Помоги проекту - поделись книгой:
Залесская М.К. (ред.).
Они руководили ГРУ
ВВЕДЕНИЕ
…На столе лежала рукопись книги. Нам, авторам этих строк, поручили представить ее читателям. Мы оба в свое время послужили в разведке и по сей день считаем себя «трутниками», потому что в Главное разведывательное управление приходят один раз и остаются в нем навсегда.
Так вот, сидели мы и размышляли — как лучше выполнить поручение? И не только думали, но и вспоминали своих сослуживцев, в том числе многих, о ком рассказано в книге. И решили так: если мы посвятим читателей в нашу беседу, то и получится то, что от нас требуется — мы не просто представим книгу, а введем вас в живое общение с теми, о ком вы станете читать.
Вот почему мы решили назвать наши размышления введением. Мы вводим вас, уважаемые читатели, не только в содержание, но и в ту теперь далекую жизнь, в те сложные ситуации, в которых начальникам ГРУ приходилось руководить одним из сложнейших видов военной боевой деятельности, в которой никогда не бывает мирного времени, — в разведке всегда война.
Для краткости в тексте мы обозначим каждого из нас инициалами.
Владимир Карпов. Никакая другая область человеческой деятельности не окутана таким количеством тайн и загадок, как разведка.
Причиной тому — «многоэтажная» конспирация: военной тайной служит то, что добывают разведчики; секретно и то, как они это делают; конспирируют тех, кто занимается разведкой, и вообще стремятся как можно меньше говорить об этой службе. Чем меньше о ней знают, тем лучше для тех, кто ею занимается, — таков один из непреложных законов разведки во все времена.
Юрий Бабаянц. «Люди молчаливого подвига» — так назвал разведчиков один из родоначальников советской военной разведки Ян Берзин. Да, разведчики в тишине, без огласки совершают свои подвиги на благо Отечества. Но проходит время, раскрытие тайны уже не может принести вреда ни государству, ни армии, ни самим разведчикам, и тогда люди узнают о бойцах секретного фронта. Становятся известными имена героев, совершивших множество подвигов для достижения победы, ради блага своей родины. В работе военной разведки всегда присутствует постоянная, обусловленная необходимостью высокая ответственность и особая честь — разведчики всегда впереди всех, еще до начала войны они уже ведут борьбу с врагом, во время боев они тоже первыми встречаются с противником на передовой или в его тылу. В последние годы, несмотря на тормозящее воздействие секретности, зарождение и деятельность военной разведки широко отображены в многотомном издании М. Алексеева «Военная разведка России» и других публикациях. Особенно много издано художественных и беллетристических книг.
В.К. К сожалению, имеют место и злоупотребления интересом читателей к теме. Иные авторы сочиняют легковесные подделки, основываясь на каких-то обрывочных сведениях и слухах, а чаще всего — на собственной фантазии. Польза от такой чисто коммерческой литературы весьма сомнительна. Из-за несоблюдения чувства меры, отсутствия реальной почвы и непомерной ставки на развлекательность разведывательные «детективы», на мой взгляд, приносят и определенный вред: они подспудно порождают, особенно у молодого читателя, сомнение в способности совершить подобные «трюки». Читает молодой человек о головокружительных похождениях «супермена», а в душу его закрадывается сомнение: я так не смогу! Эта неуверенность может сыграть пагубную роль в час испытания, поскольку человек встретит опасность как заведомо ему непосильную, неодолимую.
Ю.Б. Наша книга не относится ни к разряду развлекательных, ни коммерческих. Сборник биографических очерков о начальниках Главного разведывательного управления с первых дней его создания в 1918 году и до настоящего времени представляет собой первое, уникальное издание обо всех руководителях нашей разведки. Когда-то сведения о них оберегались строжайшей секретностью, и вот теперь впервые представлены их биографии и основные направления деятельности.
В.К. Наверное, нелегко было собрать материалы о таких строго законспирированных военачальниках. Думаю, нужно сказать доброе слово о создателях этой небольшой по объему, но очень трудоемкой книги.
Ю.Б. Вы правы, и собрать и опубликовать сборник было очень и очень непросто. Издание подготовлено при содействии работников архива Главного Управления, архива Военно-дипломатической академии, архива Общевойсковой Академии Вооруженных Сил РФ, Управления регистрации и архивных фондов ФСБ России. В работе над сборником приняли участие полковник А.П. Серебряков, подполковник В.А. Могильников, подполковник О.В. Каримов, полковник В.Ф. Грошев, полковник И.А. Бирючков, майор О.И. Лемехов, В.Я. Кочик, М.Л. Григораш и я, как президент Некоммерческого партнерства «Союз ветеранов военной разведки». Ценные критические замечания и дополнения при подготовке сборника высказали начальник ГРУ (1992–1997) генерал-полковник Ладыгин Ф.И., Почётный Председатель Президиума Совета ветеранов военной разведки генерал-полковник А.Г. Павлов, помощник начальника Главного Управления генерал-майор Н.Н. Бойко, ветераны Главного Управления. С благодарностью мы вспоминаем длительное время работавшего начальником архива Главного Управления И.В. Пупышева, оставившего в своих мемуарах интересные характеристики некоторых руководителей ГРУ.
