Помоги проекту - поделись книгой:
Юрий Петухов
История Русов
Том 1
40–5 тыс. до н. э
Предисловие
Сложная и крайне запутанная вещь история. Трудно в ней разобраться несведущему человеку. Но ещё труднее подлинному, серьезному ученому-историку, ибо несведущий держит в руках своих один единственный источник — учебник или какую-нибудь популярную книжонку на историческую тему, а пред ученым пирамиды, монбланы и эвересты накопленных за тысячелетия свидетельств Истории. Разумеется, значительная часть этих «монбланов» уже покорена предшественниками, описана, систематизирована и разложена по полочкам. Но если ты претендуешь на звание подлинно серьезного исследователя, то со свидетельствами данными ты должен разобраться и сам, пощупать их собственными руками, попробовать на зуб. Тем более, что и с предшественниками и с их «полочками» тоже не все обстоит столь гладко, как это может показаться на первый неискушенный взгляд.
Да, надо признать очевидное — в серьезной исторической науке царит хаос, искусственно гармонизируемый принятыми на веру постулатами столь же искусственно созданных «исторических школ» и «концепций», которых принято придерживаться по одной простой причине — чтобы окончательно не потерять и эти зыбкие ориентиры и не придти к давно напрашивающемуся закономерному выводу: несмотря на чрезвычайное обилие разрозненных и сгруппированных фактов, документов, хроник, археологических находок и всего прочего, чем располагает ныне наука история, увязать их в рамках имеющихся схем и «школ» невозможно, ибо они не стыкуются, не увязываются, не укладываются в имеющиеся схемы.
То, что принято называть «классической историей», в свете новых и новейших данных, новых методов исследования предстает искаженным почти до неузнаваемости отражением в неком кривом зеркале Истории Подлинной.
Наше уважение к основоположникам классических, академических школ, как отечественным, так и зарубежным, безгранично. Мы преклоняем головы перед их подвижническим трудом, они сделали чрезвычайно много в тех условиях и в той среде, в которой они работали. Перефразируя известное выражение, можно сказать, что все нынешние историки в той или иной степени «стоят на их плечах», все они взросли на уже возделанной ниве музы Клио. Заслуги первопроходцев неоспоримы.
Но истина для нас дороже. Глобальный исторический процесс существенно отличается от «классической» схемы, излагаемой и по сегодняшний день в учебниках всех категорий. Древнейшая и древняя история человечества не соответствует тем версиям, что были предложены в XVI–XIX веках и что излагаются с непреложностью аксиом и поныне.
К разгадке тайн Истории Подлинной были близки многие великие и выдающиеся историки прошлого, такие, как М. Орбини, М. В. Ломоносов, М. М. Щербатов, В. Н. Татищев, Е. И. Классен, Ф. Волянский, Ф. Морошкин, П. Шафарик, А. Д. Чертков, А. С. Хомяков, Ю. И. Венелин, Д. И. Иловайский, А. И. Соболевский и др. Во мраке, царившем в их бытность на поприще изучения древностей, под невероятным давлением официального государственного греко-германо-франко-англофильства, смогли узреть они очертания событий подлинных и реальных. Вклад этих титанов и гениев серьезной и нелицеприятной исторической науки огромен. Но, к сожалению, по причине вполне объективной они были лишены инструментария современного изыскателя — лингво- и мифоанализа, развитой сравнительной археологии, антропологии и разработанной индоевропеистики. Только это помешало вышеперечисленным провидцам воссоздать Историю Подлинную на сто — сто пятьдесят лет раньше. Русские гении XVIII–XIX веков были близки к разгадке одной из величайших тайн человечества. Их, и именно их я имею честь считать своими учителями, ибо ничто не возникает на пустом месте, но имеет свои корни. Открытию моему предшествовал кропотливый двадцатипятилетний труд, мой личный труд. Но ему предшествовали и столетия нашей отечественной исторической науки.
Да, стоя на плечах титанов, мы обязаны видеть больше. Мы вынуждены идти дальше, ибо обывательское представление о том, что чем раньше жил историк, тем правдивее он описывал прошлое, является лишь характерным признаком невежества.
Что же нам следует иметь ввиду и на что опираться в своих изысканиях, дабы получить достоверный результат, подлежащий системной научной обработке — тот результат, без которого невозможно приступать не только к написанию Истории Подлинной, но и к наметке её штрихов?
Мы обязаны пользоваться исключительно объективными, не подлежащими иносказаниям фактами. Вот ответ для добросовестного исследователя. Больше ничего не требуется. Тем не менее, наука академическая не всегда придерживается подобного принципа. Результаты плачевны — задействованы десятки тысяч научных работников, сотни институтов… плоды их деятельности отсутствуют. Из года в год из столетия в столетие переписываются средневековые схемы. Работающая вхолостую колоссальная машина не в состоянии выдать реальной картины мира в его историческом развитии. Энциклопедии, справочники, учебные издания без конца перепечатывают одни и те же ошибочные умозаключения, ложные построения, заблуждения и намеренные мистификации.
Бумаготворчество подобное зародилось гораздо раньше изобретения самой бумаги, ещё в седой древности с появлением первых письменностей. Уже тогда исторические хроники, увековеченные на кожах, в папирусе и в камне писались победителями, выжившими и захватившими власть. Хроники эти и летописи можно использовать в работе. Но ни одну из них ни при каких обстоятельствах нельзя принимать за истину в последней инстанции. Склоняя головы перед титаническим трудом Н. М. Карамзина, С. М. Соловьева, В. О. Ключевского, Н. И. Костомарова и многих других русских историков, опиравшихся прежде всего на летописное наследие, мы должны помнить, что, как было изречено: всему свое время. Такого национального богатства как Русский летописный свод не имеет ни одна страна и ни одна нация мира. Но летописи практически умалчивают о древнем и древнейшем периодах нашей истории, ограничиваясь вводными сообщениями.
Рукописные источники, предшествующие русским средневековым летописям, как правило, заслуживают чрезвычайно критического к себе отношения. К примеру, у нас часто пишут о поддельности или неподдельности известной «Влесовой книги». Но не высказывают сомнений по поводу западноевропейских хроник, скандинавских саг, сочинений античных авторов, хотя подлинники данных произведений «исторической» мысли не сохранились, и мы имеем дело с переводами, в лучшем случае, средневековыми копиями. Говоря прямо, ни один мировой авторитет в области истории, историографии и исторического литературоведения не сможет вам сказать, не покривив душой, что сочинения Сократа, Юлия Цезаря, Гая Светония Транквилла, Тацита, Страбона, Геродота, Плотина, Овидия Назона, Юстиниана, Прокопия Кесарийского и многих, многих других, а также бесчисленные саги и баллады не есть подделка. Ни один! Нет ничего более рискованного в реконструировании и воссоздании Подлинной Истории, чем опираться на письменные источники, предварительно не докопавшись до глубин их происхождения, до основы, которая не всегда бывает видна с первого взгляда. Мне неоднократно приходилось выступать в печати с защитой подлинности «Влесовой книги». Но при этом я защищал вовсе не подлинность публикации последней копии хроник русских волхвов-летописцев. Потому что мне было предельно ясно, что так называемые Изенбековы дощечки с письменами не являются подлинником самой книги, что они лишь одна из поздних и не слишком удачных копий подлинника, который, скорее всего, давным-давно истлел. Причем, копия неудачная, с огромным слоем наносных нелепиц и абсурдов. Чего стоят хотя бы утверждения типа: «Купало есть бог мылен и купален», а «Стрибог — бог ветров»?! Любому грамотному лингвисту и индоевропеисту абсолютно ясно, что Стрибог есть не что иное как Стари-бог, Старый бог, и если уж чем он и повелевает, так всеми стихиями земными, небесными и водными, вместе со всем населяющим эти стихии. Солнечный бог Куп-Купало и вовсе к «мыльням» не имеет никакого отношения — здесь на копиистов «Влесовой книги», видимо, повлияли мнения этнографов и фольклористов XIX века, описывавших поздние купальские обряды и трактовавших теоним по принципу, как слышится, так и понимается — такой принцип в лингвистике принято называть «народной этимологией», он не может быть использован в серьезных исследованиях. «Влесова книга» пестрит множеством подобных «ляпов», которых ни при каких обстоятельствах не допустили бы умудренные волхвы-летописцы. Кстати, назвать одну из ипостасей Единого Верховного Бога каким-то ничтожным (на уровне «овинника» или «банника») «божеством мылен и купален» для волхва было кощунством невообразимым и недопустимым. Переписчики, судя по всему, об этом просто не знали. А, как известно, каждый переписчик вносит и свою лепту.
Не меньшим, а пожалуй, и большим количеством самых абсурдных несуразиц и «ляпов» пестрят и «сочинения» историков и философов. Но это не означает отнюдь, что никаких античных подлинников не было, как предполагал Н. А. Морозов, не было их авторов, а вся «античность» сочинена в средневековье. Кое-что, безусловно сочинено, причем немалая часть. Но были и оригиналы-подлинники. Были. Те их искаженные обрывки, что дошли до нас за напластованиями копиистов, вычленить, обработать, прочитать и понять сможет далеко не каждый, для этого недостаточно одного только классического и даже академического образования. В основе как «Влесовой книги», так и «сочинений античности» лежат подлинные древние писания. Почему? Потому что за наслоениями беллетристики, дополнениями, ошибками и домыслами переписчиков и в тех и в других прослеживаются процессы и события, о которых фальсификаторы средних веков и более позднего времени знать не могли ни при каких обстоятельствах и сочинить которые им было не под силу. Это однозначно говорит о том, что если и были таковые «фальсификаторы», то работали они с какими-то обрывочными документами-оригиналами, попавшими в их руки. Но даже имея самые «достоверные» хроники или их реконструируемые основы, мы не можем в полной мере в своих исследованиях опираться на них, ибо все хроники пишутся людьми, и к тому же, как правило, при дворах — субъективизм закладывается в них изначально заодно со всеми пожеланиями заказчика (бесстрастные монахи-летописцы бывают только в поэтических произведениях).
В среде пылких и неутомимых историков-профессионалов и историков-любителей живет постоянно некая вера в чудо — вот-вот найдут наконец древнейшую подлинную летопись, где будет описано все и про всех! Вера эта странная и необъяснимая. Особенно в наше время, когда мы имеем столь мощные исследовательские щупы, как упомянутые уже лингвистика, антропология, археология и мифоанализ. Во-первых, никакой чудо-летописи никогда не найдут. Вера в нее — это вера емелюшек, лежащих на печи и надеющихся, что «по щучьему велению», без их труда откроются им все тайны на свете. Во-вторых, ни одна летопись, даже самая удивительнейшая и древнейшая, ни одна хроника, пусть даже описывающая мир на сорок тысяч лет назад, никогда не даст нам столько достоверного и по-настоящему подлинного материала, сколько даст серьезный лингвоанализ. Например, вы можете положить предо мною десятки объемистых исследований по древневосточным религиям с переводами текстов хроник, подробными описаниями ритуальных действ, тысячами их трактовок, рисованными и литературными изображениями божеств, и при всем этом не ответить четко и определенно, скажем, что есть в основе своей бог Мардук, ибо все эти пространные труды, построенные на писаниях и переписаниях, создавались не для того, чтобы отвечать на конкретные вопросы. Я же вам отвечу предельно ясно — Мардук — это «дух смерти», потому что индоевропейское корневое сочетание *mr — означает «смерть», a *dh — как вы уже догадались, «дух». Так называемое семитическое божество раскрывает свои изначальные тайны, когда с ним начинаешь общаться по-индоевропейски. Вы можете мне долго рассказывать «древнегреческие» легенды о «прядущих нити человеческой судьбы» мойрах. А я вам скажу сразу, что и «мойра», имеющая в своей первооснове корень *mr — прежде всего и изначально просто «смерть». И оба эти теонима, как и множество неназванных здесь, исходят из единого изначального. Все же прочее, и в одном случае, и в другом, есть плоды длительных, тысячелетних литературно-поэтических разработок и обработок на разных культурно-исторических почвах изначального слова-образа. И версий и вариантов, в отличие от истории летописной или истории «персонифицированной», а точнее, анекдотически-придворной, здесь нет.
