Помоги проекту - поделись книгой:
3) Не выполнивших задание и потому уволенных от службы — 2 чел. (Свикке, Соколовский).
4) Не дали ни одного сведения за 2–3 месяца — 3 чел. (Синицын, Митрофанов, Логинов).
Итого 13 человек, или 65 % поступивших на службу за период 3 месяцев.
Далее — 2 чел. (Мирингоф, Гурвич) дали посредственные сведения (по одному донесению за 2 ½ месяца) — но стоят они очень дорого, и наконец 5 чел. (Васильев, Нагель, Виндт, Сатке и Дахия) только приступили к работе месяц тому назад.
Из приведенных цифр видно, что коэффициент полезных лиц агентуры из партийных работников очень невысок, ниже 35 % общего числа поступивших на службу за истекший 3-месячный период. Следовательно, последнее средство к улучшению состава агентуры привлечением партийных сил не дало пока результатов ни в качественном, ни в количественном отношениях…
Так, например, два старых партийных работника, Соколовский и Свикке, должны были организовать две крупных сети: первый — в Польше, второй — в Прибалтийском крае. Результат: истрачено 150 000 руб., организации не осуществились, а организаторы показали себя людьми, которых можно отнести к категории слишком легкомысленных, как в денежных отношениях, так и в работе. Ближайшее знакомство с остальными партийными работниками, поступившими на службу в том же периоде, оставляет впечатление, что эти люди в большинстве послужат только цифрами для статистики и ничего существенного не дадут разведке как таковой.
Существующий к 15 февраля с. г. состав агентуры в количестве 89 человек зарегистрированных плюс около 50 человек незарегистрированных агентов — в общем около 139 человек, состав в действительности небольшой, так как 50 % этого числа в ближайшее время должно быть уволено за неспособностью к работе, шантаж и другие качества подобного характера; таким образом, высший разведывательный орган Республики имеет в своем распоряжении около 70 чел. агентов, из которых можно указать только 10 человек, могущих дать хорошие сведения (из них 4 беспартийные, 3 лев. с.-р., 3 сочувств. коммунистам)…
Характеристика личного состава агентуры. По поводу личного состава агентуры нужно сказать следующее:… 66 % агентов имеют образовательный ценз не выше городского училища или церковно-приходской школы, около 50 % по профессии — рабочие и 90 % агентов никогда не занимались не только тайной военной разведкой, [но] даже нелегальной партийной работой. А принимая во внимание крайнюю текучесть в личном составе агентуры, где из 164 чел. зарегистрированных в Отделении за 10 месяцев — около 50 % уволено от службы по разным причинам — получается довольно безотрадная картина…
Небезынтересно привести справку, из которой видно следующее: Прибалтийский край имеет четыре последовательно насаждаемых агентурных организации, которые в той же последовательности через 1–1½ месяца рассыпались, в настоящее время в Прибалтике организуется пятая по счету сеть. Белоруссия — имела тоже пять организаций, ничего не давших делу разведки. Украина же представляла какую-то бездонную пропасть, которую до самых последних дней Гетмана не удалось заполнить достаточным числом агентов.
Что же касается Сибири, то положение с этой областью еще безотраднее: дальность расстояния, невозможность наладить связь — не привлекала охотников пуститься в тайную разведку в Сибирь.
К характеристике настоящего состава агентуры нужно добавить, что ни один агент не установил связи с каким-нибудь неприятельским штабом для получения агентурных сведений; все работают путем наружного наблюдения и “по слухам”, а приняв во внимание скорость доставки донесений, получается всегда то, что, например, “Роста” успевает сообщить перепечатку из иностранных газет ранее, чем Отделение получит агентское донесение. [Здесь кто-то на полях заметил: “Ничего странного: агент сначала сообщает сведения в партию или политотдел, теряет на это время, а потом едет к нам”].
Причины неудовлетворительности личного состава агентуры… Присылка в Отделение нескольких десятков партийных работников еще не показывает, что с этими людьми можно начинать разведку. Как на характерный случай бессистемного кустарничества в смысле пополнения личного состава агентуры и посылки ее на работу можно указать на следующий факт, когда один из зарегистрированных, но еще не обследованных агентов на дверях своей квартиры в Москве прикрепил карточку с надписью “АГЕНТ ПОЛЕВОГО ШТАБА”.
В настоящее время крайне затруднено обследование агентов (из партийных) с нравственной и деловой стороны их качеств. Запас старых партийных работников исчерпан с первых дней Октябрьской революции — все они заняли высокие административные посты. Коммунисты же октябрьского и более поздних сроков в большинстве не поддаются обследованию вследствие постоянно меняемых ими специальностей службы, непродолжительности сроков этой службы и отсутствия достаточно авторитетных лиц, которые могут дать оценку личности того или другого человека. Обыкновенно вновь поступающие имеют массу разных удостоверений о том, что такое-то лицо служило тем-то и отличается работоспособностью, аккуратностью и т. д. Но такие бумаги ничуть не гарантируют Отделение оттого, что агент окажется несоответствующим даже выше перечисленным качествам. Один из агентов (старый партийный работник) имел буквально целый портфель, в котором заключалось несколько фунтов разных удостоверений, это лицо произвело очень хорошее впечатление и, взявшись организовать агентурную сеть, ничего не сделало (Свикке). Другое лицо, командированное партией, по приходе в Отделение заявило, что по своей прежней службе оно как сотрудник Ч.К. получало специальные секретные задания “по проведению красного террора". Получив срочное задание в Киев 16 декабря 1918 г., это лицо по дороге заболевает и только 13 января 1919 г. извещает Отделение письмом о своей болезни и накануне занятия Киева отправляется туда исполнять задание, которое к этому времени потеряло всякое значение. С тех пор об этом лице нет никаких сведений (Синицын)».
Среди прочих недостатков агентуры Срывалин отмечал отсутствие стремления к методической и кропотливой работе и необъективность. В заключении этого раздела он писал: «Последний месяц Отделение приобрело как будто бы заслуживающие большого доверия организации Планциса, Нагеля, Сатке — но это не вселяет радужных надежд на улучшение дела, так как опыт недавнего прошлого не раз обманывал надежды: Бирзе, Балахович, Григорьев, Краинский, Брегман, Бральницкий, Азаров и много других, большинство коих имело солидные рекомендации даже от членов Совнаркома».
