Да придёт взрыватель!

— У тепя нет выпора, — сказал он, — тепе притётся стать спасителем Стайрии.

Карл и его помощник переоделись в старомодные, но тёплые вещи, мне тоже дали замызганный длинный пиджак без пуговиц, кое-где испачканный масляными пятнами. Даже навскидку он был мне велик, и я не решился его надеть.

Когда мы вышли на улицу, я моментально замёрз. Зябкий пронизывающий ветер без труда пробирался под лёгкую футболку, а редкие, но крупные капли дождя кололи спину холодом. Не время привередничать, лучше уж одеться.

Я всё же накинул пиджак и мы втроём скользя по размытой дороге добрались до коляски, стоящей на обочине у перекрёстка. Эта дорога была покрыта сплошным полотном и отлично подходила для езды по ней. Я ожидал увидеть лошадей, но их не было, аппарат, который нас ждал, был похож на старинный автомобиль. Помощник Смита залез на, устроенное спереди, открытое сидение с несколькими, торчащими из пола рычагами, а мы залезли в высокий крытый салон, рассчитанный на четверых.

Дорога была длинной, мы останавливались в небольших городках, ночевали в скромных гостиницах. Каждый день мы по нескольку раз заезжали на специальные станции, Карл называл их заправочными. Там Джеймс — так звали нашего молчаливого спутника — отсоединял от коляски баллон и менял его на другой, выданный работником «заправки».

По дороге Карл рассказывал мне о местных технологиях и политике. У стайрийцев была налажена добыча незнакомого мне металла — фермития, он был в десятки раз прочнее нашей стали и мог выдержать огромное давление. Все технологии в Стайрии были основаны на использовании сжатого воздуха, закачанного в большие резервуары, небольшие баллоны и маленькие баллончики из фермития. По стране были разбросаны гидро- и ветро- насосные станции, которые снабжали всю страну сжатым воздухом. На баллонах с воздухом ездили коляски, сжатый воздух, нагнетаемый в трубы, питал обогревательные приборы в жилищах, эти люди даже как-то додумались освещать дома и улицы, используя сжатый воздух.

На той же технологии было основано и оружие стайрийцев. Основную часть вооружения составляли пневматические пушки, выстреливающие кассетами с десятками стрел. Были и пневмовинтовки, с баллоном в виде ранца, который солдат нёс за плечами. И арбалеты, вроде того, что висел на поясе у Карла, в их конструкции тоже использовалась сила сжатого воздуха.

А недавно учёные получили технологию перемещения между мирами и построили первый протатор. Военные, по личному распоряжению императора, её сразу засекретили и организовали несколько экспедиций. Посланцы вернулись с рассказами о полуголых чернокожих людях, бегающих по земле с копьями. Император Вильгельм, недолго думая, развернул подготовку к масштабному вторжению и к постройке мощного портатора, который сможет перебросить в другой мир целую армию.

Карл же, будучи меценатом научных изысканий, прогрессором и исследователем, бросился строить ещё один портатор, чтобы самостоятельно перемещаться в другой мир, изучать его и понемногу осваивать. Тут он и обнаружил, что у землян есть танки, самолёты и ракеты.

Меня же он «пригласил», чтобы я лично рассказал императору насколько мощная армия в моём мире, а для пущей убедительности, продемонстрировал ему силу взрывных технологий.

Сейчас мы ехали на встречу с императором. В резиденцию, находящуюся в городе, рядом с которым строят большой портатор. К концу нашего путешествия я уже сносно говорил на местном языке, Карл давал мне уроки, а живое общение в гостинницах и тавернах здорово способствовало запоминанию. Карл был явно не беден, он кормил меня всё это время и купил мне приличную одежду, в которой я не выглядел отщепенцем. А когда мы наконец прибыли в Минвилль, он снял целую квртиру на окраине города.

Из его рассказов я уже примерно знал, как и чем живёт этот город, и вполне представлял что нам нужно будет сделать для получения динамита. Я уже был готов, когда Смит спросил:

— Где мы будем брать компоненты?

Я решительно ответил:

— Для начала мы пойдём в канализацию, — я глянул ему прямо в глаза и повторил, — В канализацию, Карл!

Глава 2

Лицо Карла вытянулось, а Джордж, стоявший в уголке у двери, издал чуть слышный сдавленный стон.

— В канализацию? — переспросил Карл, — зачем нам туда? Я думал, мы будем делать бомбу, а не копаться в нечистотах.

— Послушай, для того чтобы сделать что-то, нужно иметь то, из чего это делается. У вас в свободном доступе нет никаких компонентов, из которых я могу собрать бомбу. Значит, мы пойдём их добывать, — я повертел перед ним "фонарики", — Вот этими вот ручками.

— Я не понимаю, как дерьмо может помочь сделать бомбу.

— Просто доверься мне, — я положил руку ему на плечо, — Ты же хочешь предотвратить это вторжение? И поверь, я тоже не хочу войны.

Не то чтобы я боялся за свой мир, но война — это всегда смерть, боль и разрушение, не стоит приводить хоть и маленькое, но всё-таки зло в мир, который я всё ещё считаю своим домом. А судя по выражению лица Карла, его данный вопрос заботит гораздо сильнее меня. И правильно, этот мир получит намного больше смерти и боли. Я тоже сделал серьёзное лицо и спросил:

— Для спасения своих сородичей ты готов немного покопаться в нечистотах?

— Хорошо, — Карл взял у Джорджа саквояж, в котором хранил личные вещи, поставил его на койку и не поворачиваясь спросил, — Что нам понадобится для этой, — он усмехнулся, — вылазки?

Я немного подумал и озвучил список:

— Для начала фонари, каждому; небольшая лестница, возможно, нам придётся дотягиваться до потолка; ведёрко, примерно… — я задумался, пересчитывая литры в местную систему мер, но потом решил мерить по-простому, — примерно на две пивные кружки; ножи или шпатели; и непромокаемую обувь, мы же не полезем в дерьмо в лёгких ботинках.

После каждой моей фразы Карл что-то перекладывал в саквояже. Я не видел, что он делает, но был уверен — он считает деньги. И действительно, когда он повернулся, в его руках лежала пачка ассигнаций.

— Если это всё, то нам пора за покупками., — Карл сложил деньги и убрал их за пазуху.

Через полчаса мы стояли в магазинчике, который я бы назвал «1000 мелочей». Продавец, немолодой подслеповатый мужчина с выцветшими глазами и со скрюченными артритом пальцами поднялся со стоящего у стенки табурета и, крякнув, подошёл к нам.

— Чем могу помочь?

Говорить с ним начал Карл, он чинно представился, и озвучил список нужных нам вещей. Старик заверил, что всё это у него есть и всё самого высшего качества, и поковылял вглубь магазина, придерживаясь за стеллажи.

Ему было явно тяжело ходить, видимо, и колени старика артрит тоже не пощадил. Мне стало его так жалко, что я предложил:

— Давайте я сам всё соберу, вы только скажите, где что нужно взять.

— Ой спасибо, мистер, — продавец облокотился спиной на стеллаж, — лестница вон там, — он указал рукой, — за поворотом.

Я прошёл между узких стеллажей, отыскал лестницу и вынес её, отдав Джорджу.

— Фонари на крайнем левом, — старик показал в другую сторону, — На средней полке.

Я снова погрузился в недра магазина.

— Что ж вы, дедуля, один всю торговлю тянете?

— Почему один? У меня сын есть, и невестка помогает. Правда, она сейчас на сносях, второго внука мне рожать будет. Да и с первым ещё возни много, мал он ещё. Ты там сапоги нашёл?

— Да, нашёл, — крикнул я, разглядывая обувь и прикидывая размеры ног Джорджа и Карла, — А сын-то где?

— А сын сейчас на заработки поехал. Вы ж слышали, император новые земли осваивать идёт? Обещает неплохие деньги и делянку всем, кто в первую экспедицию пойдёт. Вот сын мой и уехал. А как вернётся мы хотим бизнес расширять, в новых землях ещё одну лавку построим, а денег обещанных хватит, чтобы управляющего нанять. Глядишь, внуки вырастут и уже побогаче заживут.

Я видел, как Карл что-то хотел возразить ему, но нам сейчас было некогда начинать кухонные политические споры, поэтому я поспешил крикнуть, обращаясь к деду:

— А ножи или шпатели у вас где?

— Да всё уже, сынок, выходи оттуда. Мелочёвку я вам тут выдам.

Он протянул мне три шпателя, а в качестве ёмкости я попросил, увиденную на полке большую металлическую пивную кружку с прилаженной к ней крышкой. Карл расплатился, оставив старику, как я заметил, немного больше денег, чем стоили наши покупки. Видимо, он тоже проникся сочувствием к этому простецкому наивному человеку, верящему в императорские басни.

Джордж навесил на себя почти всё, что мы купили. Я вызвался помочь и взял у него две пары сапог. Карл же, по своему обыкновению шагал впереди нас налегке.

Пока мы добирались в Минвилль, я несколько раз пытался заговорить с Джорджем, но он никак не шёл на контакт. Самым частым его аргументом было: «Камердинер должен следить за хозяином. Прости, но мне некогда разговаривать.» Но он всегда принимал предложенную мной, нечастую помощь. Я видел, что даже с его физической силой и поистине лошадиной выносливостью, ему тяжело даётся это занятие. Карл его просто использовал как носильщика, водителя, посыльного и что там ещё следует делать камердинеру, и никогда не помогал ему, считая, что человек на работе должен полностью исполнять свои обязанности. Но мне, если я вдруг вызывался помочь Джорджу, он не мешал,

Сейчас Карл решил сначала вернуться в нашу съёмную квартиру, чтобы собраться, переодеться и выйти уже в подобающем облачении. Джордж зачем-то затащил все купленные нами вещи в дом, включая лестницу. Карл не обращал на это внимания, а мои предложения оставить их у входа были встречены сухим: «Спасибо, я справлюсь.» Потом Карл с помощью камердинера переоделся в удобную короткую куртку, которую Джордж достал из недр одного из чемоданов, и только что купленные сапоги. Затем и мы с Джорджем облачились в обновки. И вскоре вся наша компания выходила навстречу первому приключению в Минвилле.

* * *

Через город, деля его на две неравные части, протекала глубокая, но неширокая речка Зетта, названная так потому, что её изгибы напоминали начертание одноимённой буквы местного алфавита. В эту реку, по каменным трубам диаметром в два человеческих роста, сливались все городские нечистоты. Мы решили зайти со стороны одного из сливов.

Огромная труба выходила прямо из крутого берега и нависала над водой. В реку несильным потоком стекала тёмно-зелёная мутная жидкость.

Под трубой было неглубоко, чуть выше щиколоток, и дно засыпано крупным щебнем. Но край находился довольно высоко — без лестницы не забраться. Карл пропустил Джорджа вперёд и тот без пререканий смело вошёл в воду и приладил лестницу. Для этого ему пришлось залезть прямо под стекающие нечистоты, и он промок чуть не полностью, разве что голова осталась сухой. Но лестницу он поставил так, что мы с Карлом смогли забраться, не намочив даже обувь. И ступили в грязную жижу, подняв со дна муть.

В нос ударила тяжёлая мерзкая сортирная вонь. Горло перехватило, и я закашлялся. Карл, тоже зашёлся кашлем, он достал из кармана платок и приставил его к лицу. Такой же платок он протянул мне и, что неожиданно, Джорджу, который стоял позади нас с зелёным лицом и сдавленно перхал, стесняясь кашлять.

От платка пахло травами, резко, но приятно. Мы постояли немного, периодически отнимая платки от носа, и когда запах из коллектора перестал казаться настолько мерзким, что невозможно было дышать, двинулись внутрь канализации.

Чем дальше мы заходили, тем глубже становился уровень жидкости на полу. Хорошо, что сапоги я выбрал достаточно высокие, до колен.

Я шёл впереди, освещая фонарём стены. У выхода они были довольно чистыми, видимо, тут периодически проводила чистку, но чуть углубившись, я обнаружил то, что искал. Стены, примерно на высоте человеческого роста, были покрыты несколькими неровными полосами тонкого белого налёта, идущего вдоль коллектора. Я подозвал Карла и указал на них:

— Вот это нам нужно соскрести и сложить в кружку.

Он, утопая в воде до середины голени, прошёл несколько шагов вдоль стен, разглядывая белые разводы.

— Не беспокойся, нам хватит, — сказал я, — эти отложения должны быть тут везде. Ну, кроме мест, где тщательно убирают.

— Джордж, — крикнул он, — Приступай.

Камердинер подошёл, поставил лестницу и принялся за работу. Я держал фонарь, так, чтобы ему было достаточно светло. А Карл привалился к противоположной стене и спиной и начал философствовать.

— Невероятно, — сказал он, — из испражнений, из того, от чего мы привыкли избавляться, можно смастерить грозное взрывающееся оружие! Если ты действительно это сделаешь — станешь великим человеком с мировым именем. Может, даже героем Стайрии.

— Из этого не только взрывчатку делают, — ответил я, — и в сельском хозяйстве сгодится, и в… — я запнулся, в местном языке не было понятия «химическая промышленность», — других, новаторских областях.

Упоминание новаторства сработало как катализатор: Карл сел на любимого конька и заговорил без перерыва. Мы с Джорджем, переставляя лестницу, по очереди залезали на неё шкрябать стены, а он разглагольствовал о прогрессорстве, технологиях и о жизни, в которой всю работу за людей будут выполнять машины. И вот тогда нам даже не пришлось бы лазить по лестницам и шпателем скрести стены, это смогли бы делать специально сконструированные аппараты.

Я был на лестнице, когда услышал слабый шум внутри коллектора. Я убрал шпатель за пояс и попросил у Джорджа второй фонарь. Шум нарастал, и уже почти сравнялся по громкости, с голосом Карла. Он тоже его услышал и замолчал. Все навострили уши.

Я отрегулировал стёкла фонаря, так чтобы он светил как можно дальше и направил луч вглубь коллектора. Всё равно ничего не видно. Тут Джордж вскрикнул. Я резко перевёл взгляд и краем глаза заметил скользнувшую у его ног длинную тень.

— Светите под ноги, — крикнул я.

Свет от фонарей опустился в воду. У ног моих спутников периодически проплывали длинные змееподобные рыбы, похожие на наших земных угрей.

— Что это?

Ответить мне не успели. Вода под ногами моих спутников забурлила. Угри, испуганные светом, заметались, сплетаясь в клубки. Рыбы начали наползать друг на друга, выпрыгивать из воды, норовя укусить человека острыми белыми зубами, сверкающими в свете фонарей. Джордж пытался отбиться шпателем, а Карл энергично размахивал тростью.

Я совершенно не представлял как могу им помочь, и не придумал ничего лучше, чем, перехватив удобнее шпатель, кинуться в бой. Но только я собрался прыгнуть прямо в гущу кишащих рыб, как Карл выкрикнул:

— Они ядовиты, не спускайся с лестницы.

Я в растерянности смотрел, как мои товарищи отбиваются от опасных тварей и ничего не мог поделать. Стоял я недолго, косяк угрей ушёл так же быстро, как появился. Только несколько штук, вцепившихся в плоть выше сапог, свисали с ног Карла и Джорджа. Они вяло шевелились, хватая тварей двумя руками и тщетно пытаясь оторвать их от себя.

Я спрыгнул и кинулся им помогать. Угрей было немного, но они крепко держались зубами. С трудом я оторвал двух, потом приноровился, оказалось, если сжать угрю голову, он ослабляет хватку, и его легко снять. Я снял всех тварей с Карла, потом с Джеймса. Ходить они ещё могли, но передвигались очень медленно. Мне пришлось облокотить их на себя с двух сторон, и вести, придерживая обоих за талию.

Лестницу, шпатели и фонари я бросил. Трость Карла потерялась где-то в мутной жиже. Осталась только кружка, почти наполненная соскобленной со стен мочевиной, которую я крепко держал, да саквояж Карла, который Джордж наотрез отказался бросить.

Я неожиданно понял, что слабею по мере приближения к выходу. И это явно не от тяжести двоих человек, которых мне приходится почти тащить, я знаю свои силы. Наверное, меня задела зубами одна из рыбин, и теперь я тоже отравлен. То есть теперь и я, возможно, добравшись до выхода, лягу пластом и помру, ласково омываемый водами Зетты и минвилльской городской канализации.

Выход был совсем рядом, когда я споткнулся и мы втроём растянулись на полу в грязной вонючей луже. Двоих я поднять уже не мог, тем более что они почти не передвигали ногами. Я схватил Карла подмышки и вперёд спиной двинулся к выходу. Мысль о том, как бы не свалиться с края трубы посетила меня поздно. Я свалился с двухметровой высоты прямо на покрытое камнями дно речки. Карла я не удержал, и он остался лежать наверху.

Вода освежила, но я стал задыхаться. Рефлекторно я сел на камнях, глубоко вдохнув. Голова прояснилась, и я огляделся. Недалеко от меня, на берегу играли дети. Я крикнул, и они охотно подбежали.

— Найдите доктора, — заплетающимся языком попросил я их, — когда вернётесь, получите… — я тщетно вспоминал название местных разменных монет, и ляпнул первое, какое пришло в голову.

Глава 3

— Ну, встал!

От рывка воздух вылетел из груди, а по плечам жгучей молнией пробежала острая боль. Я попытался вывернуться, но некая неведомая сила прижимала мои кисти друг к другу за спиной и не давала пошевелить руками. Следующий рывок заставил меня вскрикнуть от боли и подняться на ноги.

— Пошёл!

Тот, кто бесцеремонно поставил меня на ноги, дёргая за связанные руки, теперь ещё и пинка под зад отвесил, видать, для ускорения.

Согнутый почти пополам, так как мой провожатый всё норовил задрать мои кисти выше макушки, я волей неволей заковылял по брусчатке.

Под ногами брусчатка, значит, я не у входа в канализацию — там трава была. Мне очень хотелось спросить, где мои спутники, но поза и обращение совершенно не подразумевают.

Через пару минут позорного передвижения в скрюченном состоянии меня всунули в самобеглую повозку, которая здесь, очевидно, заменяет полицейский автомобиль и закрыли железную дверь с решёткой. Теперь никаких сомнений — я в руках представителей закона. Не худший вариант, по-крайней мере, без суда и следствия не повесят. Хоть я живых уголовников даже издалека не видал, но скованные за спиной руки и окошко с решёткой так и подначивали закричать что-то вроде: "пустите меня гады-сволочи, волки позорные, век воли не видать!." Но ссорится с местным сыскным бюро в мои планы не входит, поэтому я сосредоточился на том, чтобы добраться до места набив как можно меньше шишек. То, что ремней безопасности тут ещё не придумали, я уже знаю, но вот, то, что мне даже руки не развяжут — такой подставы не ожидал.

Если Карл с Джорджем погибли — мне каюк. Я ни за что не смогу объяснить, зачем повёл их в канализацию. Вернее, если скажу, что для изготовления бомбы — меня запишут либо в психи, либо в террористы. Даже и не знаю, что хуже.

Прошёл битый час тряски в железной клетке и толкания в душных коридорах казённого здания, прежде чем с меня сняли наручники и позволили сесть на стул по-человечески: с прямой спиной.

Очень внимательным взглядом усталых карих глаз на меня смотрел молодой человек в форме. Верно решив, что при помощи внешнего сканирования меня раскусить не удастся, он изобразил блёклую полуулыбку с намёком на дружелюбие представился Стэрком. Он ещё добавил название какого-то чина или звания, наверняка офицерского, но я, как человек негодный к воинской службе и в российской армии звания путаю, а местные так и вовсе не различаю. Для себя я решил считать его капитаном. Вроде бы средний чин, ни много ни мало.

— Имя, Фамилия, где ваши документы? — вкрадчиво, но настойчиво начал допрос Стэрк.

Я сделал вид, что разминаю кисти и осматриваю кабинет. А кабинет у местного следователя надо сказать неплохой потолок метра три, окна широкие стены оклеены аккуратными узорными обоями в зеленоватых тонах. Над письменным столом гордо висит портрет императора Стайрии. Я и впрямь отвлёкся на обстановку и забыл придумать, что мне врать.

Представлюсь настоящим именем — куча вопросов возникнет. А если совру — доказать нечем и если Карл жив и назовёт меня как есть — вопросов будет ещё больше.

— Артур Померанцев, — я нехотя выдавил из себя ответ на вопрос, — документы отсутствуют, могу я узнать…

— Почему отсутствуют? — всё так же спокойно и всё с тем же нажимом спросил сыщик.

Нельзя ничего говорить, не выяснив расклад дел. Я должен узнать живы ли мои спутники? Но как? Готов поспорить, что как только я спрошу об этом — в ответ услышу, что рылом я не вышел, вопросы задавать. Надо придумать что-то похитрее.

— Лорд Карл не велел говорить! — выпалил я, пытаясь изобразить в голосе то подобострастие, с которым Джордж всегда обращался к своему начальнику.