Лицеист

— Вы что, тоже гоняете?

Девчонки познакомились во время обеда и тогда же нашли общий язык, поэтому ее «бесцеремонность» была воспринята вполне нормально:

— До знакомства с досье твоего брата и Дауда я бы гордо задрала нос и величественно кивнула. А теперь понимаю, что умею держаться за руль и более-менее вовремя давить на педали.

— А я в прошлом году выпросила в подарок серийную «Фудзияму», но в семи поездках из десяти довольствовалась ролью пассажира… — призналась Наоки, потом покосилась на свое «Дзюдо» и забавно сморщила носик: — А эту машину мне купили вчера утром, дабы я достойно влилась в ряды любителей премиальных внедорожников.

— Что ж, значит, Лют и Дауд вас с наслаждением испортят! — спошлила Зыбина, вытрясла из Этэ-Инти ТТХ ее «зверя», основательно разочаровалась и озвучила неожиданное предложение: — Раз и эта машина совершенно беззуба, значит, пора вспоминать, что на улице весна, и пересаживаться на автомобили пошустрее!

Тут мне на комм прилетел доклад от Щелчка о готовности всей толпы телохранителей начать движение, и я дал команду рассаживаться по машинам. Народ, естественно, послушался, поэтому уже через пару минут кортеж из восьми внедорожников неспешно поднялся по эстакаде, плавно разогнался, выехал за пределы территории лицея и покатил к Ремезовскому проспекту. Не скажу, что в режиме стаи больных черепах, но куда медленнее, чем я привык. Увы, «одноклассницы», решившие порулить самостоятельно, откровенно не тянули нормальный темп езды, поэтому до «Паруса» мы добирались почти сорок минут. И это при том, что до начала вечерних пробок оставалось порядка полутора часов! Впрочем, в какой-то момент закончилось и это мучение — мы въехали в гараж ЖК, припарковали машины, договорились встретиться ровно в шесть вечера в фойе спортивного комплекса и загрузились в два лифта…

Следующие двадцать с лишним минут пролетели, как один миг. Первые десять-двенадцать я делился с государыней впечатлениями о первом учебном дне в компании новых одноклассников, описывал характеры Наоки и Эиру, отвечал на уточняющие вопросы и, конечно же, получал очередные ценные указания. Потом какое-то время пытался дозвониться до Замятиной или Шаховой, почему-то не отключивших стационарную «глушилку», но не преуспел. А на последних минутах пребывания в хозяйской части квартиры умудрился переодеться, выпить алхимию, поболтать с Суккубой и ответить на четыре сообщения «влюбленных». В результате в гостиную вывалился с гудящей головой, взял на прицеп Янку, уже готовую ко всему на свете, вывел ее в общий холл и, порадовавшись пунктуальности Дауда и Мавии, ткнул в сенсор вызова лифта…

…Тридцатый этаж встретил нас милой улыбкой темноволосой девушки-администратора, дежурившей за довольно оригинальной рабочей стойкой, инструментальной музыкой, льющейся из динамиков системы оповещения о чрезвычайных ситуациях, и приятным мерцанием информационных экранов, приглашающих наведаться в четыре ресторана, спортивный клуб «Абордаж», банный комплекс «Легкий пар», игровой центр «Шторм» и куда-то там еще. На этот этаж я еще ни разу не забредал, поэтому мысленно пообещал себе при первой же возможности заглянуть на сетевую страничку «Паруса» и скачать на коммуникатор полный список злачных заведений, имеющихся в здании. А потом администратор начала что-то объяснять, мне прилетело сообщение от государыни, а за спиной раздалось сдвоенное блямканье, сообщающее о прибытии лифтов.

Пока разворачивался на месте, вывел на линзы «конвертик» под флагом повышенной срочности и вчитался в очередные рекомендации. А для того, чтобы не обидеть невниманием Наоки с Эиру, спустившихся с сорок седьмого и сорок восьмого этажей, вежливо склонил голову. Потом уложил в памяти очередное непонятное требование Волконской, удержал руку, потянувшуюся почесать затылок, и пригласил всю нашу компанию выдвинуться в сторону «Абордажа».