В.К. В этой книге впервые в советской и российской литературе повествуется о жизненном пути руководителей военной разведки за все девяносто лет ее существования. Они были очень разными, эти люди: многим из них пришлось стать жертвами Молоха репрессий, некоторые канули в безвестность под грузом времени, кого-то помнят и по сей день. На долю Семена Аралова, Яна Берзина, Семена Урицкого, Ивана Проскурова, Петра Ивашутина, Федора Ладыгина и их соратников выпала серьезнейшая задача крайне высокой степени сложности — создать и укрепить разведслужбу, и по сей день не имеющую аналогов в мире. Они с честью выполнили эту задачу. Я уже говорил, что некоторых из них мы знаем лично. А вы, Юрий Аршамович, в какие годы и под чьим руководством служили?
Ю.Б. Мне посчастливилось в 1969 году быть представленным, а затем работать, много раз беседовать и получать не только указания, но и добрые советы от легендарного Петра Ивановича Ивашутина и всех последующих начальников ГРУ. Под их руководством военная разведка вышла победительницей в «холодной войне» и оставалась надежным щитом в системе безопасности нашей страны. В историю службы были вписаны замечательные имена новой плеяды командиров и разведчиков. Оценивая все 30 лет своей работы в военной разведке и вспоминая эти встречи, не кривя душой, могу благоговейно повторить: спасибо судьбе и Богу за то, что принадлежу поколению, выросшему рядом и под влиянием таких исторических личностей. Благодарная память о них навсегда останется в моем сердце.
В.К. А моя служба в ГРУ началась весьма необычно. В 1946 году был я слушателем Высшей разведшколы при ГРУ ГШ. Школа эта — не только учебное заведение, но и своеобразный резерв ГРУ. Иногда слушатели исчезали на несколько недель или месяцев, потом в актовом зале в какой-нибудь день праздника или при очередном общем построении начальник школы генерал-лейтенант Кочетков объявлял: «Наш товарищ N. за выполнение задания награжден орденом (награды были разными), поздравим его». Бывали и печальные сообщения: «Наш товарищ N. погиб при выполнении задания, почтим его память минутой молчания».
Однажды и меня вызвали к начальнику школы. Он сказал: «У подъезда стоит машина. Поедешь в ГРУ.
В машине меня ждал порученец начальника ГРУ генерал-полковника Ф.Ф. Кузнецова. Он привез меня на территорию ГРУ, не выписывая пропуска. Когда я вошел в кабинет Кузнецова, он стоял у окна и смотрел на дома на противоположной стороне улицы. Не здороваясь, продолжая смотреть в окно, Федор Федотович сказал:
— Вон там с чердака или из окна любой квартиры можно с телеобъективом фотографировать каждого, кто входит или выходит из нашего двора или дома.
Потом он коротко рассказал о предательстве Гузенко, который перебежал в Канаде к американцам.
— До командировки он работал у нас, в центральном аппарате. Знал многих, и всех, кого знал, выдал… Для выполнения отдельных особо важных поручений мне нужны офицеры, которых никто не должен знать, даже здесь в ГРУ. Ты будешь одним из них. Сегодня ты здесь первый и последний раз. Больше в здании ГРУ тебя никто не должен видеть. Будешь служить в Генштабе и при необходимости выполнять только мои личные распоряжения.
И я служил в одном из отделов Генштаба, наряду со своими прямыми обязанностями не раз выполняя задания Федора Федотовича. Когда его перевели на другую работу, я решил, что меня, как его личного порученца, в ГРУ никто не знает и моя секретная миссия закончена. Однако о моем существовании, оказывается, было известно и новому начальнику ГРУ генералу Захарову. Он тоже встретился со мной лично. Однажды, помню, шутливо поругал: поручение было связано с тратой немалой валютной суммы. «Сколько тебе надо?» — спросил он. Я ответил: «Я — не специалист в подобных вопросах. Может быть…» (назвал сумму). Матвей Васильевич со свойственной ему шутливой грубоватостью сказал: «Действительно, ты ни хрена не понимаешь в финансах. Для начала даю тебе… (и назвал сумму в три раза больше той, чем я предполагал). А если не хватит, еще попросишь».
Вообще мне повезло: я был знаком с некоторыми начальниками ГРУ, и даже дружил со Штеменко, Серовым, Михайловым, Ивашутиным, Ладыгиным и нынешним шефом нашей службы Валентином Владимировичем Ко-рабельниковым.
Ю.Б. Хотел бы заметить, что Валентин Владимирович — единственный из начальников ГРУ, удостоенный высшей награды — звания Героя России (2000 г.). Это награда свидетельствует не только о его заслугах на посту' начальника ГРУ, но и о признании реального личного вклада в решении задач государственной важности.
В.К. От прочтения рукописи у меня осталось двойственное впечатление. С одной стороны, очень хорошо, что появился такой уникальный сборник о необыкновенных людях. С другой стороны — все же о них коротко написано, а ведь биография каждого достойна отдельной книги, хотя бы в серии «Жизнь замечательных людей».
Ю.Б. Будем надеяться, что наши пожелания сбудутся. А пока порадуемся вместе с читателями, что благодаря немалому труду авторского коллектива появилась возможность познакомиться с теми, кто не только вошел в историю нашей разведки, но и своей очень плодотворной деятельностью в какой-то мере вершил историю нашего Отечества в XX веке.
Кстати, авторы сборника решили воздержаться от политических оценок деятельности каждого из руководителей ГРУ, а также от подробного анализа их личного вклада в развитие возглавляемой ими службы. Биографические очерки распределены в книге по пяти историческим периодам. Это деление — условно, и сделано лишь для того, чтобы в краткой оценке обстановки того или иного времени показать условия, в которых военная разведка и ее руководство решали поставленные перед ними задачи.
В.К. Мы обещали ввести читателей в исторические ситуации, в которых работали герои очерков.
Ю.Б. Это были не просто ситуации, а настоящие исторические вехи.
Октябрьская революция 1917 года вошла в историю как Великая, потому что не было в XX веке другого события, оказавшего столь же громадное влияние на весь мир.
Разведка российской армии, как и все, что рушилось вместе с царским режимом, также подверглась мощнейшим революционным потрясениям. Первой заботой большевиков стало создание управления страной и обеспечение внутреннего правопорядка. Рабоче-крестьянская армия создавалась из числа солдат, принявших новую власть, с привлечением части военных специалистов и пролетарского ядра активистов революции. Все силы были направлены на борьбу с контрреволюцией. Военно-революционный совет республики и его Полевой штаб являли собой некие органы, еще далекие от реальной централизованной военной власти.
Необходимость создания централизованного органа разведки при Реввоенсовете и его Полевом штабе, образованном в 1918 году, диктовалась прежде всего важностью обеспечения руководства информацией о положении на фронтах и на местах, анализ которой позволял бы осмысленно управлять боевыми действиями и страной в целом. Отсюда возник и подход к самому названию центрального органа военной разведки — Регистрационное управление. Можно представить себе всю сложность и масштабность поставленной задачи.
Прежде всего подбор руководителя — хорошо образованного, с организаторскими способностями, активного, перспективно мыслящего, с аналитическим складом ума и многими другими необходимыми для начальника разведки качествами. Кадровый вопрос оставался очень сложным, ведь далеко не каждый опытный революционер или военный мог овладеть сложнейшей профессией военного разведчика, да еще в короткий срок создать практически с нуля жизнеспособную, весьма специфическую структуру.
В.К. О таких первопроходцах организации военной разведки читатели узнают из очерков о С.И. Аралове, С.И. Гусеве, Г.Л. Пятакове, В.Х. Ауссеме.
Ю.Б. Далее наступает время становления и упрочения нашей разведки. В эти годы особенно плодотворно работал Я. К. Берзин. Он возглавлял разведу правление с 1924 по 1935 год и в 1937-м. Это время можно назвать для военной разведки эпохой Берзина.
Можно сказать, все лучшее, что было заложено в организацию и ведение разведки Яном Карловичем Берзином, сохранилось до наших дней. Он был подлинным гением разведывательной деятельности.
В.К. И так неблагодарно обошлись с ним власть предержащие! В ноябре 1937 года Берзин был арестован, облыжно обвинен и расстрелян.
Кстати, не от рук внешних врагов, а от своих доморощенных палачей погибло несколько начальников ГРУ. Эра террора началась с Берзина. Затем были расстреляны Семен Урицкий (1.11.1937), Семен Гендин (22.10.1938), Александр Орлов (30.06.1939), Иван Проскуров (27.6.1941).
Долгие годы об этих людях не принято было писать и говорить. Авторы сборника очень хорошо поступили, что написали о них очерки и включили в эту книгу.
Ю.Б. Несмотря на репрессии, которые тяжелым катком прокатились не только по руководителям, но и оперативным и агентурным работникам, советская разведка хорошо поработала в предвоенный период и своевременно добывала достоверные данные о готовящемся нападении Германии. Особенно трудно в эти годы пришлось генералу Ф.И. Голикову. В его адрес высказано немало упреков. Но легко критиковать, как говорится, «видя бой со стороны». В тяжелейшие годы войны наша разведка обеспечила руководство страны необходимыми данными, без которых не могли победно завершиться все крупнейшие операции нашей армии и ее окончательная и полная победа.
Около 600 военных разведчиков были удостоены звания Героя Советского Союза. Это говорит само за себя.
В.К. Казалось бы, после разгрома Германии и Японии должна была наступить передышка, но случилось наоборот: для разведки разразилась еще более тяжелая «холодная война». Более тяжелая, потому что в этой политической, идеологической, нравственной войне сражалась именно разведка. Она стала самым горячим оружием в «холодной войне», и эти годы не зря называют эпохой создания «империи ГРУ». Из книги читатели узнают много интересного об одном из создателей этой «империи» — Петре Ивановиче Ивашутине, почти четверть века возглавлявшем ГРУ. Его работа осложнялась не только хитросплетениями, создаваемыми внешними противниками в «холодной войне», но, не в меньшей степени, и политическими катаклизмами внутри страны. Один за другим менялись генсеки, руководители на самом высоком уровне — Хрущев, Брежнев, Черненко, Андропов, Горбачев… Каждый привносил свои новации в политику, а следовательно, и в военную доктрину и стратегию страны. Генералу Ивашутину пришлось приложить немало гибкости и усилий, чтобы сохранить, развить и улучшить в таких условиях работоспособность и эффективность военной разведки.
Ю.Б. В общем, небольшая по объему книга, о которой мы говорим, включает в себя очень серьезную, уникальную, познавательную информацию, впервые предлагаемую читателям.
В час добрый! Читайте, обогащайтесь новыми знаниями!
НАЧАЛО. 1918–1922
У России нет друзей. Нашей огромности боятся.
