Нейтрально-враждебный. Книга третья: Дикие земли

- Ты помешала мне добраться до Свиностаса, - сказал он тихо. - Теперь исправь это и помоги исполнить мое предназначение.

Васек понятия не имел, получится что-то из его затеи, или нет. Но что-то подсказывало ему, что получится. Он вновь получил доступ к таинственному информационному каналу. Это канал предназначался не для него, но он мог пользоваться им, тайком подслушивать.

Какое-то время ничего не происходило. Мертвая чародейка лежала перед ним все тем же куском несвежей плоти. Васек ждал. Затем он заметил, как слабо, едва заметно, дернулась рука покойницы. Следом ее безмятежное лицо исказила болезненная гримаса. Затем тело волшебницы напряглось и выгнулось дугой. Из ее глотки вырвался хриплый крик.

- Вставай! - потребовал Васек. - Вставай!

Мутный взгляд Лауры прояснился. Она уставилась перед собой, затем взглянула на Васька.

- С пробуждением, - произнес Васек, и на его жутком лице расцвела добродушная улыбка.

В следующее мгновение Лаура взмахнула рукой, и перед лицом Васька расцвела яркая голубая вспышка. Он понял, что летит, затем катится по земле. Его тело дымилось. Слабость нахлынула отвратительной волной.

Он поднял голову. Чародейка уже встала на ноги и шла к нему. Ее глаза страшно сверкали в темноте. В ее ладонях плясало голубое пламя.

- Стой! - потребовал Васек.

Лаура наступала. Огонь все ярче разгорался в ее ладонях.

- Не вынуждая меня лишать тебя жизни! - рявкнул Васек. - Ты живешь лишь моей милостью.

Лаура остановилась.

- Что ты несешь, тварь? - спросила она удивленно.

Васек сообразил, что волшебница, похоже, просто не в курсе того, что умерла. Большой же сюрприз ее ждал.

- Тебя убили, - объяснил он, медленно поднимаясь на ноги. - Ты была мертва. Я оживил тебя.

- Мертва, как же! - усмехнулась Лаура. - За дуру меня держишь, монстр? Уж не знаю, как ты выкопался из-под земли, но....

- Взгляни на себя, - предложил Васек. - Посмотри на свою грудь.

Лаура невольно опустила взгляд и заметила на своей одежде обширное кровавое пятно.

- Наверное, слегка зацепило, - пожала плечами она. - Просто царапина.

Васек раздраженно рыкнул. Как же тяжело было общаться с живыми людьми. А с оживленными и того тяжелее.

- Оглядись, - предложил он. - Битва давно закончилась.

Лаура только сейчас заметила это.

- Да, - протянула она. - Действительно. Наверное, я была без сознания.

- Вот же тупая девка! - не выдержал Васек. - Да мертвой ты была, мертвой. Не веришь?

- Конечно же, нет.

- Ну, так проверь сама. Попробуй порезать себя и погляди, потечет ли кровь.

- Ха-ха! - рассмеялась Лаура. - Ты еще предложи мне себя убить.

- Ну, как знаешь, - бросил ей Васек. - Но учти - ты живешь лишь до тех пор, пока я живу. Мы отныне связаны.

- Я не верю ни единому твоему слову, - сказал Лаура. - Я все отлично помню. Помню, как встретилась с этим козлом, а затем....

Лаура вдруг замолчала, а ее глаза испуганно расширились.

- А затем... - прошептала она, словно пытаясь мучительно вспомнить что-то важное и не слишком приятное.

- А затем тебя убили, - проворчал Васек.

Он протянул ей кинжал, который по-прежнему держал в руке.

- На. Проверь сама. Один крошечный порез, и ты все поймешь.

Лаура какое-то время колебалась, затем подошла и взяла оружие.

- Ну, ладно, - согласилась она. - Это глупо, но я сделаю. Но учти, нежить - если из моей раны потечет кровь, ты тотчас же окажешься глубоко под землей. На этот раз действительно глубоко. Так глубоко, что обратно уже не вылезешь.

- Действуй, - предложил ей Васек, кивком указав на кинжал.

Лаура осторожно провела лезвием по своему запястью, планируя сделать неглубокий надрез. Да вот только ничего не произошло. Острое лезвие скользнуло по коже, не оставив на той и следа. Лаура повторила попытку, нажав на клинок сильнее. И вновь безрезультатно.

- Что это? – произнесла она, и ее голос дрогнул. – Нож заколдован? Я не могу порезать им себя.

- Ах, да, - спохватился Васек. – Видимо, ты такая же, как я.

- Какая – такая? – насторожилась Лаура.

- Ни оружие, ни магия не причинят тебе вреда. Попробуй… ну, что ли, укусить себя.

- Что? Укусить? Спятил?

- Ну, у меня получилось, - сказал Васек, показав свою руку с почти затянувшимися следами от его же зубов.

- Не хочу я себя кусать! – заявила Лаура, и еще несколько раз провела лезвием ножа по ладони. – Да что же такое, а?

Она взглянула на Васька. Тот предложил ей:

- Кусай.

Лаура бросила нож на землю, подняла руку к лицу и с явной неохотой вонзила зубы в ладонь. Она ожидала ощутить положенную боль, но ничего не случилось. Зато в ее рот хлынуло что-то отвратительно гадкое на вкус и зловонное, как протухшее дерьмо. Отплевываясь, Лаура с отвращением взглянула на свою руку, и увидела несколько ранок, оставленных ее собственными зубами. Из тех, вместо крови, вяло сочилась какая-то черная дрянь.

- Ну что, теперь убедилась? - спросил у нее Васек.

- Неужели это правда? - простонала Лаура, с отвращением наблюдая сочащуюся из ее тела черную жижу. - Я умерла?

- Это так.

- И ты оживил меня? Превратил в подобную себе нежить?

В последних словах волшебницы послышалась набирающая силу ярость. Васек быстро сказал:

- Я не стану принуждать тебя служить мне, да и не могу сделать этого. Решай сама - жить или умереть. Если хочешь, я верну тебя в прежнее состояние.

- В смысле - убьешь?

- Формально ты уже мертва.

- И ты предлагаешь мне стать нежитью? Такой же тварью, как ты?

Лаура нервно рассмеялась.

- Очень заманчиво, - фыркнула она.

- Это все же лучше, чем ничего, - заметил Васек. - Я лишь перелагаю тебе время. Лишнее время в мире живых.

- И что ты просишь взамен?

- Ты знаешь, чего я хочу.

- Свиностаса, - кивнула Лаура. - Ну, так я понятия не имею, где он.

- Ничего. Я его найду. А ты мне поможешь.

- А если я откажусь?

Васек пожал плечами.

- В таком случае у меня не останется иного выбора, кроме как отнять у тебя дар жизни.

Произнеся это, Васек задумался, а сумеет ли выполнить эту угрозу. Он и оживил волшебницу больше по наитию, чем действуя осмысленно. И не очень представлял себе, как снова сделать ее обычной покойницей.

- То есть, или я помогаю тебе, или смерь? - сказала Лаура удивительно спокойным и даже деловым тоном.

- Да, все верно, - подтвердил Васек.

- Хорошо, я тебе помогу.

Васек удивленно взглянул на волшебницу.

- Что-то быстро ты передумала, - произнес он подозрительно. - Только что не хотела быть нежитью, а теперь....

- Лучше быть хоть кем-то, чем не быть вовсе, - ответила Лаура. – Это разумно.

Она подняла ладони, и на них вновь заплясали языки синего пламени.

- Моя магия при мне, - заметила она. - Да и чувствую я себя как прежде. Не так уж плохо быть нежитью. Никакой разницы.

- Разница есть, - проронил Васек, вспомнив вечно терзающую его жажду крови. Скоро и волшебница ощутит ее. И поймет - разница есть. И она велика.

Часть первая. Глава 1

Медленно, крадучись и пугливо озираясь, средних размеров кабанчик вышел на поляну. Взгляд его крошечных глазок быстро скользнул по стене деревьев, а затем сфокусировался на большом дубе, стоящем отдельно от прочих представителей растительного царства. Дуб этот был велик и могуч. Его широкая крона застилала значительный участок земли. В образованной ею густой тени не росло ничего, даже мелкой травки. Земля под пышной кроной была присыпана слоем сухой листвы, из которой, словно драгоценные камни, дерзко выглядывали крупные желуди.

Кабанчик не смог сдержать возбужденного хрюка. Пустое пространство поляны пугало его, но соблазн перед лежащей впереди вкуснятиной оказался сильнее инстинкта самосохранения. Животное еще секунду нерешительно топталось у зарослей, а затем потрусило к дубу, суетливо перебирая короткими ножками.

Первый же желудь доказал кабанчику, что риск того стоил. Он был восхитительно вкусным и питательным, этот желудь. Кабанчик с хрустом разгрыз его, разжевал и проглотил. Затем поднял голову и с восторгом оглядел пространство под дубом. Перед ним раскинулся истинно пиршественный стол, достойный короля. Сотни и сотни желудей, огромных и вкусных. И все они принадлежали только ему одному. Ликование поднялось в свинской душе кабанчика. Он осознал, что значит быть по-настоящему счастливым. И понял, что не покинет этого места, пока не съест все желуди до последнего, пусть даже на это уйдет вся оставшаяся жизнь.

Опустив рыло к земле, кабанчик приступил к кормлению. Больше он не смотрел по сторонам, полностью забыв о потенциальной опасности. Желуди покорили его, лишили остатков бдительности. С каждым следующим желудем кабанчик все выше и выше возносился навстречу свинским небесам, к поросячьему раю, где в нарядном хлеву, в окружении сонма крылатых ангелов-свиноматок, возлежит в благодатной грязи туша хряка-вседержителя – творца и повелителя всего хрюкающего. Только там, в поднебесной свинарне, мог простой смертный кабанчик достичь такого блаженства. Но никак не на грешной земле.

Полностью погруженный в кормление кабанчик настолько расслабился, что не обратил внимания на чуть слышный шорох по другую сторону поляны. Его источником послужили шевельнувшиеся ветви кустарника, которые слегка раздвинула возникшая из зарослей рука. Рука, сжимавшая древко лука.

Кабанчик жрал как в последний раз, жадно, дико, с каждым следующим желудем лишь разжигая свой неуемный аппетит. Он не услышал ничего - ни тихого треска взводимого лука, и пронзительного щелчка спущенной тетивы, ни свиста летящей в цель смерти. И только когда длинное тело стрелы вошло в бок кабанчика, когда стальной наконечник пробил его внутренности, и окровавленным жалом выглянул наружу с другой стороны, кабанчик все понял. Неспроста желуди эти показались ему столь невероятно вкусными. То были не просто желуди, то были плоды познания с древа добра и зла. Вкусив сих запретных плодов, кабанчик нарушил главную заповедь хряка-вседержителя - не щелкай клювом. А он щелкал. Еще как щелкал. Щелкал так громко и самозабвенно, что прощелкал собственную жизнь.

Кабанчик рухнул на землю и забился в агонии. Стрела, пронзившая насквозь его тело, вызывала жуткую боль. Кабанчик пронзительно визжал и молотил по земле копытцами. Налившимися кровью глазами он отследил какое-то движение. Кто-то бежал к нему через поляну. Человек! Точнее говоря - эльф. Но кабанчик плохо различал этих двуногих. Куда важнее было то, что в руке у эльфа сверкал нож. А вот что такое нож кабанчик знал отлично.

Кабанчик все понял. Нужно было бежать. Забыть о боли, о палке, проткнувшей навылет его кишки. Бежать, и все тут. Иначе личная встреча с хряком-вседержителем станет для него не приятной фантазией, а делом ближайшего будущего.

Кабанчик с трудом поднялся на ножки и затрусил к зарослям. Эльф заметил это и вскинул лук. В этот раз он действовал быстро и без утайки: взвел тетиву, и выстрелил, почти не целясь.

Свист. Удар. Кабанчик понял, что он лежит на траве и не может пошевелиться. Боль отступала, сменяясь смертным хладом. Мутнеющим взглядом кабанчик разглядел идущего к нему эльфа. Тот повесил лук на спину и вновь вооружился длинным ножом.

Умирая, кабанчик еще ощущал во рту божественный вкус запретных желудей. В ушах его хрюкал ангельский хор, а перед глазами предстали очертания распахнутых врат небесной свинарни. Кабанчик ни о чем не жалел. Ибо сказано в книге хрюка – кто погибнет с желудями во рту, тот воссядет в райском хлеву по правый окорок от хряка вседержителя, и прекрасные свиноматки станут прислуживать ему до скончания времен.

Изящная высокая девушка со снежно-белыми, заплетенными в толстую косу, волосами, неслышно скользнула к огромному дубу, почти не примяв траву, на которую ступала обутыми в легкие кожаные сапожки ножками, и застыла напротив кабаньей туши. Огромные зеленые глаза девушки заблестели от слез, стоило ей взглянуть на убитого кабанчика. Тот лежал на боку, среди россыпи крупных желудей. Эти же желуди наполняли его приоткрытую пасть. На морде кабанчика застыло выражение величайшего блаженство. Он ушел из этого мира счастливым, на пике наслаждения.

Эльфийка какое-то время стояла над своей добычей, затем присела на корточки и приступила к разделке туши. Она рассчитывала взять лишь самое лучшее мясо, самую малость, необходимую ей для личного прокорма. Остальное достанется прочим лесным обитателям. Таков был извечный закон леса - всегда делись с другими, и однажды поделятся с тобой. Туша не пропадет - стоит охотнице покинуть поляну, как появятся другие желающие отведать свежего мясца. Пусть дух кабанчика и вознесся в небесную дубраву, но тело его послужит на пользу другим обитателям леса. Таков был порядок вещей.

Девушка ловко орудовала острым ножиком, срезая с туши самые лакомые кусочки. Подумав о скором обеде, она ощутила, как ее рот наполняется слюной. Давненько уже ей не доводилось баловать себя мясом. В последний раз это было... Девушка задумалась. Пожалуй, недели три назад. Целая вечность, если весь этот срок не есть мяса, давясь вместо него травой разного вида и сорта, но удручающе одинаковой на вкус.

Эльфийка воровато огляделась. Поляна была пуста. Никто не наблюдал за ней из зарослей. Уж она-то знала, что поблизости никого. Ее чуткий эльфийский слух уловил бы малейший шорох сухой листвы под чужой ногой, будь даже это легкая нога другого эльфа. Нет, она одна. Никто не застукает ее за преступным занятием.

Она быстро отделила от туши лучшие куски, вытащила из заплечного мешка небольшую кожаную сумку и сложила мясо в нее. Затем извлекла стрелу, оборвавшую жизнь кабанчика-гурмана, и сделала так, чтобы скрыть все следы ее попадания в свинское тело. Вытерев о траву кровь с ладоней, она выпрямилась, огляделась, и стремительно скрылась в зарослях, скользнув в их гущу так, что не колыхнулась ни одна веточка и ни один листик.

Мясо в рюкзаке было тем еще соблазном - у девушки слюнки текли водопадом, стоило подумать о нем. Но нельзя было устраивать преступный перекус прямо здесь, вблизи от места убийства. Не то, чтобы девушка опасалась случайных свидетелей, здесь им просто неоткуда было взяться. Она была в одиночном дозоре, а прочие стражи границы находились далеко, патрулируя каждый свой участок леса. И все же нельзя было забывать об осторожности. Если с головой отдаться преступным соблазнам, недолго навлечь на себя беду. Только разведешь костерок, пожаришь мясо и приступишь к пиршеству, как обязательно принесет какого-нибудь мимо проходившего эльфа. И не важно, что здесь, на самой границе леса и остального, вечно враждебного, мира, встретить случайного прохожего так же трудно, как эльфа мясоеда. Но вот же есть один мясоед. Так что и возможность встречи со случайным эльфом полностью исключать не стоило.

Девушку звали Велта ла Тэра. И она, сколько себя помнила, всегда была образцовой эльфийкой, ничуть не хуже прочих. Наравне со всеми постигала она науки и умения своего народа - обучалась стрельбе из лука, зубрила древние предания, и всегда как должное принимала морально-этический свод правил, которого эльфы придерживались испокон веков, и не собирались менять его впредь. А одним из основополагающих пунктов сего священного свода была заповедь, которую юные эльфы вызубривали с младых ногтей. Эта заповедь гласила: мы не едим мяса.

В общем-то, никому из эльфов и в голову бы не пришло нарушить эту священную заповедь. Да одна лишь мысль о том, чтобы набить свой желудок плотью живого существа, вызывала у них необоримое отвращение. Как это можно - пожирать мясо? Да и зачем? Каждый эльф твердо знал, что мясо это редкостная гадость, совершенно невыносимая на вкус. То ли дело травки да коренья, сочные плоды и питательные орешки. Сама мать-природа создала их для эльфийского прокорма. Они уже рождаются на свет в готовом к употреблению виде, что лишь подчеркивает их роль как единственно правильной и полезной пищи. Ни орехи, ни плоды не нуждаются в приготовлении. А сладкие корешки... Да это же просто восхитительное кушанье. И что на их фоне мясо? Дрянь оно, и только.

Того же мнения придерживалась и Велта первые двести лет своей жизни. Ей и в голову бы не пришло попробовать на вкус чужую плоть. Это было так же дико и глупо, как полакомиться экскрементами или болотной грязью. Кому взбредет в голову набивать живот грязью? Вот то-то же.

Но однажды возымело место происшествие, перечеркнувшее ее прежние незыблемые принципы. Несчастный случай, превративший образцовую эльфийку в отступницу и тайную грешницу.

На тот момент Велта уже давно была одной из стражей границы. Стражи занимались тем, что контролировали пределы эльфийских земель, пресекая всякие попытки чужаков вторгнуться в запретный лес. Попыток этих, по правде говоря, было не так уж и много, а те, что случались, почти всегда удавалось уладить миром. Велте за все время службы стражем ни разу не довелось пускать в ход оружие. Если чужаки и вторгались в лес, то она убеждала их покинуть его и больше не возвращаться. Слов всегда хватало, чтобы незваные гости тут же убрались восвояси. Велта подозревала, что эти чужаки (люди - кто же еще?) приходят в лес исключительно с целью поглазеть на живых эльфов. А стоит ей показаться им на глаза, довольные расходятся по домам. И это было не так уж и плохо. Велте было не трудно время от времени показывать себя людям. Лишь бы не было беды. А она могла случиться. Потому что мир снаружи был полон зла и гнева. В нем не было покоя и мира, там все сотрясалось от бесконечных войн и распрей. До сих пор эльфам удавалось держаться в стороне от бушующих снаружи бурь. Но ничто не вечно, особенно мир и покой. Однажды беда явится и к ним. И уже не в виде любопытных бродяг, а в облике неисчислимого, сверкающего сталью, воинства. И кто встанет на пути орды захватчиков и разорителей? Немногочисленные стражи границы? Недолго же они продержат оборону.