Подводя итоги, автор доклада изложил основные причины неудовлетворительной работы Отделения: 1) малочисленность агентуры, хотя «правильная организация требует в настоящий момент не менее 50 перворазрядных агентов только на территории оккупированных областей и 450–500 чел. второразрядных агентов»; 2) сильная текучесть в личном составе; 3) отсутствие выбора и подбора кадров; 4) связь — «трудна до чрезвычайности… донесение ходоком из Одессы в Москву доставляется при самых благоприятных условиях на 12-й день, а из Челябинска — на 18 —21-й день и позже. Донесения из Баку в Астрахань агентства берутся доставлять не ранее 14 дней»; 5) «власть на местах» — «в многочисленных докладах, составивших целое “дело” и представленных в течение последних 3-х месяцев, приводится много фактов о препятствиях в работе агентуры, встречаемых начиная от Ч.К. и кончая командармами».
А «те результаты, тайной разведки, которые давало и дает Отделение, как высший орган разведки в Республике, — дает агентура низших Штабов и печать». К докладу кто-то приписал от руки: «Картина безотрадная. Вызвана полнейшей изоляцией от работы лиц даже пользующихся доверием (Теодори, Срывалин, Кутырев и т. д.), вся вербовка на глазах самих же агентов, из коих были шантажисты: следовательно, все мы давно сняты и сфотографированы. Доклады специалистов на учет не принимаются: им отводится “почетная роль” истребования денег, продовольствия и т. д., на что Генштабисты не нужны».
12 марта 1919 года ближайший помощник Аралова в Опе-роде Наркомвоена и в Региструлре Г. Теодори и заместитель Аралова В. Павулан были командированы в Литву, Латвию, на Северный и другие фронты для выполнения особых заданий РВСР по агентурной разведке. В конце марта Теодори был арестован особистами в Двинске и этапирован в Москву где по подозрению в шпионаже и участии в контрреволюционной организации содержался в Бутырской тюрьме и в Особом отделе ВЧК до 4 января 1921 года.
По роду своей деятельности секретные сотрудники Реги-струпра фиксировали состояние дел по обе стороны фронта. Так, многочисленные донесения агентов побудили его руководство обратиться к высшему командованию РККА: «Из опросов агентов выяснено, что в поездах и на станциях жел. дор. Великороссии красноармейцами и лицами низшего командного состава очень открыто высказываются сведения военного характера о местонахождениях штабов, частей войск на фронте и в тылу; называются участки фронта, кои занимаются теми или иными частями. Агентами во многих случаях указывается на явное злоупотребление своей осведомленностью чинов действующей армии и тыловых частей. В последнее время на Курском вокзале в Москве один из агентов отдела (№ 63) часто замечал спорящие группы красноармейцев в присутствии штатской публики, из состава которой некоторые лица задавали вопросы спорящим группам с явной целью детального выяснения частей войск и их местонахождения. О вышеизложенном сообщается для принятия зависящих мер. Консультант Теодори, комиссар Павулан. 24 декабря 1918 г.». Через несколько дней (31 декабря) последовал секретный приказ главкома о недопустимости подобного положения. В 1922 году А. Кук, тогдашний помощник начальника Разведывательного отдела Штаба РККА, отмечал, что в Гражданскую войну «откровенность и болтливость на фронте процветали».
Сам Региструпр тогда тоже не был образцом соблюдения дисциплины. Вот некоторые из приказов по нему — № 9 от 25 декабря 1918 года, § 3: «Мною замечено, что служащие Регистрационного Управления, включая даже занимающих ответственные должности, позволяют себе приходить на службу к 11-ти часам. Приказом по Регистрационному Управлению № 3, § 2 начало занятий установлено в 10 часов. Обращая на это внимание служащих, предупреждаю, что впредь за опоздание к началу занятий: в 1-й раз — будут штрафоваться в размере однодневного заработка, во 2-й раз — будут штрафоваться в размере ¼ месячного заработка, в 3-й раз — увольняться вовсе от службы. Т.г. сотрудники — мужчины, как состоящие в рядах Красной Армии, кроме штрафа, будут мною предаваться, на общих с красноармейцами основаниях, Революционному суду…. Начальник Управления, член РВСР Аралов, консультант Теодори»; № 12 от 12 февраля 1919 года, § 1: «За последнее время наблюдается нарушение установленного внутреннего распорядка работы Управления и, что особенно прискорбно, виновниками такого нарушения являются очень часто и приходящие в Управление по делам службы тов. коммунисты, а также и некоторые сотрудники Управления. Считаю необходимым указать, что высокое звание коммуниста в особенности обязывает быть исполнительным и аккуратным в порученной работе. В секретные комнаты заходят безответственные сотрудники, ходят толпой, производят шум. Многие лица до сих пор проникают в помещение Управления без пропусков, некоторые сотрудники приводят своих знакомых, не имеющих никакого касательства к работе Управления. При замечании по этому поводу отвечают, что это мой знакомый и т. д. Обращая внимание т.т. сотрудников на вышеуказанное, предупреждаю, что я, не считаясь ни с принадлежностью к партии, ни с занимаемой должностью, буду без всякого снисхождения увольнять виновных от службы и предавать суду Революционного Трибунала всех лиц, не соблюдающих внутреннего распорядка и хода работы в Управлении, установленного моими приказами… Начальник Регистрационного Управления, член РВСР Аралов, Консультант Теодори»; № 19 от 27 февраля 1919 года, § 3: «Сыпной тиф свирепствует. Неоднократно, настойчиво напоминают лица санитарного надзора о необходимости наивозможной чистоты, опрятности, строжайшей дисциплины в соблюдении личной гигиены. Не один раз напоминал об этом мой приказ по Управлению. До сих пор положительного результата нет. Не уничтожен сор, грязь, неопрятное содержание уборных. До сего дня много сотрудников — несмотря на строжайшее запрещение — бросают на пол окурки, плюют, сорят, тем самым совершенно не поддерживая необходимую чистоту… Каждый сотрудник, нарушающий строго необходимый порядок санитарного состояния Управления, создает благоприятную почву для распространения заразы, подрывает продуктивность работы…» Далее подписавший приказ Аралов обещал «всех лиц, замеченных в нарушении самых элементарных правил гигиены и санитарных мер», немедленно привлекать «к суровой ответственности по всей строгости революционных законов
Примерно через месяц после учреждения Курсов разведки и военного контроля, а именно 21 ноября 1918 года, состоялось их открытие, и двадцать девять слушателей приступили к занятиям. Лекции читались по следующим предметам: «Пехотная разведка» — В. Стульба, «Артиллерия» — И. Чинтулов, «География» — В. Максимов, «Служба связи» — И. Чинтулов, «Администрация» — И. Самуйлов, «Тактика» — В. Стульба, «Артиллерийская разведка» — В. Цейтлин, «Контрразведка» — П. Кавтарадзе, «Инженерная разведка» — В. Цейтлин, «Топография» — Г. Маттис, «Кавалерийская разведка» — В. Максимов, «Военнотопографическая разведка» — Г. Теодори (он же начальник Курсов). Но одним из основных предметов была, конечно, «Агентурная (тайная) разведка». Программа этого курса, разработанная В. Цейтлиным, предусматривала ознакомление слушателей со следующими вопросами: «I. Значение разведки в мирное и военное время. Связь между оперативной и разведывательной работой. Недостаточность одной войсковой разведки. Тайная разведка, необходимость ее и значение. Краткие сведения по истории шпионажа. Определение понятия шпионства и взгляд на него. И. Вербовка агентов, требования, соблюдаемые при приеме на службу агентов, подготовка агентов. Школы агентов. Агенты резиденты и ходоки. Что должен знать агент-резидент. Меры соблюдения тайны и безопасности разведчика. III. Как проводить разведку агенту. Опрос возвращающихся агентов. Регистрация агентурных сведений. Контроль агентов, пропуск их через наши линии фронта и границу в мирное время. IV. Краткое понятие об организации агентурных сетей в мирное время. Задачи разведки мирного времени. Мобилизация тайной агентуры. V. Организация тайной агентуры и ее задачи в военное время. Способы сношений с агентами. Условная переписка, различные ее способы. VI. Задачи, поручаемые тайным агентам. 4 вида шпионажа — военный, дипломатический, внутреннеполитический и экономический. VII. Шпионаж военный и дипломатический. VIII. Шпионаж внутренне-политический и экономический. Способы добывания агентами сведений. IX. Искровая слежка. Сведения из прессы. Работа различных органов разведки в штабах различных инстанций. X. Краткое повторение курса. Разъяснение каких-либо вопросов». Практические занятия по Разведывательной службе штабов проводили В. Цейтлин и В. Стульба.
В конце февраля 1919 года состоялся первый выпуск. Курс разведки окончили и получили назначение: Федор Берзин, Всеволод Ружичка, Александр Игнатов, Абрам Троупянский, Михаил Лукин — на Южный фронт; Сергей Тормосин, Иван Толоконников, Венедикт Уснарский — на Западный фронт; Степан Медведев — на Восточный фронт; Сергей Зикс, Василий Зотов — в 3-ю армию; Николай Пашков — в 6-ю армию; Вольдемар Груздуп — в Латвию; Николай Чихиржин — в Региструпр. Пятнадцать курсантов, окончивших Курс военного контроля, направлены в распоряжение начальника Особого отдела М. Кедрова. 22 февраля 1919 года в штат курсов введены два преподавателя «для элементарного ознакомления слушателей» с французским, немецким, английским, японским, шведским и финским языками. «Для облегчения трудной работы по подготовке агентов для регистрационного управления» для пятнадцати человек были установлены вечерние часы обучения, курс обучения —.месячный (секретный приказ РВСР № 365).
19 июня 1919 года был утвержден новый штат Региструпра ГНИ РВСР и впервые принято «Положение» о нем. Согласно «Положению» Региструпр определялся как «центральный орган тайной агентурной разведки», который подчиняется непосредственно РВСР (то есть минуя начальника ПШ РВСР). «Во главе Регистрационного Управления стоит член Революционного Военного Совета Республики, который вместе с тем является его начальником. Обязанности его в Москве несет его заместитель. Во главе отделов, как и входящих в их состав отделений, стоят исключительно партийные работники». Основные подразделения: 1-й отдел — сухопутный агентурный, 2-й — морской агентурный (входил в Региструпр с февраля 1919 по январь 1920 года), 3-й — военно-цензурный (в составе Региструпра с декабря 1918 по октябрь 1919 года) и Консультантство, где работали военные специалисты старой армии, некоторые из них окончили Академию Генерального штаба. Консультантство состояло при заместителе начальника Региструпра «для разработки заданий и технического руководства работой», в том числе: а) разработки и распределения заданий, получаемых от РВСР, по секторам; б) обработки сведений и составления сводок; в) инструктирования лиц, которые занимаются технической подготовкой инструкторов; г) разработки различного рода наставлений и инструкций, переводов иностранной литературы военно-исторического характера; д) составления сводок по «иностранной и зарубежной прессе»; е) связи с Оперативным управлением ПШ. Консультантство после этого просуществовало в составе Региструпра три месяца.
Агентурный (сухопутный) отдел состоял, согласно «Положению», из четырех отделений: Северное охватывало Скандинавские страны, Финляндию, Прибалтику, Мурманск и Архангельский район; Западное — Литву, Польшу, Галицию, Румынию, Германию и государства на территории бывшей Австро-Венгрии; Ближневосточное — Балканские страны, Турцию, Кавказ, Туркестан, Афганистан и Индию; Дальневосточное — Сибирь, Китай, Японию.
На начальника агентурного отдела возлагались следующие функции:
«1) Общее руководство работой подчиненных ему отделений.
2) Получая через Заместителя Начальника Управления или непосредственно из Консультантства разработанные задания, он их распределяет по соответствующим секторам и зорко следит за тем, чтобы эти задания правильно были бы переданы Начальникам Отделений или инструкторами агентам.
3) Все поступающие из отделений полученные от агентов донесения немедленно передает для оценки и разработки в Консул ьтантство.
4) В целях привлечения к агентурной деятельности возможно большего числа партийных работников поддерживает самую тесную связь как в центре, так и на местах со всеми партийными организациями и ячейками.
5) Разрабатывает при содействии Консультантства план агентурной и резидентской сети, принимая энергичные меры для насаждения последней на местах, и старается войти в связь со всеми партийными организациями, основавшимися в областях, занятых противной стороной.
6) Для проверки работы агентов и резидентов на местах периодически командирует особых контролеров и инспекторов.
7) Ведет общий учет и регистрацию агентов-ходоков и резидентов всего отдела…
12) При начальнике отдела состоит особое лицо для поручений, являющееся его ближайшим помощником, и 5 уполномоченных для связи с партийными организациями в центре и на местах».
По новому штату комсостав Региструпра выглядел так: заместитель начальника Управления — В. Павулан, для поручений при нем — Д. Ипполитов, начальник Агентурного (сухопутного) отдела — Н. Чихиржин (Назаров), для поручений при нем — В. Вальтер, места начальников всех четырех отделений были вакантны; Агентурный (морской) отдел или, как его еще называли, Морской разведывательный отдел, возглавлял А. Деливрон, Отдел военной цензуры — Я. Грейер, старшим консультантом Консультантства был В. Зиверт, шифрами по-прежнему ведали В. Панин и П. Озолин.
Между тем, видимо, из-за загруженности работой на фронте, Семен Иванович Аралов уже с апреля не подписывал приказы по Региструпру, а руководство тем временем подбирало ему замену. Председатель РВСР Л. Троцкий телеграфировал из Харькова 22 мая 1919 года: «…Не думаю, чтобы Лашевич был тверже Аралова. У него только другой уклон мягкости. Скорее уже для Полевого Штаба подходит Гусев…» 5 июня председатель РВС Республики телеграммой из Харькова передал ряд кадровых предложений для ЦК РКП(б) в связи с реорганизацией Украинского фронта. Аралова он предлагал назначить членом РВС 12-й армии. Назначение состоялось через две недели. Семен Иванович сдал дела по должности военкома ПШ новому члену РВСР С. Гусеву, а в самом начале июля сдал дела и по должности члена РВСР.
12-ю армию, куда направили Аралова, еще предстояло создать из частей 1-й и 2-й Украинских советских дивизий, в свою очередь сформированных из партизанских отрядов. Семен Иванович вспоминал: «В муках и тяжелых боях родилась эта армия. С первых дней ее существования я был свидетелем того, как она мужала, росла и закалялась, приумножая свои ратные дела». Армия вела бои с петлюровцами и польскими частями на западе, с войсками Деникина — на востоке, с греческими и венгерскими дивизиями — на юге, с войсками генерала Щербачева у румынской границы. Не говоря уже о многочисленных бандах, засевших в тылу. За это время 12-я армия дважды (декабрь 1919 и июнь 1920) освобождала Киев. В составе армии сражались известные командиры Красной армии: А. Якир, И. Федько, Г. Котовский, Н. Щорс и другие. Летом 1920 года армия понесла большие потери и в декабре была расформирована. Ее наградили Почетным революционным Красным Знаменем.
Уже тогда Семену Ивановичу пришлось поработать и на дипломатическом фронте. В качестве председателя делегации Главного командования армиями РСФСР он вел в октябре 1920 года в Бердичеве переговоры с поляками об установлении демаркационной линии. Благодаря его способностям границу с Польшей удалось отодвинуть и освободить без боев часть территории Украины.
После недолгой — всего в течение месяца — работы в должности члена РВС и помощника командующего Киевским военным округом по политической части, 18 января 1921 года С.И. Аралов был вызван в Москву в распоряжение Народного комиссариата по иностранным делам РСФСР, но, не желая уходить с военной работы, он через М. Фрунзе добился отмены вызова. Однако в апреле его все же отозвали в Москву.
Он был полномочным представителем РСФСР в Литве (апрель — ноябрь 1921), затем фактически первым советским полпредом в Турции (декабрь 1921 — апрель 1923), с которой у Советской республики в то время были дружественные отношения. Работавший с Семеном Ивановичем в Турции Н. Равич писал о нем: «Высокий, крупный мужчина, с открытым лицом и на редкость прямым, если можно так сказать, рыцарским характером. Его очень любили все сотрудники. И у турок он пользовался большим уважением». Помощником военного атташе в Ковно и военным атташе в Анкаре был видный советский разведчик, впоследствии один из руководителей Раз-ведупра К. Звонарев (Карл Звайгзне). Много лет проработали в военной разведке и стали военными атташе тогдашние сотрудники его аппарата, которым Аралов дал отличные оценки: А. Маликов — выделялся «прекрасным знанием турецкого языка и страны», М. Абсалямов — «квалифицированный, хорошо владевший турецким языком, скромный и вдумчивый работник», а также Р. Гинзбург — шифровальщица, «прекрасно знавшая свое дело», впоследствии секретарь военного атташе, радистка нелегальной резидентуры в Италии.
С мая 1923 по ноябрь 1925 года Семен Иванович служил полпредом СССР в Латвии, по возвращении из Риги — членом коллегии НКИД СССР (1925–1927). С 1927 года Аралов — член президиума ВСНХ, председатель акционерного общества «Экспортлес». Затем работал в Наркомфине: член коллегии сектора культуры, начальник Главного управления государственного страхования. Позднее он стал заместителем директора Государственного литературного музея (1938–1941).
С.И. Аралов участвовал и в боях Великой Отечественной. Вначале рядовой народного ополчения Киевского района столицы, с декабря 1941 года он — начальник отдела управления 33-й армии. Воевал под Москвой. С сентября 1945 года командовал отдельной 23-й трофейной бригадой.
После войны Семен Иванович находился на партийной работе, с 1957 года — на пенсии. Занимался литературным трудом, писал воспоминания. Изданы его книги: «Ленин вел нас к победе» и «Воспоминания советского дипломата».
Семен Иванович Аралов награжден орденами Ленина, Красного Знамени. Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды, «Знак почета», медалями, орденами ПНР.
Умер 22 мая 1969 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ГУСЕВ
Яков Давидович Драбкин — таково настоящее имя Сергея Ивановича — родился 1 января 1874 года в городе Сапожок Рязанской губернии. Детство и юность Якова прошли в Бо-рисоглебске, селе Надеждино (Куракино) Сердобского уезда Саратовской губернии, в самом Сердобске и в Ростове-на-Дону. С раннего возраста он не раз сталкивался с социальной несправедливостью, и, по его словам, еще в те годы «у него возникло недовольство существующим строем». Учеником Ростовского реального училища он много читает, занимается в историческом кружке, знакомится с нелегальной литературой — народовольческой, марксистской, с газетой «Колокол» А. Герцена. В конце концов Яков начинает «заниматься просветительной работой с отдельными рабочими (математикой, естественными науками, историей)».
Окончив реальное училище в 1892 году, он попытался поступить в Петербургский технологический институт, но из-за высокого конкурса (для евреев) не был принят. Пришлось ему в 1893-м наняться служащим в банк в Евпатории, а затем скитаться и бедствовать в Одессе и Ростове, кое-как перебиваясь уроками. Но и в этих условиях он усиленно занимался самообразованием. В 1896 году Яков Драбкин все-таки стал студентом Технологического института и вступил в революционную организацию «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Занимался он в основном партийной техникой — устройством типографии в Петербурге, печатанием прокламаций, листовок, воззваний, распространением социал-демократических изданий в столице и в Ростове-на-Дону.
Я. Драбкина арестовали в марте 1897 года и в конце сентября выслали в Оренбург, а через полтора года — в Ростов-на-Дону. С 1900 года Яков сотрудничал с газетами «Приазовский край» и «Донская речь». Принимал участие в различной партийной деятельности, был организатором ростовской забастовки 1902-го и мартовской демонстрации 1903 года. Донским комитетом был делегирован на II съезд РСДРП. Осенью 1903 года Яков посетил ряд городов Юга России, рассказывая об итогах съезда партии. В 1903–1904 годах он жил за границей, так как ему грозила смертная казнь по решению Таганрогского процесса, где судили участников демонстрации в Ростове. Он занимался в Женеве и Париже в рабочих кружках, вел партийную работу. Вернувшись в Россию в декабре 1904 года, Я. Драбкин «принимал деятельное участие во всех работах ПК и БКБ (Петербургского комитета и Бюро комитетов большинства РСДРП. —
Яков Драбкин активно сотрудничал с партийной печатью, публиковал заметки и статьи в газетах «Искра», «Вперед», «Пролетарий». Тогда и появились его псевдонимы — С. Гусев, С.И. Гусев, И.С., Нация, Т, S. Gusew. Яков Давидович живо интересовался военным делом, чему способствовала его работа ответственным корректором «Военной энциклопедии» в издательстве Сытина с 1909 по 1911 год.
Из-за серьезной болезни, усилившейся «вследствие пребывания на нелегальном положении (без паспорта, без квартиры, без заработка)», Сергей Гусев в 1909–1917 годах был лишен возможности заниматься партийной работой. В октябрьские дни 1917-го Гусев — секретарь Военно-революционного комитета Петрограда, руководившего боевой работой партии в столице и в провинции. В качестве делегата он участвовал в работе II съезда Советов. В феврале — марте 1918 года С. Гусев возглавил секретариат Комитета революционной обороны Петрограда, затем был управделами СНК Северной коммуны, объединившей Советы Петроградской, Псковской, Новгородской, Олонецкой, Вологодской и Архангельской губерний.
С сентября 1918 года Сергей Иванович служит в Красной армии. Три месяца он был членом РВС 2-й армии Восточного фронта. В это время командармом Второй назначили участника Первой мировой войны, бывшего полковника Василия Ивановича Шорина. 7 октября Гусев докладывал: «Через неделю, благодаря энергичной работе привезенного мною будущего командарма Шорина, из прибывших частей и прорвавшихся отрядов удалось сорганизовать две дивизии, которые немедленно были двинуты в наступление». Армия участвовала в Казанской и Ижевско-Воткинской операциях, наступала на сарапуло-красноуфимском направлении, вела бои против Пермской группировки войск Колчака, сражалась в районе Кунгура и Осы.
С декабря 1918 по июнь 1919 года С. Гусев входит в состав РВС уже всего Восточного фронта. Продолжая наступление, войска фронта, в составе которого воевала и 2-я армия, освободили Уфу и Оренбург, но весной 1919 года под напором противника вынуждены были отойти к Волге. Однако отступление не было долгим, вскоре началось контрнаступление, завершившееся в январе 1920-го разгромом основных сил колчаковской армии.
21 июня 1919 года Сергей Иванович назначается начальником Региструпра ПШ РВСР, хотя это была не единственная его должность. Из-за кадрового голода в ту пору приходилось поручать ответственным работникам сразу несколько направлений деятельности. Так было с Араловым, так произошло и с Гусевым. В июне — декабре он был членом РВС Республики, военным комиссаром ПШ РВСР, а с июля командовал еще и Московским сектором обороны.
Ближайшими помощниками Гусева в Региструпре стали В. Павулан, Д. Ипполитов, Т. Самсонов (Бабий). 1-м (агентурным сухопутным) отделом в этот период командовали: в июне 1919 года — В. Зиверт, затем — Н. Чихиржин, с декабря — В. Вальтер. В июле — сентябре назначены начальники всех четырех отделений этого отдела. Северное отделение возглавил В. Груздуп, Западное — Р. Кальнин, Ближневосточное — Е. Соколов, Дальневосточное — Г. Михайленко.
Только что установленное «Положением о Регистрационном управлении» Консультантство было ликвидировано.
Временно исполняющий должность заместителя начальника Управления Т. Самсонов 1 сентября написал «Объяснительную записку» для члена РВСР С. Гусева, в которой обосновал необходимость ликвидации подразделения, где работали военные специалисты, так как они «свободно могут информировать» о делах Региструпра противника. Вместе с тем, по его мнению, «наши партийные товарищи, работая долгое время с военспецами, уже приобрели технический опыт», а задания для разведки консультанты могут разрабатывать, находясь в составе Разведотдела Оперативного управления Полевого штаба, занимавшегося войсковой разведкой. В ответ С. Гусев наложил резолюцию: «Это вполне совпадает с моими прежними предложениями. Я жду только решения Оргбюро по этому вопросу, чтобы подписать приказ». И 16 сентября был издан приказ РВСР № 1484, в котором говорилось: «С 15 сентября 1919 г. Институт Консультантства при Регистрационном Управлении РВСР упраздняется. Личный состав передается в распоряжение Полевого Штаба для немедленного назначения на фронт». Через неделю был арестован сменивший Г. Теодори бывший старший консультант Региструпра В. Зиверт. Его подозревали в принадлежности к белогвардейской организации.
Вот некоторые из указаний Гусева по работе разведки: «Телеграмма 16/9 15.44. 1. Реввоенсовету 7-й армии. 2. Петрокр. 3. Копия Реввоенсовет Запфронта. Секретно. Ввиду создавшихся условий считаю упразднение агентурного отделения Петрокр несвоевременным. В целях объединения и согласования агентурной работы Штарм 7 с Петрокр необходимо, чтобы заведывающие названными агентурами работали в тесном контакте в смысле взаимной информации и обмена добытыми материалами. Агентуре Петрокр выполнять кроме прямых своих задач все оперативные агентурные задания Штарм 7. Москва 16 сентября 1919 № 899. Член Реввоенсо-вега Республики С. Гусев». «Телеграмма 15.36. Прошу для более успешного ведения дела агентуры оказывать органам Региструпра — агентурно-разведывательным отделениям штабов фронтов, армий и дивизий всяческое содействие [в] смысле предоставления и своевременности получения ими разного рода средств передвижения. 23 сентября № 963/г. Член Реввоенсовета Республики С. Гусев».
1 августа 1919 года РВСР издал приказ № 1222 с дополнениями к штатам и положению о Региструпре, подписанный заместителем председателя РВСР Э. Склянским и членом РВСР С. Гусевым. Приказ объявлял: «1. Все служащие Регистрационного Управления сохраняют за собой все права, присвоенные красноармейцам, состоящим на службе в Действующей армии. 2. В отношении денежного, пищевого и всех остальных видов довольствия Регистрационное Управление приравнивается к ПШ РВСР, через каковой оно и получает назначенное довольствие, кроме денежного, которое оно получает непосредственно через Финансовый Отдел РВСР».
Однако особое положение Региструпра и его непосредственная подчиненность РВСР все же сказывались, в Полевом Штабе постоянно забывали о том, что и разведка нуждается в довольствии. Временно исполняющий должность заместителя начальника Региструпра Т. Самсонов и сотрудник «для поручения» Д. Ипполитов 3 ноября 1919-го сообщали С.И. Гусеву: «Административно-Учетным Управлением Полевого Штаба и Начальником общей канцелярии того же штаба толкуется, что Регистрационное Управление не входит в состав Полевого Штаба. На основании этого сотрудники Региструпра не включаются ни в какие исходящие от Административно-Учетного Управления требования на вещевое довольствие и предметы топлива. Посему Региструпр более года не снабжается предметами обмундирования и топлива, и сотрудники его, имеющие законное право получать то же. что получают сотрудники Полевого Штаба, терпят крайнюю нужду в предметах обмундирования лишь благодаря своевольному толкованию учреждения, которое обязано снабжать их таковыми предметами. А между тем, абсолютно все кредиты Региструпра, исключая, конечно, агентурных, проходят по смете Полевого Штаба и кроме того на основании приказа Реввоенсовета Республики от 21 июня с.г. за № 1018/186 и от 1-го августа с.г. за № 1222 Региструпр является частью Полевого Штаба…» К этому времени Региструпр обосновался на новом месте — „а Большой Лубянке, 12.
В качестве члена РВСР С. Гусев часто выезжал на фронт. В июле, вскоре после назначения, он побывал на Южном фронте вместе с новым главнокомандующим Вооруженными силами Республики С. Каменевым, членом РВСР И. Смилгой и членом РВС фронта Г. Сокольниковым. Вернувшись из Козлова Тамбовской губернии, где находился штаб фронта, они доложили в ЦК РКП(б) план наступления, разработанный Каменевым при участии Гусева. Главком вспоминал впоследствии: «Исключительную, неоценимую поддержку оказал мне в этот период член РВСР гов. С.И. Гусев. Он более полно ввел меня в курс дела, он помог мне разобраться в обстановке других фронтов, он избавил меня от очень многих неожиданностей». Южным направлением Сергей Иванович занимался и в дальнейшем. В начале сентября В.И. Ленин поручил Э. Склянскому «следить за югом», «два раза в день говоря с Гусевым».
В сентябре Президиум Моссовета утвердил Комитет обороны Москвы и на основании Московского сектора обороны образовал Московский сектор войск, командовать которым также назначили Гусева. Приказ № 1 сектора, подписанный его командующим, гласил: «Московский сектор создается для обороны центральной части Республики, во-первых, от рейдов конницы противника, во-вторых, для упорной борьбы в том случае, если не удастся удержать наступление главных сил противника на Южном и Западном фронтах… Второй задачей войск сектора является: остановить и привести в порядок наши отходящие части и отразить вместе с ними наступление противника на позиции, остов которых составят… укрепленные узлы». На строительство оборонительных сооружений на подступах к столице было мобилизовано 120 тысяч человек. Загодя создавались и партизанские отряды для действий в тылу противника. Чтобы лично выяснить состояние дел в Московском секторе, охватывавшем Московскую, Калужскую, Рязанскую и Тульскую губернии. Гжатский и Юхнове кий уезды Смоленщины, Гусев несколько раз объезжал его. В ноябре опасность для Москвы миновала, и 22 числа РВСР постановил упразднить Московский сектор.
В декабре 1919 — январе 1920 года Сергей Иванович Гусев входил в состав РВС Юго-Восточного фронта, который с 19 ноября 1919 года вместе с Южным фронтом вел наступление против белых войск. Среди командиров фронта находились знакомые ему по Восточному фронту командующий Юго-Восточным фронтом В. Шорин, член РВС В. Трифонов, начальник штаба Ф. Афанасьев. Фронт освобождал Новохо-перск, Урюпинскую, Калач (октябрь — ноябрь 1919), в январе 1920-го — Царицын и Новочеркасск. Согласно постановлению РВСР от 16 января, Юго-Восточный был переименован в Кавказский фронт. Сергей Иванович остался на прежней должности и на новом фронте, те же посты заняли в командовании фронта Шорин, Трифонов и Афанасьев. Продолжая наступление, войска фронта разгромили врага на Северном Кавказе.
Член РВС Юго-Западного (сентябрь — октябрь 1920) и одновременно Южного фронта (сентябрь — декабрь) — это следующие назначения Гусева. Южный фронт вел упорные бои с войсками Врангеля и, перейдя в наступление, завершил разгром противника в ходе Перекопско-Чонгарской операции и в ноябре освободил Крым. А 25 ноября Сергей Иванович был награжден орденом Красного Знамени «за то, что, неустанно ведя политическое воспитание армии Южного фронта, вложил в красных бойцов тот революционный подъем, который способствовал нашим блестящим успехам, приведшим к окончательному разгрому Врангеля». В исследовании «Гражданская война в СССР» говорится: «Дорогую цену заплатили советские войска за достигнутую победу. Только при штурме Перекопского и Чонгарского перешейков были убиты и ранены около 10 тыс. бойцов». В память об их подвиге был воздвигнут обелиск.
Вскоре после окончания боев командующий Южным фронтом М. Фрунзе был назначен командующим всеми вооруженными силами Украины и Крыма, а его помощником по политической части стал С. Гусев, немало сделавший на этом посту для разгрома всевозможных банд.
С января 1921 по январь 1922 года он работал начальником Политуправления РВСР, приравненном к отделу ЦК РКП(б), и с мая 1921 по август 1923 года вновь вошел в РВСР. Сергей Иванович занимался вопросами перевода армии на мирное положение и соответствующей перестройкой партийных организаций, учетом и обобщением опыта Гражданской войны. Возглавлял Военно-историческую комиссию по изучению опыта Мировой и Гражданской войн, Высший военно-редакционный совет при РВСР. Он стал инициатором создания и ответственным редактором журнала «Военная наука и революция».
R январе 1922 года его вновь направляют на 10 г. теперь в Среднюю Азию в качестве председателя Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК РСФСР и Туркестанского бюро ЦК РКП(б). Там он работал над проблемами экономического порядка, налаживал национальные отношения, участвовал в борьбе с басмачеством.
С 1923 по 1925 год С.И. Гусев — секретарь и член Президиума ЦКК РКП(б), член коллегии НК РКИ СССР. В 1924 году он возглавлял комиссию ЦК РКП(б) по обследованию состояния Красной армии. Тогда же Гусева наградили вторым орденом Красного Знамени «за руководство победоносной борьбою против Деникина, Врангеля и Петлюры и за искусную подготовку ликвидации бандитизма на территории Украины».
В 1925–1926 годах он заведовал отделом печати ЦК ВКП(б), в 1925-м по линии Коминтерна побывал в США для разрешения конфликта между лидерами компартии США.
На VI конгрессе Коминтерна (июль — сентябрь 1928) Сергей Иванович Гусев избран кандидатом в члены ИККИ от ВКП(б), в июне 1929-го Президиум ИККИ принял предложение делегации ВКП(б) и утвердил его также кандидатом в члены Политсекретариата ИККИ, ведавшего организационными и кадровыми вопросами. Член, а затем заведующий Англо-Американским ландерсекретариатом. теперь Сергей Иванович использовал псевдоним «Травин». Он входил в состав руководства Института Ленина, Комиссии для сбора и изучения материалов по истории Октябрьской революции и РКП(б) (Истпарт), читал лекции в Институте красной профессуры.
На IX–XI съездах партии С. Гусев избирался кандидатом в члены ЦК ВКП(б), на XII–XVI съездах — членом ЦКК, ВЦИК.
Сергей Иванович Гусев — автор ряда трудов, наиболее важные из них — «Единый хозяйственный план» (1920), «Уроки гражданской войны» (1921), «Реорганизация Рабоче-Крестьянской Красной Армии: Материалы к X съезду РКП» (1921), «Гражданская война и Красная Армия». Вместе с М. Фрунзе он написал книгу «Тридцать лет большевистской партии» (1933).
Скончался Сергей Иванович 10 июня 1933 года в Крыму после тяжелой болезни. Урна с прахом была установлена в Кремлевской стене на Красной площади 14 июня 1933 года.
ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ КУРСКИЙ
Родился Дмитрий Курский 22 октября 1874 года в Киеве в семье инженера-путейца и дочери украинского помещика. Учился в гимназии в городе Прилуки Полтавской губернии, а с пятого класса — в одном из лучших средних учебных заведений того времени — в Коллегии Павла Галагана в Киеве. Как вспоминал Дмитрий Иванович, «Коллегия была обставлена значительными преподавательскими силами (пр. Житецкий, Науменко, Анненский) и выгодно отличалась от обычного типа гимназии лекционной системой, семинарами, а главное, большой библиотекой, и если не могла дать законченного образования, во всяком случае привила литературные вкусы и интерес к социальным наукам». К тому времени Дмитрий был знаком и с марксистской литературой. Рано потеряв отца, он уже со школьных лет зарабатывал на жизнь уроками. Окончив Коллегию с золотой медалью в 1895 году, он поступил на юридический факультет Московского университета. Он сразу же вошел в студенческое движение и был избран впоследствии членом студенческого союзного совета. В первый же год учебы Дмитрия арестовали за участие в студенческой сходке, и вместе с сотнями других студентов он просидел около месяца в Бутырской тюрьме. Он часто бывал в доме профессора западной литературы Н.И. Стороженко, где собирались известные литераторы. Много внимания молодой человек уделял изучению экономических наук.
Завершив учебу в университете с золотой медалью в 1900-м и отбыв воинскую повинность, Курский в 1901 году стал помощником присяжного поверенного. Затем работал одним из консультантов при Съезде судей, выступал на рабочих процессах и с докладами по крестьянскому законодательству. Писал статьи для статистического журнала «Известия Московской думы». В партию большевиков вступил в 1904 году. Напечатал в издательстве «Колокол» три книжки о жизни французских, английских и американских рабочих. Активный участник революционных событий 1905–1906 годов, Д. Курский состоял в областном бюро московской организации РСДРП(б), работал организатором и юрисконсультом нескольких профсоюзных организаций, печатался в легальных и нелегальных изданиях «Борьба», «Истина», «Красное Знамя», «Наша мысль» и др.
В 1909-м Дмитрий Иванович был арестован, некоторое время находился в заключении, но с 1911 года, вновь на партийной работе, занимался думской деятельностью. В начале Первой мировой войны Д. Курский был мобилизован и отправлен на фронт, где продолжал заниматься партийной пропагандой. Воевал на Западном
26 марта 1918 года Дмитрий Иванович вошел в состав коллегии одного из первых советских наркоматов — Народного комиссариата юстиции, через две недели он был назначен заместителем наркома, а в августе — наркомом юстиции. Основное внимание НКЮ уделял организации работы судебных органов, мест лишения свободы, определял основы карательной политики, готовил первые советские кодексы, декреты, законы. Кроме того, НКЮ через свои местные органы осуществлял надзор за соблюдением законности в деятельности советских учреждений.
В те же 1918–1920 годы Дмитрий Иванович занимался мобилизационной работой на Восточном фронте, исполнял обязанности комиссара Всероссийского Главного и Полевого штабов, с декабря 1919 по январь 1921 года был членом РВСР.
С декабря 1919 по январь 1920 года Д.И. Курский занимал пост начальника Регистрационного управления Полевого штаба РВСР.
Сложившееся в то время положение с военной агентурной разведкой настоятельно требовало урегулирования взаимоотношений центрального аппарата с органами агентуры фронтов, армий и дивизий. Как выяснилось, кое-где и не подозревали о существовании руководства в центре. В связи с этим Региструпр созвал совещание, проходившее в Москве 8—11 декабря 1919 года. Участие в совещании приняли со-'грудники Региструпра, представители фронтов и армий, а также зарубежных (ЗБ) РКП(б). Выступая в первый день перед участниками совещания, помощник начальника Региструпра Т. Самсонов сообщил, что раньше агентурная разведка была поставлена очень плохо, и даже более того — до его прихода на пост заместителя начальника Регистру пра соответствующая работа вовсе не велась; созвать подобное совещание до сих пор было невозможно, так как начальники Региструпра только числились на этой должности, но не исполняли ее; кроме того, требовалось время на то, чтобы «вычистить» из Региструпра всех военных специалистов, — теперь их не стало; в дальнейшем агентурная разведка будет классовой, поэтому Реги-струпр, равняясь на РКП(б), пригласил на данное совещание представителей зарубежных бюро (ЗБ) партии; своя агентурная сеть в Региструпре есть, но она пока еще слаба. О работе агентурной разведки докладывал начальник оперативного отдела Региструпра В. Соколов: «Взамен консультации созданы оперативный и информационный отделы. При начале работы связи с фронтами не было. Связь с собственной агентурной сетью была слабая… В иностранные государства посланы люди, но пока результатов нет. С зарубежными [партийными] организациями установлена тесная связь, даются задания, и они также выполняют работу в пределах бывшей Российской империи наряду с фронтами».
Начальник ПШ РВСР П. Лебедев на примере Польши показал, что именно важно знать оперативным органам РККА: «1. Военную политику в отношении Советской России, 2) к белым правительствам (Деникина, Юденича), 3) к Германии, Чехословакии и т. д., 4) из кого состоит армия, роды войск по оружию, полевых, запасных и т. д. частей, 5) его ресурсы в людях и т. д., как проходят мобилизации, система пополнения, призванные уже возрасты, меры вербовки добровольцев, 6) группировку сил по театру военной линии и внутри страны. В этом смысле особенно важно наблюдение за переброской войск, особенно с одного фронта на другой».
После трехдневных дебатов были разработаны и приняты: положение о Регистрационном Управлении фронта, положение о регистрационных отделах армий и дивизий, «Инструкция о взаимоотношениях Региструпра Полевого Штаба РВСР с зарубежными бюро РКП(б)». Согласно этой «Инструкции», зарубежные бюро, работавшие под идейным и политическим руководством ЦК РКП(б), обязывались выполнять задания Региструпра, вербовать людей для его зарубежной работы, переправлять ему добытые сведения и материалы. В свою очередь, Региструпр должен содействовать вербовке сотрудников для зарубежных бюро, снабжать эти бюро деньгами, документами, техническими средствами и инструкциями, допускать представителей зарубежных бюро на свои съезды и совещания по разведке с правом решающего голоса.
Побывав на Северном Кавказе в начале 1920 года, Дмитрий Иванович ненадолго вернулся в Наркомюст, где работал над Положением о революционных трибуналах, готовил изменения в декрет об учреждении комиссии по делам несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях. Но в апреле его посылают на Западный и Юго-Западный, азатем и на Южный фронт для оказания помощи командованию в подготовке насгупления против Врангеля. Уже в январе 1921 года он руководит IV Всероссийским съездом деятелей советской юстиции. На посту наркома он работал до января 1928 года.
Одновременно он занимал пост первого Генерального прокурора РСФСР (с 1923-го — СССР), директора Института советского права, редактора журналов и ряда сборников по советскому праву. Был также и членом Президиума ВЦИК, Центральной ревизионной и Центральной контрольной комиссий ЦК ВКП(б).
В феврале 1928 — сентябре 1932 года Дмитрий Иванович работал полномочным представителем (послом) СССР в Италии. Среди других вопросов одним из основных было заключение торгового соглашения с этой страной, чем Курский активно занимался вместе с торгпредом М. Левенсоном. В 1928–1931 годах он переписывался с А.М. Горьким и бывал у него в Сорренто. Горький писал Сталину в 1930-м: «Сейчас у меня Д.И. Курский — отлично, крепко настроен этот человек. Очень много рассказывает об отношении к нам итальянцев. Ну, это Вы, конечно, знаете.
В Италии Дмитрий Иванович тяжело болел и просил вернуть его на родину. 1 сентября 1932 года Политбюро ЦК ВКП(б) постановило «освободить т. Курского, согласно его просьбы, от обязанностей полпреда в Италии». Он вернулся в Москву, где и умер 20 декабря 1932 года.
ГЕОРГИЙ (ЮРИЙ) ЛЕОНИДОВИЧ ПЯТАКОВ
Георгий Пятаков родился 7 августа 1890 года в поселке Марьинский Сахарный Завод Черкасского уезда Киевской губернии в семье инженера-технолога, директора этого завода Леонида Тимофеевича Пятакова.
С 1902 года учился в киевском реальном училище, сразу поступив в 3-й класс. Активно участвовал в работе социал-демократического кружка в училище, а затем и в ученическом движении, посещал митинги и демонстрации в период Первой русской революции. Примыкал тогда к анархистам, точнее, к анархистам-коммунистам, вел работу среди рабочей и крестьянской молодежи, руководил кружком. За революционную деятельность дважды, в 1905-м и 1907-м, исключался из училища, закончив его экстерном в 1907 году.
В 1907–1910 годах Пятаков учился на экономическом факультете Петербургского университета, усиленно изучая марксистскую литературу, классиков политэкономии, философию. Член РСДРП с 1910 года. Как участник университетских беспорядков, провел три месяца в заключении в административном порядке. Приказом небезызвестного министра народного просвещения Л. Кассо Пятаков был исключен из университета и выслан в Киев.
По возвращении в Киев вошел в инициативную группу, которая воссоздала городскую партийную организацию, разгромленную полицией. С 1911-го он был членом, с 1912 года — секретарем Киевского комитета РСДРП. После нового провала нужно было снова «возрождать всю работу». В автобиографии Георгий Леонидович писал: «Мне лично пришлось быть сразу и секретарем комитета, и хранить нелегальную литературу, и руководить нелегальной типографией, и писать прокламации, и печатать их, и восстанавливать связи и вести кружки; одним словом, для нелегальных условий чересчур “разнообразная” работа». В июне 1912-го его арестовали, через полгода судили и приговорили к ссылке на поселение. В апреле 1914 года вместе с Е. Бош, ставшей его женой, сослан в Иркутскую губернию, откуда в октябре они бежали и через Японию добрались до Швейцарии. С 1915-го вместе с В.И. Лениным редактировал журнал «Коммунист», но после выхода двух номеров обнаружились расхождения по целому ряду вопросов, и совместная работа прекратилась. Тогда Пятаков, Бош и Н. Бухарин выехали в Стокгольм, где продолжали партийную работу, сотрудничая со шведскими левыми. Местными властями они были арестованы, а затем высланы в Христианию (так называлась столица Норвегии до 1924 года).
Сразу же после Февральской революции Пятаков с женой выехали из Норвегии в Россию, но из-за фальшивого паспорта его арестовали на границе и под конвоем отправили в Петроград, откуда он направился в Киев.
Прибыв на Украину, Георгий Леонидович немедленно включился в работу Киевского комитета РСДРП, 4 апреля избран его членом, а вскоре и председателем, а также членом исполкома Совета рабочих депутатов. Кроме того, он входил в состав редколлегии газеты «Голос социал-демократа». 15 апреля избран делегатом на 7-ю Всероссийскую конференцию РСДРП(б). Летом — осенью несколько раз избирался в состав Центральной рады.
В сентябре Георгий Пятаков избран председателем исполкома Киевского Совета, в этом качестве он участвовал в Демократическом совещании в Петрограде (14–22 сентября), вошел в состав Предпарламента. В октябрьские дни Пятаков — председатель ревкома, за что и был арестован юнкерами и казаками, а освобожден восставшими рабочими и солдатами.
6 ноября председатель СНК Ленин вызвал Пятакова в Петроград. Он был назначен помощником Главного комиссара — управляющего Государственного банка РСФСР и вместе со своим начальником В. Оболенским (Осинским) был направлен на подавление саботажа банковских чиновников. Когда Оболенский в декабре 1917 года ушел в ВСНХ, Пятакова назначили на его место главным комиссаром.
В начале марта, после подписания Брестского мира, он разошелся во взглядах с ЦК (стоял на позициях «левых коммунистов») и уехал на Украину воевать с «наступающими немецко-гайдамацкими войсками». Вступил в кавалерийский полк будущего героя Гражданской войны и сотрудника военной разведки Виталия Примакова, «в котором (по его воспоминаниям. —
После ноябрьской революции в Германии и восстания на Украине Г. Пятаков стал председателем Временного рабоче-крестьянского правительства Советской Украины, участвовал в советской и партийной работе.
Поделиться книгой: