Помоги проекту - поделись книгой:
— О да…
— Ой, у него глазки стали больше!
— Какой он у тебя славный, Эйлин…
— Эйлин… как ты думаешь, кем он вырастет?
Больше сдерживаться Северус не мог и просто зашелся первым в своей жизни смехом. За что немедленно был заласкан и зацелован так, что у бедняги голова пошла кругом и он закатил глаза. О, если бы он мог говорить…
«Какое счастье, что речь еще не развита», — думал он, изо всех сил сдерживая весьма своеобразное постанывание и стараясь не намочить пеленки.
«А интересный звук мог бы получиться, с детскими-то данными этого тельца», — наконец нашел он мысль, которая смогла его отвлечь. Усталый детский мозг, отягощенный взрослым разумом и слишком взрослыми ощущениями, понемногу отключался.
Мать не на шутку испугалась:
— А если это было ему вредно? О, зачем я вообще вам рассказала?
— Но, Эйлин, его еще в роддоме прикармливали молочной смесью от других, все же было хорошо? — одна из мамочек работала медсестрой, когда родился Северус, и пока ее дочке был всего месяц.
— Да он просто спит! Устал, много впечатлений…
«О, вашу мамашу за… знали бы вы, как много», — усмехнулся про себя Северус и, наконец, провалился в сон.
Ребенок проспал оба вечерних кормления, а что ему снилось… знает только он! И вряд ли кому расскажет, даже когда будет прекрасно говорить. Но воспоминания останутся — никуда их теперь не денешь — и порой будут изгибать усмешкой уголки его губ. Не злой, не ироничной, не саркастичной — веселой.
------------------------------------------------------------------------------------------------
Глава 2
4. Скандал
Воспитанное в Эйлин презрение к маглам под давлением обстоятельств выветривалось необыкновенно быстро. Новые подруги все чаще приводили ее в восторг. Конечно, сначала ей нравилось поголовное восхищение ее малышом, но, поскольку совсем уж неблагодарной дурой она не была, скоро научилась ценить помощь, информацию и личные качества.
Маглы оказались удивительными! Они могли приготовить что-то съедобное практически из ничего, могли прожить на суммы вдвое меньшие, чем получала она от мужа, безо всякой магии из старья делали новые и даже красивые вещи... И при этом успевали заботиться о детях, ходить в гости, чему-то радоваться и даже делать подарки!
А так стойко переносить разные удары судьбы! Две молодые мамы были одиночками — мужья погибли (одного убили в пьяной драке, с другим на фабрике произошел несчастный случай). От них Эйлин узнала, что такое страховка, и тут же этим озаботилась.
Умение некоторых женщин любить и ценить своих мужей, порой даже пьющих, приводило ее чуть ли не в священный трепет. Что весьма неплохо сказывалось на жизни ее собственного мужа. О да, теперь это была далеко не та изнеженная аристократка с ветром в голове, которая только закончила Хогвартс. Для нее началась новая школа, и ее уроки приходилось усваивать. Иногда с радостью, чаще — в слезах, но других вариантов не было.
Как она относилась к мужу? Скорее, как к данности. С недавнего времени ей иногда хотелось его ласки, но получить желаемое удавалось далеко не всегда. И не совсем то — муж в интимные моменты часто бывал просто груб.
Как ни пыталась она вспомнить, как они познакомились, как поженились — в памяти не было ничего. Конечно, это магический блок, но что с ним делать, Эйлин понятия не имела. К ментальной магии, как она считала, у нее не было никаких способностей, да и не поощрялись в ее мире подобные наклонности. В бывшем ее мире… Депрессия радостно подняла голову, но плачущая Эйлин уже шла кормить ребенка, после чего ей вдруг стало так хорошо, что она даже застыдилась своих слез.
* * *
Тобиас уже почти не вспоминал, как ожидал неприятностей после возвращения семьи из роддома. Он помнил свое детство: вечный рев младшей сестры и брата, вечный бардак в доме, сломанные и порванные вещи, вечно занятые ванную и туалет… Уж пусть пока у них будет только один ребенок. И в доме тихо, а жена, как ни странно, быстро научилась готовить. Хоть разнообразием еда не отличается, но она вкусна, а к разносолам его никто и не приучал. Но вот шарлотки бы он съел. Хотя домой и так идти приятно...
"Да, скажу ей про шарлотку", — подумал он, проходя мимо когда-то любимого паба.
На следующий день Эйлин просто пригласила к себе подругу, и пирог к приходу мужа был готов.
Жена… С какой стати он вообще женился? Тобиас вспоминал только минуты страсти, и больше ничего. Может, она его околдовала? Его до звезд в глазах злила эта мысль, кулаки сжимались, но он приходил домой, вкусно обедал, и гнев затухал. Жена неудобств не доставляла, даже напротив. По утрам она готовила для него одежду, спрашивала разрешения перед тем, как достать палочку, и все ее умения пока шли ему на благо. Внешне он стал чистым и ухоженным, что и на работе не прошло незамеченным: к его мнению начали прислушиваться.
Северус всегда оставался настороже. Работы ему хватало: эмпатически проверять мать, все так же склонную к унынию, и мягко менять ее настроение на более позитивное, контролировать агрессивные замашки отца (которые на самом деле никуда не исчезли)... Однажды, когда тот разошелся по поводу очередного уменьшения зарплаты, крича и брызгая слюной, сын неожиданно сел, вызвав восторг матери и недоумение отца.
Тобиас знать не знал, в каком возрасте дети начинают что-то уметь делать. Эйлин же просветила его, что другие матери с детской площадки ждали после полугода, когда их малыши начнут садиться, как волновались, что это пока не получается, — а их сын взял и сел. Сам! А полгода ему будет на следующей неделе! Их сын развивается лучше других!
Тобиас недоверчиво хмыкнул, но начал успокаиваться, а жена вдруг удивила его еще одним интересным предложением: одна из ее знакомых мамочек оказалась очень стеснена в средствах и собиралась выйти на работу на ту же фабрику. Эйлин просила согласия мужа на то, чтобы брать к себе домой ее ребенка и получать оплату няни. Пусть это совсем немного, зато сведет на нет уменьшение его зарплаты. А может быть, в цехе снова накопился брак?
Тобиас задумался. Еще один ребенок в доме?
"Но ведь это только на время, когда меня дома нет", — сказал внутренний голос.
И он согласился.
Северус незаметно перевел дух.
* * *
Тобиас шел домой довольный: он получил повышение! Он стал мастером смены! Наконец-то его начали ценить по достоинству, и это нельзя было не отметить. Он зашел в паб. Из угла ему уже махали приятели…
Он ввалился домой, громко хлопнув дверью. Удивленная Эйлин выскочила в коридор и увидела, как падает на пол пьяный муж, зацепившийся за рулон бракованной ткани, которой снова был завален весь дом. Тобиас безобразно выругался, а когда она подошла помочь ему подняться, больно дернул ее за руку и чуть не уронил.
— Это все твои маговские штучки! — порычал он и замахнулся.
Эйлин сжалась в комочек.
— Дома пройти негде! — качаясь, продолжал он.
— Но, Тоби, это же дополнительные деньги для нас, — нерешительно возразила жена.
И тут же отлетела к стене, а из глаз посыпались искры и потекли слезы. Эйлин была в шоке: кошмар, который она уже почти забыла, начинался снова.
— Тоби, что ты делаешь?! За что?!
В детской впервые за все это время зашелся громким плачем сын, и Эйлин, несмотря на боль и растерянность, вывернулась из рук мужа и бросилась к малышу. Не успела она взять плачущего ребенка на руки, как пьяный мужчина ворвался в детскую со словами:
— Ты чертова ведьма, и твой мерзкий ублюдок…
Но продолжить не смог.
От кроватки малыша к нему повернулась не привычно тихая и послушная жена, а бешеная волчица.
— Вон!!! И попробуй только тронуть моего сына! — она сказала это негромко, но у Тобиаса мурашки побежали по спине.
Он смотрел на знакомое лицо и не узнавал. Горящие темным огнем глаза, бросившаяся в лицо кровь, вызвавшая на нем румянец, встрепанные волосы и эти страшные слова, сорвавшиеся с алых губ. Он словно впервые увидел ее. И испугался.
На женщину можно наложить какие угодно заклятия, полностью поработив ее разум и волю, но если в ней проснется материнский инстинкт, эта мощная древняя сила, которую еще никому не удавалось обуздать, она станет Матерью: кормилицей и защитницей. И никакие ритуалы, заклятья и зелья ничего не смогут сделать. На что способна мать ради собственного ребенка? Да на все. Именно это и произошло с Эйлин.
Нет, наложенные на нее полтора года назад чары не спали, но преобразилась сама основа. Во многом «виноват», конечно, сын: все его действия, так или иначе, способствовали пробуждению инстинкта. Но внезапная агрессия мужа оказалась последней каплей, выстрелом из стартового пистолета, после которого Эйлин могла жить только как Мать.
Северус не сразу пришел в себя после потока бешеных эмоций родителей, но делом занялся быстро.
Тобиас сделал пару шагов назад, неожиданно покачнулся и уснул, мешком свалившись поперек ближайшего кресла. А Эйлин бросилась на кухню, схватила полотенце, намочила его и вернулась.
"Ах да, я же вроде тут орал, придется продолжить…"
"Как это трудно, реветь и колдовать одновременно", — думал Северус, сводя с лица матери здоровенный фингал ее же собственными руками.
Как? Да очень просто. Та сама аккуратно разминала и массировала лицо холодным мокрым полотенцем, он лишь ослабил, ну ладно, почти блокировал неизбежные при этом болевые ощущения. Он хорошо помнил неприятности своего детства в виде банды соседских мальчишек в то далекое время, когда в нем еще не проявилась магия.
А еще ему очень хотелось понять, что произошло с матерью, потому что у него даже мысли не было воздействовать на нее
Но и без этого вопросов у него было много. Например, как у него — ребенка — получается такое тонкое, но сильное воздействие в возрасте, когда тело еще не может быть наполнено магией и каналы, по которым она должна течь, еще не развиты. Частично это подтверждалось тем, что он неоднократно пробовал несколько визуализированных заклинаний, которые успешно применял в прошлой жизни, — а в этой не получалось ровным счетом ничего. Получается, пока он мог воздействовать только на разум, причем только тех, кто находился недалеко от него. Можно ли увеличить расстояние? Это скоро может стать необходимым.
Но сначала надо покормить это тело. Да, и перепеленать!
"А теперь спать, спать, нет, в свою кроватку, мама… Мама… да, ну ты даешь… И отца закрой".
Эйлин, наплакавшись и покормив сына, что ее отлично успокоило, поудобнее устроила в кресле бесчувственного мужа, укрыла его пледом и ушла в свою постель — глаза буквально слипались. Последней ее мыслью было: «Завтра надо обязательно поговорить с Роуз».
5. В Чертогах Разума
Как следует — а значит, глубоко и надолго — усыпив родителей, Северус ушел в свой «внутренний дом», присел на стул в новом кабинете и глубоко задумался. Ему жизненно важно было узнать все особенности его нового дара и способы его развития. Он прекрасно помнил, каких усилий ему стоила легилименция в прошлой жизни, и уже не раз удивлялся, как легко на интуитивном уровне ему дается работа с разумом сейчас. Но сегодня он осознал одну из границ: очевидно, что влиять он может только непосредственно глядя на нужного человека или находясь с ним в одном помещении.
Ответ породил другие вопросы. Может ли он работать, видя не человека, а изображение? А с незнакомцем? Что еще может его новый уникальный дар, кроме того, что внушенные им мысли люди так легко принимают за свои? Будет ли это действовать, если внушаемый будет сильнее его как маг? Равный? Пока он работал только с маглами и матерью, которая, как он знал, была довольно посредственной волшебницей.
Может ли он пройти за магические блоки на памяти матери и отца, которые давно почувствовал, но снимать не собирался, справедливо полагая, что там-то и находится ответ на один интересующий его вопрос, и он ему вряд ли понравится. А уж если воспоминание из-за воздействия всплывет в сознании родителей, последствия могут быть непредсказуемыми и весьма печальными.
Эти же соображения удерживали его от того, чтобы внушить матери желание пообщаться с семьей Принц: мало ли, кто и по какой причине устроил им такую жизнь. Еще раз перелистав блокнот, куда он записывал свои вопросы, а рядом — возможные пути их решения, Северус поймал новую мысль.
Его лань могла передавать немного информации другим, буквально пару фраз, но можно ли было сделать обратное? Он погрузился в воспоминания, с удивлением отметив, как потускнели картины его прошлой жизни, а самыми яркими оказались… его собственная смерть и — свобода. Тот момент, когда он понял, что никому ничего не должен. Что у него новая жизнь, со всем опытом старой, но без зависимости от нее. И он волен распорядиться новой так, как решит сам.
Свобода… Ради этого стоило умереть.
Северус взмахнул палочкой, произнося:
— Экспекто патронум!
Но вместо привычной лани появился…
— Фестрал, — выдохнул Северус, в полнейшем изумлении опустив руки.
Патронусы в виде магических животных были только у самых сильных волшебников мира, и их можно было по пальцам пересчитать, причем с древнейшей истории, включая саги и сказки.
Крылатый хищный конь со шкурой в переливах от темного до светлого пепельного цвета и с сияющими расплавленным серебром глазами бесшумно перетек ближе к хозяину.
— Здравствуй, — раздалось у него в голове.
— Ты можешь общаться ментально, — мысленно произнес потрясенный Северус.
— Я самостоятельное существо, только нахожусь в другом измерении, поэтому без вызова не приду. Но твое заклинание не обязательно. Просто дай мне имя, хозяин.
— Ash. Пепел. Я буду звать тебя Аш (1), — глядя на это чудо, Северус не раздумывал ни секунды.
— Благодарю, хозяин, — фестрал тряхнул серебряно-черной гривой, выражая свое удовлетворение именем.
— Ты удивительный. Невероятно…
— Я настоящий. И я точно такой, как ты, хозяин, — гордо поднял благородную голову Аш.
Северус невольно почувствовал себя польщенным (2)… Его пальцы переплелись с гривой, но он ощутил не леденящий холод, который всегда окутывал фестралов, а легкое тепло. Это было странно, но пора отпускать Патронуса, тем более, что он все выяснил.
— Учти, хозяин, я друг тебе, пока ты сам себе друг. А пока прощай, тебя ждут, — произнес Аш, перевел взгляд на стену позади Северуса и исчез, медленно растворившись в воздухе.
* * *
Северус обернулся и заметил, что над камином вместо зимнего пейзажа висит совершенно другая картина — портрет. Женщина с точно такими же черными, как у него, волосами и очень странной прической, опустив глаза, аккуратно выливала в неизвестное красивое озеро… целый мир? Из ведра? Что курил тот художник? Но водопад быстро уменьшился, емкость, которую держала женщина, через пару секунд опустела. Она подняла глаза цвета ночного неба и улыбнулась.
По Хогвартсу привычный к живым портретам Северус вежливо поздоровался и представился, в ответ услышав мелодичный смех.
— Я пришла ответить на твои вопросы. Зови меня Джея. И мне пока нравится, как ты пользуешься моим подарком.
Она огляделась и продолжила:
— У тебя получились отличные Чертоги Разума. Не забывай, что за ними надо присматривать, но учти, что здесь нельзя проводить слишком много времени. Не более половины суток сейчас и не более трех часов после того, как тебе исполнится пять лет.
— Кто вы, леди?
— Поверь, это не важно. И я не леди.
— Но…
— Зови меня по имени.
Северус поклонился. Он отлично понял, что нет никакого смысла перечить высшей сущности, которая, на его счастье, настолько к нему благосклонна. Джея вновь улыбнулась и продолжила:
— Я расширила саму основу твоих ментальных способностей, которые ты так хорошо развил в прошлой жизни. Ты использовал всего две стороны дара, это не удивительно для мира, где настоящая менталистика под запретом, и любые базовые вещи уничтожены или хранятся в глубокой тайне теми, кто уже давно не в состоянии понять, что хранит.
— То есть, в моем мире когда-то была развита ментальная магия? Как это возможно?
Поделиться книгой: