Помоги проекту - поделись книгой:
Самолёты сбрасывали бомбу за бомбой на них и возвращались за дополнительными боеприпасами, но наступление продолжалось! Густой туман, которого я научился бояться, окутывал океан — дыхание самого Бегемота во главе своих войск!
Время от времени грохотали орудия. Содрогались даже холмы. Из Форта Майли тоже пришел гром. Боевые корабли, стоявшие на якоре в Нави-Роу, приблизились к устью Голден-Гейта и своими бортами пытались остановить поток монстров. Те замедлили своё движение, и их число значительно уменьшилось, но всё же наступление остановить не удавалось.
Наконец, со станции береговой охраны на пляже пришло отчаянное сообщение, что враги выходят на берег. Охваченные паникой люди покидали свои дома и видели, как под тяжестью захватчиков те ломаются как спички. Орудия направили сосредоточенный заградительный огонь на место высадки монстров и разорвали пляж в клочья.
Под ярким светом огромных прожекторов я увидел медленные потоки красного цвета там, где продолжалась ужасная бойня; но наконец-то они повернули назад — обратно в океан, откуда они пришли. Туман рассеялся — Хозяин встретил свою судьбу? — и грязные твари тяжело поплыли прочь от берега, толкая при этом туши тысяч своих мертвецов. Тем не менее, грохот пушек следовал за ними далеко-далеко до горизонта, до предела своей дальности стрельбы; и когда всё было кончено, мы безвольно опустились на землю, потеряв дар речи перед опасностью, с которой мы только что столкнулись.
Конечно, детали этого дела так и не стали известны общественности, но на следующий день мы получили телеграммы со всех концов света, рассказывающие о согласованной попытке этих созданий ужасного прошлого вернуть себе власть.
Из Индии приходили сообщения о вторжениях стай тигров и слонов-мамонтов; из Африки — о львах и других диких животных из леса; из Бирмы — о гигантских обезьянах, которые отнимали жизнь у людей; из Южной Америки — обо всех рептилиях, населявших амазонские леса. Но благодаря нашему знанию об их намерениях, все попытки были сорваны.
Разумеется, истории о поджогах нельзя было скрыть от прессы. О подрыве здания Маколиффа в Нью-Йорке узнали все. Жестокое убийство профессора Аткинсона в его собственной лаборатории экспериментальной гигиены тоже стало известно прессе. Во всем цивилизованном мире полицейским силам было трудно справиться с угрозой низвержения цивилизации.
Но она победила, и силы разрушения были значительно уменьшены, хотя и не уничтожены; они никогда не могут быть уничтожены. Доктор Прендергаст теперь смеётся над туманом, а меня больше не пугает дождь.
Была ли верна моя гипотеза, что эти твари развернулись и ушли в открытое море, потому что Б'Мот умер? Не знаю, не знаю!
Генри Гассе
ХРАНИТЕЛЬ КНИГИ
1
Я всегда слежу за старыми букинистическими магазинами. И поскольку по своим делам я бываю во всех частях города, я не раз заходил в такие места, чтобы провести лишние полчаса среди полок и стопок заплесневелых книг, с радостью находя среди них такие, что соответствуют моим многочисленным увлечениям и интересам.
В тот особенный февральский вечер я спешил домой и, пересекая узкую аллею на окраине торгового квартала, остановился с радостным трепетом. Недалеко от угла я заметил один из тех старинных книжных магазинов, который, как я был уверен, никогда не посещал раньше — узкий каркасный склад, спрятавшийся между двумя кирпичными зданиями.
У меня не имелось никаких особых планов на вечер; уже темнело, было холодно, и налетел стремительный шквал снежинок. Я вошёл в это убежище, что очень кстати привлекло моё внимание.
Помещение имело тусклое освещение, но я видел, что стою посреди множества книг, которые располагались на полках и на полу. В передней части магазина никого не было, но из задней комнаты доносился стук кастрюль, и я догадался, что у кого-то уже начался ужин. Я тихонько побродил среди этого беспорядочного нагромождения книг и, должно быть, забыл о времени, потому что совсем неожиданно рядом с моим ухом раздался пронзительный голосок:
— Может быть, вы ищете какую-то особую книгу?
Вздрогнув, я резко обернулся.
Рядом со мной, вглядываясь в моё лицо, стоял маленький человечек, самый странный из тех, что я когда-либо видел. Я могу сказать даже буквально: он выглядел крошечным, потому что его рост не превышал четырёх футов. Его кожа выглядела гладкой и туго натянутой, и такого цвета, который я мог бы описать только как сланцево-серый; кроме того, его нелепый купол головы был совершенно лысым, а на лице не имелось даже малейших следов бровей! И за всю свою жизнь я никогда не видел ничего более чёрного, чем эти глаза, которые смотрели в мои, когда человечек повторил свой вопрос:
— Может быть, вы ищете какую-то особую книгу?
Я неловко рассмеялся.
— Вы меня напугали, — сказал я. — Да нет, ничего особенного, просто осматриваюсь. Я подумал, что, может быть, смогу найти что-нибудь, чтобы унести сегодня вечером домой.
Лысый ничего не ответил, только слегка поклонился и жестом пригласил меня пройти вперёд. Двигаясь среди множества книг, я заметил, что глаза маленького человечка следят за каждым моим движением, и хотя выражение его лица не изменилось, мне показалось, что он наблюдает за мной с каким-то подобием веселья.
Я пробежал глазами по названиям, не упустив ни одного, потому что есть книги, которые я всегда ищу, как бы ни малы были мои шансы найти хоть одну из них. Но теперь, когда я рассматривал книги вокруг себя, я увидел, что никакого порядка в их расположении вообще не соблюдалось: художественная литература, биографии, наука, история, религия, техника — все они были беспорядочно перемешаны.
Возможно, ещё минут пять я искал, прежде чем отказаться от этой безнадёжной затеи, потому что у меня было не так много времени, чтобы тратить его на поиски того, что я хотел.
Маленький человечек не двигался с места, и теперь он улыбался вполне дружелюбно.
— Я очень боюсь, сэр, что вы никогда не найдёте того, что ищете.
Я был несколько нетерпелив, поэтому ответил откровенно:
— Тут я с вами согласен, я никогда не видел такого беспорядка.
— О, я только что переехал сюда, — объяснил он, всё ещё улыбаясь, — и у меня не хватило времени, чтобы привести всё в надлежащий порядок.
Я так и предполагал. Я сказал, что зайду попозже, и направился к двери.
Торговец положил руку мне на плечо.
— Постойте. Вы неверно истолковали мои слова, когда я сказал, что вы никогда не найдёте то, что ищете. Я не имел в виду беспорядок в моём магазине.
Я нахмурил брови, а он продолжил:
— Надеюсь, вы не будете слишком удивлены, доктор Уичерли, когда я заверю вас, что вполне осведомлён о существовании некоторых труднодоступных книг, за возможность владения которыми вы охотно отдали бы любую цену. И даже заплатили бы просто за то, чтобы прочесть их. Разве нет? И как бы далеко не находились эти книги, какими бы смутными ни были ваши шансы, вы всё же питаете надежду, что, возможно, когда-нибудь, по счастливой случайности, вы сможете завладеть одной из таких книг. Разве это не так?
Очень удивившись, я ответил сразу на оба его вопроса, едва сознавая, что говорю:
— Ну… да, в самом деле, да.
Лысая голова торговца добродушно покачнулась, и он махнул рукой в сторону беспорядочных стопок книг вокруг нас.
— А эти? — подчеркнул он своим пронзительным голосом. — Эти? Тьфу! Они — мусор, они — ничто! Вы не найдете там того, что ищете!
Я был поражён его горячностью.
— Наверное, нет, — неопределённо пробормотал я. — Но вы только что упомянули моё имя, а я и не подозревал, что вы меня знаете. Не могли бы вы объяснить?
— Ах, да, вы, конечно, озадачены. Вы удивляетесь, как я узнал ваше имя. Это, сэр, совершенно несущественно. Ещё больше вы удивляетесь тому, как я мог узнать о вашем тайном желании, желании прочесть так называемые «запретные книги», которые повествуют о немыслимом зле — книги, которые теперь настолько недосягаемы, что даже запрещены. Достаточно сказать, что в настоящее время я не могу не знать о ваших погружениях в таинственные и ужасные темы, потому что… ну, потому что для меня крайне важно, чтобы я это знал; следовательно, я знаю. Но я думаю, вы согласитесь, что ваши поиски таких книг довольно безнадёжны! Различные версии «Некрономикона» Альхазреда, «Атмосфера» Фламмариона, «Безымянные Культы» фон Юнцта, «Магия и Чёрное Искусство» Кейна, «Книга Эйбона» и таинственный «Король в Жёлтом» — который, если он действительно существует, должен превзойти их все — ничего из этого вы не найдёте в книжных магазинах. Даже те немногие книги, о существовании которых известно, находятся под замком. Конечно, есть и другие, более мелкие источники, но даже их нелегко раздобыть. Например, вам, вероятно, было трудно найти то самое, более позднее издание «Безымянных Культов», которое вы теперь имеете в своём распоряжении; и я полагаю, что вы находите его весьма неудовлетворительным из-за того, что цензоры подсократили страницы.
— Да, нахожу неудовлетворительным! — признался я, затаив дыхание. Меня очень удивила встреча с человеком, так много знающим о запретных книгах. Я решил ему объяснить:
— «Безымянные Культы», которые у меня есть, — это сравнительно недавнее издание 1909 года, и оно в высшей степени легкомысленное. Мне бы очень хотелось заполучить один из тех оригиналов, изданных в Германии, кажется, в начале восемнадцатого века.
Но человечек категорически отмахнулся.
— А как же «Некрономикон», — спросил он, — самая страшная из всех запрещённых книг, о которой говорят лишь намёками; вы бы многое отдали, чтобы заглянуть в неё?
— Это, — улыбнулся я, — даже выше моих самых заветных надежд!
— А если я скажу вам, что у меня здесь, в этой самой лавке, хранится подлинник «Некрономикона»?
Я и бровью не повёл.
— Нет у вас этой книги, — решительно заявил я.
Лысый смотрел не на меня, а куда-то вдаль.
— Верно, нет, — сказал он, наконец. — Я думал, вы сочтёте это заявление абсурдным.
Он вздохнул и поспешно продолжил:
— И всё же мне интересно, можете ли вы представить себе ещё большую нелепость — книгу, ещё более ужасную, чем пугающий «Некрономикон», книгу, настолько зловещую по своему размаху, что «Некрономикон» покажется вам таким же банальным, как…
— Как поваренная книга, — шутливо вставил я, потому что крошечный человечек принял теперь почти забавный вид — торжественный и одновременно серьёзный.
— Да. Книга, которая рассказывает о вещах, которые безумному Арабу никогда не снились даже в его самых диких кошмарах; на самом деле, книга даже не с этой Земли; книга, которая восходит к самому началу и тому, что находится за пределами начала; которая исходит из самых умов тех существ, что создали всех остальных!
Я посмотрел на торговца с внезапным подозрением, затем цинично улыбнулся.
— Вы хотите сказать, что у вас нет «Некрономикона», но есть такая книга, которую вы описываете?
Глаза человечка на мгновение задержались на мне, и только на миг в них появился блеск.
Он сказал:
— Вы осмелитесь позволить мне показать её вам?
— Да, покажите мне эту книгу, во что бы то ни стало!
— Очень хорошо. Пожалуйста, подождите здесь минутку.
Я с сомнением ждал, впервые задумавшись о действительно необычном аспекте этого дела. Я вдруг вспомнил историю, которую читал некоторое время назад, что-то о человеке, который зашёл в старый книжный магазин и погрузился в круговорот странных приключений, связанных с вампирами. Меня встревожило то, что эта история всплыла у меня в голове именно сейчас, но я улыбнулся при мысли о том, что со мной может случиться что-то нехорошее; этот маленький синеватый человечек был действительно довольно странным типом, но он не соответствовал моим представлениям о вампирах.
В этот момент он вернулся с огромной книгой, которая по высоте составляла половину его роста.
— Вы должны понять, — проговорил он, — что то, что я вам скажу, не должно восприниматься скептически. Очень важно, чтобы вы знали некоторые вещи об этой книге, — торговец крепко прижал её к себе, — которые покажутся вам невероятными. Во-первых, я должен вам сообщить, что она не принадлежит ни мне, ни кому бы то ни было на этой Земле: это первая невероятная вещь, в которую вы должны поверить. Если бы мне и в самом деле пришлось объяснять вам, кому она принадлежит, я бы сказал — космосу и всем столетиям, которые были, есть и будут. Это самая отвратительная книга во вселенной, и если бы не она, я… но нет, я не скажу вам этого сейчас. Сейчас я сообщу только, что я — хранитель этой книги, теперешний хранитель, и вы никогда не сможете себе представить, какие ужасные переходы во времени и пространстве я совершил.
Можно ли винить меня за то, что я начал пятиться к двери? Можно ли винить меня за то, что я захотел уйти оттуда? В моём сознании росло подозрение, что этот человек сошёл с ума, и теперь я это понял. Но следующие слова я произнёс именно потому, что не знал, что ещё сказать:
— И вы хотите продать мне эту книгу?
Торговец ещё пристальнее вгляделся в меня.
— Её нельзя купить за все богатства этой или любой другой планеты. Нет, я просто хочу, чтобы вы прочли её. Я очень хочу, чтобы вы её прочли. Вы можете взять книгу к себе на дом, если хотите. Видите ли, я знаю, что, несмотря на ваш скептицизм, вас снедает любопытство.
Человечек был прав. И всё же, почему я не мог решиться? Было что-то очень странное во всём этом, нечто, что не проявлялось на поверхности, что-то неуловимое и почти пугающее. До сих пор он намекал на многое, но не сказал мне ровным счётом ничего. Он был слишком решителен в том, чтобы навязать мне эту книгу, и что-то подсказывало мне, что если он так сильно хочет, чтобы я её прочел, то лучше мне этого не делать.
— Нет, спасибо, — пробормотал я, и, не пытаясь скрыть дрожь, отвернулся.
С меня было достаточно. Его глаза выглядели слишком чёрными. Но торговец, казалось, предвидел мой отказ, и в дверях снова схватил меня за руку.
— Вы должны знать, — сказал он, — что если бы вы не пришли сюда, я рано или поздно принёс бы вам эту книгу. Исходя из того, что я знаю о вас и о ваших оккультных занятиях, следует вывод, что именно вам следует доверить эту книгу. Я понимаю, что всего лишь намекнул вам на некоторые вещи и ничего не сказал, но больше я ничего не могу сделать. Вы должны прочитать эту книгу, тогда вы всё поймёте.
Положив руку на дверь, я на один роковой миг замешкался. В этот момент книга выскользнула из-под его руки, и человечек с жадностью прижал её ко мне, наполовину вытолкнув меня за дверь в сумерки приближающейся ночи; и вот я стою с этим тяжёлым фолиантом в руках, озадаченный, наполовину рассерженный, но всё же смеющий надеяться, что наконец-то обладаю чем-то важным. Усмехнувшись и пожав плечами, я направился домой.
2
Мои надежды более чем оправдались, как я вскоре установил, оказавшись в своём уединённом жилище. Книга с обложками, обшитыми металлом, была огромной — размером с большой гроссбух, и очень толстой. Переплёт из чёрной выцветшей ткани, незнакомой мне, и пожелтевшие страницы тоже оказались какой-то странной, упругой фактуры. Страницы были исписаны странными угловатыми символами, длинными, узкими и строго перпендикулярными. Я попытался найти ключевое слово или символ, но они отсутствовали, поэтому я уставился на страницы, задаваясь вопросом, как мне расшифровать их.
И тут случилось нечто странное, что должно было стать лишь первым из многих удивительных событий того вечера. Пока я смотрел и продолжал смотреть на эти сбивающие с толку страницы, мне показалось, что один из символов шевельнулся, совсем чуть-чуть; и когда я пристально всмотрелся в текст, стало ясно, что символы действительно двигались, пока мои глаза пробегали по строчкам — перестраиваясь очень быстро, извиваясь и скручиваясь, подобно множеству крошечных змей. Благодаря таким странным извивающимся движениям я больше не удивлялся значению этих символов, ибо они вдруг стали ясными, яркими и полными смысла, запечатлевшись в моём сознании в виде множества слов и предложений. Я понял, что действительно наткнулся на нечто очень важное.
Книга, казалось, источала невидимую ауру зла, которая сначала нервировала меня, а затем стала доставлять удовольствие, и я решил не терять времени и погрузился в работу.
Усевшись на край библиотечного стола, я разложил перед собой книгу и придвинул лампу поближе. Чувствуя комфорт от пылающего справа от меня камина, я открыл первую страницу книги и начал читать самое фантастическое, я бы даже сказал, безумное сочинение, которое мне когда-либо доводилось читать; но из-за всего этого, я не могу быть сейчас уверен в том, что действительно читал книгу, а не пребывал в состоянии безумия.
Но вот оно, почти слово в слово, каким я его так отчётливо помню:
Тот, кто завладеет этой книгой, должен быть предупреждён, и данное Предисловие должно служить этой цели. Обладатель этой книги должен быть мудр, чтобы бежать от неё — но не сможет. Его любопытство уже возбуждено, и, читая даже эти несколько предостерегающих слов, он не удержится от дальнейшего чтения; а продолжая дальше, он будет запутан, станет частью заговора и слишком поздно поймёт, что остаётся только одна печальная альтернатива — побег.
Таково ужасное проклятие этой книги. Но как Они должны смеяться от радости!
Знайте же, кто прочтёт это, что я, Тлавиир из Вурла, настоящим подписываюсь под историей и происхождением сей книги, чтобы все люди во все грядущие времена могли тщательно обдумать её содержание, прежде чем поддаться любопытству, присущему всем людям во Вселенной. У меня не было такого предупреждения, и по причине моей глупости мне суждено быть первым хранителем. Я сам ещё не знаю, что это может означать, ибо, как бы я ни старался, я не могу забыть своего друга Катульна, который, сам того не ведая, запустил этот ужасный план богов, и то, какая судьба его ожидала.
Катульн всегда был загадкой для тех, кто его знал, за исключением, пожалуй, меня. Даже в детстве он проявлял ненасытное любопытство к тем глубоким тайнам времени и пространства, которые, как говорили мудрецы Вурла, не должны были знать или искать простые люди.
Катульн не мог понять, почему всё должно быть именно так.
Мы вместе выросли и вместе поступили в университет, и там Катульн стал таким страстным учеником в науках, особенно в сложной математике, что постоянно удивлял профессоров.
Мы вместе покинули университет, я — чтобы продолжить дело своего отца, а Катульн, получив должность ассистента профессора, продолжил некоторые свои занятия.
Я никогда не мог понять, почему он доверял мне, как никому другому, разве только потому, что я слушал его теории с истинной серьёзностью. Я был очарован некоторыми его мыслями. Тем не менее, я не могу не признать, что временами его голос звучал довольно дико.
— Вот мы здесь, — говорил он с трепетом, — крошечные пылинки на поверхности планеты Вурл, в глубине двадцать третьей туманности. Великие учёные говорили нам об этом так же, как и о нашем нынешнем местонахождении. Но какова наша цель — конечная? Здесь у нас есть наша вращающаяся планета, наша вращающаяся система, наша дрейфующая туманность — но одна из миллионов, что движутся, образуя то, что мы называем Вселенной, Вселенной, о которой мы должны сказать то, что это всего лишь частица, несущаяся вперёд с другими частицами — куда? и к какой судьбе? и с какой целью?… Пожалуй, следует говорить: для чьей цели?
И мы никогда не узнаем, должны ли мы всегда оставаться прикованными к этой жалкой маленькой планете? Я не думаю, Тлавиир. Человек за миллион лет может покорить звёзды. Но это произойдёт не при моей жизни; и я не могу ждать; и кроме того, моя жажда больше, чем простое владение звёздами. Послушай, Тлавиир: представь себе, что можно найти способ проецировать себя не среди звезд, а за их пределы — за пределы космической сферы звёзд! Достичь точки, полностью находящейся снаружи… оттуда наблюдать за работой космической пыли в потоке времени. В конце концов, времени ведь нет, не так ли? Разве пространство и время не должны быть одним и тем же, сосуществовать и соотноситься друг с другом? Разве ты не видишь? И проецировать свое «я» за пределы пространства — разве это не стало бы реализацией нашего хвалёного бессмертия? И будь уверен, выход есть.
Я не мог полностью переварить эти фантастические рассуждения, но и не отрицал возможной истинности его теорий. Существовало несколько старых книг, на которые Катульн часто ссылался, и я думаю, что именно эти книги заставляли его временами строить подобные теории, ведущие в странном направлении.
— А как насчёт тех суеверий, Тлавиир, которые дошли до нас от древних, что населяли Вурл много веков назад? И почему мы должны говорить о суевериях и мифах? Почему человек должен насмехаться над тем, чего он не может понять? Вполне логично, что у этих суеверий и мифов имелась определённая причина для существования: я прочитал некоторые древние рукописи и убедился в этом. Кто знает? — возможно, чьи-то зондирующие пальцы извне проникли внутрь и коснулись Вурла много веков назад, тем самым породив сказки, относительно которых мы очень хорошо знаем, что они не могли родиться в обычном воображении. Вот почему, Тлавиир, я иногда думаю, что ошибаюсь, ища путь наружу; возможно, человеку лучше не пытаться: он может узнать то, чего лучше не знать.
Но размышления такого рода приходили к Катульну лишь изредка. Чаще он показывал мне пачки бумаг с расчётами и какими-то геометрическими рисунками, бесконечными углами и кривыми, каких я никогда раньше не видел, и некоторые из них казались настолько дьявольски искажёнными, что выпрыгивали из бумаги прямо на меня! Когда Катульн пытался объяснить свои вычисления, я никогда не мог понять его рассуждения дальше определенного пункта, хотя его объяснения плюс его энтузиазм делали всё это вполне логичным.
Поделиться книгой: