному свету мигающих ламп, к мокрому металлу вокруг, к хмурым молчаливым людям в респираторах. И даже был счастлив. Многие годы он работал над собой ежедневно, не допускал ни одной лишней мысли и потерянной секунды. Стал лучшим в классе, затем на курсах подготовки вычислительного персонала, прошел конкурс и получил престижное место в компании по обработке данных.

Здесь всё казалось хоть немногим лучше, чем снаружи: аккуратные, светлые комнаты, очень чистые. Специально разработанный обед, не особо вкусный, зато питательный — в отличие от картонной гадости, которой давилось остальное население. Периодические медосмотры и даже возможность внедрить искусственные воспоминания на время отпуска. Райская жизнь! Все это с лихвой компенсировало и отсутствие снов, и запрет на любой алкоголь, наркотики и отношения. Разум обработчика должен оставаться бодрым и незамутненным. И Айзек готов был предоставить именно такой.

Он уже видел свою жизнь вплоть до старости — лет до сорока пяти, пока голова останется ясной, а тело относительно здоровым — в ежедневном посещении офиса и не желал большего.

Каждое утро, проезжая в стареньком автобусе по узким улицам, Айзек наблюдал на углу одной из них изъеденного болезнью бездомного — и эта картина мгновенно изгоняла любые глупые мечты, едва пускавшие корни в его сердце. Айзек с содроганием глядел на оборванного мужчину, казавшегося стариком, на его плакат с бессмысленной надписью «Они свободны, а мы нет» и силой воли прогонял страх оказаться на его месте. Как и все прочие сильные эмоции, по привычке. Он просто будет стараться, как и всегда — и ничего плохого не случится.

Старенькие рессоры автобуса скрипели всё сильнее.

Однажды утром бездомного на прежнем месте не оказалось. То ли его наконец-то забрала полиция, то ли он внезапно умер — но только серый, выщербленный угол смотрелся теперь непривычно пусто и зловеще. Айзек вытянул шею, взглядом провожая это место и ощущая в глубине души легкое волнение, будто потерял давнего друга. Автобус внезапно дернулся, позвонки в области затылка неприятно, но совершенно безболезненно хрустнули, и Айзек поспешил растереть шею рукой. Не хватало ещё сломать! Отчитывая себя за ненужные мысли и эмоции, которые едва не привели к травме, он попытался выкинуть их из головы.

Но день только начинался. После продолжительной смены, в ходе которой застывший в полусне Айзек обрабатывал тысячи гигабайт информации, он был вызван к врачу, наблюдавшему за состоянием всех вычислителей. Так как главным показателем для таких, как Айзек, являлось качество функционирования серого вещества, этот человек был для них богом и палачом одновременно: он решал, кого нанимать, а кого отстранять. В мире, добровольно отказавшемся от любого вида искусственного интеллекта, здоровье и степень развития мозга стали главными критериями, способными обеспечить достойную жизнь.

Айзек, пытаясь унять колючий страх глубоким дыханием, незаметно растирая раскалывающиеся виски, шагал к двери в конце коридора. Он уже знал: с ним что-то не так, иначе бы не вызывали. Ежегодный медосмотр он прошел вместе со всеми два месяца назад, кровь сдавал каждую неделю… и эта головная боль, как в самые первые дни практических занятий на курсах, теперь холодными иглами плохого предчувствия разбегалась по всему телу. Мозг уже давно привык к высоким нагрузкам и не должен реагировать подобным образом. А вдруг, у него опухоль? Такие вещи развиваются абсолютно незаметно и, по слухам, чаще всего именно у людей его профессии.

Сделав глубокий выдох, он выгнал из головы подобные мысли — и отворил дверь.

Врач, немолодой уже мужчина, предложил Айзеку присесть и сам опустился на стул напротив. Сцепил пальцы в замок, положил руки на колени поверх белого халата и первым делом поинтересовался самочувствием. Айзек не стал врать — любая ложь относительно своего состояния каралась огромным штрафом, вплоть до увольнения.

— С вами произошли какие-то неприятности? — вкрадчиво поинтересовался врач. — Удары, падения, драки?

— Нет, ничего подобного, — искренне отозвался Айзек и не вытерпел, спросил: — Что случилось?

— Это ваши сегодняшние показатели, — врач повернул к нему экран своего компьютера. Вся информация в нем обрабатывалась сотрудниками, которые уже заступили в рабочую смену. — Почти на треть ниже обычных. И причина кроется вот здесь.

Айзек впился глазами в изображение своего мозга, слабо мерцавшее разными цветами. Одна область почти всегда оставалась темной. Неужели, действительно опухоль…

— У вас был вывих позвонка, который усугубился положением тела во время смены, — вынес диагноз врач, — именно поэтому так важно сообщать о всех травмах и опасных воздействиях до начала работы! А в результате — ток крови уменьшился с этой стороны на семьдесят процентов, данная область осталась без кислорода, а высокие нагрузки существенно ускорили пагубный процесс.

Несмотря на стресс, страх, головную боль и это черное пятно, соображал Айзек очень хорошо. Он сразу понял, о чем идет речь, и чем ему это грозит.

— Вы сожгли мне мозг! — воскликнул он. — Почему не провели сканирование перед запуском?

— Проводили, — спокойно и устало отозвался врач, будто прекрасно понимал и его справедливое возмущение, и вину компании, — но в тот момент выявить изменения состояния ещё не представлялось возможным. — Айзек неосознанно дотронулся до своего затылка. — Вывих уже вправлен, поражения других областей удалось избежать.

Его производительность упала на целую треть… Это ниже минимального порога требований при приеме на работу! Айзеку удавалось держаться в первой десятке по качеству и скорости обработки, но сейчас он скатился до уровня представленных к увольнению!

— Вы должны восстановить… — горячо начал он, охваченный паникой. Маленькая уютная квартира, чистые вещи, хорошая еда — все это стремительно таяло, словно мираж.

— Невозможно, — отрезал врач. — И, к сожалению, вы теперь профнепригодны.

Конечно, зачем им тратиться, когда они могут просто нанять другого? Мечтающих пробиться сюда — огромное количество!

— Тогда — компенсировать! Я потерял работу и здоровье по вашей халатности!

Врач осуждающе склонил голову набок.

— Молодой человек, успокойтесь, — наставительно произнес он, — иначе я вынужден буду отметить в документах вашу неустойчивую психику. — Эта фраза окатила холодом, мигом заставила Айзека закрыть рот, превратила гнев в бессильную горечь обиды. — Ваша вина здесь также присутствует — вывих не мог возникнуть сам собой. Вы не следили за своим здоровьем, а подобные случаи четко прописаны в договоре.

Разум Айзека метался в черепной коробке, ставшей внезапно безумно тесной. Что делать? Как жить дальше? Кто вообще возьмет его на работу?

— Я с самого детства делал все, чтобы пробиться сюда, — глядя уже не на врача, а куда-то в пространство, упавшим голосом пробормотал он. — Столько лет… столько усилий напрасно. Чтобы меня просто выкинули на улицу.

Перед внутренним взором Айзека всплыл грязный угол на пересечении улиц: и вспыхнувшая мысль о том, что бродяга просто уступил ему свое место, уже не казалась такой дикой.

Врач ещё раз внимательно изучил изображение на экране и задумчиво нахмурился.

— Возможно, у меня будет для вас предложение. А пока надо произвести очистку памяти.

Глава 2

Любой человек побоялся бы потерять при очистке памяти какие-то личные воспоминания. Любой, исключая Айзека. В его жизни действительно не происходило ничего особенного, кроме бесконечного мелькания лиц одноклассников, других соискателей на его место, коллег… Ни с кем он не заводил дружеских отношений. Если в школе ещё посмеивались над его упорством и обходили «зануду» стороной, то позже Айзека окружали точно такие же нацеленные на успех люди, которым дела не было до других. Что остается от мужской дружбы, если не пить и не рисковать здоровьем? От общения с женщиной, если не испытывать эмоций? От обычного разговора с приятелями, если не забивать голову лишней информацией? И когда находить на всё это время, если ни в коем случае нельзя нарушать режим восьмичасового сна?

Ощущая звон в ушах и сильное головокружение, Айзек поднялся из-под медицинской установки и по указке врача пересел на кушетку, чтобы прийти в себя. Он даже не пытался что-то проверить: смог вспомнить свое имя, адрес — и остался этим доволен.

— Ступайте домой и отоспитесь, дайте организму отдохнуть, — продолжил напутствия врач, — все документы компания оформит сама и пришлет вам завтра. А насчет работы, — он быстро написал что-то на листе бумаги и вложил ему в руку, — как придете в себя, загляните по этому адресу. Вы можете им подойти.

Всё ещё находясь в какой-то прострации, то ли от стремительного увольнения, то ли после процедуры, Айзек растерянно кивнул и поплелся к выходу. Он не помнил, как добрался домой, как, не раздеваясь, упал на кровать — чего давно себе не позволял, ведь это ухудшало качество сна и работоспособность. Ничего из этого уже не имело смысла. Темный купол нависал над ним, давил, сжимался до размера его комнаты, огораживая от всех вокруг… давний кошмар из детства вернулся, став реальностью взрослой жизни.

Айзек проснулся от звонка в дверь — посыльный принес его документы. Окинул взглядом адресата, задержался на измятом лице и офисной рубашке, но промолчал и, получив подпись, удалился. А Айзек вернулся в комнату, бросил пакет на прикроватный столик — и заметил, как вниз слетел небольшой клочок бумаги. Серой, с полупрозрачными отпечатками букв, много раз переработанной… скоро ее совсем не останется. Подняв с пола, он поднес ее к глазам и прочел нацарапанный размашистым почерком адрес: эта короткая улочка обрывалась у самого подножия купола, и, насколько он знал, ютились там ремонтники, грузчики, сборщики мусора… Ему предлагали стать одним из них? Это такая злая шутка?

Однако, привычка взяла верх, и Айзек на корню пресек разгоравшееся раздражение. Эмоции всегда казались ему непозволительной роскошью, он корил себя за вчерашний всплеск и больше не намеревался нарушать собственные правила. Для начала надо поесть, затем — всё выяснить. И только потом делать выводы. Квартира оплачена до конца месяца, еды хватит на неделю. Если не терять время — это достаточный срок, чтобы найти хоть какой-то источник дохода. Он привык добиваться результатов, он справится. Надо просто отказаться от мечты.

Только это оказалось самым сложным. Пробираясь по грязному тротуару к куполу, едва не теряясь на незнакомых улочках, становившихся всё более узкими и темными, Айзек прилагал всё больше усилий, чтобы прогнать застрявший в горле ком обиды. Он высоко себя ценил, зная обо всех затраченных усилиях, и не желал опускаться до уровня работавших здесь людей, возможно, даже школу не окончивших. Хотелось плюнуть на всё, вернуться в центр города и отправиться на поиски новой работы, пока оставалось время. Но какое-то упорство гнало его вперед, вопреки этим порывам, убеждая, что не будет покоя, пока не проверит этот адрес.

Отыскать нужный номер дома всё никак не удавалось. Перепрыгивая через большие, поддернутые радужной пленкой лужи стекавшего по куполу конденсата, почти не разбирая облупившиеся цифры, кое-как выведенные дешевой краской много лет назад, а порой и вовсе нацарапанные на дверях, Айзек задыхался от духоты и вони и мечтал уже лишь о том, чтобы отсюда сбежать. Ходить по задворкам окраинных улиц оказалось совершенно невыносимо, а, кроме того, опасно — Айзек осознал это, когда в куче наваленного прямо на тротуаре металлолома заметил выдиравших провода бродяг. Их было трое, он — один. Поблизости — ни полицейского, ни даже прохожего. И, кажется, все четверо, несмотря на разный уровень развития мозга, очень быстро просчитали вероятности окончания этой встречи.

Айзек кинулся прочь по улице, а бродяги, перемахнув через раскуроченный холодильник — следом за ним. Переулки проносились мимо: то темными дырами, то тусклыми проблесками, почти сливаясь с раскрашенными граффити стенами домов, поэтому он с легкостью проскочил тот, по которому пришел сюда, даже не заметив. Очередная трехэтажная развалюха внезапно вильнула в сторону, вплотную прижимаясь к куполу и преграждая ему путь.

Загнанный в темный угол, Айзек резко обернулся, всё ещё слабо надеясь, что это его разыгравшаяся фантазия и в современном мире люди не нападают на людей. Однако он жестоко ошибался: бродяги подходили всё ближе, намереваясь отхватить себе, как минимум, новую одежду, а спасительный переулок остался далеко за их спинами. Дверей и окон, что не удивительно, на эту сторону тоже не было. В тщетных попытках отыскать невидимый выход, Айзек впился пальцами левой руки в пористый бетон, поросший слизким мхом, а правой царапнул по металлической оболочке купола — и внезапно зацепился ногтями за какую-то щель. Вскинув голову, он прищурился и рассмотрел едва заметные очертания двери, на которой, по странному совпадению, значился тот самый номер.

Бродягам некогда было выяснять, что этот человек здесь ищет — достав карманные ножи, они двигались к нему, а Айзек изо всех сил забарабанил в дверь. Раз ему дали этот адрес — значит, откроют! И уже не имело значения, ремонтники или мусорщики, лишь бы успели.

За дверью слишком долго не было слышно ни звука, и, когда надежда на спасение уже почти покинула Айзека, над его головой внезапно ярко вспыхнул фонарь. Скрипнули петли, металлическая створка отворилась, и на пороге появился хмурый мужчина в бронежилете, с каким-то старым огнестрельным оружием в руках, одним своим видом обратив бродяг в бегство. Айзек и сам невольно вжался в стену, а затем, опомнившись, неловко кашлянул и распрямился.

— К нам? — коротко бросил незнакомец.

Айзек уверенно кивнул, хотя до сих пор терялся в догадках, куда же врач его послал.

— Заходи, — махнув здоровенной рукой и пропустив неожиданного гостя, мужчина с оружием плотно прикрыл за ним дверь.

Глава 3

От щелкнувших за спиной замков по спине пробежал озноб — и вновь пришлось успокаивать себя глубоким дыханием.

Ступая практически внутрь купола, Айзек и представить не мог, что его ждет. Ведь никто из живущих в городе не знал, какой он ширины, что находится за его пределами. «Опасный мир, смертельные враги», — передавали люди друг другу слова, которые уже потеряли смысл и любую конкретику, стали пугалкой для детей. А взрослые просто смирились с тем, что жизни за чертой города нет.

Но жизнь, по крайней мере в куполе, была. По короткому коридору Айзек прошел к следующей двери в небольшую комнату, где за столом сидел пожилой мужчина в очках и пиджаке.

— По какому вопросу? — спросил он строго, глядя поверх золотистых дужек и отчего-то заставляя нервничать больше громилы-охранника.

— По вопросу работы, — бесцветно отозвался Айзек.

Еще один колючий взгляд — и мужчина нажал на спрятанную под столом кнопку. Пару минут ничего не происходило, а затем потайная панель на стене отъехала в сторону, и за ней показалась кабина лифта, где Айзека уже ждали. Он послушно вошел и отправился за своим провожатым.

В городе не было метро. Считалось, что он стоял на непробиваемой скальной породе, и это служило дополнительной защитой там, где не доставал купол. И действительно, когда створки открылись, и Айзек оказался в узком и темном коридоре, по широкой дуге убегавшем в обе стороны, камень обступил его со всех сторон.

«Какая-то… дикость и древность», — пронеслось в голове, пока он шагал по скользкому полу, под нависавшими глыбами, словно в пещере. Ни о какой отделке стен не было и речи, а провода, протянувшиеся к тусклым светильникам на потолке, просто болтались над головой. Работать в таком месте, особенно после чистенького офиса, желания не возникало.

Айзек хотел бы взглянуть на их сотрудников, но коридор, как назло, оставался безлюден. Да и путь они проделали небольшой: всего через пару поворотов мужчина, встретивший соискателя в лифте, отворил перед ним дверь с надписью «Директор». Айзек замешкался на секунду — в своей компании он общался с начальником отдела, врачом и менеджером по персоналу, а высокопоставленное начальство видел только по праздникам. И, пока он застыл на пороге, из кабинета выскочила девушка, разъяренно отпихнула Айзека с пути и быстро зашагала прочь по коридору.

«Наверно, уволили», — спокойно и понимающе подумал тот и шагнул внутрь. Учитывая, что у них женщин вообще в компанию не принимали, Айзек решил, что это какая-нибудь уборщица.

В небольшой комнатушке, где едва помещался стол и несколько стульев, находилось два человека. Один занимал рабочее место и был идентифицирован Айзеком как директор, второй сидел в уголке и не собирался уходить.

— Соискатель, — уточнил провожатый и удалился.

Айзек поздоровался с обоими присутствующими, представился и по жесту директора опустился на стул напротив него.

— Так что вас к нам привело? — поинтересовался начальник. — Именно к нам.

— Врач на прошлом месте работы посоветовал, — отозвался Айзек и протянул ему конверт со своими документами, предусмотрительно спрятанный во внутренний карман пиджака.

Директор лишь мельком глянул на название компании и причину увольнения. Затем передал документы сидевшему в углу мужчине и обреченно вздохнул.

— Присылают нам поломанных…

Что-то больно кольнуло в груди, но Айзек и глазом не моргнул — он привык к жестким проверкам. Иной причины для подобной грубости этого малознакомого человека он не нашел.

— Несмотря на то, что моя производительность упала на треть, она всё ещё остается довольно высокой, — спокойно, с достоинством ответил он. — А остальные параметры и вовсе не пострадали. У меня отличное здоровье, я могу гарантировать вам ещё двадцать пять лет бесперебойной работы и хорошую производительность.

Директор поморщился, будто эта короткая речь пришлась ему не по нраву.

— Думаю, вы нам не подходите, — уверенно ответил он.

— Могу я узнать причину отказа? — сдержанно поинтересовался Айзек. Его он действительно почти не задел — не очень-то и хотелось работать в таком месте.

— Вы всю жизнь занимались обработкой данных, а нам это совершенно не нужно, — недовольно, будто уже не желая тратить на него время, пояснил директор, и эти слова показались самыми странными во всем диалоге. Ведь обработка — это чуть ли не единственная, самая сложная роль! Можно ещё, конечно, руководить различными процессами, но там и школьник справится. — Нам требуются морально крепкие люди с хорошим воображением.

— Воображением? — переспросил Айзек, не веря своим ушам. — Творческие?

— Нет. А, кроме того, способные легко влиться в коллектив. Судя по вам… и вашей биографии, вы не способны быстро заводить друзей.

— Я имею опыт работы в группе, — заверил Айзек, уже сам не понимая, зачем он продолжает этот разговор. Нет никакого смысла убеждать этого человека в своем профессионализме, если они оба не заинтересованны в сотрудничестве. А попытки тешить свою гордость — глупость и прямой путь к поражению.

— Вот видите, мы даже не можем понять друг друга, — устало резюмировал директор и протянул руку к мужчине в углу, чтобы забрать документы.

— А что означает «эмоциональный индекс — 2»? — внезапно подал голос тот.

Айзек уже ничему не удивлялся. Видимо, в этом странном месте не знали даже основных критериев таких, как он, вычислителей.

— Проще говоря — невозмутимость, — он ощутил легкое удовлетворение от необходимости пояснять такие вещи. — Эмоции пагубно влияют на процесс обработки и на сознание в целом. У меня их нет, почти.

— Два балла темперамента и восприимчивости из десяти, значит? — хмыкнул мужчина в углу. — Да ты кремень!

Айзек не понял, к чему эта шутка, но она ему не понравилась. Как и пристальный взгляд говорившего на директора.

— Нет, — отрезал тот. — Хватит. Этот точно не справится.

— Мы пробовали наших людей. Этот — совершенно другой. Он не реагирует, ты сам видишь.

Директор вздохнул, растер лоб рукой и глянул из-под ладони на притихшего Айзека.

— Это секретный объект, и нам придется стереть вам память, если решите его покинуть. Полное питание, проживание и обслуживание за наш счет, плюс небольшая зарплата на личные нужды. Это — Фрэд Салливан, заведующий вашего сектора. Можете приступать немедленно.

— Немедленно? — переспросил Айзек, не совсем понимая, что происходит. Они же только что не хотели его брать.

— Да, ты принят, — поднявшись со своего места и панибратски похлопав его по плечу, сообщил Фрэд. — Поздравляю. О вещах не волнуйся, всё выдадут. А теперь идем, 25b.

Подталкивая Айзека к выходу, он ещё отсалютовал на прощание директору, но тот лишь махнул рукой, быстрее выгоняя их из кабинета и доставая из ящика полупустую упаковку успокоительных.

Глава 4