У России только два союзника: её Армия и её Флот.
Это высказывание принадлежит одному из наиболее великих российских самодержцев. К сожалению, оно отражает историческую истину. Гигантская страна с ее несметными богатствами всегда была объектом алчных вожделений завистливых соседей, а временные союзники легко меняли приязнь к России на вражду ради собственных корыстных интересов.
Великий патриарх, покойный митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн писал: «Русский народ воевал без конца: с 1055 по 1462 год историки насчитывают 245 известий о нашествиях на Русь… Из 537 лет, прошедших со времен Куликовской битвы до момента окончания Первой мировой войны, Россия провела в боях 334 года, причем одну войну она вела с десятью врагами сразу, две — с пятью, двадцать пять раз приходилось воевать против трех и тридцать семь — против двух противников».
Эта трагическая статистика к началу XX века приобрела особенно зловещий смысл. Тяжелое поражение на Дальнем Востоке от Японии в 1904–1905 годах аукнулось сполохами баррикад революции 1905-го. Небольшая передышка, позволившая динамично провести реформы Витте, Столыпина и других, оборвалась в августе 1914 года. Миллионы погибших и раненых, пороховая гарь Первой мировой вначале помешали Западу и Востоку осознать глобальные перемены, пришедшие на одну шестую часть земного шара вместе с февральским переворотом 1917-го. Когда союзники и соседи наконец осознали всю степень угрозы надвигавшейся Октябрьской революции, «лапотная страна взбунтовавшихся рабов» уже формировала отряды, ставшие прообразом и основой новой Рабоче-Крестьянской Красной армии. Принципиально новыми в армии прежде всего стали идеологические основы, корпус комиссаров и политработников, взаимоотношения между военнослужащими. Далеко не все «спецы» из царской армии, принявшие революцию, смогли принять происходившие изменения и адаптироваться к ним. А новая власть, вихрем круша ненавистные атрибуты империи, расставляла свои кадры — из вчерашних интеллигентов, студентов, рабочих и крестьян — во главе министерств и банков, армии и флота. Всё хотелось и требовалось создавать по-новому. Правда, хватало ума и «не рубить с плеча», если старое могло быть сохранено и принести пользу молодой стране.
С позиций XXI века у многих историков возник соблазн «новой» трактовки событий столетней давности, и особенно первых лет становления советской власти. Не вступая в глубокую дискуссию на философские темы, остановимся лишь на практических вопросах обеспечения деятельности власти Советов.
«Революция имеет право на жизнь, если она умеет защищаться» — эти слова В.И. Ленина фактически послужили началом создания разведывательных и контрразведывательных органов новой республики.
Назвать «гражданской» кровавую бойню, длившуюся с 1918 по 1922 год, когда от последних интервентов и белогвардейцев был освобожден российский Дальний Восток, не вполне правомерно. На стороне белых армий воевало 14 иностранных государств. Весной и летом 1918 года отряды американских, английских и французских войск оккупировали районы Мурманска и Архангельска. В начале апреля во Владивостоке высадились английские и японские войска, в августе — еще один американский экспедиционный корпус, а также части французских и итальянских войск. Кайзеровская Германия, нарушив условия Брестского договора, заняла Ростов и Таганрог, вторглась в Крым и Закавказье.
В Средней Азии хозяйничали англичане, на юге Украины — французы. Одновременно банды атамана Семенова при поддержке японских и китайских войск начали захват Забайкалья. В 1920 году Польша осуществила ничем не оправданную агрессию против Советской России. Выводы напрашиваются сами собой — если бы белогвардейцы не имели поддержки со стороны иностранных интервентов, Гражданская война не имела бы столь необратимых и кровавых последствий.
Только одному генералу Деникину Америка поставила 100 тысяч винтовок, 3 миллиона патронов, 200 тысяч снарядов; Англия — 250 тысяч винтовок, 200 орудий, 30 танков; Румыния и Болгария — 300 тысяч винтовок и 83 миллиона патронов. А кроме Деникина были еще Колчак, Юденич, Краснов, Корнилов, Врангель, Дутов, Семенов, Петлюра, Миллер…
К 1922 году страна представляла собой пепелище, и только ценой огромного напряжения сил армия Республики Советов спасла от уничтожения и раздела тысячелетнюю державу.
И в этот период тяжелейших испытаний военная разведка, расколотая на «разведку белых» и «разведку красных» в Гражданской войне, приступила к решению своей главной задачи: обеспечение безопасности молодого государства. Для защиты от внешних враждебных сил нужны были новые подходы, новые кадры, новое видение задач.
СЕМЕН ИВАНОВИЧ АРАЛОВ
Семен Аралов родился 30 декабря 1880 года в Москве в «средней купеческой замоскворецкой семье», вскоре разорившейся. Учиться, согласно семейной традиции, его отправили в Московское коммерческое училище. Позднее Семен Иванович вспоминал: «…Школа меня не удовлетворяла… Состав преподавателей был неважен. Учился средне… Директор приучал нас к шпионству, к выдаванию товарищей… Создавалась ненависть к учителям, к школьной среде. Дома противна была мещанская обстановка». Поэтому он перешел в коммерческое училище Карла Мазинга, которого называли «незаурядным ученым и педагогом с неустанной творческой мыслью». Более остальных в этом училище на юношу повлиял учитель истории В.Н. Сторожев.