Вот именно так, используя лингвистику, мифоанализ, сравнительную археологию, антропологию, основные принципы этногенетической науки и в значительно меньшей степени рукописные источники, в течении двадцати с лишним лет последовательно изучая и обрабатывая все, связанное с этногенезом индоевропейской общности, я пришел к выводу, изложенному мною в монографии «Дорогами богов». Монография была впервые опубликована издательством «Мысль» в 1990 г. и после этого выдержала ещё четыре публикации. Прошедшие со дня первой публикации годы укрепили меня в осознании правильности моих выводов. Сейчас, обладая ещё большим накопленным фактологическим материалом, побывав на местах исторических событий, и осмыслив все глубинные связи самого процесса этногенеза бореалов-индоевропейцев, я могу с полным правом утверждать, что основная проблема индоевропеистики — проблема зарождения, становления и развития праиндоевропейцев — мною успешно разрешена. Проблемы данной больше не существует. Изначально бореалами, а затем индоевропейцами, породившими практически все народы Европы и значительную часть народов Азии, были древнейшие славяне-русы, сохранившие вплоть до наших дней свой собственный язык и изначальные, архаические традиции и верования индоевропейцев почти без изменений. Все прочие народы и народности индоевропейской языковой семьи, а также и многие другие, вычленялись из данной славянорусской общности на протяжении тысячелетий и веков, постепенно, в результате саморазвития и смешения с автохтонным населением занимаемых ими областей, трансформируя диалекты родительского индоевропейско-славянорусского языка, и, обретая в результате свои языки. Процесс этот длится вот уже двенадцать тысячелетий (для индоевропейцев! —
Рус-кроманьонец. Череп и реконструкция облика руса.
Дом русов-кроманьонцев. 36 тыс. до н. э. Молодово, Днестр.
Современная академическая наука не в состоянии дать определенного ответа, откуда взялись те или иные народы даже в чисто географическом плане, постоянно ссылаясь на то, что одни пришли из Малой Азии, другие вышли из Скандинавии… и никогда не отвечая, откуда они взялись в своей исходной точке. Ответить на этот вопрос наука не может по той причине, что народы не «берутся» и не «исходят». Абсолютно исключен тот вариант, чтобы практически одновременно, в течение тысячелетия или двух в десяти — двадцати разных локальных местах Европы из ничего саморазвились до достаточно высокого уровня десять или двенадцать народов — ни аборигены Австралии, ни «самоеды» ни во что не развились и никуда не вышли. Народы не выходили из каких-либо географических мест. Народы и народности отпочковывались в виде сыновних и дочерних племен от народа-отца. Вот таким народом-отцом для отпочковавшихся от него хеттов, лувийцев, ликийцев, пелазгов, этрусов, «древних греков», кельтов, романцев, германцев, балтов, западных и южных славян, иранцев, индусов (белых) и так далее и был народ индоевропейцев-русов. Племена и народности вычленялись из огромного и древнего этноса русов, когда подходило их время, когда созревали они сами для «самоопределения», когда складывались благоприятные внешние условия. Часто они, эти вычленившиеся сыновние племена и народности, опережали в своем дальнейшем развитии базовый отцовский суперэтнос, приобретая свои отличительные черты, свои традиции, становясь по мере окончательного вычленения самостоятельными народами.
В рамки этой концепции строго логично и гармонично вписываются и укладываются те бесчисленные разрозненные и сгруппированные исторические факты, накопленные человечеством, документы, хроники, археологические и антропологические свидетельства, а также лингвистические и мифогенетические определяющие признаки этносов — все то, что, как было отмечено ранее, не стыкуется, не увязывается, не укладывается в имеющиеся искусственные «классические» и «академические» схемы.
На смену хаосу и неопределенности в исторической науке приходит гармония, все становится на свои места. И это дает мне полное основание утверждать, что разрешение основной проблемы индоевропеистики одновременно стало разрешением подавляющего большинства проблем общей истории и этногенеза евразийских народов. Надеюсь, научный мир по достоинству оценит мое открытие, мою концепцию, отдельные положения которой последние десять лет, со дня первой публикации монографии «Дорогами богов» оперативно и плодотворно (и как правило без ссылок на первоисточник) используются в своих работах и изысканиях многочисленными представителями этого научного мира.
Убежденность в верности и неоспоримости моего открытия, переворачивающего науку-историю с головы на ноги, в надлежащее ей положение, а также колоссальный научный материал, накопленный мною и подтверждающий мою правоту, дают мне основание для публикации данного труда, который представляет собой не окончательный, но, по всей видимости, на настоящее время единственный достоверный вариант Подлинной мировой Истории, которую в её древнейшей и древней частях в значительной мере можно назвать Историей Русов.
Антропогенезис. Появление человека.
Необходимое вступление
Человек в нынешнем его виде (подвид Хомо сапиенс сапиенс) появился на Земле не так давно — 45–40 тысячелетий назад. Почти одновременно с появлением человека, условно называемого «кроманьонцем», в течение 5–7 тысяч лет полностью вымирает его предшественник «неандерталец» — подвид, живший до того около 300 тысячелетий — сильный, живучий, приспособленный к суровым условиям постоянной борьбы за выживание значительно лучше, чем кроманьонец… Мы не станем прослеживать в данной работе всю родословную человека, опускаясь в глубь времен на сотни тысяч и миллионы лет, лишь по той причине, что сейчас нас интересует сам Хомо сапиенс сапиенс, а не его предки по плоти. Достоверно известно, что ни с одним из подвидов, предшествовавших ему, современный человек связующего звена не имеет — он как бы «венец творения» и в то же время сам по себе. Такое могло произойти лишь в одном случае: при неэволюционном, скачкообразном преобразовании как самого человека, так, прежде всего, и его генной структуры. Иначе выражаясь, именно 40 тысячелетий назад в «глину, из коей был вылеплен человек, Творец вдохнул душу» — то есть, животная, предчеловеческая плоть, подвергшаяся генетическим мутациям в результате обработки жесткими космическими излучениями, обрела разум в его окончательной (на настоящий момент) форме. Безусловно, подобные акты творения вершились и прежде: при переходе от гоминида к хомо хабилус, от австралопитека к хомо эректус, и так вплоть до неандертальского человека. Божественный акт творения, растянутый во времени и пространстве, но от того не менее великий и впечатляющий.
Как утверждает современная наука, все люди произошли от одного отца и от одной матери. Но мы сейчас преднамеренно не будем говорить, на каком этапе и в какое время это произошло. Наша задача иная. И цель, стоящая перед нами, не позволяет нам отвлекаться на изыскания, заслуживающие отдельной монографии. Для нашего исследования важны исходная, отправная точка и сам предмет — Хомо сапиенс сапиенс, не столь однородный и однозначный, как это может показаться на первый взгляд.
В научной среде до сих пор бытует мнение, кочующее из учебника в учебник, из справочника в справочник, которое объясняет появление трех основных человеческих рас от трех достаточно удаленных друг от друга групп гоминидов или их более развитых потомков. Нам таковое мнение представляется ошибочным, так как вероятность того, что в чрезвычайно короткий срок (от 5 до 20 тыс. лет) в разных местах земного шара одновременно могли подвергнуться внешнему воздействию и в результате генной мутации обрести разум сразу три вида гоминидов и превратиться, соответственно, в европеоидов, негроидов и монголоидов — настолько мала, что говорить о ней всерьез не приходится.
Связывая воедино неоспоримые факты появления 40 тысяч лет назад человека современного типа и последующее исчезновение наиболее близкого к нему подвида неандертальцев, мы в праве утверждать, что в те самые 5–7 тысячелетий совместного существования двух подвидов реально происходило не только, и не столько, истребление кроманьонцами своих предшественников, сколько смешение представителей Хомо сапиенс неандерталенсис и Хомо сапиенс сапиенс. Процесс этот проходил не везде и отнюдь не с равной интенсивностью, о чем позволяют говорить поздние находки антропологов. Но то, что он проходил, факт непреложный. В одних местах смешение неандертальцев и кроманьонцев шло постоянно и активно, как, скажем шло смешение русских переселенцев в Сибири с местным населением в недалеком прошлом, в других смешанные «браки» случались реже с преобладанием той или иной стороны, что вело к поглощению и усвоению подвидовых признаков, в третьих смешения не было.
Это привычная нам классическая схема зарождения и членения языков «ностратической надсемьи». И она в целом верна (мы не будем пока останавливаться на таких деталях, что армянский язык вычленялся значительно раньше семитохамитского, что норвежский, шведский и датский есть языки флективные, т. е. славянские, а не германские, и пр., обо всём этом мы поговорим позже, в своё время). А сейчас на примере этого классического лингводрева каждому скептику видно, что изначально был один язык. А следовательно, был и один его изначальный носитель, один суперэтнос, говоривший на нём.
Следует отметить к месту, что скрещивание, скажем, человека и высшей обезьяны не дает результатов (потомства), потому что ДНК их сходны лишь на 95 %, всего лишь один процент различия делает появления ребенка от подобного «брака» невозможным. В то же время различные подвиды Хомо давали при скрещивании вполне здоровое жизнестойкое потомство.
Вместе с тем, поведение двух подвидов Хомо существенно отличалось, различался менталитет. И тем, и другим было свойственно заботиться о немощных и больных членах общества (до определенной поры у неандертальцев), хоронить умерших. Однако, на стоянках неандертальского человека обнаружены в огромных количествах останки особей их подвида, насильственно преданных смерти, с раздробленными черепами и «мозговыми» костями, что однозначно говорит о широком распространении среди неандертальцев каннибализма. Эта внутренняя особенность подвида имела чрезвычайно стойкий характер на протяжении многих десятков тысячелетий. Уже позже исследователи неоднократно сталкивались и сталкиваются до сих пор с каннибализмом в среде африканских, полинезийских негроидных племен и в меньшей степени с пережитками каннибализма у отдельных монголоидных народов и народностей (в частности, ритуальное поедание человеческой печени японскими самураями и т. п.). Весьма трудно не связать воедино имеющиеся факты.
Данные антропологии показывают, что наибольшее число подвидовых признаков Хомо сапиенс неандерталенсис (черепная коробка удлиненная в отношении лицо — затылок и более низкая, широкое лицо, низкий и часто покатый лоб, приплюснутый нос с широкими отверстиями, выдвинутая вперед нижняя часть лица, скошенный назад подбородок, массивный костяк, особенности строения тела и т. д.) сохранились в негроидной и монголоидной расах. В европеоидной расе наличие подобных признаков практически незаметно (за исключением, вторичных признаков у представителей средиземноморских подрас европеоидной расы, но они зачастую имеют более позднее происхождение, о чем будет сказано выше).
Это позволяет нам сделать выводы о том, что человек неандертальский не исчез бесследно, а растворился во множестве народов древности и современности, придав им особо стойкую живучесть, выносливость, внутреннюю силу, огромный заряд энергии и способность вести борьбу за выживание в самых суровых условиях, проявляя недюжинную смекалку (как известно, мозг неандертальца превышал по своему объему мозг кроманьонца на 100 куб. сантиметров)[1].
Европеоидам по этой части повезло в меньшей степени — они оказались прямыми и непосредственными потомками вида Хомо сапиенс сапиенс, кроманьонцев, то есть кроманьонцами как таковыми (следует помнить, что само название «кроманьонец» достаточно условное, данное Хомо сапиенс сапиенс по останкам, найденным в пещере Кро-Маньон во Франции). Так типичный кроманьонец практически неотличим от типичного европеоида. Из этого, разумеется не следует, что общение с Хомо неандерталенсис совсем не отразилось на европеоидном Хомо сапиенс сапиенс. В частности, на территории нынешней Югославии у реки Ветерница было обнаружено святилище неандертальцев, в котором они поклонялись медведю — как известно, культ медведя-хозяина, Волоса-Велеса это один из главнейших культов европеоидов-бореалов и индоевропейцев[2].
Внешний облик Хомо сапиенс сапиенс полностью восстанавливается по сохранившимся в различных слоях костякам: рост, вес, пропорции тела и черепной коробки кроманьонца соответствуют аналогичным показателям современного европеоида. Есть все основания полагать, что мутация, породившая этот новый подвид, обусловила и один из характернейших его внешних признаков, не встречавшихся прежде у вида Хомо, а именно — светлый кожный и волосяной покровы и светлый цвет глаз. Этот важнейший признак реконструируется с достаточной убедительностью. Запомним это — мутация, породившая Хомо сапиенс сапиенс вызвала резкую депигментацию его покровов.
Представители нового подвида весьма длительное время находились в изоляции, что позволило им увеличить собственную популяцию и избежать полного поглощения подвида окружающей их средой Хомо сапиенс неандерталенсис, обладающего доминирующей генной структурой (каковой обладает, скажем, и в настоящее время негроидное и монголоидное население Земли в отношении европеоидного). То есть, особи, подвергшиеся мутации, успели размножиться в той степени, что позволяла им выжить на планете в качестве подвида. За этот немалый срок в 5–10 тысячелетий в среде Хомо сапиенс сапиенс выработался и закрепился свой язык (который мы можем называть первичным праязыком), свои определенные традиции, нравы и устои, достаточно прочные, чтобы сохраняться в той или иной степени на протяжении десятков тысячелетий. Разумеется, все это время в пограничных областях шло скрещивание представителей разных подвидов.
Неандерталец: Реконструкция. Череп.
Синантроп: Реконструкция. Череп.
Черепа неандертальца (справа) и современного человека (слева). Сравнение. Вид спереди.
Причем, что особенно интересно, в самой Европе смешение «старого» и «нового» миров проходило достаточно интенсивно. Антропологи постоянно находили и находят в слоях палеолита, неолита и даже халколита останки людей негроидной расы (в частности, см. скелет негроидного мальчика-подростка в захоронении европеоидов-кроманьонцев бореальной ветви на стоянке Сунгирь под Владимиром 20–24 тыс. до н. э. Судя по ритуальному расположению останков, подросток был принесен в жертву при похоронах семидесятилетнего вождя-князя бореалов). Потомки неандертальцев, а в дальнейшем представители и смешенной негроидной расы в ту эпоху местами проживали по всей Европе, занимаясь в основном охотой и собирательством. Сам же кроманьонец-«европеоид» появился, по мнению большинства ученых не в Европе, а в Северной Африке или же на Ближнем Востоке. По нашему мнению прародиной Хомо сапиенс сапиенс все же был именно Ближний Восток и Междуречье. В дальнейшем он в весьма короткие сроки расселился в циркумпонтийской зоне, и только позже проник в Северную Африку и Европу. При этом мы оставляем для специального рассмотрения его особые связи с регионами Центральной Азии, Уралом и Севером Евразии (протогипербореистика).
Вышеизложенное крайне необходимо для понимания хода наших дальнейших рассуждений и изысканий.
Итак, выводы, сделанные нами по данному разделу:
• Хомо сапиенс сапиенс появился 40 тыс. лет назад на Ближнем Востоке неэволюционным путем в результате генных мутаций.
• В течение последующих 5–7 тыс. лет в результате смешения Хомо сапиенс сапиенс и Хомо сапиенс неандерталенсис образовалась негроидная раса; монголоидная раса произошла эволюционно от синантропов (разновидности Хомо эректус) при смешении с Хомо сапиенс сапиенс и в большей части Хомо сапиенс неандерталенсис.
Несмешенные остатки Хомо сапиенс сапиенс образовали изначальную базовую расу европеоидов. Отличительный признак подвида — светлые волосяные и кожные покровы, светлый цвет роговицы глаз — вызваны мутационной депигментацией.
Ядро базовой европеоидной расы от 5 до 10 тысяч лет находилось в изоляции, что позволило ему выработать и закрепить свой первоязык и свой менталитет, сохранить свои подвидовые признаки.
Понимание менталитета доисторических и исторических этносов невозможно без понимания глубинного процесса происхождения данных этносов и их составляющих.
От кроманьонца к бореалу и индоевропейцу.
Основа основ
Да, при всей заманчивости «гиперборейских» и прочих гипотез происхождения человека европейского типа мы вынуждены все же склониться к четкому и ясному выводу: первичная прародина Хомо сапиенс сапиенс на Ближнем Востоке и в Месопотамии. Такой вывод с трудом воспримут те, кто привык отсчитывать историю с 3–2 тысячелетий до н. э., когда в указанных местах начали появляться предки семитов, которые на развалинах предшествующих цивилизаций построили несколько государств, известных нам из учебников по истории Древнего мира. Напомним, что в рассматриваемый период, отдаленный от нас на 30–40 тысяч лет ни семитов, ни их протогосударственных образований не было и в помине. Что же касается Гипербореи или Полярной прародины, то следует сказать, что у европеоида-кроманьонца было впереди ещё столько тысячелетий, что он не только успешно успел обжить приполярные области, опоэтизированные в Ведах и Авесте, совершил оттуда многократные исходы, но также и расселился по всей ойкумене, включая Европу, всю Азию, Америку и Австралию. Но Гиперборея — дело будущих исследований. У нас пока нет достаточного материала, чтобы локализовать ее, ибо на протяжении десятков тысячелетий мы встречаем наших предков по всему Северу Евразии от Северного моря до Охотского, и, скажем к примеру, переселенцы, осваивающие долину Инда, вполне могли воспринимать своих предков-пращуров из упоминавшегося нами Сунгиря под Москвой, как гиперборейцев-северян, а сам Сунгирь и окрестные места как Гиперборею.
Но мы четко разделяем историю легендарную, былинную и историю реальную, подлинную, основанную на фактах. И потому вернемся к Хомо сапиенс сапиенс и его прародине. Именно на территории Палестины в пещерах Табун и Схул горы Кармель неподалеку от нынешней Хайфы были соответственно найдены в раннепалеолитических слоях первый череп современного европеоида соответственно, череп с характерными неандертальскими негроидными чертами.[3] Как ни покажется это странным, в Европе того времени европеоида-кроманьонца ещё было. Его победное шествие по миру началось из тех мест, что мы по праву называем сейчас Святой землёй. Но там же в пограничных областях расселения Хомо сапиенс сапиенс началось и скрещивание его с иными подвидами (безусловно, в подобном смешении принимали участие не только неандертальцы, но и прочие архаические подвиды, этим и только этим можно объяснить необычайно широкую палитру нынешних этносов.)
Мы не знаем точно, какое время первые кроманьонцы находились на своей первичной прародине — сейчас это установить невозможно. Да это и не столь важно для нас. Важно другое, спустя тысячелетия кроманьонцы появились в Европе, обладая своей, ярко выраженной культурой, своим бытом и своим языком, выработанным, развившимся до определенной степени на первичной прародине и принесенным ими в новые места обитания. Надо отметить, что только они из всего вида Хомо сапиенс обладали полностью развитым голосовым аппаратом («удлиненная глотка непосредственно над голосовыми связками и гибкость языка, что давало возможность оформлять и издавать чёткие звуки, гораздо более разнообразные, чем те, которые были доступны ранним людям, и несравненно быстрее»[4]). Этот момент чрезвычайно важен для нас. Особая способность к слову, образному мышлению, без которого слово мертво, и вдобавок ко всему — длительное компактное проживание основного ядра Хомо сапиенс сапиенс — все это породило ситуацию, радикально отличную от ситуации всех предыдущих миллионов или сотен тысяч лет существования его предшественников. Развитый по тем меркам язык был сильнее всего прочего — любых орудий труда, оружия, умения владеть огнем, физической силы и т. д., ибо он давал четкую согласованность действий во всем и везде: в работе, на охоте, в столкновениях с иными племенами, а главное, в планировании любых работ, охоты и боевых операций. По этой причине Хомо сапиенс сапиенс из поколения в поколение на протяжении тысячелетий очень твердо и цепко держался за свою способность облекать мысли в слова, за свой язык. Более того, сейчас мы можем с полной уверенностью сказать, что сам язык, родовой язык кроманьонцев сохранялся не просто из одних соображений практичности и целесообразности. Он хранился тысячелетиями на ритуально-магическом уровне стариками, жрецами-волхвами и их окружением. По мере удаления от родового ядра сложившегося изначального праэтноса менялись языки пограничных слоев кроманьонцев, скрещивающихся с неандертальцами, менялись все более в зависимости от степени удаления. Вместе с тем новый, более совершенный язык, новый менталитет и новые традиции активно привносились в консервативную среду иных подвидов — вне всяких сомнений наряду с растворением и поглощением пограничных слоев, шло активное смешение «старого» и «нового» миров, более того, шла активная языково-культурная экспансия, языково-культурная ассимиляция подвида Хомо неандерталенсис и ему подобных, в том числе и более архаичных, стремительно растущим численно подвидом Хомо сапиенс сапиенс.
Расогенез.
Мы не будем до поры до времени рассматривать различные пограничные варианты этногенеза верхнего палеолита, мезолита и неолита. В данном исследовании нас интересует в первую очередь само «ядро» кроманьонско-европеоидной расы в его развитии.
Обретя свое этническое и языковое «лицо», носители единого праязыка быстро расселялись по Малой Азии, Северной Африке и Европе. А в 25–15 тысячелетиях до н. э. мы встречаем кроманьонцев повсюду от Пиренеев до Камчатки и от кромки ледников на Севере до южной оконечности Африки (стоянка Нельсон-бей).
Но прежде, чем вернуться опять к археологии и антропологии, мы должны вспомнить о лингвистике, коль уж речь зашла о сформировавшемся у подвида Хомо сапиенс сапиенс своем праязыке. А в том, что такой язык существовал, сомнений быть не может. Лингвистическая наука утверждает, что раннеиндоевропейский праязык, то есть первичный язык праэтноса индоевропейцев, «представлял собой главную ветвь бореального праязыка, двумя другими ветвями которого были раннеуральский и раннеалтайский праязыки»[5]. Вот что пишет автор упомянутого труда: «Существует целый ряд факторов, заставляющих видеть именно в индоевропейском праязыке историческое ядро бореальной языковой общности. Самым очевидным из этих факторов является то фундаментальной важности обстоятельство, что раннеиндоевропейская система базисных элементов плана выражения практически не отличается от общебореальной, тогда как в двух других ветвях бореального праязыка эта система подвергалась значительным изменениям». Учитывая тот факт что раннеиндоевропейский праязык сложился на территории Ближнего Востока (до гор Загроса включительно) и в прилегающих областях Малой Азии не ранее 15 тыс. до н. э., мы вправе утверждать, что он, будучи «главной ветвью» бореального праязыка и зародился, точнее, продолжился в новом, более развитом качестве в самом ядре носителей этого бореального праязыка и в тех же, разумеется, краях. Столь же естественно, что части носителей этого бореального языка, мигрировавших на Урал, в Сибирь и на Алтай, смешиваясь с местным (в основном неандертальским) населением, впитывая в себя какие-то его языковые особенности, стали прародителями раннеуральской и раннеалтайской ветвей бореального праязыка. Когда же возник сам бореальный праязык? Учитывая, что быстротечность всех процессов в человеческом обществе усиливается по мере продвижения к Новому времени и наоборот, мы можем твердо сказать, что бореальный язык существовал во времени не менее чем существует индоевропейский праязык (с учетом его деления на близкородственные языки индоевропейской языковой семьи), то есть не менее 15 тысячелетий. Зарождение и формирование языка процесс сложный, не имеющий определенной исходной даты. И все же вполне очевидно, что ранний бореальный праязык существовал уже в 35–30 тысячелетиях до н. э. Существовал в ареалах проживания подвида Хомо сапиенс сапиенс.
Отсюда мы можем сделать определенный и четкий вывод: носителями бореального праязыка были кроманьонцы. Мы можем называть тот язык, на котором говорили первые европеоиды как угодно — и протобореальным, и прабореальным языком, и ностратическим в соответствии с гипотезой В. М. Иллич-Свитыча[6] (наше открытие подтверждает верность гипотезы, переводя её в разряд научных постулатов. Безвременно ушедший из жизни ученый-лингвист в результате своих изысканий пришел к выводу о существовании в далеком прошлом единого «ностратического» языка, но логически завершить свои изыскания не успел). Первоязык был основой бореального праязыка и прочих ближневосточных и североафриканских языковых семей, несомненно. Какие-либо «чудеса» со сменой четко выделяющимся из общей среды праэтносом своего собственного, им созданного и им же строго и ритуально охраняемого языка на какой бы то ни было иной язык абсолютно исключены.
Здесь мы подходим к некоторым очевидным заключениям, которые проистекают из всего накопленного наукой материала, но которые до настоящего времени оставались за гранью научных дискуссий.
Перед нами две последовательные, налагающиеся друг на друга логические цепи:
• подвид Хомо сапиенс сапиенс (кроманьонцы) — бореалы — протоиндоевропейцы — индоевропейцы;
• первоязык Хомо сапиенс сапиенс (язык ядра праэтноса) — бореальный праязык — протоиндоевропейский язык — языки этносов индоевропейской языковой семьи.
Все боковые ответвления, как этнические, так и языковые, мы пока не рассматриваем. Нас интересует сейчас «главная ветвь», основное направление развития подвида Хомо сапиенс сапиенс и его языка, «главная ветвь», основное направление развития праэтноса бореалов и бореального праязыка, «главная ветвь», основное направление развития праэтноса протоиндоевропейцев и протоиндоевропейского языка.
Мы четко и предельно ясно видим, что ядро подвида Хомо сапиенс сапиенс со своим языком естественно и органично по прошествии времени становится этническо-культурно-языковым ядром бореалов, а оно, спустя тысячелетия, столь же естественно и органично становится этническо-культурно-языковым ядром индоевропейской общности. Прямая, наследственно-последовательная преемственность очевидна. И в этом случае мы не ошибемся, если скажем, что речь идет даже не о преемственности, а о 40–35-тысячелетнем развитии одного суперэтноса и одного языка, породивших в своем развитии множество родственных этносов и множество родственных языков.
Такая схема исторического процесса полностью соответствует накопленному к настоящему времени научному материалу. Народы и их языки не самозарождались стихийно и непроизвольно в разных местах земного шара. Самозарождение даже нескольких народов в течение нескольких тысячелетий практически абсолютно невозможно. Ничего кроме умиления наивностью не вызывают предположения историков прошлого — типа, скажем, что «финны вышли из хладных скал севера», а «нубийцы из знойных пустынь юга». Никто ниоткуда не «выходил», ибо человек рождается не из местности, и не выводится в каждом краю из местных палеоантропов, он порождается лишь себе подобными, а потом уже расселяется по «скалам», и по «пустыням». Народы, ещё будучи родами или племенами, отпочковываются от отцовского народа, и часто в будущем ещё и сами дают этнические «побеги». В случае с Хомо сапиенс сапиенс мы имеем дело, безусловно, с первичным суперэтносом, изначальным стволом, давшим тысячи ветвей и побегов, как самостоятельно, так и в смешении с растворившимся в нем к настоящему времени, предшествующим предсуперэтносом Хомо сапиенс неандерталенсис.
Но вернемся к нашему «ядру». Для того, чтобы проследить развитие основного ствола подвида Хомо сапиенс сапиенс и израстающего из него ствола бореалов-протоиндоевропейцев мы должны вернуться к предыдущим нашим изысканиям и открытиям.
Как известно, в монографии «Дорогами богов», выдержавшей четыре переиздания, излагается наше фундаментальное открытие, позволившее многое в исторической науке не только понять, но и поставить на свои места.
Открытие это, основанное на скрупулезном лингвоанализе, на анализе архаичных мифообразов народов индоевропейской языковой семьи и на серьезном археологическом, этнографическом и пр. сопутствующем материале, заключается в том, что этническо-культурно-языковое ядро праэтноса индоевропейцев состояло из непосредственных прямых предков славян-русов. Открытие это по аргументированности не имеет себе равных в области индоевропеистики. Мы можем с полным основанием принять его за основу основ и данного труда. Не знакомых с ним мы отсылаем к первоисточнику.[7] Приведем лишь заключительные ключевые строки научной монографии: «Основной проблемы индоевропеистики более не существует. Установлено — праиндоевропейцами, породившими практически все народы и народности Европы и значительной части Азии, были те, кого принято называть славянами (хотя это поздний и далеко не единственный этноним развивающегося во времени народа; пример других самоназваний — арии, расены, венеды, русы…). Прародины индоевропейцев-русов, как первичная, так и вторичные, находились в местах их обитания — на Ближнем Востоке, в Малой Азии, на Балканах, в Средиземноморье и по всей Европе». Открытие, изложенное в монографии «Дорогами Богов», мы используем в данном труде как незыблемый постулат, и в объективное подтверждение обоснованности этого можем заметить, что за прошедшие десять лет с момента его опубликования (фрагменты монографии с многими базисными изысканиями публиковались и ранее), ни один из приведенных в монографии аргументов не был опровергнут или подвергнут сомнению.
Этой схемой этногенеза индоевропейцев мы завершили монографию «Дорогами Богов». Это основа основ. И всё же и она требует доработки. В первую очередь мы отказываемся от позднего этнонима «славяне», заменяя его изначальным этнонимом-понятием «русы». И углубляемся в древность…
Чтобы избежать терминологической путаницы, мы вынуждены будем отказаться от этнонимов «славяне», «протославянство» и др. в отношении к ядру праэтноса и основному стволу этнодрева, как от достаточно поздно возникших и способных исказить смысл излагаемого.
В наших изысканиях целесообразнее и правомерней будет использование этнонима «русы», как наиболее древнего и наиболее отражающего подвидовый признак (как мы помним, Хомо сапиенс сапиенс в результате генной мутации выделился из среды светлым окрасом своих волосяных и кожных покровов, светлым цветом глаз, а изначальное значение слова-этнонима «рус» и есть «светлый» — подробнее об этимологии «рус» будет написано выше). В связи с этим применительно к ядру изначального суперэтноса, сохранившему до X века н. э. в наибольшей архаике и первородности этно-культурно-языковые признаки и корневые основы самого первоязыка, мы будем применять в дальнейшем этноним «русы».
Исходя из вышеизложенного мы можем утверждать, что имеем дело с Историей одного суперэтноса[8] на протяжении 40 тысячелетий.
В этом случае этно-хронологическая таблица будет выглядеть следующим образом:
• 40–30 тыс. до н. э. — проторусы (русы-кроманьонцы);
• 30–15 тыс. до н. э. — прарусы (русы-бореалы);
• с 15 тыс. до н. э. — русы (русы-индоевропейцы).
Применительно к представителям суперэтноса в его временном развитии на всем протяжении его истории от зарождения до конца исследуемой эпохи в описательно-смысловом плане мы правомерны использовать этноним «русы».
В научной печати длительное время идут дискуссии по поводу происхождения этнонима «русь». Мы не будем пересказывать их содержание за явной устарелостью и неактуальностью более масштабной дискуссии «норманизм-антинорманизм» (о каких «норманнах» и «викингах» шведского, датского или норвежского происхождения может идти речь, если в 6–10 веках н. э. все побережья Балтийского и Северного морей было заселено славянами и русами-поморами, а сами шведская, датская и норвежская народности сформировались в лучшем случае к 15-му веку. Об этом говорят лингвистические, топонимические, антропологические и археологические данные. Что же касается «норманских» саг, то достоверно известно что это плоды поэтическо-компиляционного творчества исландских монахов 13–14 веков — то есть, все саги написаны спустя столетия после реальных событий и написаны на базе переводных русских летописей и русских былин). Приведем лишь две гипотезы: первая — этноним «русь» происходит якобы от притока Днепра реки Рось — неубедительна, так как сам этноним на тысячелетия старше наименования реки и встречается на столь обширных территориях Евразии, что локализация его в районе небольшой Полянской речушки выглядит странно, вполне объяснимей, что саму реку назвали вполне по-русски, по-славянски — «светлой» или «русской»; вторая, маргинальная гипотеза утверждает, что шведы-норманны были гребцами на своих драккарах, а на финском языке слово гребцы звучит «руотси» (что неверно), несмышленые и простоватые славяне, дескать, услышав, как финны называют шведских гребцов, решили назвать себя русскими — бредовость этой «гипотезы» безгранична и парадоксальна, тем не менее, она кочует из учебника в учебник, из справочника в справочник — авторы, ставящие свои фамилии на подобных учебниках и под подобными статьями в энциклопедиях вряд ли могут считаться учеными. Мы не опустимся до диспута с ними.
Этноним «рус», «рос», «рас» зафиксирован в иранских языках, куда он попал прямо из праиндоевропейского (русского), в значении «светлый» (отметим, что и сам Иран — изначально Аран-Яран = «страна ариев-яриев», это Персия, что значит «По-Русия» — данная этимология подтверждается не только при посредстве лингвистики, но и самой историей). Еще на протяжении последних веков аристократия Ирана-Персии, памятуя о своих светлобородых предках, ритуально красила из поколения в поколение бороды хной. В современном русском языке слово русый означает «светловолосый», а тысячу лет назад оно означало «светлый» в более широком смысле. Но и признак «светловолосости» говорит очень о многом, вспомним про отличительный признак ещё проторусов-кроманьонцев: их светлые волосяные и кожные покровы, светлый цвет глаз — совпадения на таком уровне исключены.
Корневая основа «рс-» присутствует в теониме Хорс-Хорос — в имени светлого солнечного божества, олицетворяющего сам солнечный диск. Она же, огласованная «а», присутствует в имени солнечного бога Ра, олицетворяющего свет, яркость, красный цвет (диск над головой «египетских» божеств — красный). Этот цвет следует отметить сразу, так как он сопровождает русов на всем протяжении их существования от красных охряных изображений в пещерах проторусов-кроманьонцев — через ритуальный окрас красной охрой захоронений прарусов-бореалов Сунгиря, Межиричей и др. — до русских червленых щитов, стягов и Красной площади, недаром у византийцев, «древних греков» и многих других народов этноним «рус» и слова, обозначающие «красный, яркий, светлый», совпадали, а слово «сурик» (красная краска) несет в себе корень-перевертыш «рус-сур». И это неудивительно, ибо они и попали в эти языки из общего праязыка, каковым являлся язык русов (прабореальный и раннеиндоевропейский праязыки). Почему? Потому что само слово «красный» (в значении «светлый, яркий, красивый») уже включает в себя первоэтноним русов: «к-рас-ный», где «к-» — указующая приставка, «рас-» — корень-этноним, «-ный» — суффикс-окончание. Этимология этнонима убедительно говорит сама за себя, комментариев не требуется. «Красный» — это всегда и «к-рас-ивый», то есть благоприятный и привлекательный внешне, и одновременно «хо-рош-ий» — благоприятный и привлекательный внутренне («хо-» = «ко-» = «к-» — указующий предлог, «рош-» = «рос-» — корневая основа «рс-», а «-ий» — окончание). Изначальные «ко-рас-ный», «ко-рос-ый», что были произведены от самоназвания праэтноса русов, от корневой основы «рс-», дали в свою очередь множество производных, в том числе и теоним Хорос, в котором явно видится и звучит русско-славянское «хоро» (в мягком варианте «коло»), то есть «круг, округлость» (от солнечного круглого диска до хоровода). Уже в самом слове «к-руг» заключена исходная этнонимическая корневая основа «рс-» (сравни: «русы» = «руги» — позднее самоназвание прибалтийских и североморских русов).
Итак, мы выяснили, что этноним «русы» — это древнейшее самоназвание праэтноса, выделившегося из общей и достаточно «темной», как в объективном восприятии (темные волосяные и кожные покровы, темные цвета роговицы глаз предшествующих подвидов), так и в субъективном восприятии — чужой среды, и выделившего себя (что вполне естественно для первобытного мышления — антитезы типа «свой — чужой») в качестве людей «светлых, красивых, хороших», а представителей иных, чужих и часто враждебных племен, как людей «темных, некрасивых, плохих». Подобный дуализм сохраняется в субъективном восприятии мира и общества представителями подвида Хомо сапиенс сапиенс и по сей день: «свой — светлый, хороший» — «чужой — темный, плохой». Этот дуализм изначален, его корни не в особом менталитете кроманьонцев, а ещё глубже, в глубинном инстинкте самосохранения, заставляющем каждого индивидуума настороженно относиться к внешней, незнакомой среде. Но в данном случае чрезвычайно важен тот факт — насколько глубоки и древни корни русов и их самоназвания, реконструируемого с поразительной точностью и безошибочностью.
Итак,
Рус = «светлый, хороший, красивый, свой»;
Русы = «светлые, хорошие, красивые, свои».
Все прочие самоназвания в большинстве случаев представляют из себя эпитеты, пример: «арии-ярии» — «ярые, жизнестойкие» (этимологию и лингвоанализ см. в монографии «Дорогами Богов», М., «Метагалактика», 1998, с. 211–222) или «словени-славяне» — «наделенные словом, славные» (здесь к месту заметить, что споры от чего пошли «славяне», от «слова» или от «славы», выглядят достаточно непрофессионально, ведь для любого исследователя, знакомого с азами языковедения, ясно, что «слава» без «слова» невозможна, ибо «про-слав-ление» идет при посредстве «о-слов-ления, про-слов-ления» — эти два слова-понятия связаны воедино, а изначально представляют собой одно целое).
Вкратце поговорим о
Нам известно, что ближневосточная традиция чтения текстов последних 3–4 тысячелетий (справа налево) породила множество слов-перевертышей. Одним из таковых стало и слово-корень «сур, cap», образованное из «рус, рас» (пример, «Сурия» = «Русия», «шур-ави»,
Поделиться книгой: