Нейтрально-враждебный. Книга третья: Дикие земли

- Давай, приступай, - велел Дакрос, отсылая старика небрежным жестом.

Ждать пришлось долго. Колдуны провозились минут двадцать. Дакрос уже начал терять терпение, даже хотел позвать черных рыцарей и приказать им прирезать парочку криворуких чародеев. Но вот, наконец, вновь появился старик и прохрипел:

- Ваше величество, идите за мной. Мы сможем создать небольшой прозрачный участок. На всякий случай я прикрою вас щитом. Объект проявляет импульсивную агрессию. Лучше подстраховаться.

По лестнице между трибунами они спустились к краю сферы и остановились в пяти шагах от нее. Дакрос попытался подойти ближе, но дед просто встал на его пути и заявил, что не позволит обожаемому императору рисковать собой. Дакрос спорить не стал. Раз уж дед осмелился перечить ему, значит, подходить ближе действительно опасно.

Затем участок сферы прямо перед ними начал обретать прозрачность. Дакрос разглядел желтый песок арены, пропитанный баррелями пролитой крови. А затем различил нечто, показавшееся ему огненным столбом.

- Она тоже нас видит? – спросил Дакрос у старика.

- Да, ваше величество. Умоляю, давайте отойдем еще немного. Хотя бы на пару шагов.

- Тихо! – шикнул на него Дакрос.

Огненное нечто заметило образовавшийся в сфере просвет и направилось к нему. Теперь Дакрос смог разглядеть в вихре пламени худую женскую фигуру. Ее черную обугленную кожу расчерчивали алые трещины, сквозь которые наружу рвались потоки алого жара. Глаза существа пылали злобой.

Огненная тварь приблизилась к защитному барьеру. Дакрос всей кожей ощутил волну энергии, которую не мог удержать внутри себя даже многослойный магический кокон. Старый колдун трусливо заскулил, и поднял перед собой руки, готовясь создать дополнительный щит. Тварь стояла перед ними, буквально в нескольких метрах, и буравила императора углями лучащихся злобой глаз.

- Она нас слышит? – спросил Дакрос.

- Нет, ваше величество. Кокон звуконепроницаем.

- Я хочу с ней говорить.

Старик нервно замялся.

- Ваше величество, - заблеял он, - это слишком рискованно. Мы не знаем всех возможностей этого существа. Даже его голос может оказаться разрушительным оружием.

- Я хочу с ней говорить, - повторил Дакрос с нажимом.

Старый колдун покорно склонил голову. Он, как и все прочие обитатели темной империи, отлично знал, что перечить императору в его желаниях равносильно успешной попытке суицида. Поэтому он подозвал к себе одного из помощников и передал императорский приказ.

- Только снимайте звуковую защиту постепенно, - сказал он. – И будьте начеку. Чуть что не так, закрывайте кокон.

Дакрос искоса взглянул на старика, и заметил:

- Что-то уж больно ты трясешься за свою жизнь. Тебя и так со дня на день понесут на кладбище.

Дед ответил с удивительной откровенностью:

- У меня дети, внуки. Если с вами что-то случится, их всех казнят.

- Не только детей и внуков, но и дальнюю родню, - заверил его Дакрос. – Так что ты уж береги своего императора.

Колдуны взялись за дело. Пришлось выждать, пока они полностью уберут звуковую защиту. О том, что это произошло, Дакрос узнал без подсказки старика. Он услышал шум бушующего в коконе пламени.

Теперь существо могло его слышать.

- Ты меня понимаешь? – спросил он громко, глядя на свою пленницу. – Понимаешь мою речь?

Пламя вокруг тела монстра чуть сбавило свою интенсивность. Его шум стал заметно тише. Существо открыло рот, явив черные остроконечные зубы, и ответило:

- Понимаю.

Дакрос удовлетворенно кивнул. А то он немного опасался того, что демон не обучен человеческой речи. Мало ли, вдруг Свиностас общался с ним на каком-то особенном демоническом языке.

- Знаешь, где ты? – спросил Дакрос.

- В плену, - ответило существо.

- В гостях, - поправил ее император.

Огненный демон криво усмехнулся.

- Это так у вас гостей принимают? – спросил он. – Сажают в темницу и не дают уйти.

Дакрос отметил про себя, что у этой твари довольно приятный женский голос.

- Ты же разумное существо, и должна понимать, что эти меры предосторожности направлены не столько на твое сдерживание, сколько служат гарантией нашей безопасности, - сказал он. – Тебя доставили сюда без сознания. Мы не знали, как ты поведешь себя при пробуждении. Я не мог позволить себе рисковать тысячами жизней своих подданных.

- И своей заодно, - заметил демон.

- Не без того, да, - улыбнулся Дакрос. – Всякая живая тварь дорожит своей шкурой. А уж мы, люди, и подавно. В сравнении с тобой мы такие хрупкие и слабые. Вот и вынуждены принимать меры, чтобы оградить себя от произвола столь грозных созданий, как ты. Только потому ты и заключена в этот кокон.

- Ну, так это и называется держать в плену, - проворчал демон. – В плену держат тех, кого боятся. Нестрашные бродят на воле и не кусаются.

Дакрос рассмеялся.

- Ну, хорошо, хорошо, можешь считать себя узницей, - сказал он примирительно. – Только необязательно оставаться в этом статусе. У меня, например, нет никакого желания держать тебя в магическом коконе. С куда большим удовольствием я предоставил бы в твое распоряжение лучшие покои моего дворца.

- И что тебя останавливает? – спросил демон.

- Существующее между нами недопонимание. Давай устраним это препятствие на пути складывания дружеских отношений. Для начала позволь представиться. Мое имя Дакрос. Я император Кранг-дана. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Демон, вместо ответа, утвердительно наклонил голову.

- И что же? – с любопытством спросил Дакрос.

- Ты мой враг, - ответило существо.

- Нет, это не так. С чего ты взяла? С того, что я враждую с самозванцем Свиностасом? Ну, может быть, и враждую. Но при чем здесь ты? Твоя верность этому выскочке все больше меня удивляет. И мне все больше кажется, что Свиностас обманом и коварством завлек тебя в услужение.

- Что? – фыркнул демон. – Что ты такое несешь? Да мы со Стасиком друзья! И никуда он меня не завлекал. Он меня освободил. А я точно знаю, что друзья, это те, что даруют тебе свободу. А те, которые запирают тебя во всякие темницы, они враги.

- Плохо же ты знаешь людей, - покачал головой Дакрос. – Их мотивы не всегда лежат на поверхности и соответствуют поступкам. Иногда благие, на первый взгляд, деяния, совершаются во имя далеко идущих и не всегда благих планов. Люди, например, внешне добры… ну, скажем, к собакам. Они кормят их, ласково треплют за ушком, нахваливают по поводу и без. Но что кроется за этой внешней добротой? А кроется за ней стремление подчинить себе живое существо. Заставить его повиноваться, впасть в зависимость, служить себе. Возможно, собаки тоже ошибочно принимают все проявления человеческой доброты за чистую монету. И не осознают обмана, даже когда оказываются на цепи.

- К чему ты клонишь? – спросил демон. – Хочешь сказать, Стасик обманом подчинил меня себе и использовал? Да вот только Стасик не такой. Не суди его по себе. Мы с ним друзья, понятно?

- Хм, понимаю, - кивнул Дакрос. – Вы друзья. Видимо, я ошибся с выводами. Извини.

- Вот-вот. Ошибся. Думай сначала, а потом говори. Глядишь, станешь меньше ошибаться.

Старый колдун трусливо втянул голову в плечи. Этот демон позволял себе в общении с императором слишком много вольности. Любого другого за столь дерзкие речи давно бы подняли на черные мечи.

- Но позволь кое-что спросить, - вновь заговорил Дакрос. – У меня не слишком богатый опыт дружбы, так что заранее прости, если мой вопрос покажется тебе странным или глупым. Вот что мне интересно: станет ли один друг бросать другого друга на верную смерть, имея все возможности спасти его?

- Ясное дело, что нет, - заявил демон.

- Ага. Понятно. Я, собственно, почему спросил-то. Видишь ли, в чем дело – твой Свиностас тебя-таки бросил. Оставил валяться без сознания на поле боя, а сам удрал. И тебе крупно повезло, что первым до тебя добрался мой человек. Только потому ты до сих пор жива. А вот если бы ты угодила в лапы добряков, они не стали бы вести с тобой милые беседы. У этих ребят принципы. Страшная штука, если не знаешь. Принципиальные люди, они такие – либо все по их, либо никак. Мы, злодеи, в этом плане терпимее. Или, правильнее сказать, свободнее. Потому как если злодей доброе дело сделает, то и ладно. Никто ему за это выговор не объявит. А вот добряку стоит хоть раз оступиться, и все – пропал. Уже не добряк, уже злодей.

- Я тебе не верю! – выпалил демон. – Стасик меня не бросил. Он…. Ну, наверное, просто не мог мне помочь.

- Зачем себя-то обманывать? – пожал плечами Дакрос. – К чему оправдывать Свиностаса? Он в темные властелины метит. А я тебе скажу на личном опыте – у темного властелина друзей нет. Есть расходный материал. Вот он тебя и израсходовал. А затем бросил.

Запертое в коконе существо вспылило – в буквальном смысле. Вокруг его субтильного тела вспыхнул вихрь пламени. Старый колдун поспешил поставить щит перед драгоценным телом императора. Впрочем, он зря старался. Демон выдал далеко не все, что мог. Дакрос отметил про себя, что существо нервничает, отчего и утрачивает контроль над своей силой. И это очень его порадовало. Значит, ему-таки удалось посеять зерно сомнения в душе этой твари.

- Ты лжешь! – бросил демон и отвернулся. – Лжешь! Не хочу тебя слушать!

- Я не соврал тебе ни единым словом, - возразил Дакрос.

- Стасик за мной придет.

- Думаешь? Если он хотел спасти тебя, почему не спас еще там, на нейтральной полосе? Там это сделать было куда как проще.

- Не знаю! Были причины! – нервно воскликнул демон. – Все! Хватит! Не хочу больше ничего слушать.

- Ладно, ладно, как скажешь, - примирительно произнес Дакрос. – Не стану тебе докучать. Может быть, позже у тебя возникнет настроение пообщаться со мной еще немного.

Он покосился на старого колдуна и бросил ему:

- Закрывай окно.

Чародеи вернули кокону прежнюю непрозрачность и выставили звукоизоляцию. Дакрос поднялся по лестнице между трибунами, игнорируя трескотню плетущегося рядом старика. Однако стоило тому заикнуться о проведении над пленницей ряда опытов с целью изучения ее свойств и возможностей, император остановился, строго взглянул на собеседника, и суровым тоном проронил:

- Никаких опытов! Просто оставьте ее в покое. Пускай посидит, подумает.

- Как пожелаете, - поклонившись, прошамкал старик.

Дакрос отвернулся и быстро пошел прочь с арены. Миновал караул черных рыцарей и зашагал в сторону своего рабочего кабинета. Стражники, слуги и чиновники, что встречались на его пути, отмечали про себя удивительный факт – на губах Дакроса Безжалостного играла улыбка. Не злобный оскал, а настоящая улыбка. Да и его суровое лицо приняло какое-то совершенно нетипичное мечтательное выражение. Император имел такой вид, словно его на ровном месте постигла великая удача. Никто, конечно, ничего не понял, но люди, на всякий случай, сильно испугались. Потому что резкие перемены в настроении императора Дакроса явно не сулили ничего хорошего.

Пролог 2

Ночь опустилась на нейтральную полосу, и из нор своих и убежищ вышли на промысел коренные ее обитатели. Всех их влекло к развалинам старой крепости, что ныне представляла собой по-королевски щедро накрытый пиршественный стол. И в самой крепости, и вокруг нее, гнили тонны восхитительной сочной человечины, чей дивный аромат распространился на многие мили. Запах поживы привлек каждую тварь в округе. Призванные неодолимой силой магии, твари рвали людей на куски, располосовывали когтями, но будучи подчиненными чуждой воле, не могли позволить себе прервать резню и утолить свой голод. Теперь все обстояло иначе. Темная воля ушла. Монстры вновь были вольны в своих поступках. И уж теперь-то ничто не мешало им вдоволь попировать.

Вначале робко и нерешительно, подбирались они к брошенным мертвецам и, вцепившись зубами в тело, утаскивали его в темноту. Затем осмелев, и поняв, что никто не воспрепятствует их пиршеству, приступили к делу бодрее. Вскоре ночь огласилась громким жадным чавканьем, сердитыми рыками и клацаньем зубов. Сбежавшиеся твари жадно рвали тела убитых, пожирая их сочную, полную энергии, плоть. Они не спешили забираться в саму крепость - пищи было вдоволь и снаружи. Насыпанный людьми земляной вал был завален восхитительным кушаньем. Обитатели нейтральной полосы отродясь не видели такого изобилия.

В самой крепости, точнее в том, что от нее осталось, все было мертво и недвижимо. Брошенные тела убитых лежали вперемешку с каменным крошевом и изломанным оружием. Не осталось ни стен, ни башен - все это смел могучий удар верховной волшебницы Ангдэзии. Только крепостная постройка, низкая, сложенная из чудовищно огромных блоков, сумела выстоять назло всему. Возле ее стен высились горы трупов, брошенных туда ударной волной, а сам древний камень темнел от засохшей крови.

Ничто не нарушало безмолвия этого жуткого некрополя, лишь издали доносились свирепые вопли чудовищ, пирующих человеческими останками. Нейтральная полоса возвращала себе прежний облик, избавляясь от явившихся чужаков.

Но вот, посреди крепостного двора, возникло слабое шевеление. Куча лежащих вперемешку изуродованных тел вдруг шевельнулась, словно покойники, слегка отлежавшись, решили восстать и продолжить прерванное сражение. Тела слабо вздрагивали, расползались, скатывались в стороны. Затем из-под горы трупов наружу вырвалась человеческая рука. Она ухватилась за тело закованного в латы мертвеца, что при жизни был черным рыцарем, и начала вытягивать наружу остальное туловище. Показался локоть, плечо, а следом и голова.

Запрокинув лицо, Васек уставился в небо, где сквозь жидкую пелену облаков слабо мерцали тусклые звезды. Последние часы (или дни, или даже годы) он карабкался вверх сквозь толщу земли. Пробивался сквозь грунт и породу, до тех пор, пока последние крохи сил не оставили его. Он уже почти смирился с тем, что так навечно и останется пленником земляной утробы, так и будет лежать в плену годы и века, не способный ни умереть, ни освободиться, когда вдруг грунт разверзся, и выпустил его наружу.

Васек не находил в себе сил пошевелиться. Он растянулся на куче мертвых тел, мечтая лишь об одном - о глотке свежей теплой кровушки. Не соображая, что он делает, Васек впился зубами в первого попавшегося покойника, и тут же закашлялся, отплевываясь. Вместо восхитительно вкусной кровушки его рот наполнился какой-то тошнотворной дрянью, не содержащей ни капли жизненной силы. Это была мертвая кровь.

Задрав голову, Васек огляделся. Вокруг него раскинулись развалины, некогда бывшие крепостью Свиностаса. И мертвецы. Те были повсюду. Сотни тел устилали бывший крепостной двор. Но все эти люди давно умерли. В их телах не осталось ни капли энергии. Васек предпринял еще несколько попыток, куснул других покойников, и все с тем же плачевным результатом.

Но даже на фоне терзавшего его голода Васек ни на секунду не забывал о своей цели. Стасик! Ему удалось спастись. Свиностас узнал о нем заранее, и подготовился к встрече. Он нашел себе грозных союзников, и те помещали Ваську осуществить его предназначение. А ведь он был так близок к цели. Свиностас был прямо перед ним - руку протяни, и вот он, голубчик. Но не срослось. Вместо этого он сам угодил в расставленную жертвой западню. И уже его попытались убить. Но у них ничего не вышло. И не выйдет. Васек не мог сказать, откуда он знает это, но он знал - нет в этом мире силы, способной убить его. Нет, и все тут. Никакая магия, никакие уловки, не спасут Свиностаса.

Васек осознавал совершенную ошибку - он недооценил Стасика. Явился к нему прямо, без затей, рассчитывая застать свою жертву врасплох. Что ж, он вынесет урок из этой неудачи. Свиностас не так прост. У него есть грозные союзники. А это означает, что нужно действовать тоньше и хитрее. Не переть в лоб, а расставить свою западню. Заманить в нее Свиностаса, а затем захлопнуть ловушку и свершить предначертанное судьбой возмездие.

Васек заметил среди руин какое-то движение. Спустя секунду оно повторилось. Васек приподнялся на локтях, пытаясь определить, что там. Только бы живой человек. Живой человек, полный теплой вкусной кровушки.

Но это был не человек. По развалинам брела одна из тварей нейтральной полосы - огромная, покрытая серой шерстью, четвероногая скотина, наполовину состоящая из полного зубов рта. Время от времени тварь опускала морду и обнюхивала трупы. Но не спешила приступать к трапезе. Васек обратил внимание на раздувшийся живот чудовища, и догадался, что это создание уже успело нажраться до отвала.

Эта тварь не была человеком. Она, в строгом смысле слова, не была и животным. Но в сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось. Долг призывал Васька к решительным действиям. У него есть цель. Миссия. И ради нее он пойдет на все.

Васек тихо позвал:

- Ко мне, песик. Ко мне.

Тварь резко замерла и повернулась в его сторону. Ее длинный змеиный хвост заходил ходуном. Из глотки вырвалось злобное рычание. Два зеленых глаза вспыхнули во мраке ночи.

- Иди сюда, песик, - обманчиво ласковым тоном зазывал Васек. - Иди. Я тебя не обижу.

Зверь двинулся к нему. Шерсть на нем поднялась дыбом. Из пасти неслось несмолкаемое рычание.

- Ближе! - требовал Васек. - Ближе, песик!

Тварь нависла над ним. Ее пасть разверзлась, обнажив ряды огромных зубов. В этот момент Васек собрал в кулак все силы, и прыгнул. Он вцепился руками в шею монстра, и тут же вонзил в нее свои зубы. Тварь дико ревела и отплясывала на трупах, пытаясь сбросить с себя прицепившуюся нежить. Но Васек вцепился в серую шерсть мертвой хваткой. Из прокушенной артерии в его рот тугой струей била теплая кровь. Она была не так вкусна, как человечья, отдавала горечью и тухлятиной, но жизненной энергии в ней было вдоволь. А она-то и требовалась Ваську.

Какое-то время тварь боролась, рычала, пыталась сбросить с себя прицепившееся существо, но вскоре кровопотеря дала о себе знать. Ослабевший монстр перестал скакать по двору. Он какое-то время стоял на лапах, а затем рухнул поверх человеческих тел и затих.

Васек поднялся на ноги. Кровь струилась по его подбородку, заливая голую грудь. Энергия вновь наполнила его тело. Он снова был жив, снова готов продолжать свое дело. Единственное дело, что осталось у него в этом мире.

Ступая по телам мертвецов, он вышел из развалин крепости. Перед ним раскинулась равнина нейтральной полосы - серое море песка, придавленное темнотой ночи. Васек видел вдалеке копошение множества тел - там чудовища жадно пожирали убитых рыцарей. Васек ощутил невольную жалость к этим тварям, живущим вечным голодом и не знающим цели в своей глупой животной жизни. То ли дело он. Его существование наполнено смыслом. Великая цель озаряет его путь. Свиностас выжил, но это ненадолго. Пусть он думает, что сумел отвратить от себя карающую длань рока. Но это заблуждение. Их повторная встреча неминуема. Но ее финал будет иным, чем прежде. На этот раз Свиностас получит то, что заслужил.

Васек побрел вперед, оставив руины за спиной. Он смутно вспомнил о своей спутнице, и с огромным трудом сумел извлечь из памяти ее имя. Гэла. Так ее звали. Все, что не касалось Свиностаса, не задерживалось в голове Васька. Вот и покойная подружка уже почти канула во тьму забвения. Умерла, и ладно. Она послужила ему, как умела.

Вдруг Васек остановился. Перед ним на земле лежало одинокое тело. Женщина. Он подошел ближе и присмотрелся к ней. Ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить это лицо. То была одна из союзниц Свиностаса. Волшебница, устроившая на него засаду.

Теперь эта молодая красивая девушка лежала на земле, разбросав руки и устремив в темное ночное небо пустые безжизненные глаза. Из ее груди торчала рукоять кинжала, всаженного в самое сердце.

- Все вы, рано или поздно, станете поживой смерти, - проронил Васек. - Бегите, прячетесь. От нее не спастись.

Он опустился на колени перед Лаурой, обхватил пальцами рукоять кинжала и вытащил клинок из груди волшебницы. Какое-то время он задумчиво разглядывал его, затем поднял руку и провел клинком по своей ладони. Тот не оставил на коже ни малейшего следа. Васек отбросил бесполезное оружие, и пустил в дело собственные зубы, погрузив их в плоть запястья. В этот раз сработало – из полученной раны вытекло несколько капель зловонной черной жидкости. Васек поднес руку к лицу Лауры, и уронил эти капли в ее приоткрытый рот.