Чужбина

— Хорошо, пусть так. Но почему Дальний восток, а не европейская часть России? — Не отставал со своими вопросами князь.

— Потому что те края надо развивать. Рано или поздно тот регион заинтересует ведущие державы, и если его некем и нечем будет защищать…

Не стал я сильно нагнетать, только высказал свою точку зрения. Умный поймёт, а дураку это на фиг не нужно.

В целом, разговор получился неоднозначный. Я так до конца и не понял, что от меня хотел князь. То, что ему нужны деньги, понятно. Но недосказанности и непонятки остались, и это слегка напрягало. Даже прадед по дороге домой высказался, что мутит князь. Не к добру это.

Уже дома, во время обеда он как-то задумчиво на меня посмотрел и произнес:

— Уезжал бы ты от греха подальше. Неспокойно мне что-то.

Я слегка даже потерялся от такого расклада и не нашёлся, что ответить. Только кивнул головой в знак согласия. Сам подумал:

— Действительно. Если бы государь захотел встречи, уже позвал бы. Наверняка ведь знает о моем появлении. Понятно, что сейчас привыкли все делать неспешно, и прежде, чем попасть на приём к такому человеку, надо долго ждать. Но ведь это ему надо, а не мне. Конечно, с моей стороны косяк, что я не уведомил его о своём прибытии. Но, с другой стороны, князь-то в курсе, поэтому, и императору известно. Немного помаявшись, рассказал о своих метаниях прадеду. Тот улыбнулся и произнес:

— В чем проблема? Давай отправим слугу с запиской в канцелярию, в которой ты напишешь, что приехал на один день, вечером отбываешь. Зная, как государю передают корреспонденцию, уверяю, что письмо к нему вовремя не попадёт. Ты перед ним останешься чист. А то, что он, зная о твоём приезде, вовремя не позвал, пусть на себя пеняет.

Прадед как-то скривился и продолжил говорить:

— Не нравится мне поведение великого князя. Я его неплохо изучил и точно знаю, что он что-то задумал. Или может не он, а император? Но то, что нехорошее, это точно. Чувствую я надвигающиеся неприятности.

Странно, что моя чуйка замолчала. До приезда сюда прямо благим матом орала, а сейчас почему-то успокоилась. Но оставлять без внимания беспокойство прадеда и не подумал. Решил, что раз такой расклад, то надо собираться. Только на всякий случай покидать страну буду не так, как от меня можно было бы ждать. Перед поездкой проговаривали с моими людьми варианты бегства из России, на всякий случай. Вот сейчас и решил воспользоваться одним из таких способов. Как раз к завтрашнему вечеру ребята успеют все подготовить.

Приняв такое решение, я отправил одного из бойцов в имение с приказом о подготовке моего исчезновения. А сам решил, как можно больше оставшегося времени провести с прадедом. Неизвестно, когда снова увидимся, и увидимся ли вообще.

На следующий день прадед домахался, пытаясь заставить меня смотреть его отчёт о проданных ценностях и потраченных средствах. Если ему не верить, то кому тогда вообще доверять можно? В таком ключе я и высказался. Уже во время завтрака начали съезжаться родственники. Прадед всё-таки поставил их в известность о моем появлении. Вместо того, чтобы доехать до имения и узнать, что удалось вытрясти из горе-революционера и его помощника, пришлось большую часть дня вести пустые разговоры, от которых можно было осатанеть. Настолько они были пустыми. Вот на хрен мне знать о купце Кормухине, который женился на цыганке и промотал свое состояние менее, чем за год? Или слушать о каком-то хромом соседе одного из родственников, у которого начало ломить ногу, поэтому, год будет неурожайным. Из-за этого наплыва гостей мы чуть не забыли отправить посыльного в канцелярию государя с извещением о том, что я появился здесь всего на день. Благо, хоть ответа не ждали.

Ближе к вечеру, перед наступлением сумерек, к воротам подъехала очень представительная карета, из которой вышла тоненькая фигурка девушки. Она появлялась несколько раз в моих снах и действовала на мой организм не хуже жены. Это была Елена Владимировна Шиловская, я тут же её вспомнил. В это время я как раз вышел немного проветрить голову от вала бесполезной информации. Поэтому получилось наблюдать это явление воочию. Девушка, увидев меня, заулыбалась и стремительным шагом направилась прямиком ко мне.

Находясь в непонятках, я автоматически сделал несколько шагов навстречу, про себя подумав:

— Какая же она всё-таки красивая.

Не доходя несколько шагов, она, продолжая движение, начала говорить:

— Сергей, вам надо срочно бежать. Я сейчас примчалась из Зимнего дворца, где сама лично слышала приказ императора на ваш арест. С минуты на минуту здесь появятся гвардейцы.

В голове у меня мелькнула мысль:

— Ничего себе расклады! Ты-то тут каким боком, красавица? Но произнес при этом другое:

— Хорошо, готов бежать прямо сейчас, но только, если с Вами.

Она нахмурилась и ответила:

— Не надо смеяться над вдовой.

Этими словами она меня реально прибила. Какая на фиг вдова? Язык, между тем, жил своей жизнью и продолжал говорить, что ему вздумается:

— И в мыслях не было смеяться. Я, правда, тоже успел жениться, и даже не вдовец. Но, думаю, что вы найдёте общий язык с моей женой.

Только и подумал:

— Господи, что я несу?

Девчонка улыбнулась и спросила:

— Вы меня в любовницы зовете?

— В любимые, — тут же ответил я.

— У меня здесь состояние, не хочу быть нищей.

Ничего себе, меркантильная какая, подумал я про себя и произнес:

— Возмещу в полном объёме и от себя добавлю столько же.

— Вы не представляете, о чем говорите. У меня доход больше ста тысяч рублей в год, — с гордостью произнесла она.

— Для меня это мелочи, — тут же парировал я.

Она очень внимательно посмотрела мне в глаза и сказала:

— Боже, что я творю? Если обманешь — прокляну. Я согласна, только боюсь, что времени у нас не осталось.

Я повернулся к греющему уши бойцу и спросил:

— Все слышал?

Дождавшись утвердительного кивка, я начал сыпать приказами:

— Разговор передашь прадеду и попросишь, чтобы он придержал погоню, на сколько сможет, но без риска. Отправишь одного бойца в имение с приказом срочно сворачиваться и прибраться за собой. Заберёшь мои вещи и двигайся на точку два.

Повернулся к другому бойцу и скомандовал:

— Берёшь в напарники кого-нибудь и догоняешь нашу карету. Прикроете в дороге.

Тот кивнул, а я подхватил девчонку под руку и устремился к её карете. Когда помогал ей залезть в эту довольно высокую коробку, кучеру указал пальцем направление и велел ехать, не торопясь, чтобы не привлекать внимание. Запрыгнул сам в карету, начинающую движение, и расслабленно произнес:

— Раньше думал, что я рисковый. Оказывается, по сравнению с окружающими меня женщинами, я вообще скромник.

Девчонка рассмеялась и ответила:

— Ты мне снился и во сне был всегда хорошим. Поэтому, мне несложно было решиться.

Охренеть — аргумент. Женская логика в действии. Но это ладно. Я-то что сейчас творил? Мало того, что так вести себя неприлично в любом времени, так это ещё и без участия разума. Как это произошло, сам не понимаю. Но не отказываться же теперь от такого счастья? Я скосил глаза на спутницу, сидящую с прямой спиной. В очередной раз я подумал:

— Какая же она всё-таки красивая! Хотелось, конечно, полюбоваться этим совершенством. Но это потом. Сейчас нужно объяснить кучеру дорогу до поместья и подумать, как будем уходить. Не уверен, что спутнице понравится скакать верхом. Наверное, придётся немного изменить маршрут, чтобы можно было воспользоваться пролеткой. Карету, в любом случае, надо оставлять в имении, слишком она приметная.

В имении уже были готовы к нашему приезду. Бойцы даже приготовили транспортное средство. Похоже, подумали также, как и я. Мы только и потратили времени на то, чтобы пересесть из кареты в пролетку, как тут же отправились в путь. Пятёрка моих ребят пристроились в качестве эскорта. Остальные продолжили сборы. Они поедут на точку встречи другим, более коротким путем. Путь наш лежал к Неве, где под парами нас должен ждать зафрахтованный пароход под шведским флагом.

Добрались мы относительно быстро. Все мои люди уже были здесь, поэтому погрузка в шлюпки, ожидавшие на берегу, много времени не заняла. Единственное, что я сделал перед тем, как отплыть, отправил одного из бойцов к прадеду. Он присутствовал при всех допросах и записывал там каждое слово пленников. У него была простая задача. В спокойной обстановке сделать копии записей и прибыть в Амстердам, где мы будем его ждать. У прадеда достаточно моих людей, чтобы проредить народовольцев в столице. Думаю, что справятся они с этим без больших проблем. А я займусь банкирами, которые надумали с нами пободаться. Боец сразу ускакал, а мы поплыли к пароходу. Уже, поднимаясь на палубу вслед за девчонкой, я почувствовал сильнейший удар в спину, от которого буквально навалился на красавицу, и услышал звук ружейного залпа. Вырубаясь от сильнейшей боли, пронзающей организм с головы до пят, успел подумать:

— Почему, как только красивая баба рядом, так сразу пуля в спину?

Глава 14

Я находился в какой-то темноте, а непонятный голос беспрерывно бубнил одну и туже фразу:

— Тебе нужно попасть к египетским пирамидам. Тебе нужно попасть…

Мысли были вязкими, как будто кисель, тем не менее, одну из них я смог вычленить:

— Только пирамид мне для полного счастья не хватает.

А голос все не унимался, продолжая талдычить одно и тоже.

Очнулся я рывком. Нахожусь в темноте и слушаю надоевший голос, а через мгновение открываю глаза и ловлю чувство «дежавю». Рядом с постелью, на которой лежу, стоит стул. На нём спит, усевшись боком и облокотившись на спинку, Елена прекрасная. Реально прекрасная, и во сне тоже. Залюбовавшись, я даже про пересохшее горло на секунду позабыл. Но, если с горлом хоть и неприятно, но перетерпеть можно, то вот мочевой пузырь терпеть не хотел. Поэтому, я решил позвать спящую красавицу и прошептал-прохрипел:

— Елена, если для того, чтобы тебя разбудить, надо дотянуться и поцеловать, то у меня сил не хватит.

Она мгновенно проснулась, сначала непонимающе на меня посмотрела, а потом взвизгнула и исчезла не хуже, чем это когда-то делала Элиза.

Минуты не прошло, как в каюте (а я уже рассмотрел, где нахожусь) стало тесно. Возглавил это столпотворение сухонький старичок с суровым взглядом. Он заскочил в каюту хоть и не первым, но как-то умудрился просочится ближе всех к кровати, и наклонившись, на французском языке спросил:

— Как ваше самочувствие?

После этого наклонил к самому лицу ухо, поросшее волосами. Этот факт я отметил мимоходом, сам же прошептал:

— Пить хочу и в туалет.

Тот выпрямился, хмыкнул, и повернувшись, начал разгонять толпу, при этом раздавая распоряжения о том, кому и что принести. Его приказы народ выполнял беспрекословно. Уже через пару минут меня напоили. Правда, когда засовывали под задницу знакомую конструкцию, я потерял сознание. Поэтому, не знаю, чем закончились дела с туалетом. Хотя, почему не знаю? Благополучно закончились. Когда я очнулся в очередной раз, никаких позывов организма не было.

Сто процентов, что все происходит точно так же, как и при прошлом ранении. Рядом с кроватью в этот раз дрых один из бойцов, который посапывал также, как и Пётр. И очнулся он точно также. Понесся за водой с ещё закрытыми глазами.

В этот раз в сознании удалось побыть подольше. Поэтому выяснил, что мы уже в сутках пути от Амстердама. Кораблик, на котором плыли, оказался довольно ходким. Без сознания, я по сути, был всего четыре дня. Прогресс, однако. Привыкаю, наверное, к ранениям. Шучу, конечно. В этот раз пуля попала практически в тоже место, но под другим углом и не навылет. Дедок, которого я видел при прошлом пробуждении, оказался врачом. Его бойцы выдернули из Выборга, в который пришлось заходить из-за моего ранения. Там вообще все интересно получилось. Капитана чуть ли не под дулом револьвера заставили делать то, что говорили. Надо будет отблагодарить его деньгами. Всё-таки, он смог убежать от высланных на перехват военных кораблей, да ещё и два раза подряд.