Размах «проекта», под который СИБ-овцы выкупили этот спортивный клуб, оценил еще в раздевалке, оказавшейся рассчитанной десятка на три очень избалованных и придирчивых клиентов.

А после того, как переоделся в новенький общевойсковой тренировочный комбез, на пару с Даудом вышел в общий коридор и поднялся в зал для магических единоборств, расположенный этажом выше, наткнулся взглядом на скромненькую эмблему торгового дома «Щит-М» и потерял дар речи. Почему? Да потому, что «в прошлой жизни» натыкался на рекламные ролики этой организации, специализирующейся на создании артефактной защиты для дуэльных комплексов экстра-класса, и знал, сколько стоит комплект подобных артефактов! Впрочем, на эмблему особо не залипал — отложил в голове новый фактик, навелся на своих пластунов, уже разминавшихся перед зеркальной стеной, поймал взгляд Палыча и жестом показал, что мы с Аль Саудом пока в пролете.

«Пролетали» от силы минуты три-четыре. А потом через порог зала переступили Янка, Мавия, Наоки, Аямэ, Эиру и Ика, с интересом огляделись и пошли к нам. Зыбина, явно получившая ценные указания все от той же Волконской, поставила в уголок уже включенную «глушилку», поймала мой взгляд, едва заметно подмигнула и умотала к пестунам. А остальные дамы, загруженные до невозможности, и присоединившийся к ним Дауд по очереди поклялись Дарами не разглашать информацию о моем ранге, способностях, методиках тренировок и так далее!

Я отказывался понимать, зачем этот «слив» нужен Ярославу Третьему и его матушке, но принял все шесть клятв, хмуро оглядел коротенькое подобие строя и криво усмехнулся:

— Для меня последние рекомендации тоже стали неприятным сюрпризом, но раз мы уже в одной лодке, а этот «Проект» придуман и реализуется далеко не самыми глупыми людьми на планете, значит, имеет смысл вложиться в него по полной программе.

— Толку от нас, учеников первых ступеней… — желчно буркнула Наоки.

— В Большой Войне, которая уже не за горами — никакого… — спокойно заявил Аль Сауд. — Но мы будем воевать на своем фронте…

— Ты это о чем? — подобралась Эиру.

— Наш приезд в Великий Новгород уже наделал очень много шума. Пока сетевые эксперты по всему и вся высказывают версии, объясняющие Главную Причину начала совместного обучения «самых талантливых магов» молодого поколения трех Императорских родов и единственного физика-Молниевика Российской Империи, аналитики глав как минимум четырех крупных стран-сателлитов спешно придумывают аргументы, способные убедить Ярослава Третьего допустить к совместному обучению представителей и их молодежи.

Тут Этэ-Инти включила голову и задумчиво хмыкнула:

— Это в стиле Китая, Османской Империи, Индии и государств Южно-Азиатского Союза…

— У нас есть подтвержденные разведданные из первых трех и двух стран Северо-Африканского Союза… — заявил Дауд.

— Перед неизбежной войной Волконский их не пошлет… — подала голос Наоки. — Значит, в ближайшие дни в лицее появятся ученики, представляющие потенциальных союзников, и, вполне вероятно, юные маги из стран Большой Пятерки…

— … причем постарше и посильнее нас! — добавил Аль Сауд. По моим ощущениям, излагая не версию, а знание.

Это дополнение разом объяснило абсолютно все непонятки в поведении Волконской, пробудившаяся ярость вымела из сознания последние сомнения в адекватности этой женщины и заставила «услышать» просьбу, прилетевшую в последнем сообщении:

«По ряду причин нам очень важно создать своего рода ударный кулак из вашей четверки. И если вы сможете подмять этих ребятишек под себя, направить на свой путь развития и хоть немного подтолкнуть, то мы будем вам обязаны по гроб жизни…»

Да, словосочетание «хоть немного» развязывало мне руки, но ярость требовала крови представителей стран Большой Пятерки, а память помогла оценить шансы «недо-кулака» из Молниевика, двух Земляничек, Лаванды и меня-физика, в противостояниях с подмастерьями первой и второй ступени. Почему именно с ними? Да потому, что посылать в наш лицей новиков и низкоуровневых учеников было бы идиотизмом, а на третью ступень ранга подмастерье даже самые гениальные Одаренные поднимались только на двух последних курсах военных академий. В общем, в какой-то момент решение принялось «само собой», и я, жестом потребовав тишины, отправил Аямэ, Ику и Мавию к Палычу. Готовиться к участию в тренировочном процессе. А после того, как эта троица исчезла за моей спиной, закрылся покровом максимальной плотности, запоздало сообразил, что этого «марева» физиков практически не видно, и окутал левый кулак искрящимся кастетом.

Эта завуалированная демонстрация моего реального ранга заставила Дауда, Наоки и Эиру вытаращить глаза.

— Угу, я не новик, а ученик… — отвечая на еще не заданный вопрос, вполголоса заявил я, выдержал небольшую паузу и добавил еще тише: — Пятой ступени. А Янка вот-вот поднимется на третью, хотя в конце прошлого года была «единичкой». Скажу сразу: я могу ускорить и ваше развитие, но есть нюанс: по не зависящим от меня причинам оно намертво завязано на слепую веру в мою абсолютную правоту. Первый аргумент на пути к подобной вере я подкину прямо сейчас. Протяните ко мне руки…

Аль Сауд выполнил эту просьбу, не задумавшись ни на мгновение, так что поймал воодушевляющее касание самым первым, прислушался к себе и восхищенно охнул:

— Ого, какое мощное усиление!!!

— Мощи в нем пока нет. Но тренироваться, медитировать или драться уже помогает…

В этот момент пришлось прервать объяснения, чтобы приложиться и к девушкам, зато потом я спокойно закончил свою мысль:

— … поэтому с сегодняшнего дня вы тренируетесь под этим усилением, все конфликты с противниками сильнее себя автоматически скидываете на меня и оцениваете меня, как личность. Чтобы понять, достоин ли я веры, без которой сделать второй шаг по этому пути, увы, не получится…

…Не знаю, кто и по каким критериям подбирал девушек в этот «проект», но к исходу третьего часа тренировки я по-настоящему зауважал и Наоки, и Эиру. Да, «благодаря» особенностям кривой развития их школ магии и первая, и вторая были слабее Ледышек, Огневиков или Воздушников равного уровня. Зато обладали несгибаемым Духом и воистину выдающимся умением видеть бой, прекрасно владели своим телом и всеми имеющимися заклинаниями, не боялись ни боли, ни смерти и, что самое главное, учились у противников, не терялись даже в самых сложных ситуациях и обладали развитой интуицией!

Дауд тоже был неплох — на своей второй ступени ученика он без особых проблем переезжал Наоки, являвшуюся Лавандой-«троечкой», и побеждал в трех боях из пяти Эиру — Земляничку-«четверку». Хотя нет, не так — если бы не ее Кровь, накладывавшая воистину сумасшедшие ослабления, то брал бы все пять. Но Этэ-Инти умела и сокращать дистанцию, и врываться в ближний бой, и накладывать эти самые ослабления, так что периодически «доживала» до победы. В общем, ему, на мой взгляд, не хватало всего двух составляющих по-настоящему хорошего бойца — скорости адаптации к изменениям ситуации или прекрасно заменяющей ее интуиции и опыта серьезных боев «на взаимное уничтожение». Вот и проигрывал… Янке, хотя она, Земляничка равного с ним уровня, по логике, должна была сливаться на первых же минутах. Ан нет, не сливалась, а выносила в одну калитку и его, и обеих «одноклассниц» как раз за счет подобного опыта. Да, после каждой подобной схватки попадала в руки Мавии в тяжелейшем состоянии, зато уже не чувствовала себя девочкой для битья.

Ну, а я по разику переехал Аль Сауда и Сумэраги, чтобы избавить эту парочку от иллюзий, порядка получаса подставлялся под ослабления Аямэ, раскачивая сопротивление к этой школе магии, а потом вернулся к обычной схеме тренировок. То есть, рубился с двумя-тремя своими пестунами почти на пределе нынешних возможностей, а в перерывах между такими боями очень осторожно «щупал» Мавию, Аямэ и Ику. Почему именно так? Да потому, что с ними еще не работал и не представлял, насколько четко они контролируют свою «дурь».

Кстати, обошелся без серьезных травм — помня, что Валентины нет и не предвидится, Палыч и его подчиненные вкладывались в атаки не так жестко, как обычно, а с мелкими повреждениями прекрасно справлялась неслабо раскачавшаяся регенерация. В общем, в девять вечера, когда группа мучителей оставила нас в покое и умотала переодеваться, я был еще бодрячком. А все остальные, включая Зыбину, рухнули на пол прямо там, где услышала команду «Все, на сегодня достаточно, можете расслабиться…»

Следующие минут пятнадцать-двадцать в зале было тихо. А потом Эиру нашла силы поинтересоваться, как часто мы занимаемся в таком режиме.

— С понедельника по пятницу — два раза в день… — сообщила им Янка. — А в субботу и воскресенье — по одному.

— Маньяки… — хрипло выдохнул Дауд, перевернулся на бок, подставил под голову руку и уважительно добавил: — Но результаты просто убивают: ты, Земляничка моего уровня, дерешься, как подмастерье-«единичка», а твой брат вообще монстр какой-то!

— Он ломится по своему Пути, как атакующий носорог… — философски заметила она. — А я только начинаю разгоняться.

— А поверить Люту было сложно? — внезапно подала голос Наоки.

Ответ Зыбиной удивил даже меня:

— Он правильный. Моментами даже слишком. Поэтому в нем я никогда не сомневалась. Но для того, чтобы принять реальность предложенного им Пути, пришлось полностью перестроить мышление.

— Как именно?

— Если объяснять очень примитивно, то я сняла шоры. В смысле, разом «обнулила» все аксиомы, в которые успела поверить с детства, приняла, как данность тезис «Раз Лют сказал, значит, так оно и есть…» и научилась здоровому фанатизму. Да, в результате очень многое стало восприниматься иначе, зато жизнь заиграла красками, о существовании которых я раньше даже не подозревала…

Глава 4

Часть 2

…Сумэраги и Этэ-Инти выползли из женской раздевалки никакущими, кое-как доплелись до нас с Даудом, виновато признались, что переоценили свои силы, и спросили, не обидимся ли мы, если они не явятся на совместный ужин. Мы, естественно, пошли навстречу и отпустили замотанных девиц отдыхать. А от силы через минуту сравнили их состояние с состоянием Янки, вылетевшей к нам чуть ли не вприпрыжку, заявившей, что готова съесть слона, вцепившейся в мой локоть и потащившей к лифтовому холлу!

Правда, ее энергичность удивила только Аль Сауда, тоже державшегося на ногах благодаря одной силе воли — я видел в исполнении «младшей сестры» и не такое, Мавия, переодевавшаяся вместе с ней, успела оклематься, а Варя, все время тренировки продежурившая в холле «Абордажа», сочла поведение Зыбиной вполне нормальным и села нам на хвост.

Ужинать решили у меня, но в холле свернули к информационному табло ресторана «Бриз», определились с блюдами, которые хотели бы уничтожить, и сходу сделали заказ. Пока я оформлял доставку и оплачивал итоговый счет, Дауд успел ответить на вызов деда, выслушал довольно долгий монолог, дал два ответа «Да» и один раз заявил, что не знает, а перед тем, как попрощаться и сбросить звонок, как-то странно хмыкнул.

Пока поднимались на свой пятидесятый, боролся с желанием выболтать какие-то забавные новости. Но с этим делом пришлось подождать, так как ожил мой комм и потребовал ответить Задорожному. Я, конечно же, ткнул в нужный сенсор и сразу же услышал ехидный голос Лени Соколова:

— Слышь, Лют, мы решили тебя страшно расстроить…

— Черт, а у меня при себе ни одного платка… — притворно вздохнул я и вывел звук на внешний динамик, а картинку — в виде голограммы.

Парень посочувствовал, предложил прислать водителя с упаковкой из двадцати штук, получил в печень то ли от Кости, то ли от Миши и перестал валять дурака:

— До нас дошли слухи, что в районе шести вечера неплохо знакомый тебе Геннадий Юрьевич Дорофеев забрал документы из нашего лицея и, вроде как, улетел в Ростов-на-Дону.

— О, черт! А кого мой злобный братик будет бить в эту… и следующие пятницы⁈ — «возмущенно» воскликнула Земляничка.

— Вот и мы в недоумении… — застрадал записной шутник этой компании. — Нет, кого-нибудь, конечно, найдем, но этот «кто-то» Гену не заменит!

Обсуждать «ближника» Петра Дашкова мне было лениво, поэтому я ограничился пожатием плеч. А через несколько мгновений врубился, что эта новость была только поводом для звонка:

— Кстати, народ, а почему не видно и не слышно Наоки с Эиру?

На этот вопрос, конечно же, ответила Земляничка, тоже врубившаяся в суть происходящего и решившая позабавиться:

— Они напросились к Люту на тренировку, сломались на третьем часе издевательств и решили улететь домой. Их перемещения мы, естественно, не отслеживаем, но в данный момент они, по логике, должны быть на полпути к аэропорту…

— Черт, черт, черт… — запаниковал Соколов, и тут его голос потерялся в нашем многоголосом хохоте.

К нормальной беседе вернулись далеко не сразу: Леня и поддержавший его Паша сначала долго возмущались нашей вредностью, а потом попробовали раскрутить нас на какое-нибудь совместное развлекательное мероприятие. Но я вовремя прервал полет их фантазии и честно предупредил раздухарившихся ребят, что девчонок прислали в Россию отнюдь не развлекаться. После этой отповеди энтузиазм «влюбленных» заметно поувял, поэтому я воспользовался одной из пауз для второго «неприятного» заявления:

— Парни, вы не будете возражать, если мы перенесем этот разговор хотя бы на полчаса-часик? А то Дауд с Мавией, в отличие от нас, не обедали, ждут возможности отлучиться к себе, чтобы попить воды и помолиться, а блюда, заказанные в ресторане нашего Жэ-Ка, вот-вот прибудут.

Тут Константин взял власть в свои руки — извинился за несвоевременный звонок, волевым решением перенес беседу на завтра, от имени своих друзей пожелал нам приятного аппетита, попрощался и отключился. Арабы умотали в квартиру Аль Сауда, а мы вломились ко мне и рванули на кухню. Там Янка с Варей начали сервировать стол, а я вытащил из холодильника две упаковки с соками и… был послан лесом. В смысле, усажен в кресло с приказом не мешаться под ногами.

Через какое-то время дала о себе знать панель системы пневмодоставки, и дамы принялись метать на стол пищевые контейнера. Я, естественно, сразу же посмотрел на часы и мысленно поторопил «потеряшек». Зря: не успели девчата выложить еду из контейнеров, как на пороге помещения возникла эта парочка и захлебнулась слюной от аппетитнейших запахов…

Трапеза прошла… хм… быстро: мы уничтожили все, что можно было съесть, выпили все, что можно было выпить, откинулись на спинки кресел и… пришли к выводу, что нам не помешает чай с какими-нибудь пирожными. Чай заварила Мавия, а выбор пирожных взял на себя Дауд. Я не препятствовал, помня, что для них, мусульман, важно, чтобы в состав кондитерских изделий не входило спиртное. Пока он изучал сетевую страничку «Бриза», написал по сообщению Раисе Александровне, Вале, Ладе Леонидовне и Вике, а потом вдруг захотел клубничного варенья и попросил друга добавить его в заказ.

Пока наслаждались чаем и десертом, делил внимание между застольным трепом и трепом по переписке. Упившись до невозможности, заставил себя поставить будильник на десять тридцать, чтобы ненароком не отключиться тут, в квартире. А когда закончил с этим делом, Аль Сауд попросил уделить ему немного времени для разговора тет-а-тет.

Я увел его в кабинет, врубил «глушилку», упал в первое попавшееся кресло и превратился в слух, а Дауд прошел к окну, уперся лбом в бронестекло и уставился на разноцветное зарево над засыпающим городом:

— Знаешь, я, наверное, старомоден: разумом понимаю, что равноправие Одаренных появилось не на пустом месте, но в глубине души считаю женщин беззащитными и стараюсь прикрывать собой везде, где можно. Причем даже тех, кто намного сильнее. К примеру, сегодня, заметив, что твоя сестра меня переросла, вдруг ощутил себя ущербным и решил, что сдохну, но догоню, так как иначе не смогу защитить. Чуть позже, сообразив, что ты решил защищать нас от всех сильных противников в одиночку, поймал себя на мысли, что готов рвать жилы, лишь бы как можно быстрее встать с тобой плечом к плечу. А еще я тебе верю. Вот и хочу пойти по твоему Пути. Но понимая, что этот Путь — твой, Волконских и, в некоторой степени, Российской Империи, а я могу рассчитывать на знания только как друг, хочу закрепить этот статус по-настоящему серьезной клятвой. Чтобы никто и никогда не смог вменить мне в вину, что я, первое лицо государства, общаюсь наравне с личностью, которая неизмеримо ниже по статусу.

Клятва, которую он дал, была придумана на коленке, но задела за живое. Ибо выносила за скобки все, кроме понятия «дружба», причем не на год-два, а на всю жизнь Дауда и, то же самое время, лишала его даже гипотетической возможности использовать знания, полученные от меня, не для своего личного усиления.

Да, я допускал, что все это может оказаться игрой, спланированной каким-нибудь продвинутым аналитиком, но на это допущение не среагировала даже паранойя. Поэтому дослушал монолог друга, пожал протянутую руку и обозначил граничные условия, как сказала бы матушка, «еще на этом берегу». Вернее, заикнулся о том, что смогу делиться только своими наработками, но был перебит:

— Дальше можешь не продолжать — мне чужого не надо!

— Что ж, тогда смотри… — улыбнулся я и вытянул правую руку. — Вот так выглядит мой обычный покров. А вот так — он же, но усиленный Молнией…

Он потерял дар речи, а я продолжил объяснения:

— При одном и том же объеме вложенной Силы этот вариант покрова держит раза в полтора больше урона. А еще бьет. Молнией. Хотя мой покров на это не способен. Вариант Яны тоже чертовски интересен: каменный панцирь, усиленный Водой, ведет себя, как очень густая жижа неравномерной плотности, то есть, замедляет и немного сбивает с траектории руки, ноги, холодняк и тэдэ!

— С ума сойти… — только и смог, что выдохнуть Аль Сауд.

— Лучше не сходить… — ухмыльнулся я. — А поверить, что это возможно, и волевым решением заставить проявиться твой Воздух.

— Задачу понял. И обязательно заставлю… — уверенно пообещал он.

— Тогда подставляй руку! — потребовал я, приложился к ней слепком, объяснил, что дает это «изменение», посоветовал втихаря прикупить вторую линзу-камертон и шокировал парня еще один раз: — А теперь зови сюда свою Слугу — моего единственного друга не может защищать мастер всего-навсего четвертой ступени…

…Не знаю, что именно переключило Мавию в режим слепой веры в мою правоту, пресловутая пластичность психики или время, проведенное в моей компании, но молниевый щит жизни у этой женщины получился с первой попытки! Пока ее господин смотрел на эту «невидаль» квадратными глазами, телохранительница сложилась передо мной в поясном поклоне, выпрямилась и уставилась в глаза взглядом, полным глубочайшей благодарности.

«Поймав» слепок и выслушав рекомендации по работе со сдвоенными «петлями», добавила к благодарности что-то вроде обожания. А после того, как я приложил их с Даудом воодушевляющим касанием, кажется, начала боготворить. Но головы не потеряла: сияла, как летнее солнышко, только до того, как я сообщил, что мне, увы, пора выезжать во дворец, натянула маску равнодушия. Тут я внезапно обратил внимание на кажущийся беспорядок в ее прическе, другой макияж и кожаную куртку со смелым вырезом, которую до знакомства с нами целительница не надела бы даже под страхом смерти, удивился, насколько сильно эта женщина изменилась за это время, но озвучивать свои мысли не стал, ибо торопился.

Прощание не затягивали: эта парочка пожелала нам всего хорошего и умотала к себе, Янка осталась на хозяйстве, а мы с Варей спустились в гараж, загрузились в «Потапыча» и выехали в ночной город. Вечерние пробки давно рассосались, ехать по сухому асфальту при девяти градусах тепла было более чем комфортно, так что до Императорского дворца долетели с ветерком. На удивление быстро прошли и проверку на КПП, так что от него до Флигеля Мятущихся Душ я рулил, улыбаясь. А после того, как припарковал машину на законном месте, отпустил Лапину отдыхать, а сам поднялся на третий этаж. До медблока дошел быстрым шагом, вломился в приемный покой, ускорился еще немного, сдвинул в сторону чуть приоткрытую дверь операционной и остановился, как вкопанный. Почему? Да потому, что увидел новое лицо матушки — здоровое, румяное, породистое, молодое, красивое и… абсолютно чужое! Слава богу, взгляд остался тем же, поэтому я «оттолкнулся» от него и радостно заулыбался чуть раньше, чем у самой любимой женщины во всей Вселенной оборвалось сердце:

— Ух-ты, а ты у меня снова становишься редкой красоткой!

— Угу: красоткой с ежиком на голове… — сварливо проворчала она, но в глазах появилось счастье, и я, быстренько поздоровавшись с «прабабкой» и Незаменимой, судя по внешнему виду, только-только закончившей очередной сеанс исцеления, продолжил вышибать дурь из ее головы:

— Ежик — это временно. Кстати, судя по его масти, ты решила воплотить в жизнь позапрошлогоднюю мечту, верно?

— Ага: Валентина Алексеевна сказала, что к внешности, которую она создает, подойдут рыжие волосы, и я… заинтересовалась.

— В смысле, изнываешь от предвкушения?

— Не вредничай! — фыркнула она и… почему-то потемнела взглядом. Обе Вали — старшая и младшая — тоже заметно напряглись, затем заявили, что им надо сходить ополоснуться, и быстренько свалили. Причем не забыв включить «глушилку» и захлопнуть дверь!

Я подобрался, более-менее спокойно подкатил освободившееся кресло к границе стерильной зоны, сел, уставился в глаза родительнице и потребовал, чтобы она рассказывала.

Она ненадолго ушла в себя, потом снова поймала мой взгляд и спросила, знаю ли я, что Мирослава Михайловна является очень сильным эмпатом.

Я утвердительно кивнул:

— Да. От нее же. Кстати, намекал и тебе. Два раза — вчера и позавчера. А что?

— Приходила разобраться в моем отношении к тебе, выжала, как лимон, и хорошенечко поводила мордой по столу… — с какой-то странной горечью в голосе призналась матушка. А когда почувствовала, что меня аж затрясло от бешенства, грустно улыбнулась: — Не злись: как ни обидно это признавать, но все ее претензии были заслуженными.

Это утверждение, если и успокоило, то несильно:

— А чуть подробнее можно?

— Ну-у-у… я до сих пор вижу в тебе ребенка, поэтому подсознательно уверена, что имею полное право навязывать свою точку зрения, вмешиваться в жизнь, переигрывать решения, определять, с кем дружить или спать, кому что позволять, на что тратить деньги и так далее. А еще, оказывается, жажду запрещать. Чтобы побыстрее вернуть тебя, уже расправившего крылья, под каблук, восстановить привычное статус-кво и снова ощутить себя значимой! Да, какая-то часть моего разума помнит, что ты как-то выживал эти полгода, но считает… вернее, считала это несущественным. До беседы с государыней. А эта женщина аргументированно доказала, что ты — на редкость толковый, рассудительный и самодостаточный парень, уже определившийся с будущим, целенаправленно добивающийся поставленных целей и выполняющий взятые на себя обязательства…

— Обязательств действительно хватает… — вздохнул я, но продолжить мысль не успел — она попросила не перебивать, дождалась согласного кивка и криво усмехнулась:

— После того, как я начала что-то понимать, Мирослава Михайловна дала возможность представить наиболее вероятные последствия сразу нескольких вариантов моего бездумного вмешательства в твою жизнь…

— Вмешивайся себе на радость! — не выдержал я. — Я тебя люблю больше всего на свете, готов измениться так, как тебе заблаго— …