Помоги проекту - поделись книгой:
Да, англичане весьма отвратительные люди.
Нет!
Пора выходить, она уехала достаточно далеко.
Далеко за городом поле пшеницы, такое чудесное и золотое, и эта его спелая желтизна подчёркивается чёрным от тучи небом, которое, кажется, весит как миллионы сталелитейных заводов.
Бах!
Молния ударила совсем близко…
Надо идти в поле, там она точно потеряется и таким образом исчезнет, попадая в небесную страну.
У нас есть выбор?
Бах!
Мы же должны хотя бы попытаться! Мы так тщательно собирались, мы столько об этом думали!
Бар-ра-бах!
Гроза разбушевалась не на шутку, вспышки молний ослепляли, гром чуть ли не сотрясал землю. Тёмная фигура всё дальше углублялась в бурное море пшеницы, уже ходившее высокими волнами, и чувствовала себя самым глупым существом на свете. Её путешествие действительно становилось всё более опасным: в открытом месте молния, выбирая кратчайший путь до земли, могла выбрать её. И фигура прекрасно понимала это.
БАХ!!!
Хамуцо показалось, что её уже убило молнией, хотя та ударила в нескольких десятков метрах. На пару мгновений девушка ослепла и оглохла, а также полностью потеряла ориентацию в пространстве.
А ещё её обуял дикий ужас.
Бежать! Чёрт с этой небесной страной, её же убьёт! Надо немедленно уходить с открытого места! Но куда?!
Овражек! Там возле леска поле уходит вниз, там овражек! Быстрее туда!
Ноги еле передвигаются, дышать невозможно, она точно вообще не двигается с места, и молния вот-вот убьёт её.
Бах!
Хамуцо споткнулась о собственную ногу и ухнула в овраг, точно нырнула в золотые волны, изнутри оказавшиеся цвета земли. Она упала на спину прямо на большой громыхающий походный рюкзак, точно черепаха.
Тёмное небо, которое открылось ей, показалось настолько страшным со своими сциллами облачных водоворотов и отвратительно длинными и яркими змеями молний, что Хамуцо закрыла глаза и стала бормотать избранные цитаты Мао Дзэдуна:
— "Наша стратегия состоит в том, чтобы одному биться против десяти, наша тактика — в том, чтобы десяти биться против одного…"
Бах!
— "Коммунист должен быть искренним, преданным и активным, интересы революции должны быть для него дороже жизни, он должен подчинять личные интересы интересам революции…"
Ба-бах!
— "Оружие является важным, но не решающим фактором войны. Решающий фактор — человек, а не вещь", — а про себя подумала: "Теперь точно убьёт!"
БАХ!!!
Воздух лопнул, а затем наступила тишина.
На вечность кругом — тишина.
Это уже смерть?
Уже всё?
Хамуцо открыла глаза. Над ней была грозная чернота неба, но змеи по ней не пробегали. Только где-то внутри мигали вспышки.
А она продолжала лежать среди пшеницы в овраге прямо на рюкзаке, сжавшись, точно ребёнок. Хамуцо, Чан Хамуцо — дочь генерала, активист коммунистической партии, обладательница призовых медалей за победы в соревнованиях по плаванию и борьбе, у которой был один из лучших баллов по гаокао ("Высокому экзамену") за сочинение-рассуждение о деятельности Хуань-гуна — валялась в овраге с закрытыми глазами, боясь грозы!
Это было так нелепо, так комично, так иронично, что девушка не выдержала и расхохоталась. Со смехом же она встала и стала выбираться из оврага.
— Именем Мао, я жива! — проговорила она, упирая руки в бока. — Жива! Чёрт возьми, я пережила грозу! Нахрен эту волшебную страну, я её не заслуживаю! Гроза, г-господи… Вообще… — Она запрокинула голову вверх и вспомнила, что вообще-то может выражать свои чувства свободнее, поскольку совершенно одна. — Боже, блядь… Гроза! Ха-ха, пиздец… — Помотала головой, точно отмахиваясь от мух, короткие волосы растрепались в стороны.
Вздохнув, Хамуцо поправила рюкзак и повернула в сторону железной дороги, чтобы выйти на остановку и поехать обратно.
Гроза не прекратилась, но теперь бушевала чуть в стороне. Вновь идти через поле было горько и обидно, зато не страшно. Да и давнишние сомнения по поводу существования небесной страны казались таким бредом. Какая, к хренам, дань драконам… А что люди исчезают — вот, пожалуйста, их убивает молнией.
Хамуцо вышла к железной дороге, перешла на другую сторону и пошла к городу по прорезиненному асфальту, где вдали виднелась остановка.
Только полдня зря потратила, только зря помотала всем нервы. Ладно, теперь у неё есть железное доказательство, что всё это бред. И за городом так… свежо. Надо же выбираться в кои-то веки.
Она достала сигарету, щёлкнула зажигалкой и задумчиво выпустила сизое облачко.
Одна сигарета в день — вот норма. Да, ей как молодёжному лицу партии вообще не стоило бы курить… Однако отец курит, и знакомые курят, и хоть закон запрещает курить в общественных местах, однако этот запах — прогорклый и одновременно немного сладковатый — сопровождал её везде.
Конечно, она бросит курить — как-нибудь. Но сейчас на дне её рюкзака, с которым она так бестолково и глупо собралась на небеса, лежит три непочатых пачки: две "Лигун" и одна "Панда", если будет кого угостить. Но сейчас она курит наедине с собой, и постепенно страхи и сомнения отпускают. Дальше продолжится её обычная жизнь.
Хамуцо обернулась: где-то далеко в город ехал поезд, чтобы подобрать одиноко торчащего возле поля пассажира.
Когда Хамуцо выбросила окурок в урну и сунула руку в карман, чтобы проверить транспортную карту, в неё ударила молния.
Вспышка света обдала невыносимым, испаряющим жаром, отрезая от мира и самого существования, и прежде пряный, тяжёлый воздух вдруг стал легче гелия и выжег ноздри и горло запахом озона. Кажется, мигом сгорели кожа и волосы…
Тело девушки так и не нашли.
Водитель поезда сказал, что молнию видел, но не понял, куда она ударила, и тем более не видел, что там был человек.
Молния ударила быстро, но Хамуцо успела это осознать.
Так что теперь она стояла и тяжело дышала.
Стояла?
Да, получается, она… жива?
Вокруг было белым-бело, сплошная мутная пелена, немного влажная и прохладная, а под ногами, кажется, плитка из белого мрамора. Или не из мрамора, но всё же белая.
Это что, дорога в тумане? Или в облаке? Это послесмертие?
Хамуцо нерешительно сделала шаг вперёд, и туман открыл ей перила.
"Мост", — догадалась Хамуцо, подошла ещё ближе, крепко взялась за верёвочную перекладину и заглянула вперёд. Под мостом растеклось сизоватое облачное море, вдали же вырисовывались вершины неведомых гор, выглядевшие как декорации фантастического космического боевика.
Неужели… неужели получилось?! Неужели её перенесло в страну драконов, в Чжунголонг, да хоть в Лапуту?!
Пока ничего определённого. Единственное, что с уверенностью можно сказать — Хамуцо никогда не видела такого ни в живую, ни на фото.
Краем глаза она заметила: справа что-то темнеет. Девушка повернула голову: о перила опёрся силуэт человека невысокого роста. Сердце забилось быстрее.
— Эй! — осторожно окликнула Хамуцо и добавила: — Нихао!
— Нихао, — отозвался силуэт скорее звонким, чем глухим, девичьим голосом с оттенком какого-то брезгливого снисхождения, точно его обладатель уже устал здороваться здесь с каждым встречным-поперечным.
Хамуцо смело (не чудовище же там в тумане, а тоже человек) шагнула в сторону голоса, и туман открыл ей незнакомку. Впрочем, тоже китаянку. Длинные волосы её были собраны в два хвостика и осветлены от самых корней, концы покрашены в розовый. Одежда же была явно не для длительных переходов: светлые кюлоты, белый топ, скрывающий довольно пухлую грудь, и сочного рыжего цвета пиджак. Ещё и босоножки на платформе, а перед накрашенными глазами — круглые очки для дали в тонкой металлической оправе. На спине стильный цветастый рюкзачок, через плечо кожаная сумочка. Словом, девушка выглядела так, точно собиралась не в неизвестную небесную страну, где может быть какая угодно погода и полностью отсутствовать привычная инфраструктура, а на прогулку по Цяньмэнь Дацзе[1]. Более того, её чистая гладкая кожа, модельная фигура и большие серёжки вообще делали её похожей на западных инста-красоток. Хамуцо осознала, что именно таких девушек она очень не любит.
Длинноволосая девушка в свою очередь разглядывала Хамуцо, оторвавшись от телефона, в котором до этого что-то смотрела. Перед ней была плечистая, довольно высокая для китаянки девушка с коротким андеркатом тёмно-русых волос, ни разу не тронутых краской, одетая в костюм из тёмной плотной ткани, отдалённо похожий на военную униформу и имеющий множество карманов. Она держалась прямо, без робости и жеманства, вот только красотка в топе всё равно прыснула.
— Что у тебя с волосами?
Хамуцо коснулась головы и вытащила из волос соломину. Ну конечно, она же валялась в поле… И небось и на рюкзаке и на одежде кусочки гниющей растительности. Эх, так глупо испортить впечатление о себе и о коммунистах в целом.
— Спасибо, что предупредила меня об оплошности, — ответила она, отряхивая себя от последствий своего испуга. Получается, перемещение происходит физическое, и "умирает" она со всем, что на ней. Как в древних ритуалах, когда с покойником клали его вещи, могущие пригодиться в загробной жизни.
— Да я не про это, — странно улыбнулась красотка. — Я про волосы. Ты лесбуха или пошла на войну вместо отца?
— Э-э-э… — не поняла Хамуцо.
— Ладно, пофиг, я по приколу, — махнула рукой красотка. Она не смотрела на девушку в упор, а периодически переключалась на телефон.
— Тут красиво, — сказала Хамуцо чисто для того, чтобы продолжить разговор. — Чисто и… всё неземное. Пахнет свежо.
Красотка оторвалась от телефона и посмотрела на неё как на дуру. То есть её взгляд не изменился.
— Что тут может быть прекрасного, когда вокруг один туман? Или what it this, облака? Зашибись: мы к херам сдохли и попали в рай. Где храмы, где драконы — а хуй их знает. Не очень-то похоже на картины времён допотопных империй, — она пролистала ленту в телефоне. — Связь с интернетом не ловят, как, впрочем, ожидалось. Ну хоть сохранённые тиктоки посмотрю.
Она оглядела туман и горные вершины.
— А вообще ты права — неплохо!
Неожиданно красотка включила фронтальную камеру и, выпятив вперёд грудь и эротично высунув язык, сделала селфи на фоне тумана.
— Подпись: " Hi! Торчу где-то внутри облака. Скучно также, как в Пекине во время празднования Дня труда".
Хамуцо с сомнением смотрела на неё. Если они в стране драконов, то эту девушку тоже выбрали небеса и, наверное, не просто так же?
— Ты как будто не рада… Мой отец очень хотел, чтобы я помогла народу, чтобы наша страна процветала, и вот я действительно здесь, в том месте, где могу принести больше всего пользы. Ты тоже должна гордиться, что именно тебя выбрали. Хотя… — Хамуцо тоже решила что-нибудь сказать "по приколу": — А что это на тебе за лаовайская одежда?
Красотка опять взглянула на собеседницу с ноткой презрения.
— Не лаовайская, а западная. Причём сделана в Европе, а не вашими материковыми раздолбаями.
Последнее было сказано таким тоном, точно она сама всё это и сшила.
— И вообще, — красотка снова оглядела бескрайнее облачное море под каменным мостом, на котором они стояли, и посмотрела по сторонам, — это всё, никого больше не будет? Что-то не горит народ желанием оставлять землю и помогать своей стране. Слэмиться не с кем…
— Наверное, надо подождать, — предложила Хамуцо, стараясь подавить раздражение. — Похоже, мы прибываем не одновременно.
— Окей, — ответила красотка и надела беспроводные наушники. Хамуцо не разбиралась в таких вещах, но, кажется, и телефон и наушники были не китайского производства.
"Западная подстилка!" — подумала она, чувствую, что скорее ненавидит свою собеседницу, чем желает сотрудничать с ней. Просто… серьёзно? Ждать 49 лет, чтобы отправить такую фифу, такую гордячку? Да она выглядит как проститутка! Ладно, как элитная проститутка или вебкамщица какая-нибудь. Откуда же ещё у неё деньги, кроме как не от богатенького папика? Вот почему капитализм надо искоренять, он способствует разгулу пороков.
Красотка, хоть и старалась погрузиться в мир виртуальный, всё уже украдкой поглядывала на Хамуцо и, похоже, тоже не думала о ней ничего хорошего. Свежий воздух стал накаляться.
— Что-то народ не спешит, — заметила дочь генерала, чтобы разбавить тишину.
— Видимо, идиоток больше нет, — ответила на это красотка.
Хамуцо поморщилась.
— Как можно такое говорить? Разумеется, все хотят быть полезными и любыми целями принести благо своей стране. Значит, сейчас просто не было больше достойных, которым миссия важнее собственного благополучия и комфорта, чтобы увидеть самих драконов. И моё имя, кстати, Хамуцо. Чан Хамуцо. Можно на ты, я не мой отец.
Последнее замечание было странным, поскольку они и так говорили на "ты", но Хамуцо хотела это закрепить.
Тонкие брови длинноволосой взлетели вверх, она нехорошо усмехнулась, из-за чего её в целом симпатичное лицо стало казаться отвратительным.
Поделиться книгой: