Поpер. Напротив, получена депеша, в которой сообщается, что дофин пребывает в добром здоровье.

Деббл. Поистине добрые вести!

Политик. Ваши сведения из достоверного источника?

Поpер. Из самого наидостовернейшего — я только что из канцелярии министра!

Политик. Дражайший мистер Порер, вы самый желанный гость!.. Ваши вести делают меня счастливейшим из смертных...

Фейсфул. Сударь, как бы мои вести не превратили вас в несчастнейшего из них. Ваша дочь, сударь, мисс Хиларет, бежала из дому, и никто не знает куда!

Политик. Моя дочь бежала! Признаться, это и в самом деле несколько омрачает мое счастье. Но, потеряй я двадцать дочерей, радость от выздоровления дофина превзошла бы мою печаль! Все же я вынужден покинуть вас, джентльмены, и пойти расследовать это дело.

Деббл. Ничто не должно огорчать вас, сударь, после того, что мы с вами сейчас узнали... Ведь личные интересы всегда должны уступать интересам общественным.

Все уходят.

Явление 7

Улица. Сотмоp и Рембл.

Сотмоp. Как? Ты хочешь нас покинуть и улизнуть к какой-нибудь дрянной девке? Чума их порази, они перепортили всех моих собутыльников! По их милости мне так часто приходится ложиться трезвым в четвертом часу утра, что, если бы даже все до одной женщины провалились в тартарары, я поднял бы бокал и сказал бы: "Счастливого пути!"

Рембл. А я пустился бы туда следом за ними. Прелестные созданья! Женщина! Какое слово! В нем музыка, волшебная сила! Марк Антоний хорошо распорядился своим добром, когда отдал весь мир за женщину[12]. Он приобрел сокровище за бесценок.

Сотмор. Что до меня, то я признал бы его сделку выгодной, если бы он взял не девчонку, а бочку доброго бордо.

Рембл. Вино должно служить лишь прологом к любви, оно обостряет радость предвкушения. Бутылка — лишь приступочка у ложа сладострастья. Невежда пьет вино лишь для того, чтоб напиться, а любовник — чтобы воспламенить свою страсть.

Сотмор. Ну, не досадно ли, что такой прекрасный напиток заставляют служить такому недостойному делу?

Рембл. Напротив, в этом самое благородное назначение виноградной лозы. И нет большей чести для Вакха, чем быть пажом при Венере.

Сотмор. Да не видать мне ничего, кроме несчастной маленькой пинты вина до скончания моих дней, если я когда-нибудь еще отправлюсь в кабак с человеком, который норовит улизнуть после первой же бутылки!.. Да я скорее запишусь в члены купеческого клуба, где все пьют наперстками, точно боятся, как бы вино не распалило их воображение прежде, чем они раскачают свои ленивые мозги беседой! Да лучше пить кофе с каким-нибудь политиканом, или чай со светской дамой, или кислый пунш с джентльменом из общества, чем служить точильным камнем сладострастию своих приятелей! И все ради того, чтоб какая-то дрянная потаскушка пожинала плоды моих трудов!

Рембл. Да ты рассвирепел словно женщина, у которой любовник в последний миг сплоховал.

Сотмор. А что же, мне впрямь так же худо, как ей.

Рембл. Друг мой, пойми: когда у мужчины начинает туманиться ум, вот тогда-то он и подходит для женского общества. Еще одна бутылка, и я бы не годился ни для какого общества.

Сотмор. И тебя унесли бы со славой! Порядочный человек не смеет покинуть кабак, как солдат не смеет бежать с поля сражения. А ваш брат, щеголь, только и думает, как бы уберечь себя и от войны и от вина ради прекрасных дам. Черт побери! Я презираю вас, как честный солдат презирает дезертира. И не удивляйтесь, сударь, если, завидя вас на улице, я перейду на другую сторону.

Pембл. Дражайший Силен[13], смени гнев на милость! Я только пойду освежиться, — прогуляюсь немного и опять вернусь к тебе в кабачок. Бургундское будет моим девизом, и я буду сражаться под твоей командой, пока не лягу костьми.

Сотмор. Теперь я вижу, что ты честный малый, и потому разрешаю тебе провозгласить тост в честь любой красотки. Мы будем пить ее здоровье, пока тебе не почудится, что ты ее обнимаешь. Для человека с пламенным воображеньем нет лучшей сводни, чем бутылка. Она приведет в твои объятия, кого ты захочешь — от самой чопорной жеманницы до самой отчаянной кокетки. Ты овладеешь ее прелестями, несмотря на все ее уловки. Куда там, — ее прелести возрастут так, что никакому искусству с ними не сравняться! А наутро, пресытившись наслаждением, ты спокойно проснешься в своей постели ни жены под боком, ни заботы о возможном потомстве.

Pембл. Однако!.. Ты нарисовал пресоблазнительную картину!

Сотмоp. Все так и будет, мой милый, вот увидишь! Ты восторжествуешь над ее добродетелью, если она порядочная женщина, и вызовешь у нее краску стыда, если она уличная девка. Ну, я пойду за пополнениями. Смотри же, не задерживайся. (Поет "Наполняйте стаканы". Уходит.)

Явление 8

Рембл (один).

Pембл. У этого малого, верно, душа сидит в глотке. Он только тогда доволен, когда глотает что-нибудь. А пьян он никогда не бывает; скорее бочка опьянеет от вина, чем он. Увы, я устроен не так! Чума возьми мою картонную башку! Только похоронишь вино в желудке, как его дух возносится тебе в голову. Впрочем, я сейчас в самом подходящем состоянии для интрижки. Кабы моя добрая звезда — а ее злая — привела сюда какую-нибудь красотку!.. Ба! Дьявол услышал мои молитвы!

Явление 9

Рембл, Хиларет.

Xиларет. Надо же было случиться такому несчастью! Потерять свою служанку в потасовке и не знать дороги к милому! Ну что мне делать?

Pембл. Ага, приключение!

Xилapeт. Боже мой! Кто это? Кто вы такой, сударь?

Pембл. Кавалер, сударыня. Рыцарь, странствующий по свету в поисках приключений. Моя профессия — брать приступом вдов, лишать девушек чести, уменьшать число котов и увеличивать ряды рогоносцев.

Xиларет. Сударь искатель приключений, разрешите пожелать вам достойного успеха! (Порывается уйти.)

Рембл (преграждая ей дорогу). Позвольте, сударыня, я только отправился в путь, и вы — первое мое приключение.

Xиларет. Пустите меня, сударь, умоляю вас! Мне не о чем говорить с человеком вашей профессии.

Рембл. Однако вы не слишком любезны, сударыня! Если я не ошибаюсь, у нас с вами профессии родственные. Мы с вами — как священник с монашенкой, и сам бог велел нам держаться друг друга.

Хиларет. Я вас не понимаю, сударь!

Рембл. Послушайте, сударыня, я немножко знаком с уставом вашей почтенной обители. Очень может быть, что я даже знаком с вашей матерью-игуменьей. Хоть я еще и недели не пробыл на суше, а перезнакомился с ними со всеми, с целым десятком.

Хиларет. Вы нетрезвы, сударь, и, вероятно, не знаете, с кем имеете дело, поэтому я прощаю вам вашу дерзость.

Рембл (в сторону; свистит). Вот оно что! Дочь знатного вельможи! Так я ей и поверил!.. Послушай-ка, милая, что мне за дело до твоего положения? Мне все равно, как ездит твой отец: сидит ли он в карете, запряженной шестерней, или с вожжами на козлах. Я бывал равно счастлив и в объятиях жены какого-нибудь честного боцмана и на груди ближайшей родственницы Великого Могола[14].

Хиларет. Сударь, ваша наружность говорит о том, что вы порядочный человек, и я убеждена, что всему виной досадное недоразумение. Я понимаю, что несколько странно встретить порядочную женщину на улице в такой час...

Рембл (в сторону). Что странно то странно!

Хиларет. Я не сомневаюсь, что, когда вы узнаете, как я очутилась в подобном положении, вы сами захотите мне помочь. Нынешней ночью я убежала из родительского дома; я шла, чтобы вверить свою судьбу возлюбленному, меня сопровождала служанка. В это время на улице случилась драка; мы разбежались в испуге и потеряли друг дружку... Сударь, я полагаюсь на ваше великодушие, правда же, вы не захотите оставить женщину в беде? Вызволите меня, и вы можете рассчитывать не только на мою благодарность, но и на благодарность одного весьма достойного джентльмена.

Рембл. Покорнейший слуга достойнейшего джентльмена! Однако, сударыня, вы пришлись слишком по сердцу мне самому, чтоб я стал вас беречь для другого. Если б вы оказались той, за кого я в первую минуту вас принял, я расстался бы с вами без особой печали. Но я увидел в ваших глазах аристократический герб, ваша светлость! (В сторону.) Пусть себе будет светлостью, если ей это нравится; легче дать титул, чем деньги.

Xилapeт. Теперь вы ударились в другую крайность.

Pембл. Э, нет, сударыня! Судя по вашей выходке, вы должны быть либо знатной дамой, либо уличной женщиной! Жалкие добропорядочные твари, живущие с оглядкой на приличия, никогда не позволят себе такого благородного полета фантазии. Подобные полеты доступны лишь тем, кто привык парить над общественным мнением.

Хиларет (в сторону). Этот малый просто безумец!

Pембл. Так вот, моя милая! "Светлость" вы там или нет, не знаю, а распить со мной бутылочку в соседнем кабачке вам придется.

Хиларет (в сторону). Есть только один способ от него отвязаться.

Рембл. Идем же, мой ангел! О, какая нежная ручка!

Хиларет. Если бы знать, что мне удастся сохранить мою честь...

Рембл. О, на этот счет будьте совершенно покойны! Я готов заложить за нее что угодно (в сторону)... кроме моих часов.

Хиларет. А мое доброе имя?

Рембл. Об этом уж позаботится темная ноченька... (В сторону.) Честь! Имя! Вон как эти девушки научились петь за то время, что меня не было в Англии!

Хиларет. Но будете ли вы вечно любить меня?

Рембл. О, во веки веков, безусловно!

Хиларет. И вы обещаете?..

Рембл. Да, да, конечно!

Хиларет. И вы не будете грубы со мной?

Рембл. Что за вопрос! (В сторону.) А я то боялся, что она денег попросит!

Хиларет. В таком случае я, пожалуй, рискну. Вы идите вон в тот кабачок на углу, а я за вами.

Рембл. Помилуйте, сударыня, как можно! С вашего позволения, я за вами.

Хиларет. Я требую, чтоб вы шли впереди!

Рембл. Ну да, чтоб оставить меня в дураках! Вас, невидимому, смущает неприглядность моего одеяния. Клянусь вам, я честный моряк и не улизну, не расплатившись!

Хиларет. Я не понимаю, о чем вы говорите, сударь.

Рембл. Вот вам фунтик чаю — лучшего не сыскать во всей Индии. Это, я надеюсь, вы понимаете?

Хиларет. Сударь, я не беру подачек.

Рембл. Отказалась от чая! Право, вы начинаете мне по настоящему нравиться. Видно, что вы попали на улицу недавно. Однако довольно разговоров! Если вы такая знатная особа, что вас непременно нужно носить на руках, извольте, я готов.

Xилapeт. Сударь, вы становитесь дерзки!

Рембл. Вот что, перестаньте дразнить мою страсть! Поймите же, я только что сошел с корабля, я полгода не видел ничего, кроме облаков и мужчин, и вид женщины для меня так же мучительно-сладок, как появление солнца над Гренландией после полярной ночи. Я не из тех пресыщенных молодчиков, что способны лишь любоваться женщиной, как в театре. Я голоден, как зверь, и ты — моя перепелка. Чтоб мне не видеть ничего, кроме солонины, если я не проглочу тебя разом! (Обнимает ее.)

Хиларет. Я закричу караул!

Рембл. Неужто ты такая злюка? А впрочем, я привык к опасностям! Ну-с, моя Венерочка, соглашайся лучше добром, а не то я обойдусь без твоего согласия!

Хиларет. Караул, караул! Насилие!

Рембл. Не так громко, люди могут подумать, что это всерьез!

Хиларет. Насилие! Спасите!

Явление 10

Рембл, Хиларет, Стафф, стража.

Стафф. Вот он, хватайте его!

Рембл. Назад, негодяи!

Стафф. Э, сударь, это вам следовало бы идти на попятный. Вы обвиняете этого человека в совершении насилия над вами, сударыня?

Хиларет. Ах, я вне себя от страха!

Стафф. Дело ясное. Насилие налицо. Бес, что ли, в вас вселился, что вы вздумали заниматься этим на улице?

Хиларет. О боже! Мистер констебль, я прошу лишь о том, чтоб вы проводили меня домой!

Стафф. Не беспокойтесь, сударыня, мы не оставим вас без свидетелей.

Рембл. Ну нет, уж коли мне с этими господами суждено ночевать, я по крайней мере заручусь вашим обществом, сударыня! Констебль, я заявляю, что эта женщина пыталась меня обесчестить, в то время как я мирно прохаживался по улице. При этом она угрожала обвинить меня в насилии над ней.

Хиларет. О! Мерзавец!

Рембл. Да, да, сударыня, пусть ваш пример послужит уроком для других! Хороши наши законы, если трезвому человеку нет на улице проходу от женщин!

Xилapeт. Ради бога, сударь, не верьте ему?

Стафф. К сожалению, сударыня, так как мы имеем всего лишь голословные заявления обеих сторон, мы не можем, решать, кто прав, кто виноват. Это выяснится к утру, после того, как мы наведем о вас справки. (К Хиларет.) Не огорчайтесь, милая, вы не останетесь без свидетелей.

Хиларет. Нужно же было свалиться такому несчастью на голову честной женщины!

Стафф. Если вы в самом деле честная женщина, этого джентльмена повесят за попытку лишить вас чести. Если же нет, вы будете биты кнутом за то, что обвинили этого джентльмена в похищении того, чего у вас нет и в помине.

Хиларет. Ах, всему виной мой испуг! Право, мистер констебль, я готова отказаться от своего обвинения, лишь бы вы отпустили меня!

Стафф. Подобная просьба, сударыня, — лишняя улика против вас.

Pембл. Шила в мешке не утаишь!

Стафф. Ведите их!

1-й стражник. А по-моему, она похожа на порядочную.

Pембл. Черт бы побрал всех порядочных женщин! С ними только свяжись как раз угодишь либо под венец, либо в петлю!