Так вот, старого врача, можно сказать, не спрашивая, выдернули на борт корабля, и пообещав золотые горы, заставили делать операцию. Пулю старик достал вместе с кусочками раздробленной кости, но вот гарантий не давал никаких. Тем более, глядя на моё стремительно худеющее тело, вообще не понимал, что происходит.

По словам врача, то, что я пришёл в себя, уже чудо. Слишком уж рана в этот раз оказалась поганая. Он до сих пор не уверен, что я смогу выкарабкаться.

Пока я был при памяти, поставил своим людям конкретную задачу. По прибытии в Амстердам надо рассчитаться с капитаном корабля так, чтобы он остался доволен. Можно попробовать нанять его для плавания в Египет. Почему-то мне совсем не хотелось игнорировать бубнеж, который прозвучал у меня в голове во время беспамятства. Зачем-то мне нужно попасть к этим пирамидам. Догадываюсь, что это проделки хрени неведомой, которая все никак не наберёт ста процентов, чтобы я мог понять, что это вообще такое. Но, раз ей нужно к пирамидам, значит, надо плыть. Может быть, от этого будет зависеть моя жизнь. Ещё попросил моих людей в Амстердаме пригласить наставников на корабль и обязательно дождаться моего прихода в себя. Мне с ними надо обязательно поговорить. Надеюсь, что они ещё не умотали в Америку. Нужно, всё-таки, решать проблему банкиров. Начинать с отметившихся в охоте на прадеда, и не дожидаясь реакции остальных, продолжить отрабатывать их по списку. Благо, все они нам известны. Остаётся вопрос времени, когда мы сможем прополоть эту грядку.

К счастью, когда мы прибыли в нужный порт, я находился в сознании и даже смог дождаться появления наставников. Долго поговорить с ними не получилось, я начал вырубаться, но задачи поставить успел. Попросил их сделать так, чтобы я больше никогда в жизни не слышал фамилии Ротшильды, Майеры и Морганы. Вырезать на фиг всех, под корень, чтобы и памяти не осталось.

В этот раз вместе с наставниками примчался и Илья Александрович, которого в прошлое моё пребывание здесь не было. С ним, к сожалению, я поговорить не успел. Единственное, о чём попросил — продолжить заниматься снабжением школы. Придётся ей задержаться в этом городе, слишком много дел здесь появилось, не до переезда.

С капитаном парохода мои люди договориться не смогли. Его отблагодарили так, что он остался доволен. Провели переговоры с владельцем корабля при помощи телеграфа и выкупили судно. Команде просто подняли жалование в два раза и наняли нового капитана. Всё это было сделано для того, чтобы избежать транспортировки моей тушки. Доктор категорически не рекомендовал этого делать.

Сам переход к Египту помню урывками. Слишком уж тяжело сказалось на мне ранение в этот раз. В Каире возникла проблема с моей транспортировкой. Врач, буквально, на дыбы встал, запрещая меня трогать. После долгих споров решение всё-таки нашли. Заказали у местных мастеров подобие носилок, и чтобы не растрясти, бойцы всю дорогу, обливаясь потом, тащили меня на руках. Возле пирамиды Хеопса я на несколько минут пришёл в себя и успел сказать, что мне нужно попасть внутрь. Просто рядом с этим сооружением ничего не изменилось, а у меня была надежда на появление знакомого голоса.

В следующий раз пришёл в себя от этого знакомого голоса. Он уведомил, что загрузка достигла семидесяти трех процентов. Сразу де мелькнула мысль:

— Ничего себе разница! В храме были доли процентов, а здесь сразу в дамки. Вслед за первой пришла вторая:

— Нельзя мне больше посещать пирамиды. Не знаю, что произойдет при достижении ста процентов, но рисковать не хочу. Слишком много дел у меня ещё здесь не сделано. Вдруг я с ума сойду после полной загрузки неведомой хрени?

Размышляя подобным образом, я обратил внимание на грудь, зачесавшуюся со страшной силой. Нет, я не стал в одночасье здоровым, но облегчение пришло. И это непреложный факт. Бойцам, находящимся рядом, я приказал возвращаться в город, арендовать какой-нибудь особняк поприличнее и тащить меня туда. Поживём какое-то время здесь, может, быстрее пойду на поправку. Я теперь почему-то перестал сомневаться, что смогу выкарабкаться в очередной раз. Не могу знать, как влияет на меня непонятная фигня, но помогает в выздоровлении, это точно.

Интерлюдия

— Скажи мне, Александр, зачем ты затеял этот арест? Тебе, правда, проблем мало, что ты решил их умножить? Я ведь тебе доложил о состоявшемся разговоре. Парень, реально, хотел помочь своей стране. А сейчас что? Кому он помогать будет? Ведь он не успокоится, ты это не хуже меня знаешь. — Высказался и засыпал вопросами императора великий князь Константин.

Только глухой не услышал бы раздражения в его голосе. И мало, кто мог позволить себе говорить подобным тоном с государем, да ещё в присутствии свидетелей. Пусть ими были родные братья, но все-же.

— Я же тебе уже объяснял. Банкиры выдвинули условием получения кредитов смерть его и прадеда. Ты же знаешь, как нам сейчас приходится жить с денежным дефицитом. — Не менее раздраженным тоном ответил император.

Князь ехидно улыбнулся и спросил:

— И что, дали тебе хоть тридцать серебренников?

— Ну ты палку-то не перегибай, — грозно нахмурившись, ответил царь.

— А её сложно перегнуть. Ведь итоги всего произошедшего говорят сами за себя. Прадеда парня у тебя убить получилось, наверное. Трупа его так и не нашли, несмотря на то, что основательно перерыли все пепелище, оставшееся на месте его особняка. Поэтому — не факт. Парень остался жив, это точно. Мне донесли добрые люди. Мало того, что во время этого безумия погибло огромное количество верных людей, так мы ещё плюсом ко всему обзавелись, как минимум, одним мстителем, а может и двумя. Ведь мёртвым старика никто не видел. Если ты думаешь, что это мелочи, то я тебе советую почитать газеты. Времени прошло всего ничего, а твоих подельников и их семей уже нет в живых. Тебя не пугает та скорость, с которой эта месть свершилось?

— Не надо меня пугать. Ещё не хватало всяких шавок бояться, — тут же вскипел император, нервно опорожнив стакан с водой.

В разговор вмешался один из присутствующих здесь братьев. Великий князь Михаил задумчивым тоном произнес:

— Хватит вам ссориться и обвинениями сыпать. Что произошло, то произошло. Сейчас надо думать над тем, как будем выкручиваться из этого положения. Если с недостатком денег выкручиваться нам не впервой, то с местью не все так просто. Я бы не стал относиться к этому наплевательски. Насколько я узнал, парень сейчас уже далеко не шавка. Не удивлюсь, если выяснится, что у него ресурсов появилось больше, чем есть у нас. Кто-то же прибрал к рукам активы вымерших банкиров? Вдруг — это он. Ведь до сих пор не выяснили, кому теперь принадлежит все их хозяйство. Вдруг, парень подсуетился и нам теперь придётся противостоять половине мира? Сами знаете, как деньги решают всё.

Высказавшись, он встал и направился к столику, расположенном в углу кабинета. На нём стояла открытая бутылка коньяка и тарелка с тонко нарезанным лимоном. Не торопясь, он наполнил бокал, немного выпил и произнес:

— Плохо все. Надо думать, как будем жить дальше.

После этих слов кабинет надолго погрузился в тишину. Все присутствующие размышляли, время от времени переглядываясь друг с другом.

В итоге, первым не выдержал князь Константин:

— Если прадед погиб, тут подарком корабля не отделаешься.

— Ты окупаться собрался? — Гневным голосом спросил император.

— Я бы и рад, только, боюсь, не получится. Здесь надо придумать что-то другое, — ответил Константин.

— Отправить людей, пусть доделают начатое, всего-то делов, — парировал император.