Окончив среднее учебное заведение, Аралов «отбывал воинскую повинность» только год в Перновском гренадерском полку' в качестве вольноопределяющегося (1902–1903). Там он примкнул к революционному движению, занимался в рабочих кружках, изучал, хранил и распространял нелегальную литературу. Завершив военную службу, всерьез взялся за партийную учебу, работал в Московском комитете РСДРП. Сначала выполнял технические поручения, затем стал организатором и пропагандистом.
В период Русско-японской войны С.И. Аралов был призван в армию весной 1905 года и зачислен прапорщиком в Ростовский полк. Оттуда Аралова вскоре направили на фронт, в Манчжурию. Прибыв на место, он активно выступал в солдатской среде, призывая к вооруженному восстанию и захвату власти. Заочно приговоренный за свою агитационную деятельность к смертной казни, Семен Иванович скрывался в небольших городах и деревнях, и при первой же возможности вернулся в Москву, уже после поражения вооруженного восстания. Он сразу же включился в работу военной организации Московского комитета партии и поступил в Московский коммерческий институт. После провала 1907 года он утерял связь с организацией, но продолжал пропагандистскую работу. Не прерывая учебы, служил наставником в Рукавишниковском исправительном приюте для малолетних преступников и вел занятия на Пречистенских вечерних курсах для рабочих.
Семена Ивановича вновь призвали на военную службу в июле 1914 года и зачислили прапорщиком в 7-й гренадерский Самогитский полк, но вскоре назначили командиром роты в 215-й Сухаревский пехотный полк 54-й дивизии. Первый бой он принял уже в конце августа в Восточной Пруссии у города Даркемен. После разгрома 1-й армии Аралов служил в 114-м Новоторжском полку 28-й дивизии. Всего за время войны он участвовал в двадцати сражениях, и воевал хорошо. 9 мая 1915 года он получил свой первый орден — Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, всего же наград было пять, последним российским орденом его наградили в декабре 1916-го. Новое назначение штабс-капитан Аралов получил 14 февраля 1917 года: его поставили на должность старшего адъютанта штаба 174-й пехотной дивизии.
А через две недели грянула Февральская революция. Семен Иванович ринулся в самую гущу событий и оказался весьма популярным агитатором в войсковых организациях, «обнаруживая симпатии к интернационалист, течению в РСДРП», но к меньшевикам примыкал недолго — «всего 2–3 месяца». В мае его избрали председателем Комитета 174-й пехотной дивизии, в июне он возглавил фракцию социал-демократов в Комитете 3-й армии. Как ее делегат, он участвовал в заседаниях Государственного совета в августе, Предпарламента в октябре, избирался членом ЦИК второго созыва. «Вскоре, однако, разочаровался в бесплодной работе демократических совещаний, оставил их и вернулся вновь в полк». Служил помощником командира в 114-м Новоторжском пехотном полку, с которым был переброшен в Гельсингфорс. В январе 1918 года его демобилизовали как старослужащего и учителя и отправили в Москву в распоряжение московского уездного воинского начальника.
Аралов собирался покинуть армию и вернуться к профессии учителя, но его старый знакомый комиссар Московского военного округа Емельян Ярославский рассудил иначе. Семену Ивановичу, как военному специалисту, предложили организовать и возглавить фронтовой (оперативный) отдел Московского областного военного комиссариата, чтобы руководить формированием отрядов Красной гвардии.
Необходимо сделать небольшое отступление. Октябрьская революция практически полностью разрушила государственную систему Российской империи. Не избежала этой участи и военная разведка. «После октябрьского переворота деятельность штабов вообще замерла, в том числе и разведывательная служба. После подписания Брестского мира, благодаря ликвидации всех штабов, разведывательная служба прекратилась совершенно, и хотя всевозможные партизанские отряды и вели разведку, но ее никто не объединял, и сведения пропадали», — писал очевидец тех событий В. Цейтлин, консультант Региструпра РВСР, один из первых преподавателей Курсов разведки и военного контроля и Военной академии РККА, руководивший после революции Разведотделом штаба Московского военного округа. В ноябре — декабре 1917-го при Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве был сформирован Революционный полевой штаб (РПШ). За три месяца своего существования РПШ способствовал (оперативное руководство и формирование отрядов) успеху ряда операций революционных войск в Белоруссии и на Украине. Начальником Отдела агитации и разведки РПШ был В. Фейе-рабенд. «Некоторое время продолжалась еще, по инерции, агентурная разведка, — добавляет Цейтлин, — получались сведения от русского отделения междусоюзнического бюро в Париже и от иностранных военных миссий, особенно французской». Согласно архивным документам, разведывательные сводки от французской военной миссии в Москве поступали вплоть до конца июля 1918 года.
Для руководства боевыми действиями в марте 1918 года создается Высший военный совет, который, как отмечал Цейтлин, «объединял действия всех отдельных отрядов, затем постепенно выросли западная и северная завесы, составлявшие как бы подвижный партизанский фронт мелких отрядов, оборонявших важнейшие направления, железнодорожные и другие пути сообщения, узлы железных дорог и т. д. Появились штабы западной и северной завесы, штабы отдельных отрядов и районов. В штабах появились разведывательные отделения, начали поступать сведения, появляются первые схемы и сводки». Помощником начальника Оперативного управления Высшего военного совета по разведке был А. Ковалевский (апрель — май), а затем будущий начальник Генштаба Красной армии Б. Шапошников (май — сентябрь), одновременно бывший и начальником Разведотделения. Появляются разведывательные отделы при штабах военных округов. В мае создается Всероссийский Главный штаб, ведающий формированием и обучением частей Красной Армии, разработкой всех вопросов, связанных с обороной Республики. В составе Оперативного управления ВГШ также действует разведывательный орган — военно-статистический отдел, занимающийся в основном информационно-аналитической работой. Для полноценной агентурной работы у них нет ни средств, ни людей. Во главе отдела стояли бывшие полковники Генерального штаба А. Станиславский и Н. Шварц.
В мае же к руководству операциями на фронтах подключается оперативный отдел Народного Комиссариата по военным делам (Оперод Наркомвоена) во главе с Семеном Араловым, преобразованный в апреле из оперативного отдела штаба Московского областного военного комиссариата. «Я в то время заведовал оперативным отделом Наркомвоена, — писал через несколько лет Аралов. — В сферу моей деятельности входила разведывательная работа, организация особых групп для переотправки за рубеж, собирание сведений о состоянии враждебных нам сил, организация подрывных отрядов и проч.». В первое время отдел объединял всю агентурную и войсковую разведку на территории Советской России, а также выполнял специальные задания Совнаркома. «Организационное и разведывательное отделение оперода, — вспоминал Семен Иванович, — возглавлял молодой генштабист Б. Кузнецов, окончивший Николаевскую военную академию в 1916 или 1917 году. Когда отделение разрослось и его функции расширились, Кузнецов занялся исключительно вопросами военной разведки».
Семен Иванович рассказал и об одном из разведывательных отрядов, который возглавлял левый эсер А. Ковригин. «Ко мне обратилась весной 1918 года группа левых эсеров во главе с Ковригиным, Шишко и др., с предложением своих услуг в области разведки в районе Минской, Смоленской, Витебской губерний (так называемый “район западной завесы”) и отчасти Украины. Эта группа работала до конца лета и лево-эсеровский мятеж на ней особенно не отразился… После восстания Ковригин продолжал принимать деятельное участие в нашей разведывательной работе, давал серьезные сведения о расположении частей противника, организовывал подрывные группы…» Ковригин по поручению Аралова сформировал партизанскую школу. «В их распоряжении имелись два полевых орудия, винтовки, пистолеты. Занятия велись в помещении школы, а для практических действий выезжали за город».
17 июля Б. Кузнецов подготовил доклад, где рассказал о положении дел в своем подразделении: «Деньги дали, началась работа, главным образом агентурная, и в результате мы знаем с достаточной достоверностью расположение частей иностранных войск в пограничной полосе с ближайшим тылом, условия жизни в оккупированных местностях и заглядываем в такие центры, как: Рига, Митава, Либава, Минск, Берлин, Киев, Одесса и т. п…» На докладе стоит резолюция Аралова: «Тов. Механошину. Вполне присоединяюсь к докладу консультанта Кузнецова…» Как пишет М. Алексеев в своей работе «Военная разведка России», «разведывательные отделения Оперода Наркомвоена к 1 сентября 1918 года имели 34 агента-резидента, одну агентурную группу, состоящую из шести агентов, и двух агентов-маршрутников. Большая их часть работала на территории, оккупированной германскими войсками, и в основном в городах».
Чтобы скоординировать работу нескольких независимых органов военной разведки, была создана специальная Комиссия по организации разведывательного и контрразведывательного дела, которую возглавил начальник Оперативного управления ВГШ Б. Кузнецов. Оперод в Комиссии представляли: начальник Отдела военного контроля (контрразведки) М. Тракман и консультанты Б. Кузнецов и И. Чинтулов. В результате недельных заседаний (с 1 по 6 июля) было разработано «Общее положение о разведывательной и контрразведывательной службе», которое в конце месяца утвердил наркомвоен Л. Троцкий.
Статья 4 главы 1 «О разведывательной службе» этого документа гласит:
«Оперативный Отдел Народного Комиссариата по военным делам:
а) исполняет задания Коллегии Народных Комиссаров по военным делам,
б) ведет учет и организует разведку, согласно особых указаний Коллегии Народных Комиссаров по военным делам, против всех сил, которые в данный момент грозят Российской Республике,
в) организует и ведет разведку в оккупированных областях, в Украине, Польше, Курляндии, Лифляндии, Эстляндии, Финляндии и Закавказье,
г) о всех могущих оказаться у него данных о неправильном характере деятельности или неправильном расходовании кредитов со стороны какого-либо органа разведки или контрразведки, за исключением органов непосредственно ему подчиненных, сообщает Всероссийскому Главному Штабу или Высшему Военному Совету, по принадлежности, со своим заключением о принятии тех или иных мер для устранения обнаруженных упущений или об изменении этим органам отпускаемых на разведку и контрразведку средств».
Однако на деле это положение не действовало, а между тем обстановка на фронтах настоятельно требовала объединения усилий сложившихся к тому времени военных ведомств. Поэтому в сентябре создается единый высший военный орган страны — Революционный военный совет Республики, а затем Полевой штаб РВСР, для руководства боевыми действиями на фронтах. 8 октября Семен Иванович назначается членом РВСР, 9 октября он утвержден также членом Военно-революционного трибунала (ВРТ) при РВСР, а 24 октября — еще и военным комиссаром Полевого штаба (ПШ). С этого времени Аралов участвовал в решении всех оперативных вопросов, в составлении различных директив Главного командования и докладов о положении на фронтах Гражданской войны, подписывал все документы ПШ. 30 ноября ВЦИК образует Бюро РВСР в составе председателя Л. Троцкого и двоих членов — главкома И. Вацетиса и военкома ПШ С. Аралова. Бюро решает важнейшие вопросы безопасности страны вместе с Советом обороны под руководством В.И. Ленина. Как член ВРТ, Аралов участвовал в комплектовании трибунала личным составом, в разработке его штатов, утвержденных 25 ноября, в обсуждении и установлении процессуальных норм и т. п. Вместе с другими членами ВРТ рассматривал дела об особо важных преступлениях, совершенных высшими должностными лицами Красной армии. Таких дел в производстве трибунала в ноябре было семь, а в декабре — уже тридцать три.
Выступая 21 марта 1919 года на закрытом заседании VIII съезда партии, Семен Иванович коснулся перемен, произошедших в сентябре — ноябре 1918-го, и подчеркнул, что успехи Красной армии начались только тогда, «когда мы перешли к единому командованию, к организации центра, когда мы добились того, что центр руководил местами и они подчинялись ему».
1 ноября 1918 года заместитель председателя Реввоенсовета Республики Э. Склянский. главком И. Вацетис, член РВСР К. Данишевский утвердили штат Полевого штаба РВСР. Четырьмя днями позднее штат был объявлен секретным приказом РВСР № 197/27 и продублирован приказом № 46 по ПШ РВСР от 8 ноября. День объявления в приказе РВСР штата Региструпра в составе Полевого штаба (5 ноября) отмечается теперь как «День военного разведчика». Он был установлен приказом министра обороны № 490 от 12 октября 2000 года.
В структуре Полевого штаба было предусмотрено Регистрационное управление, на которое возложили объединение всех органов агентурной разведки, существовавших к тому времени. Это — Военно-статистический отдел Оперативного управления Всероссийского Главного штаба, Разведывательное отделение Оперативного отдела Народного комиссариата по военным делам, Разведывательное отделение Оперативного управления Высшего военного совета. Приказ № 1 по Региструпру (от 8 ноября) гласил: «Регистрационное Управление Полевого Штаба РВСР считать сформированным с 1-го ноября с. г…»
Нужно отметить, что в ноябре 1918 года в одном управлении были собраны лишь органы агентурной разведки. Войсковой (тактической) разведкой занималось Разведывательное отделение Оперативного управления ПШ РВСР, информационная служба осталась в Оперативном управлении ВГШ, а радиоразведкой ведало Управление связи РККА. В 1920-е годы один из преподавателей Академии Генерального штаба С. Савицкий, подводя итоги Гражданской войны, отмечал «несогласованность действий агентурной и войсковой разведки.
В то время, когда гражданская война придала большое значение агентуре, последняя, будучи несогласована с войсковой в едином аппарате, не смогла дать соответствующих удовлетворительных результатов».
Региструпр состоял из двух отделов: 1-го отдела военного контроля (то есть контрразведки) и 2-го — агентурного. В Агентурном отделе вместе с техперсоналом по штату числилось тридцать девять человек. При Региструпре были организованы Курсы разведки и военного контроля, сформированные по особому штату еще в октябре 1918 года. Разместился Региструпр в Москве на улице Пречистенка в домах №№ 35,37 и 39, где ранее размещался Оперод Наркомвоена и его разведотделение. Начальником Региструпра был назначен бывший начальник Оперода Семен Иванович Аралов, оттуда же пришло с ним и большинство сотрудников Управления. Отдел военного контроля находился в составе Региструпра всего два месяца, в декабре 1918 года он был передан ВЧК, где сменили все его руководство, большинство сотрудников и название. С января 1919 года это — Особый отдел ВЧК во главе с М. Кедровым.
9 января 1919 года РВСР в секретном приказе № 34 уточнил схему организации агентурной разведки на фронте: «В целях объединения ведения и организации тайной (агентурной) разведки в действующей армии РВСР постановил: 1) Штабам военных округов Московского, Ярославского, Западного, Уральского и Приволжского передать все органы агентурной разведки и кредит на них в соответствующие штабы фронта или армии; 2) Штабам Петроградского и Орловского военных округов продолжать вести агенту рную разведку впредь до особого распоряжения; 3) для согласования и общего руководства ведения агентурной разведки подчинить агентуру штабов фронтов и входящих в их состав армий (через штабы фронтов) Регистрационному Управлению Полевого Штаба РВСР; 4) кредит на ведение агентурной разведки штабов фронтов и округов (не входящих в состав армий) испрашивать через Регистрационное Управление».
Поскольку Семен Иванович Аралов занимал также должности комиссара Полевого штаба и члена РВСР, он практически все время находился вместе с ПШ в Смоленске, где располагались РВСР и Ставка Главкома. Поэтому в Реги-струпре появилась должность, не предусмотренная штатом. «В порядке внутренней службы и всего обихода все служащие Регистрационного Управления подчиняются тов. Павулану, который назначен постоянным заместителем начальника Регистрационного Управления» (приказ по ПШ РВСР № 47 от 8 ноября, параграф 6). Распределение обязанностей в руководстве Управления между техническим составом (консультанты) и политическим (комиссары) Аралов разъяснил в телеграмме, направленной в Москву 23 февраля 1919 года: «Штатом Региструпр предусматривался Начальник Управления и Консультант. На Консультанта возлагается специальное хозяйственное внутреннее руководство. На Комиссаров и меня политическое и выбор агентов в политическом отношении. Инструктирование же агентов и задание и поверка их знаний на консультантов. Ввиду своих частых отъездов и отсутствием из Москвы я своим приказом, а не штатом назначил заместителем тов. Павулана для решения неотложных политических вопросов. Предлагаю держаться лично штатов и приказов и работать в полном контакте и взаимодействии комиссаров и специалистов, каковое до сих пор было…» (Приказ по Реги-струпру ПШ РВСР № 15 от 23 февраля 1919 года).
Уже на следующий день после утверждения первого состава сотрудников Региструпра в нем произошли изменения: начальник Агентурного отдела В. Тарасов отбыл на фронт, а его обязанности стал исполнять с 9 ноября начальник Агентурного отделения Г. Кутырев. На посту начальника отделения Кутырева сменил его помощник В. Срывалин. Оба они — выпускники АГШ 1917 года.
19 февраля 1919 года начальник 1-го отделения 1-го отдела Региструпра Срывалин направил начальнику 1-го отдела Кутыреву доклад, в котором подробно охарактеризовал состояние агентурной работы Оперода Наркомвоена и Региструпра:
«15 февраля с.г. исполнилось десять месяцев существования органа агентурной военной разведки, начавшего свою деятельность сначала под названием “Разведывательного Отделения Московского Областного Военного Комиссариата”, затем перешедшего в ведение Оперативного Отдела Нарком-воен и ныне состоящего при Регистрационном Управлении Полевого Штаба Реввоенсовета Республики.
За этот десятимесячный период времени накопилось много материала, который позволяет в достаточной степени выяснить те условия работы, в которых протекает деятельность высшего ныне органа агентурной разведки. Из доклада… будет видно, какие причины неблагоприятствовали до сего и в дальнейшем будут мешать получению достаточно ценных результатов агентурной разведки…
Общие принципы, которыми руководствовалось отделение в своей агентурной работе… Правильная организация разведки должна считаться столь же необходимой, как и организация вооруженных сил Государства, и должна быть неотъемлемым их дополнением, иначе армия явится лишь слепым организмом… Разведка не может быть делом импровизации и кустарничества, ибо она основывается на деятельности сети мелких тайных агентов, которые должны быть выбраны с большим разбором, затем подготовлены и натасканы и, наконец, еще испытаны, раньше чем считать возможным довериться их донесениям, которые нередко должны лечь основанием важных военных операций. Организация разведки, таким образом, требует значительного времени и изучения агентов. Разведка должна вестись настойчиво и непрерывно и связь с агентами должна быть надежной. Работа тайной организации за границей должна быть обставлена строжайшей тайной и агентура должна быть так организована, чтобы арест или измена одного агента не влекли за собою провала всей организации. Количество агентов должно быть достаточно велико, чтобы путем многочисленных засечек иметь возможность проверить правдоподобность донесений агентов. Агенты должны быть: а) посажены на места задолго до открытия военных действий противником, б) успеть сделаться своими людьми в районе порученного их наблюдению пункта, в) надежным образом связываться со своим руководителем…Таким образом, серьезность и важность тайной военной разведки, на основании изложенных выше принципов, сознавались руководителями Отделения с первых дней его функционирования, и если до сего времени в этой области не достигнуто хороших и даже удовлетворительных результатов, то причины этому приводятся ниже.
Вербовка агентов, организация агентурной сети и характеристика личного состава агентуры к 15 февраля 1919 г. Недостаток людей, желающих заняться агентурной работой, сказывался еще с первых дней функционирования Отделения.
Попытки завербовать агентов из числа бывших тайных военных агентов старой армии окончились неудачей вследствие недоверия их к советской администрации, не могущей, по их мнению, обеспечить тайну их службы в случае политического переворота или восстаний, а также вследствие постоянных перемен в составе лиц, ведающих личным составом агентуры. (Полезный и добросовестный шпион не любит менять начальников.)
Далее — вербовка агентов из безработной или нуждающейся интеллигенции или полуинтеллигенции, несмотря на хорошие условия денежного вознаграждения, — тоже не дала результатов, вследствие того, что эта безработная публика в конце концов при большом спросе на интеллигентный труд пристроилась в различные учреждения и, конечно, предпочла остаться там, чем идти на опасную службу по военному шпионажу.
Наконец, последнее средство по привлечению агентов, на которое возлагались последние надежды — это привлечение партийных людей — тоже не дало положительных результатов. В декабрьском докладе Начальника 1-го отдела тов. Аралова указывалось, что работа тормозится недостатком людей. Резолюция Начальника Полевого Штаба на этом документе была следующая: “Необходимо агентуру развивать и высылать партийных работников, дав наряд в партию, которая обязана нам дать работников, иначе мы потеряем дорогое время’'. После этого за трехмесячный период ноябрь — декабрь — январь в Отделении было зарегистрировано 20 чел. партийных работников, давших следующие результаты:
1) Совершенно непригодных к агентурной работе — 6 чел. (Глебов, Мангатов, Скворцов, Шлессер, Цельм, Скульме).
2) Отказавшихся от работы после 1-й командировки — 2 чел. (Дзиркал, Девольский).
Поделиться книгой: