Не ходите, дети, в Австралию гулять

Не ходите, дети, в Австралию гулять…

Глава 1

При постановке на якорь в Кейптауне сухарей и солонины на борту уже не было. Дотянули на последних крошках. Пресная вода давно уже протухла и воду я добывал, собирая росу. Цинга добралась до всех и народ умирал один за другим. Всё наши опыты разбились о мизерное количество лимонов и прочих фруктов. От всего количества каторжников на корабле нас осталось десяток не больше. Новые сухари и солонина были не лучшего качества, чем были и раньше. Одна радость хоть посмотреть на берег и на людей. До берега было не очень далеко, но бежать никто не хотел. Плавники акул вокруг судна намекали о том, что акулы здесь питаются беглецами. Гнать судно в Австралию с десятком пассажиров было не очень правильно и нас догрузили неграми. На новой территории критически остро стоял вопрос с рабочими руками и на новые каторжные работы собирали всех подряд. Команда матросов тоже пополнилась новыми лицами, это если мягко, а так это были такие же каторжанские морды, но пока ещё в свободном состоянии. Все вольности были немедленно прекращены и опять кандалы и цепи заняли свои места на руках и ногах всех, кого утрамбовали в трюм. Те несколько дней пока режим содержания был относительно мягок удалось поднять уровень витаминов за счет местных торговцев с лодок, но это был весьма краткосрочный период времени. С новым составом обитателей трюма никакого общего языка найти не удалось. Открытая и незамутненная ненависть к белым и даже наше общее бедственное положение не исправляло атмосферу, которая сгустилась в трюме. От смерти нас пока спасало то, что все мы были закованы в цепи и сам трюм перегородили на несколько частей. Наконец крышка на световом люке захлопнулась и вокруг сгустилась тьма. Теперь солнечный свет попадал к нам только в те часы, когда приносили пресную воду и те жалкие отбросы, которые теперь стали нашей пищей. И вот наше судно покидает наконец рейд Кейптауна и берет курс на мыс Игольный. Это крайняя точка на Африканском континенте и, хотя многие считают крайней точкой Мыс Доброй надежды, но крайняя точка — это мыс Игольный. Очень опасное место — сотни кораблей не смогли пройти у этого мыса и были разбиты о скалы и камни. Почему мыс Игольный так назван. У этого мыса находиться магнитная аномалия — стрелка компаса показывает строго на север. Плюсом огромная банка и сталкиваются несколько течений из Атлантического океана и Индийского океана. Эта подводная терраса, носящая название банка Агульяс. Эти места славны ещё и тем, что здесь появился первый почтовый ящик. Есть мнение, что самый первый в мире почтовый ящик появился именно на Мысе Доброй Надежды.

Во время плавания в 1500 году эскадра Диаса попала в очень сильный шторм. Тогда спасти удалось всего лишь один корабль. Диас понимал, что мыс, куда их выбросило, не может быть местом их жизни и что ему с командой придется плыть дальше. Но в то же время он понимал и то, каким опасным является предстоящее путешествие. И тогда было принято оригинальное решение — все, что произошло с эскадрой, записали на бумаге, взяли обычный башмак, сложили туда рукопись и повесили на дерево. Диас надеялся, что вскоре этот башмак найдут и прочитают записки. Так и получилось. Меньше, чем через год португальские моряки обнаружили на дереве башмак, который, по сути, и был самым первым почтовым ящиком в мире. От пассажиров трюма писем не принимали, да и некому писать письма. Наверное, поэтому и остановки не стали делать. Шутка.

Мрачная репутация мыса Доброй надежды и мыса Игольчатого оправдалась в полной мере. Начался сильный шторм. Нет, не так, очень сильный шторм. Что творилось на верхней палубе мы не видели и могли только представлять, что там творилось, в меру своих познаний в морском деле.

Вот мы услышали страшный хруст и щелчок, и судно дернулось вправо, и мы все влипли в доски борта судна. Страшная качка и мы летаем от одного края решетки до другого. Крен огромный и, кажется, нас несколько раз перевернуло. Все шпангоуты кряхтят и ходят. Из щелей между досками, которые составляют борт судна стали пробиваться небольшие ручейки морской воды. И снова судно ложиться на борт и снова мы летаем по своим загородкам. Мысли, которые у всех в головах одни и те же. Судно в любой момент пойдет на дно, и мы не сможем спастись. Но и на открыто воде нам ничего не светит кроме смерти от переохлаждения. Максимум который мы будем ещё на что-то способны это примерно четверть часа и потом всё переохлаждение и смерть. Но умирать в трюме в цепях никакого желания нет. Надо действовать. Ещё когда нас выпускали на верхнюю палубу, и мы пользовались относительной свободой передвижения я украл и спрятал молоток и зубило. Спрятал за обшивкой в трюме. Ожидаю, что нас лишат всего того, что мы имели я примерно вычислил место, где будут держать белых каторжников и угадал. И теперь пришло время действовать. Оторвать доску за которой был тайник удалось не сразу, работать можно было только одной рукой, и доска оторвалась только тогда, когда при крене я повис на этой доске и смог дёрнуть эту доску, с успехом применив весь вес своего тела. Судно встало на ровный киль и теперь началась лихорадочная деятельность. Надо было молотком сбить штифты, на которых держались кандалы. Среди моих соседей оказался мастер — это был Яков, до своего попадания на каторгу за бродяжничество он жил и работал кузнецом на арендованном участке земли откуда его выставили, не дождавшись окончания срока аренды и затем сразу же судья вынес решение — отправка в Австралию на десять лет каторги за бродяжничество. Яков ещё легко отделался и срок не большой и так как у него не было семьи, то и переживать было не о чем. Так мы и расковали себя и сбросили цепи. Но это был даже не начальный этап. Надо было сломать запор на решетке которой мы были отгорожены от прохода и остальных обитателей трюма и самое главное надо было добраться до запоров на световом люке трюма и только тогда мы могли выбраться на палубу и как-то пытаться спастись с судна, терпящего крушение. То, что судно терпит крушение у нас уже не было никаких сомнений вода в трюме подбиралась уже к колену. И прибывала с каждой минутой.

Спасать негров оказалось бесполезно. Они просто лежали и ждали своей участи. Нас было пара десятков и надо было добраться к световому люку. Для этого пришлось карабкаться по решетке загородки как акробатам, при этом крепко держаться при каждом крене была опасность навернуться с высоты вниз на дно трюма. Опять отличился Яков он первый добрался до люка и получив от меня молоток и зубило, стал сбивать запор. Оказалось это сделать невозможно и тогда просто стали ломать сам световой люк. Работать приходилось в потоках соленой океанской воды. Морские волны перехлёстывали через судно и заливали потоками воды все места куда они попадали. Наконец удалось добраться до креплений запара на люке и световой люк сдался и сразу нас окатили холодной морской волной. Мы уже были и так мокрые с головы до ног, и дополнительная вода уже ничего не решала. Люк отброшен, и я выбрался на палубу. Палуба странно пустая и ровная. Нет ни одной мачты и совало все предметы, которые были на верхней палубе. На капитанском мостике никого нет, и никто не управляет судном. Чудо, что судно не встало к волне бортом и нас просто не перевернуло кверху килем. На палубе уже все, кто пошел в побег и в этот момент нас накрывает огромным водяным валом и когда вода схлынула с палубы я увидел нас стало гораздо меньше. Нас осталось только двое — со мной рядом намертво вцепившись в какой-то трос был только Яков. Судно с большим трудом встало на ровный киль. Надо было покидать судно и спасаться. Яков кричит и показывает рукой в море. Поворачиваюсь и вижу примерно в ста метрах перевернутая шлюпка — шестерка. Похоже именно она и была привязана у нас за кормой. Теперь её оторвало и несет в неведомые дали, и мы прыгнули за борт и стали отчаянно рваться к лодке. Почти сразу на судно обрушилась ещё более крупная волна и судно легло на бок и уже больше не выпрямлялось. Нас же волна подбросила и донесла к шлюпке. Но до спасения было ещё очень и очень далеко. Шлюпка была перевернута и затоплена. Теперь надо было перевернуть шлюпку и каким-то образом вычерпать всю воду из лодки. Накренив шлюпку на одну сторону, мы нажали и опять с головой окунулись в воду. Но лодку перевернули и теперь надо было вычерпывать воду. Это занятие нас полностью отвлекло от событий, происходящих на судне, которое мы успели покинуть. Сизифов труд вот как можно назвать наши усилия по осушению лодки и все же мы смогли и теперь сидели в шлюпке и дрожали на ветру. Наше судно, на котором мы в трюме проводили время путешествуя в Австралию, медленно погружалось недалеко от нас в морскую пучину. Спасть было некого. Или всех уже смыло волнами или же команда укрылась в своем трюме и теперь уже не могла его покинуть. В любом случае спасть было некого, на водной глади не было ни одного человека, кроме нас в лодке. После того как ураган ушел в сторону и волнение улеглось. Волнение моря здесь никогда полностью не заканчивается. Но сейчас волны стали не столь высокими и частыми и ветер стих. Мы стали исследовать шлюпку и искать запасы, которые всегда хранятся в спасательной шлюпке. Мы нашли — бочонок воды литров на двадцать и сухари в замотанные в парусину. Мало, но в любом случае лучше, чем ничего. Весло оказалось только одно, остальные смыло водой. Мачту и парус тоже сорвало и унесло. Грести удавалось, но направление мы выдерживали с трудом. Вдалеке на самом горизонте мы видели горы на Африканском континенте и гребли в сторону земли. Скорость нашего передвижения была мала, но и выбора у нас не было. Дельфинов я увидел первый. То, что дельфины стали толкать лодку вперед к берегу, это было думаю случайностью. Хуже было бы если бы эти дельфины решили толкать нас в сторону открытого моря. Это были крупные такие дельфины, потом я вспомнил, этих рыб называют не дельфины, это были касатки. Но как бы эти рыбы не назывались толкали они нас к берегу и это нам давало осторожно надеяться на свое спасение. Дальше началось нечто странное. У меня в любом случае осталось такое впечатление, что касатки нас вытолкали ближе к берегу и стали нарезать круги. Они чего-то ждали и наконец со стороны бухты появились акульи плавники и акулы направились к нашей лодке, и первая же акула поставила нашу лодку на «попа». Мы с Яковом смогли только чудом удержаться в лодке и не вылететь за борт в морскую воду. Я намертво зажал в руках свою банку, на которой сидел. От удара разошлись швы в лодке, и она стала набирать воду. Мы отчаянно гребли к берегу пока акулам было не до нас. Касатки атаковали акул и теперь обедали акулами. Мы служили наживкой именно такое впечатление у меня осталось от действий касаток. Нашу лодку до толкали до места обитания акул и когда те ринулись к нам за добычей, сами попали в пасти к касаткам. Как-то так получилось. Вокруг нас кипела морская вода и в лодке плескалась тоже вода, мы же с Яковом гребли в сторону берега и молились о том, что ь на нас не обращали внимания ни касатки, ни акулы. Только молиться надо было ещё и о том, чтобы не попасть на глаза к крокодилам. Мы же не молились и когда мы уже видели близкий берег из рук Якова вылетело весло. Вернее, у него откусили ту част весла, что была погружена в воду. И затем на поверхности показалась морда крокодила и тот выплюнув деревянные части весла сунулся к Якову и тут я стал свидетелем кулачного боя человека и крокодила. Пасть крокодила была распахнута и его зубы в пасти приковали мой взгляд. Яков же оказался неплохим кулачным бойцом. Его удар по челюсти крокодила оказался фатальным для этого монстра. Челюсть была сломана, и крокодил нас оставил. Интересно, что в тот момент я подумал — есть ли у крокодилов стоматологи или нет. Вставят ли вот этому экземпляру зубы или нет. Какой только чуши не приходит в голову на нервах. Лодку мы бросили и побежали к берегу воды было примерно по колено, но бежать было тяжело. Я тащил пистолет, который мы нашли в лодке и те заряды, которые были в комплекте к пистолету. Яков тащил бочонок и сухари. Вот наконец и суша. И можно было бы отдохнуть и перевести дыхание. Но опять сородичи нокаутированного крокодила не дали нам перевести дух. Оказывается, крокодилы отлично и быстро бегают по суше. Это было неприятное открытие для нас и опять неслись к горным грядам на горизонте. Первая скала оказалось слишком крутой и мы не смогли покорить её склоны. Но вторая или третья оказалось более доступной. Вот на одной из них мы и укрылись. К счастью, крокодилы на лазают по скалам, это было добра новость, но плохая оказалось в том, что крокодилы очень мстительные и нам слезть уже было невозможно. Эти твари взяли нас в осаду. Пока мы гребли и бегали наша мокрая одежда не особо досаждала нам. Но когда мы взобрались на скалу то пронизывающий ветер очень скоро доказал нам, что нам нужен огонь костра. Если мы не получим тепла, то в принципе мы зря убегали от крокодилов, мы умрем от переохлаждения. Развести огонь оказалось весьма сложной задачей, но нам удалось обнаружить заброшенное гнездо, которое было построено из больших веток. Ветки высохли и с трудом, но мы смогли развести костер и высушить одежду и согреться самим. После всех этих передряг нас клонило в сон. Но лучше бы мы не трогали гнездо, это только мы могли подумать, что гнездо брошено. Гнездо не было брошено. В этом гнезде жила огромная ящерица. Типа варана. Вот только размеры этой ящерицы были слишком большими и для гнезда, и для нашего спокойствия. Примерно трехметровой длины было тело этой милой ящерки, и её намерения не отличались оригинальностью. Нас опять посчитали кормом. Но огня эта пресмыкающееся все-таки боялось и пара факелов в морду и вопрос был решен. Этот самозванный дракон отступил. Недалеко и не навсегда. Прибыл настоящий владелец гнезда. Два метра каждое крыло и пасть с зубами. Летающий крокодил. Уж как там он называется на самом деле нам было всё равно. Хуже, что эта тварь нисколько не боялась огня. У нас было очень сложное положение. Внизу на земле нас поджидали несколько крокодилов, чуть повыше земли бродила по склонам скалы ящерица и ждала нас, чтобы закончить свой обед, сверху же к нам прилетела эта птица — летающий крокодил. Просто прелесть. Что-то надо делать, но в голову нечего не приходило кроме зарядить пистолет и завалить птицу и затем уже варана, если он варан. Даже больше независимо от его названия, ящерицу надо было тоже валить. Из этой компании крокодилы казались самыми безобидными. Когда эта птица в очередной раз пикировала к нашему костру я и выстрелил, и попал ей в голову. Как я смог попасть — всё просто, слишком близко практически в упор промахнуться невозможно. И эта зубастая тварь рухнула вниз и попала к ящерице на зуб. Ящерица, взяв в зубы труп зубастого летающего существа и скрылась в зарослях. Теперь надо было решать с крокодилами. Но нечего решать с крокодилами не пришлось. Пришли хищники намного страшнее и коварнее чем крокодилы. Пришли люди. Одним из основных промыслов местных белых было мародерство на кораблях, которые выбрасывало на берег после шторма. Воевать стремя десятками вооруженных людей было невозможно, и мы спустились вниз. На матросов мы не были похожи и потому мы сразу же и признались в том, что мы каторжники и спаслись с судна, которое потерпело крушение у этих берегов. Нам связали руки и погнали в сторону Кейптауна и так со связанными руками нас и доставили через несколько дней к коменданту города и порта. Здесь нас освободили от веревок и подарили во временное пользование кандалы и началось следствие. За побег нас ждала виселица. Но судья встал в тупик. Мы не уходили в побег, мы спасались с судна, которое тонуло. И когда выбрались на сушу то не стали скрываться. Гуманизм суда был бесконечен, прямо как у советского суда — который самый гуманный во сем мире. Нам не стали добавлять срок и просто выпнули на очередной кораблю, который вез осужденных в Австралию. И мы возрадовались своей судьбе. Несмотря на голод и лишения мы имели и другие потребности. Например — общение с женщинами было только во сне. Но Господь милостив, и мы попали на судно, которое везло в Австралию осужденных женщин. Вот такая усмешка судьбы. Почему усмешка судьбы. Потому что женщин на судне было не так и много и на всех все равно не хватало. Морская пехота и офицеры — остальные только смотрели и облизывались.

Глава 2

Опять перед глазами решетка, отделяющая наш сектор от остальных отсеков с каторжницами. На судне везли более двухсот женщин, приговоренных к каторге за различные преступления. Были и такие которым заменили смертную казнь на каторгу. Но надо знать британскую систему правосудия смертную казнь давали за практически все преступления. Например, Мэри ей 13 лет и первый приговор у нее смертная казнь через повешение за кражу детского платья и платка. Затем уже решили отправить её на каторгу. В Новым Южном Уэльсе не хватает женщин. Их действительно не хватает — на примерно 25 тысяч колонистов женщин меньше трех тысяч и теперь в Австралию идут суда с женщинами, осужденными к каторге, чтобы убрать такой перекос в населении. Таких девочек каторжниц много. Возраст и 13 лет, и семь лет и 10 лет. Преступления — украла платье, украла платок, украла моток пряжи и так далее. Везут и настоящих преступниц — проститутки, воровки, бродяги и нищие. Там на месте женщины редкость и будут востребованы все. Один плюс все-таки есть кормят лучше и судно идет не так уж быстро. Женщин не хватает не только в Австралии. Конкретно это судно, на котором теперь везут и нас простояло в Кейптауне сорок пять суток и всё это время это был плавучий бордель. Вот потому и кормят здесь получше. Внешний вид должен быть более или менее. Женщины, которые находятся напротив нашего сектора — это нельзя уже назвать женщинами — отбросы, но и на этих находятся любители, рядовые морской пехоты и матросы команды. Всё это происходит на наших глазах. Яков оказался пуританином и для него это зрелище весьма болезненно, и он не смог молчать и занялся проповедованием религиозных догм. Остановит я его не смог. И он дочитался проповедей. Мы там сидели только вдвоем, и капитан морской пехоты разбираться не стал. Нас повели на палубу на порку. Надо было искать выход и искать очень быстро — пятьсот ударов плетью, это смертный приговор. Умирать по заказу шлюх это было совсем неинтересно и не входило в мои планы. Но Яков продолжал сыпать проклятия на блудниц и блудников. И теперь надо было переключить внимание на себя, если всё оставить как было, то уже сегодня мы пойдем на корм акулам. Похороны на судне очень простые — корабельный врач посмотрит на тело и тело уйдет за борт. Остальное доделают серые тени в океане которые не отстают от судна и питаются телами умерших матросов команды и солдат, которые конвоируют каторжников, и сами каторжники тоже регулярно уходят за борт судна.

У меня не было выхода и поэтому на палубе я сразу сказал сержанту, который командовал конвоем — чего зря нас пороть, можно устроить более увлекательное зрелище. Мои слова услышал уже капитан, который командовал этой ротой морской пехоты, и они его заинтересовали и меня повели к нему поближе.

— И какое же развлечение лучше, чем хорошая порка плетью. Интересно мне знать.

— Кулачные бои. Гораздо зрелищнее и интереснее. Если же кулачные бои на деньги, то они ещё и приносят прибыль. Это был я и постарался быть убедительным.

— Хорошо. Совсем неожиданно быстро, согласился капитан.

И я немедленно принялся за дело. Разметить площадку для первого боя не составило труда. Первый бой не стали откладывать и сразу появился первый противник- сержант из конвоя, и он же исполнитель наказания плетью по совместительству. В команде судна был и другой палач, но тот был для наказания провинившихся матросов.

Условия боя — двенадцать раундов по пять минут и если нет победителя, то ещё двенадцать раундов и так по кругу. Капы нет и перчаток тоже нет. Кулаки замотали холстом и всё. Судья капитан. И вот вместо гонга — команда бой.

Первый раунд — Яков просто идет на сержанта и пытается его достать прямыми в голову. Никакой техники просто вперед и прямым в голову. Его противник, слегка опешив от такого простого рисунка боя осмелел и подпустил Якова слишком близко. Дальше произошло два события — сержант провел несколько ударов в корпус Якова, тот же в ответ только один раз зарядил в сержанта апперкот.

Бой закончился — сержант упал и его затем унесли к врачу. Я поднял руку Якова и объявил его победу. Капитан был просто в ступоре. Сержант был человеком, которого никто не мог победить в кулачной схватке. Во многих портах и на многих рингах и никто не мог сержанта свалить с ног. И тут вот такая история. Нас отвели обратно в трюм, но поменяли нам сектор и теперь мы сидели напротив уже малолетних преступниц. Нам даже выдали соломы на постель и принесли еду, которая шла рядовым морской пехоты. Ничем эта еда не отличалась и от еды каторжников, те же сухари и та жа солонина и те же черви. Но по крайней мере нас не стали пороть и перенесли разбирательство на следующий день. После ужина к нам в трюм прибыл капитан и лейтенант. Лейтенант будет принимать ставки и совместно со мной проводить бои. Судьей будет капрал, который до вербовки в морскую пехоту был кулачным бойцом и судил иногда на ярмарках кулачные бои. Нам будут даже платить деньги — по фунту за каждую победу, за поражение будет лишение ужина и воды. Условия контракта не особо привлекательные, но не надо было учить жизни местных шлюх. И вот начался бесконечный турнир. Мне пришлось пойти на хитрость и убедить Якова не отправлять на палубу выставленных против него бойцов, хотя бы пару раундов. Или турнир кончиться, и мы останемся на бобах.

Наше путешествие продолжалось. За всеми этими событиями мыс Игольный остался позади и теперь вокруг был Индейский океан. Попутный ветер нес нас в сторону Австралии и конечный пункт — Новый Южный Уэльс был всё ближе. И что нас ждало в том краю мы даже не подозревали, но нечего хорошего мы не ждали. Как мы жили. Утром завтрак и тренировка на палубе на свежем воздухе и после обеда — очередной бой. И снова после боя ужин и отдых на палубе. Вот так мы хотели.

Получили — еда один раз вместе со всеми и та жа еда, как и у всех каторжников. Цепи снимали только Якову на время боя и затем снова в цепи. Меня не расковывали и свежий воздух был только тогда, когда выводили на палубу на бой. И всё.

Здесь в этих водах шалили пираты. Их было немного, но всё равно они были. Это были те пираты, которые ушли из Атлантического океана и смогли найти укрытие. На Филиппинах среди огромного числа мелких островков. Филиппины — это более семи тысяч островов и обитаемых островов там единицы. Там можно спрятать целый флот. Пираты старательно обходили стороной британские корабли поэтому и могли существовать. Но вот конкретно этот пиратский бриг выскочил на нас и сходу атаковал и пошел на абордаж. Пока все глазели на очередной кулачный бой бриг смог подойти совсем близко и кинуть «кошки», и подтянуться к борту судна. «Тревога» была объявлена уже в тот момент, когда на палубу судна прыгала абордажная команда пиратов. Пропустив саму атаку, матросы не могли вступить в бой, дежурная смена морской пехоты отвлеклась то же и потому бой начался с полного превосходства пиратов. На капитанский мостик удалось отбить атаку, но на палубе началась свалка. Я полез по вантам на мачту на марс и за мной туда же полез и Яков. Оружия у нас не было и биться голыми руками с людьми которые вооружены абордажными саблями и топорами было затруднительно. Но удачи нам не было. В цепях лазить по вантам совсем неудобно и меня стряхнули вниз и прижали спиной к палубе. И быть бы мне укороченным на голову, но спрыгнул Яков и двумя ударами отправил за борт того пирата, который собирался отрубить мне голову. Пришлось всё-таки вступить в схватку. Я подхватил абордажный топор и став спиной к спине у мачты мы стали отправлять за борт пиратов. Всё было совсем не просто, и только неимоверная сила Якова пока не давала окружающим нас пиратам решить проблему кардинально. Но всё шло к тому, что нас просто нашинкуют и всё. И мы перешли к тому борту, к которому пристал пиратский бриг и спрыгнули на его палубу. Стало полегче, такого маневра от нас никто не ждал и против нас оказалось всего два матроса. Основная часть пиратского экипажа была на нашем судне и вела его захват. Свой же бриг осталось охранять только двое, и такая самонадеянность пиратов подвела. Мы смогли захватить пиратский бриг и перерубить те концы, которыми были закреплены кошки на борту нашего судна. Когда бриг стало течением относить от нашего судна пираты заволновались и прекратили свои атаки и сразу же понесли ощутимые потери и сразу изменилась обстановка и настроение как у тех, кто шел на абордаж так и тех кто защищался. Буквально за несколько минут пиратов перебили, и шлюпка подошла к бригу и отбуксировала нас обратно.

Если кто-то подумал, что нас ждала награда он ошибся. Никаких наград не было. Просто на несколько недель прекратились кулачные бои и нам дали возможность помыться и поменяли наши лохмотья на более приличную одежду. Часть команды перешла для обслуживания захваченного «приза» и потому стало не до спортивных соревнований. Если ветер будет так же дуть, то мы прибудем к конечной точке примерно через месяц. Мы уже шесть месяцев болтались посредине морей и океанов и любые ужасы на берегу перестали нас пугать. Хотелось уже твердой поверхности и наконец больше не видеть морские е сухари и солонину. Солонина на борту имела кодовое наименование «мертвый француз» и имела соответствующий запах и вкус мертвого француза. Но ничего другого на борту не было. Рыбу же мне не разрешили ловить и на палубу нас не выводили. В один из дней случилось происшествие имевшее затем судьбоносное значение для меня. Это событие уже на берегу сыграло решающее значение в выборе ремесла в Новом Южном Уэльсе.

Но обо всем по порядку. Днем световой люк всегда был открыт. Постоянно выводили женщин наверх на палубу и эти шумы всегда очень расстраивали Якова, но он сумел остановить в себе религиозный пыл и обходилось без проклятий шлюх. И когда ушла очередная партия блудниц через комингс светового люка вниз в трюм упало тело лейтенант морской пехоты. Затем всё закрутилось. Кто-то нанес десяток ударов ножом в спину и грудь лейтенанта и сбросил мертвое тело в трюм к каторжникам. Нас выдернули на палубу и стали проводить дознание. Факт того, что мы не могли этого сделать не остановил обвинения и всё шло к тому, что нас теперь повесят за убийство. Опять пришлось вспоминать красноречие и убеждать всех и суд, что неплохо бы найти настоящего убийцу. Ведь прошло всего пара часов, и убийца не смог пока спрятать следы преступления. Но штурман судна заявил, что всё понятно и так. Лейтенант упал в трюм и там мы его убили и ножи выбросили за борт.

Тогда я привёл доводы против этой версии. Десять ножевых в грудь и десять ножевых ударов в спину. Из ран должно вылиться очень много крови, огромная лужа крови. Но в трюме и у светового люка крови очень мало. Значит убили лейтенанта в другом месте. Штурман стал язвить и не соглашался со мной, и только капитан судна просто сказал — на охоте я много раз видел место, где были убиты животные и всегда там было много крови. Объявил «аврал» и судно стали обыскивать от топа мачты до отсеков, где лежал балласт. И нашли замытые пятна крови в офицерском коридоре. И сразу отношение суда к нам изменилось. Доступ в офицерский коридор мы не имели и не могли туда проникнуть и соответственно не могли нанести смертельные раны лейтенанту. И капитан, который был судьей принял соломоново решение. Я ищу убийцу и предоставляю доказательства вины убийцы и тогда нас не станут вешать за убийство лейтенанта. Это было совсем не справедливо, но жизнь меня давно отучила верить в справедливость. И я решил искать убийцу быстро и ломать его психологически. Было ясно убийца это один из обитателей офицерского коридора, и я попросил капитана построить офицеров на палубе в шеренгу, что бы я мог осмотреть каждого и указать убийцу. Человек совершивший такое убийство сейчас находиться в страшном волнении и если правильно провести осмотр офицеров, то найдется кандидат на место убийцы. Нервы выдадут того, кто убил лейтенанта. Лейтенанта убили ножом и нанесли при этом множество ударов. Значит убийство совершено в сильном душевном волнении. Пока я всё это прокручивал в голове, офицеры построились. Белые мундиры тропический вариант местного общества. Иду и внимательно оглядываю с головы до ног каждого офицера в шеренге. В строю стоит восемь человек. Пятерых можно сразу из строя отпустить не малейших признаков волнения и мундиры чисто белоснежные ни пятнышка, ни следов застирывания. Остается трое которые дергают лицом и кривят губы. Тут может быть и сословная спесь и волнения преступника. Так и вот наш убийца. На мундире россыпь маленьких пятен от брызг крови, удары он наносил сильные и брызги крови попали на мундир и застирать мундир убийца не успел. Но это доказательство для меня, но не для капитана. Значит будем убийцу колоть на явку с повинной. В самой первой моей жизни сколько убийц я убедил рассказать правду и уже не смогу вспомнить столь ко их было. И начинаю морально давить на этого подозреваемого и библию вспомнил и десять заповедей. И уже всем стало понятно, что дело в этом офицере и наконец признание. Как и всегда дело в деньгах. Убийца взял в долг у жертвы и не смог отдать в срок, ему грозило содержание в долговой тюрьме и вот он просто убил своего кредитора. Признание услышали все и убийцу забирает конвой морской пехоты. В судовой журнал вносят обстоятельства этого происшествия и нас с Яковом наконец уводят в трюм. Теперь можно выдохнуть, смерть прошла совсем рядом и снова мы смогли ускользнуть. Сколько раз ещё нам придется идти по краю лезвия. Но впереди уже скоро будет, суша и берег и там не будет этого осточертевшего нам океана. Нас стали выводить на палубу и разрешили ловить рыбу. И наконец место «мертвого француза» ароматная уха. Блаженство. Стали даже подводить итого кулачных боев — пятьдесят восемь схваток и все окончились победой Якова. Значит нам причитается пятьдесят восемь фунтов на двоих. Не так и много, но хватит изменить жизнь на берегу. Мы сможем полгода прожить на эти деньги. Нас ждет не каторжная тюрьма — мы можем пойти работать на ферму или собирать раковины на известь или сами рубить лес и там посеять пшеницу или разводить скот. У нас теперь так называемая — хорошая репутация. Но что нас ждет на самом деле неизвестно. Но сейчас мы можем прийти в себя и накопить сил для нового этапа жизни на берегу. Нашлись среди обитательниц трюма и швеи и закройщицы и нам построили неплохие костюмы и нашлись нам и головные уборы приличные. Всю картинку портят только кандалы. Снимут ли с нас цепи на берегу зависит не от капитана судна, это зависит от коменданта колонии Новый Южный Уэльс и только он решит, что будет с нами дальше на земле Австралии…

Есть один вариант, как не заниматься сельским хозяйством и избежать лесоповала это — служба в полиции Сиднея. Да, вот такая служба есть в Новом Южном Уэльсе — служба в полиции. В австралийской полиции могут работать каторжники и могут служить в качестве констеблей и даже детективов, и наш капитан может за нас похлопотать и всего тридцать фунтов за рекомендации. Я подумал и согласился, и мы передали эти тридцать фунтов капитану.

* * *

Потому что полиция, как ни крути, всегда комплектуется из наличного населения.

Никаких переселенцев, кроме каторжников, в Австралии просто не было. Вот не завезли их на тот момент, и всё тут.

На полицию из метрополии не положиться — там семь месяцев на паруснике в один конец, и то при удаче, если оттяжки от штормов и других приключений в рейсе не будет.

Комплектовать полицию местными жителями — ещё чего, по мнению достопочтенных джентльменов! (Да и в том уровне развития, на который вышли австралийские аборигены, из них просто не могло быть полиции или администрации толкового качества, да и вообще какой-то).

Вот и получилось так, что полицию только из каторжников и удалось укомплектовать.

И судя по всему, она справилась относительно неплохо, раз австралийцы живы остались…

Глава 3

И вот наконец рейд Сиднея. Первыми на берег свезли женщин и на некоторое время конвой забыл о нас, и мы спокойно легли спать. Но уже рано утром на берег увезли и нас. На берегу стоял стол и там под тентом сидела комиссия решавшая, кто куда поедет. В местных условиях пойдет. Капитан не зря взял деньги за рекомендации и нас решили отправить в местный аналог городской полиции. Существовали несколько отдельных групп поддержания общественного порядка — Конная Стража, Лесная Стража, Речная Стража и Городская Стража. По названию уже более или менее ясно, чем эти Стражи занимались. На деле разделение отсутствовало и все занимались всем. Самым старшим начальником был губернатор, самоуправляющийся колонии Новый Южный Уэльс. Прежде чем нас отправили к месту службы нам прочли лекцию о том. Что такое колония Новый Южный Уэльс и ка мы должны себя вести, чтобы не навлечь на свои головы кару Господню /гнев Губернатора колонии/. Заповедей было всего две — первая Губернатор всегда прав, вторая — если Губернатор не прав, смотри первую заповедь. Текучка кадров была страшной и не всегда это было связано с борьбой с бандитизмом. Существовали свои местные трудности, связанные с флорой и фауной — опасные насекомые и опасные животные и опасные змеи прореживали ряды колонистов гораздо результативнее местных бандитов. Оплата была прямо-таки роскошной — фунт в месяц при государственной кухне и жилье. На окраине Сиднея располагалось двухэтажное здание Конной Стражи, и мы туда и отправились с бумагой о нашем зачислении в ряды доблестной Конной Стражи. Но когда мы наконец добрались к месту своего назначения сразу же выяснилось Стража конная только на словах, нам предстоит передвигаться пешком и с оружием тоже всё совсем плохо. Максимум что дают нам это деревянные дубинки. Спать нас определили в конюшне. Это была такая шутка. Нам никто не сообщил о наличии колонии пауков в здании конюшни и пауки были ядовитые. Уже по ухмылкам своих новых сослуживцев я заподозрил неладное и притормозил Тома, когда он собрался занимать место для ночлега и послал его за факелами. Собрав факелы и разведя огонь, мы отправились осматривать место, отведенное нам для ночлега. После обнаружения трупов двух собак которых на наших глазах заканчивали доедать большие по австралийским меркам пауки /для меня так просто гиганты/ мы приняли решение для начала заночевать на открытом воздухе. Развели костер и закутавшись в одеяла уснули у костра. Дежурили по очереди. Спать на открытом воздухе то же не самый лучший выбор, но новичкам везет, и мы смогли проснуться и утром явились на развод. Там и получили первое задание в окрестностях Сиднея появилась новая банда из беглых каторжников, и мы должны отловить и предоставить на глаза главаря этой банды некого «Капитана» и по возможности остальных членов банды. Вот только оружия нам не выдали. И что нам делать и как разыскивать и задерживать вооруженных беглых это стало нашей заботой. Последнее нападение на ферму в окрестностях Сиднея произошло позавчера, и мы отправились на эту ферму. Ферма была небольшой по меркам Австралийского Содружества / так сейчас именуется Австралия/ всего в тридцать акров, но довольно успешно производила пшеницу и поставляла её в Сидней. Дом от нападения пострадал не сильно, налетчики забрали зерно и спиртное и изнасиловали жену фермера и ушли прочь, но обещали вернуться если фермер не будет доставлять продовольствие в указанное ему место. И здесь нам повезло в первый раз — на ферме оказалось оружие, два старых армейских мушкета и пистолеты, всего пара, но и это было не мало. У нас вообще не было оружия, теперь же мы могли и оказать сопротивление беглым преступникам. Можно ли было отказаться от направления в Стражу. Да, такой вариант имелся, но тогда нас отправили бы на фермы колонистов в качестве бесплатной и бесправной рабочей силы. Такой вариант нам не подошел. В разговоре с фермером я узнал.

Материк был большой британской тюрьмой, а из тюрем всегда кто-то пытается бежать, нередко, прихватывая с собой пару подельников поглупее и пожирнее — на случай голода. Особенной известностью пользовались три истории: о побеге Эдварда Бротона, Александра Пирса и Томаса Джеффриса. Все они были каторжниками, которые сколотили в неволе свои банды и бежали. И все они были достаточно умны и циничны, чтобы прихватить с собой «живые консервы», которыми в итоге воспользовались.

Вот только Пирс и Бротон убивали и ели подельников не от хорошей жизни. А Джеффрис съел напарника просто из любопытства. Он, как и иные каторжники, бежал в австралийский буш и бродил по нему, пытаясь выжить. Но Джеффрису повезло больше: его банде удалось найти стадо овец и поймать одну из них. Поев баранины, Томас грохнул одного из бежавших с ним каторжан и наделал стейков и из него. Никакой необходимости в этом не было. Он просто был психопатом и садистом, и ему захотелось показать свою власть.

Джеффрис и его банда бродили по Тасмании, врываясь на фермы, насилуя и истязая женщин, и убивая детей и мужчин. Очевидцы описывали его как человека, который требует называть его «Капитан» и ходит в длинном черном пальто, красном жилете и в кепке из кожи кенгуру. Каннибал был настолько уверен в своих силах, что начал промышлять в городах и даже набирать там себе новых подельников. Впрочем, новые члены банды быстро покидали его. Садизм и жестокость Томаса шокировали даже самых отъявленных головорезов Австралии. Однажды легендарному убийце Мэтью Брэйди выпала возможность «поработать» с Джеффрисом. Однако, увидев его в деле, он с отвращением расторг с ним все договоренности, назвав Томаса «бесчеловечным монстром».

Рассказ фермера слегка охладил мою уверенность в легкой победе над этим самым «Капитаном», но у нас всё равно был в запасе один ход. Бандиты потребовали оставить продовольствие в указанное место, и мы могли устроить там засаду и нанести удар по банде из засады. Приказ о задержании бандитов был весьма расплывчатый и мог трактоваться, как угодно, широко.

Место, в которое фермер должен доставить продовольствие было на берегу местной речки. В сухое время река почти полностью пересыхала и превращалась в совсем небольшой ручей. Река делала петлю вокруг небольшого холма, к подножию этого холма и должен был привезти муку и чай наш потерпевший. На этом самом холме мы устроили свою позицию — забрали на ферме сотню мешков и наполнив эти мешки землей построили укрепление, в котором и остались ждать прибытия банды. Оружия у нас было старое и припасов / пороха и пуль/ было выстрелов на пятьдесят. К пистолетам пуль было совсем немного на пару выстрелов. Переночевать нам не удалось к вечеру, когда уже солнце катилось к горизонту, явились бандиты в количестве дюжины человек. По приметам среди них «капитана» не было. Вступать в схватку с небольшой частью банды резона у нас не было, но выбора нам не оставили. Холм тоже понравился бандитам, и они направились в нашу сторону и подпустив эту грязную дюжину мы произвели залп. Стреляли мы в упор потому и промахов не было. Бандиты остановились в замешательстве, и мы успели перезарядить эти старые армейские мушкеты и выстрелить второй раз. Замешательство у бандитов было недолгим, и они побежали к нашей позиции, но мы все-таки успели и третий раз выстрелить в них и уже вплотную разрядить в эту толпу ещё и оба пистолета. Осталось четверо, и они не собирались убегать от нас. Они видели нас только двое и у нас больше нет заряженного и готового к стрельбе оружия. С ревом и проклятиями они вбежали на нашу позицию. И первый же бандит получил прикладом по голове от Тома и сразу умер. Трудно жить с размноженной головой и трое остановились и задумались о своем будущем. Эта заминка дорого им обошлась. Ещё двое умерли не успев решить, что им делать. Бежать или сражаться. Так они и легли на землю с задумчивыми лицами. Оставшийся последним живым — бандит сразу закричал — что он сдается. И он остался жить дальше. Хоть и не долго ему жить осталось. Судья по-любому выпишет ему петлю. Но смерть придет не прямо сейчас и пока он остался в мире живых. У бандитов оказалась припрятанной поблизости лошадка и телега. Вот на эту телегу мы и нагрузили трупы и отправились на базу отрапортовать о своих успехах. Почему отправились ночью. Здесь было два фактора. Желание доложить о своих успехах и было страшно оставаться на месте схватки, опасались, что остальные члены банды придут к этому месту, чтобы выяснить судьбу своих коллег. На базу мы добрались под утро и произвели фурор своим возвращением. Тела мертвых бандитов сгрузили в сарай. Живого отправили в местную тюрьму. Пока мы добирались до города он опять взбодрился и отказался отвечать на вопросы. Трофеи мы сдали не все. Придержали для себя пару хороших ножей и ещё один пистолет. Пистолет был тоже не новый времен наполеоновских войн. Но здесь в колонии практически всё оружие было старое с армейских складов времен войны с Наполеоном. Лошадь тоже осталась с нами и теперь мы хоть немного стали соответствовать гордому имени — Конная Стража.

После доклада о своих героических свершениях мы снова отправились на разоренную ферму. Убитые бандиты не были последними членами банды и теперь следовало ожидать налета банды на ферму. Мстительность бандитов уже вошла в поговорку. И отрапортовав начальству мы отправились назад. Солнце жарило с неба, лошадка изображала бег и тащила пустую телегу, и мы с Томом шли за повозкой и обсуждали свои перспективы. Судимость с нас не сняли, и никто нас не освобождал от каторги. Нам надо десять лет выживать в Конной Страже и только потом у нас появиться какая-то возможность перейти в разряд свободных колонистов. Вариант вербоваться в британскую армию с началом Восточной войны был тоже рабочий, но до 1853 года было ещё очень далеко. Прямо сейчас на повестке дня стоял вопрос — как уничтожить банду «Капитана» и его самого прихватить для предания суду. Так мы рассуждали и не учитывали реалии Австралийской земли. Несколько раз мы пересекали русла рек, почти пересохших по летнему времени. В своей первой жизни мне приходилось читать о фауне Австралии и о крокодилах, в частности. Но одно дело читать или видеть крокодилов по телевизору или в зоопарке. В природе это очень страшный представитель фауны и когда из-под колес нашей телеги вывернулось огромное бревно я не успел даже испугаться как это бревно стало закусывать нашей лошадкой. И перекусив этот чудовищный представитель фауны заинтересованно взглянул на нас и направился к нам быстро переставляя свои короткие лапы. Мушкеты грянули одновременно, но пули не причинили никакого вреда этому конкретному крокодилу. И мы прыгнули в разные стороны. При всех своих размерах крокодил соображал довольно медленно и когда еда / это мы с Томом/ разделилась, крокодил задумался и развернулся, и направился ко мне. Я ему показался более привлекательным, наверное. И я стал очень быстро как мне казалось теряться в дали, но крокодил бежал как бы не быстрее меня и уже догонял меня. Я остановился и выстрелил из пистолета. Реакция крокодила на пистолетную пулю была нулевой. Я кинул пистолет в крокодила и тот поймал пистолет пастью и отбросил в сторону. Эта скотина забавлялась моим страхом и играла в догонялки с жертвой. По мнению крокодила деваться мне было некуда. Но эта тварь недооценила нас. Сзади подошел Том и ударил ножом в голову крокодила и смог пробить три сантиметра кости черепа и убил крокодила. Вот так просто подошел и убил. Правда бил он со всей дури, и крокодил был занят со мной. Я сел, где стоял и долго собирал воздух в груди что бы сказать как я рад, что Том убил эту тварь. Нет на этом наши злоключения не закончились. Убитый экземпляр оказался самкой и за нее пришли отомстить её близкие. Как понимаете тоже крокодилы и мы опять бежали и бежали быстро. Так как были налегке, и мстители не особо старались нас догнать мы смогли уйти. К вечеру мы добрались на сожженную ферму и стали устраиваться на ночлег. Развалины уже облюбовали местные змеи и фермер предложил нам место в фургоне. До заката оставалась пара часов, и мы решили не рисковать и построили две вышки и устроились на высоте. Эти вышки нас и спасли.

Бандиты пришли ночью. Луна очень ярко светила и было видно почти как днем. Фургон сожгли сразу и разбрелись по ферме в поисках добычи. Добычи не было, ещё днем фермер вывез в город все уцелевшие вещи и своих близких. Сам он успел при подходе бандитов спрятаться и его не могли найти. Всего пришло четырнадцать человек вместе с «Капитаном» и все они разбрелись по всей площади сожженной фермы и не обращали внимание на две вышки. Ничего ценного на вышках не могло быть. Зря не обращали внимания, когда один или другой бандит проходил под настилом вышки Том выхватывал этого зазевавшегося налетчика и скручивал тому шею. Меня же пробила история с крокодилом. Длина этой самки была более десяти метров вес я не знаю, ведь мы её не взвешивали. Видимо она закопалась в донный ил и пережидала сухую пору и рядом там же закопались другие, и мы так беззаботно катались по этим ручьям и даже не представляли, что нам грозит. Из нашего ротозейства мы и потеряли свою трофейную лошадку и теперь снова будем ходить пешком. Мои левые размышления были прерваны истошным криком. Том схватил очередного пешехода и не справился с ним. Бандит вырвался и теперь истошными криками пугал окрестности. Со всех сторон бежали его коллеги и кровожадно кричали. За то время пока нас не обнаружили семь налетчиков покинули лучший из миров и теперь только семь противников искали нас, чтобы перерезать нам горло. Это число мы сократили ещё на две единицы, и схватка стала рукопашной. «Капитан» оценил обстановку и оставил нас скрывшись в темноте. Оставшиеся четверо были тоже парни веселые и отчаянные и решили, что лучше быть живым бандитом, чем мертвым героем и последовали примеру своего предводителя. Преследовать никого мы не стали. Девять тел и теперь уже две лошади и одна телега стали нашими трофеями. Одна из лошадей была верховой под седлом. Теперь я мог передвигаться верхом, Том предпочел обозный способ передвижения. Ехать к базе ночью мы не решились, бандиты могли опомниться и устроить нам засаду и спокойно перестрелять из темноты. Более всего меня обрадовал знаменитый Кольт — пара таких револьверов была прикреплена к седлу трофейной верховой лошади и теперь у нас были и более современные стволы. Заряжалась Кольт, конечно, не унитарными патронами, но и двенадцать зарядов которые можно было очень быстро использовать увеличивали нашу огневую мощь. Награбленные деньги, которые имелись во переметных сумах я тоже оставил для себя и не стал сдавать в казну. Девять тел бандитов, которых мы смогли уложить при налете на ферму это достаточно для официальных властей. Жить в конюшне полной опасных ядовитых и мерзких пауков нас не прельщало, снять же жилье стоило денег и кормиться было лучше в местном пабе и не стоит надеяться на то, что казенный харч более сытный. На своих хлебах оно вернее было жить и вкуснее еда и мягче постель. Да и припасы в дорогу надо было покупать за свои.

«Капитан» всё равно будет кружить вокруг обжитых мест. Он не станет уходить далеко в буш, там нет еды и женщин. Нам же придётся какое-то время быть в походных условиях и потому деньги нам нужнее. Опять при нашем появлении всё удивились — оказалось несколько возниц нашли мертвого крокодила и нашу разбитую повозку. Крокодил был растерзан другими хищниками, но разбитая в хлам повозка не намекала, она кричала — на нас напал крокодил и убил. И съел и затем крокодил пал жертвой ещё более коварных и мощных хищников. Как я и предполагал — руководство не было удовлетворено нашими достижениями и требовало голову «Капитана» и желательно живого. Для предания суду и предъявления его свободным колонистам для успокоения и предъявления его головы каторжникам для устрашения. Пока мы докладывали и пока пытались отдохнуть пришло новое сообщение о очередной разграбленной ферме и нас выпнули на новые поиски «Капитана». Мы выехали снова на поиски и заодно в ближайшем магазине пополнили запасы пороха, чая и провианта. Дорога намечалась дальняя и там в дороге негде было пополнить свои закрома.

Глава 4

Перед своим третьим выходом в поле мы наконец смогли переодеться по сезону и по местности. Теперь мы щеголяли в сапогах и штанах из самой плотной ткани, которая имелась в мастерской. Куртка из крокодильей кожи перевели нас в категорию местных модников и конечно шляпа изготовленная из шкуры кенгуру. Прикупили мы и оружия к тому арсеналу, что у нас имелось. Наши коллеги по Конной Стражи смотрели на наши обновки весьма подозрительно, но ничего не сказали и мы отправились искать «Капитана» и остатки его банды. Да, совсем забыл я не смог пройти мимо местных гранат и пока прикупил те, что были, но поставил себе в памяти задачу — модернизировать эти первобытные гранаты во что-нибудь более мощное и убойное.

Австралийское сообщество состоит на 98% процентов из бывших преступников и соответственно нравы здесь имеют привкус тюремных понятий. Основа этих понятий ненависть к представителям правопорядка. И потому информаторов здесь нет. Никто не станет указывать, где скрылись беглые преступники. Но у нас задача искать и взять по возможности «Капитана» живым не обязательно невредимым. Бандитов, примкнувших к «Капитану» живыми брать не обязательно, лишние затраты и потеря времени.

«Капитан» держит всех в страхе, одного из бывших своих подельников он убил и нарезал из тела стейков и устроил барбекю. Теперь у него абсолютная популярность и жуткая репутации и к нему в банду собираются такие же отморозки и выродки. «Капитан» сорвался с катушек и не проходит и дня без сообщений о очередном налете на ферму и жутких расправах над фермерами. Обстановка начинает выходить из-под контроля. Но так как у властей колонии не так много силовых ресурсов пока он действует безнаказанно. Но это только пока. «Капитан» совершил ошибку, которую совершает большинство таких уродов, он стал таскать в свою постель женщин своих подельников. Такие выходки не нравятся некому, не бандитам не законопослушным людям. И нам дали наводку.

На очередной стоянке на одной из ферм под вечер к нам присоединился всадник и отозвав меня в сторонку коротко сообщил — завтра «Капитан» будет грабить ферму Джонса. Информация была интересная, но ложная. Завтра здесь будет проходить почтовый обоз и перевозить деньги, предназначенные для фермеров / субсидии поощряющее развитие сельского хозяйства/ сумма на кону стоит немалая и банда «Капитана» не пропустит такой шанс поправить свое финансовое состояние. Почтовый обоз звучит солидно, но на самом деле это обычный фургон и три человека сопровождения, включая в это число кучера и самого почтового чиновника. По факту в этом почтовом обозе будет только два человека — я и Том, это моя задумка как выманить шайку «Капитана» из буша. И они явно клюнули — вот даже кинули мне информацию, чтобы отвлечь внимание от почтового обоза. И вот настало это утро и по этой дороге ведущей от Сиднея к самой дальней крупной ферме выступил почтовый обоз. Сам фургон был защищен листовым железом и несколькими слоями самой твердой древесины, что смогли найти. Фургон был этаким защищенным укрепленным стрелковым пунктом. Я же гарцевал вокруг и создавал видимость конной охраны. Солнце подходило к зениту и жара становилась уже нестерпимой. Несколько раз я замечал на краю видимости конные фигуры, которые издали контролировали передвижение почтового обоза. И вот мы достигли самого глухого участка дороги. Дорога перекрыта распряженной повозкой и когда фургон останавливается и сзади него дорогу перекрывает повозка. Том скрывается в фургоне. Я разгоняю свою лошадь и подскакав к препятствию даю лошади шенкелей и лошадь перепрыгивает заграждение и ухожу на оперативный простор. На дорогу выбежали бандиты, но я уже далековато для стрельбы. Они машут руками и выпускают меня из виду. Дело для них ясное, стражник струсил и убежал. Теперь им никто не помешает потрошить почтовый фургон. Но так и было задумано, когда меня оставляют без внимания, я разворачиваю лошадь и возвращаюсь к засаде на дороге. Бандиты ещё не поняли с шутками закончено. Гранаты рвутся в самой гуще тех бандитов, которые пытались вскрыть фургон и там кровавая каша из обрубков тел налетчиков. Затем приходит очередь Кольтов и вот тут они понимают — засада была на них и не они охотники, они теперь дичь и тогда налетчики кидаются врассыпную. На месте боя остается два десятка трупов. У «Капитана» опять осталось только четыре подельника. Но это отборные головорезы. Мы же возвращаемся на ферму откуда мы выехали ранним утром. И готовим ферму к ночной атаке. Скрыть нашу стоянку невозможно и даже бандиты найдут по следам куда мы поехали. Поэтому на ферме весь день готовили мешки с землей и к нашему приезду, дом прикрыт мешками и теперь это полевое укрепление и взять нас можно только пушками. Ждем ночных незваных гостей. Фермер не будет участвовать в перестрелке, он бы и нам не стал помогать, но у него уже нет выхода. Он поставлен перед свершившимся фактом. На его ферме готовилась к засаде группа из Конной Стражи, и «Капитан» теперь обязательно должен сжечь его ферму или другим станет ясно можно безнаказанно помогать стражникам. Бандиты ослабли и не контролируют эту территорию. Вторая причина, по которой я запер внутри дома всю семью фермера и его работников, я изолировал потенциальных информаторов беглых каторжников. Работники на ферме тоже каторжники и они с удовольствием сообщат своему о засаде на ферме. И теперь остается только ждать и наши ожидания оправдываются. На утренней заре приходят бандиты и нарываются на ружейные залпы в упор и затем уже из револьвера контроль. С бандой покончено. Но у «капитана» прямо нечеловеческая чуйка, его нет среди мертвых налетчиков. Вывод на поверхности — главарь шайки ушел. Искать теперь можно опять очень долго, но опять судьба. Один из налетчиков перед смертью развязал язык и сдал любовь «Капитана», и мы теперь знаем ферму, на которой его прячут. И мы с Томом наведались на эту ферму.

Ферма — это слишком громкое имя для этого притона. Никаких сельхозорудий или признаков ведения сельскохозяйственных работ. Женщина, которая числиться главой этой фермы и несколько молодых женщин без признаков участия в сельхозработах и остатки ночного разгула на лицах. И полное нежелание нам помогать — никого не видели и нечего не знают. Полевой бордель для беглых бандитов. Поверхностный обыск ничего не дает. Искать схрон на такой большой территории тоже не вариант. Тогда мы с Томом вяжем всех женщин и кляпом ограничиваем их возможности коммуникативного общения. И приступаем к операции «Ложный пожар» разводим несколько костров из соломы и громко кричим — «Пожар». Дымом застилает всю ферму и наконец из схрона выползает полу — задохнувшийся «Капитан» и попадает в объятия Тома. Всё птичка в клетке и наша первая компания завершена. Теперь надо всех доставить в Сидней для суда и расправы. Судьба женщин ясна и у них впереди только работа по специальности. Уже правда в городском борделе. «Капитан» пойдет в петлю. Но опять-таки нам надо добраться до города и уже тогда рапортовать о завершении своего расследования. Когда вязали женщин то не озаботились поднять их с земли на повозку и вот результат — из пятерых женщин только одна живая. Остальные с пеной на губах и вот-вот умрут. Нет они не приняли яд в знак верности преступной идеи, это мы оплошали, здесь нельзя сидеть на земле — ядовитые пауки и им всё равно кто это попал к ним на участок, они кусают всех. Последнюю уцелевшую женщину кусает маленькая черная змейка и женщина после краткой агонии тоже умирает. Мне и так было некомфортно на этой бандитской явке и теперь после наглядной демонстрации опасностей фауны местного разлива у меня только одно желание немедленно покинуть это место. Мы даже не стали сикать тайники для изъятия трофеев. Очень негостеприимное место и мы с радостью отправились обратно в Сидней. И опять мы были в дороге и опять были возможности у опасных представителей дикой природы сократить численность людей в колонии Новый Южный Уэльс. Но, к счастью, нам никто из них не попался по пути, и мы благополучно достигли окраины Сиднея. Вот только люди тоже опасные экземпляры. И тоже надо держать ухо востро с такими представителями. Прямо на въезде в город нас ждали и ждали с недобрыми намерениями. Предводителем этой компании был тот вечерний информатор на ферме. Как раз его информации я и не поверил. И, к счастью, хорошо запомнил его сапоги. Носки его сапог имели металлическую окантовку носков и потому я сразу же его опознал. Стрелять я начал первым и никаких предупредительных выстрелов и представлений. Благо сейчас нет таких глупых правил применения огнестрельного оружия как в будущем. И потому я стрелял первым и это спасло наши жизни. Посты действительно выставляли на въездах в Сидней, был такой пост и на этой дороге. Вот только лень сыграла дурную шутку с бандитами. Они смогли вырезать пост, но поленились отнести тела жертв подальше в поле и засыпать хворостом. Осталась хорошо видимая бурая дорожка следов крови, которая лилась на землю пока тела тащили в поле. Я заметил оба фактора и потому без сомнений расстрелял засаду. Доклад губернатору колонии был коротким, да и слов много не надо было. Вот трупы простых бандитов и вот их главарь «Капитан» дело сделано и можно нас отпустить на отдых.

Тела убитых легко опознали, сравнив с приметами беглых их тюрьмы и сам «Капитан» сдавал всех направо и налево. Раз уж его взяли то и остальным нечего делать на воле. Хотел ли таким образом «Капитан» уйти от петли непонятно, да и не помогло его чистосердечное признание в итоге. Когда его вели на очередной допрос — один из служителей тюрьмы воткнул «Капитану» заточку в печень и тот умер от большой кровопотери. Тюремного служителя повесили, но для «Капитана» это уже нечего не значило. Он был уже в аду. У нас с Томом был отпуск, и мы строили дом. Дом мы строили на двух владельцев. Мы не оставляли надежды найти себе женщин и завести семьи. В колонии не только женщины — преступницы были, имелись уже, и девушки, которые родились на земле Австралии. Второе и третье поколение колонистов уже было в наличии. Что бы взять в жены кого-либо нам казалось надо иметь свой угол. Отпуск у нас был на две недели, и мы занялись устройством жилища. Деньги у нас имелись, мы не сдали в казну ни одного фунта из трофеев. Так в хозяйственных хлопотах и прошли обе недели. Женщин мы, конечно, не нашли, но смогли найти кухарку и слугу по дому. Слуга и был также садовником. В задачу садовника входило обслуживание сада и цветника и разгон всего ядовитого и опасного из окрестностей нашего участка. А какое теплое море было рядом с городом и какой прекрасный пляж — но купаться в море никто не рисковал. Акулы не понимали такого времяпрепровождения как пляжный отдых и любой пловец у них проходил как еда. Отдых закончился, и мы снова приступили к службе. Как я и писал раньше твердого разделения у органов правопорядка в Сиднее не было и потому мы получили приказ отправляться в книжный магазин и найти того, кто убил супругу владельца книжного магазина.

В моей первой жизни я был оперуполномоченным уголовного розыска и меня учили — при убийстве жены надо проверять мужа жертвы. В ста случаях из ста он при делах. Но мы отправились к месту убийства не одни. Пока мы строили свои дома на рынке я увидел оборванного мужчину, который просил милостыню и несмотря на то, что занятие было смертельно опасным — попрошайку могли просто повесить таковы уж законы на данный момент в Британской империи и в колонии Новый Южный Уэльс действуют именно эти законы, этот человек просил милостыню и рисовал, и очень хорошо рисовал. Я попросил скопировать картинку рынка, и он до мельчайших деталей нарисовал рыночный вид. Исходя из туманных соображений я его прихватил с собой. И рисунок рынка и самого рисовальщика. Мысль была такая — место преступления нужно фиксировать и если осмотр я ещё смогу составить, то изготовить фототаблицу и не могу и не из чего, потому мне и понадобился рисовальщик — копиист. Фиксировать картинку с места преступления. Хотел ещё и кинолога найти — ну как кинолога хотя бы собаку, но с этим не выгорело. Художника я оформил в прислугу и заплатил в кассу колонии за использование рабочей силы этого каторжника. Да художник был тоже каторжником — приговор был семь лет каторги за кражу продуктов на один фунт. Такова жизнь.

Книжный магазин оказался солидным каменным строением в три наземных этажа и громадный подвал имелся. В первом этаже был сам магазин и там были расположены полки с книгами для продажи, второй этаж полностью был хозяйственный и на третьем этаже спальни и кабинет. На все этажи вела лестница, крутая и опасная. Вот с этой лестницы и упала супруга книжного торговца. Пока я осматривал место падения, Том глазел по сторонам, Питер наш рисовальщик делал зарисовки, первого этажа, второго этажа и третьего этажа, затем пришла очередь и подвала. Питер работал быстро и карандаш просто летал по бумаге изображая то комнату, то торговый зал, то подвальные помещения. Дело выглядело ясным до безобразия. Супруга владельца книжной лавки перебрала и не удержав равновесия на крутой лестнице упала вниз и сломала себе шею. Запах спиртного и разбитая бутылка, лежащая в луже разлитого виски, доказывала этот факт неопровержимо. Любимый мотив — отказной материал прямо навевал мне воспоминания о мом прошлом и будущем этого мира. Но даже в прошлом я никогда не делал вводов из того, что видел. Надо проверить то, что я видел. Первое — злоупотребляла ли жена книжного торговца спиртным. Второе — какие отношения сложились в семье. Третье- финансовое состояние семьи. И какая обстановка вокруг этого дома надо опросить соседей. У нас ушел целый день, только осмотреть дом и подвал и сделать рисунки всех помещений и места гибели супруги. С толстой пачкой бумаг я вернулся для доклада и поразил своего начальника теми материалами, что были собраны. Никогда до этого место преступления не фиксировалось так тщательно и потому мне простили, что я не сделал ясных выводов из такого простого случая. И дали три дня на выяснение всех подробностей. Уже вечером за ужином мы развесили на стене комнаты все рисунки дома и помещений и потягивая вино рассматривали рисунки. Нечего не резало наш глаз ничего не цепляло. Я как меня и учили в свое время искал лишний предмет или лишнюю деталь на рисунках. И самое интересное нашел. Подвал имел выгородку и там в стену были вбиты кольца. На небольшой высоте вбиты в стену кольца. Именно к таким кольцам меня приковывали в том темном трюме, когда везли сюда в эту дикую Австралию. Кольца, к которым крепят кандалы и высота, на которой вбиты кольца такая же как в том отсеке, где везли малолеток именно на рост ребенка и рассчитана высота, на которой эти кольца вбиты в стену. Но ведь в доме нет прислуги из малолетних каторжниц. В доме нет женщин кроме супруги книготорговца. Значит, нам нужно навести справки не было ли в этом доме раньше слуг из малолетних каторжников. Завтра в губернаторской канцелярии и узнаем. Дело становилось все более запутанным. Да и никто из соседей не подтвердил утверждений мужа о пьянстве жены. Вскрытий не делали. Да и никому было делать вскрытие и исследования. Но слишком много было разлито виски и слишком хорошо выглядела жертва. Она не была похожа на человека, злоупотребляющего алкоголем. Но если это инсценировка несчастного случая, то зачем это нужно безутешному вдовцу. Возможно, этот брак себя исчерпал по мнению мужа, и он таким образом совершил развод и теперь желает создать новый брак с другой женщиной. Или это сокрытие какого-то другого факта или события. Но в любом случае тот факт, что кого-то держали в кандалах в подвале очень интересный факт и надо выяснить, что там происходило в этом подвале и кого там держали в цепях. Мои размышления прервал вопрос Тома — зачем он держит у себя «Молот ведьм», я с непониманием обратил свой взгляд на Тома. Том пояснил — вот смотри на полке стоит фолиант «Молот ведьм» это энциклопедия колдовского ремесла.

Действительно зачем законопослушному и религиозному колонисту такая литература.

Глава 5

Командовал нашей Конной Стражей интендант — это звание и одновременно должность и при этом никак не связано со снабжением или службой тыла. Наш интендант был человеком благородных кровей и попал в Австралийские колонии совершенно случайно, немного заглубил с королевскими финансами, выделенными на покупку сукна на мундиры и когда этот факт вышел наружу счел за лучшее уехать в далекие земли и похоронить всю историю. Интендант совсем не понимал моего желания продолжать расследование и выделил на продолжение дознания всего трое суток. Трое суток этот период времени какое заколдованное число и в более поздние времена руководство будет ограничивать дознание тремя сутками. — просто загадка на века.

Прежде всего я отправился по соседним домам и провел поквартирный обход, но сейчас такого приема оперативно-розыскной деятельности не знают, как, впрочем, и таких слов — оперативно-розыскная деятельность. Колонисты, проживающие по соседству с книжной лавкой, характеризовали книготорговца только с положительной стороны и честный и благородный и как сильно любит детей прямо не пропускает ни одного, чтобы не подарить лакомство. И при этом у него беда с супругой -бездетна. Вот такая идеальная личность. Но мне с моим испорченным сознанием этот любитель детей становился всё более подозрительным. Но в семьях колонистов не пропадали дети и потому предъявить нашему разрабатываемому было нечего и тогда я решил зайти с другой стороны. В семьях свободных колонистов все дети на месте, и никто не исчезал, но в округе имеется и множество семей из каторжников и вот там, кто считал детей. Правильный ответ никто и не считал. Для опроса работников на фермах и других промыслах я прихватил с собой Тома. Том был неоценим в таких случаях. И вот тут и возникли интересные ситуации. Дети исчезали и исчезали регулярно возраст от з до пяти лет не более. Списать все исчезновения на диких зверей не получиться. Часть детей пропала бесследно. И никто их не искал, кому нужны дети каторжников.

Всего пропало двенадцать детей и это те, кто подходил по возрасту. Теперь надо было связать места и время исчезновения этих детей с нашим подозреваемым. Это получилось сделать довольно легко. Наш торговец оказался любителем охоты и во всех случаях исчезновений находился на охоте и алиби у него отсутствовало. Но никаких прямых доказательств его причастности к похищениям не было, да и косвенными доказательствами было не ахти, только аналитические размышления и на этом всё. Но кто-то же похищал детей и на хищников списать эти случаи не получалось. Что же придётся опять начинать всё сначала. И опять мы пришли в дом с осмотром и обыском и опять, теперь очень тщательно стали перебирать книги и вещи погибшей женщины и под этим предлогом и вещи самого безутешного супруга теперь уже вдовца. Простукивая в очередной раз панели комнаты для рукоделия я услышал глухой звук и мне показалось, что там за панелью пустота и там есть тайник. Снять панель нам не дали и начался скандал — вы не имеете права вскрывать панели в моем доме и вообще вы мешаете моей скорби. И нам пришлось отступить. Почему мы отступили так мы то были не свободные колонисты, а наш подозреваемый был свободным и уважаемым членом общины города Сиднея. До тех времен, когда полицейский сможет проводить обыск без оглядки ещё очень далеко и нельзя сказать, что и в 2023 году что-либо измениться с правами свободных, богатых и уважаемых людей. Так бездарно мы потратили два дня из трех суток отпущенных нам на дополнительное дознание. Опять был тупик и опять надо искать новые пути к цели.

Что же новые пути были найдены. Раз у нас здесь так много каторжников то ведь и ограбить лакомый дом они вполне могут. И дом уважаемого свободного колониста был ограблен неизвестными злодеями. Вот так нагло ограблен прямо в ту же ночь как нас развернули из того дома. Негодяи выворотили все тайники в доме книжного продавца и похитили всё добытое непомерным трудом и усилиями. У него реально оказалось немало денег и вещей. Вещи в тайниках и схронах — посуда из золота и серебра и множество ценных вещей и вот беда случилась и панель, которая прикрывала тайник в комнате для дамского рукоделия тоже вскрыли. Но там, к сожалению, нечего не оказалось, всё содержимое убрали, как только мы покинули дом. Но мы не подкачали и когда утром от интенданта пришел приказ срочно посетить ограбленный ворами дом книготорговца мы сразу и посетили место преступления. И даже в кратчайшие сроки нашли похищенное из дома. Только легче от нашей оперативности для нашего книголюбителя не стало. Похищенные вещи оказались, о какой ужас и неожиданность, ранее похищенными у других свободных и так же или даже более уважаемых колонистов Нового Южного Уэльса. Теперь появились вопросы к нему самому и отвертеться от наших вопросов у него не получилось. Ответы на наши вопросы о судьбе и происхождении похищенного имущества ждали не только мы, но и те, кто в этой колонии решали все вопросы. И наконец появились ответы на наши вопросы о любви к детям и похождениям на охоте. Тут нас ждало разочарование — если наш подозреваемый не отрицал любви к чужому имуществу и при этом у него было алиби на время исчезновения детей, в это время он опустошал дома уважаемых и богатых колонистов и не мог одновременно похищать детей, потому что воровал имущество в последствие у него похищенное и вновь счастливо найденное нами. С одной стороны, мы снова отличились и теперь имели множество благодарностей от тех уважаемых людей, которым вернули принадлежащие им милые их сердцу вещи и драгоценности. Но по раскрытию похищений детей мы не продвинулись ни на шаг. Но теперь наше внимание привлекла погибшая супруга нашего вора.

Что у нас было. Была дюжина исчезнувших детей от 3 до 5 лет. И это за последние полгода. Пропадал один ребенок каждые две недели. В доме имелись приспособления для содержания детей в кандалах. Имелась подозрительная литература по всякого рода сатанинским обрядам и ритуалам. При этом первый подозреваемый имел железное алиби на момент исчезновения детей. Алиби реально подтвержденное и которое невозможно опровергнуть. Оставался только один вариант — преступником, похищавшим детей, была супруга нашего серийного вора. Но как нам это доказать и надо ли это делать. Я считал, что надо продолжать разбираться — смерть женщины нам нечего не доказывала. Она могла действовать ни одна, а в составе группы. Сатанисты в большинстве случаев действуют не в одиночку, они любители собираться компанией для проведения своих ритуалов. Исходя из этого, нам надо выяснить круг общения погибшей и проверить на причастность к сатанинским забавам. Здесь к нам наконец фортуна повернулась лицом, и первый же свидетель не выдержала и сходу рассказала о том, что нас интересовало.

Прямо в городе Сиднее существовала секта сатанистов. Они покланялись сыну сатаны. Вот так просто сыну сатаны. Он им сам так и сказал — раскрою Вам всем тайну я сын сатаны. И ему поверили. И стали ему поклоняться. В секту входило много народу и детей они похищали для ритуального убийства и затем наступала очередь разнузданной оргии. Домохозяйкам было скучно, и они искали развлечений и нашли себе на голову приключения. Назад дороги у никого не было. Они участвовали в убийстве и уже после первого же убийства их судьба была связана с этим самозваным пророком. В этих ритуалах участвовало чуть более полусотни человек и аресты проводили офицеры гарнизона. При аресте погибли те женщины чьи супруги занимали заметное положение в руководстве колонии. Остальных быстро и не раздувая скандала повесили в местной тюрьме. Губернатор утвердил смертный приговор без всякой волокиты. Вынесли приговор и в тот же день повесили. Но случилось невероятное — сам сатанист-пророк исчез из тюрьмы и не попал под суд он сбежал до судебного заседания. Его надо было объявлять в розыск, но вот объявлять этого мошенника и убийцу в розыск губернатор не желал категорически. Он не хотел допустить широкой огласки произошедшего в Сиднее скандала.

И был найден выход. Нет снова был изобретен велосипед. Губернатор приказал найти сатаниста и этот приказ был официален и сугубо законен. И при этом неофициально мне приказали найти и сделать так, что сатанист не выжил при задержании. Здесь была ловушка. Сам сатанист не имел приговора к смертной казни и потому убивать его при задержании было незаконно. Тот, кто убьет при задержании человека, которому не вынесен смертный приговор имел шанс сам быть повешенным. Тут всё было очень субъективно. И губернатор мог соблазниться простым решением. Я убиваю этого ушлого мошенника и затем губернатор восстанавливает законность и правопорядок и озверевшего каторжника который не оправдал доверия, то есть меня тоже вешают. Тайна умирает со мной и все довольны, кроме меня конечно. Хотя и мне были обещаны немыслимые плюшки в том числе и немедленное полное прощение моего каторжного срока, в частности. Здесь надо было пройти по краю и выполнить просьбу-требование губернатора и самому не попасть в переплет. Живым сатаниста брать нельзя, но и убивать его при задержании нельзя. И что тут делать. И опять мне вспомнилась моя прошлая жизнь. Или всё-таки будущая. Нет не доживу. Когда-то я прочитал — журнал National Geographic, что даже пчелы являются для людей более опасными по сравнению с акулами. Американские Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) выяснили, что с 2001 по 2013 год хищники морей ежегодно уносили жизнь одного человека. Жертвами пчел же становились по 58 человек. Получается, что у человека в 58 раз больше шансов умереть от укуса пчелы, чем от зубов акулы.

И у меня появились планы как сделать то, что от меня настоятельно и неофициально требовал губернатор и при этом официально остаться не при чем.

В дорогу мы отправились опять вдвоем с Томом. Художника я оставил смотреть за домом и рулить по хозяйству. Опять же прислуга оставалась без пригляда, а это могло окончиться печально.

Дорога была дальней. Сатанист этот появился в Сиднее из района, где разводили овец и баранов. Скотовод он был до того, как решил зарабатывать на жизнь ритуалами и обрядами. Место это было за горами и надо было пересечь зеленый пояс и попасть в место между обитаемым миром и пустыней внутри континента. На краю с пустыней и разводили скот. Там, где ещё была вода и не так много хищников. Там же и кролики были на фермах. Начинался Великий Эксперимент — разведение кроликов. Кто-то соблазнился этими — двумя килограммами диетического мяса и куском ценного меха. И теперь на нескольких фермах разводили кроликов. До катастрофы оставалось совсем немного времени.

На 2016 год количество кроликов в Австралии достигнет 10 млрд, а на счету у них — множество разрушенных уникальных экосистем. Грубо вмешавшись в местные экологические взаимодействия, инвазивный вид уничтожил их, а сами австралийцы, увидев, к чему все привело, принялись уничтожать кроликов.

Джоэл Алвес, генетик-эволюционист из Оксфордского университета и его коллеги хотели выяснить точное происхождение этих кроликов. Они проанализировали генетические данные 179 диких кроликов, пойманных в Австралии и Новой Зеландии, Франции и Великобритании, а также 8 домашних кроликов разных пород. Они обнаружили, что большинство кроликов в материковой части Австралии были генетически схожими, со смешанным происхождением от диких и домашних животных. Австралийские кролики также имели больше общих редких аллелей с кроликами из юго-западной Англии, чем с кроликами из других частей Соединенного Королевства, что позволяет предположить, что они произошли из Балтонсборо. Глядя на митохондриальную ДНК, которая унаследована от матери, исследователи пришли к выводу, что большинство австралийских кроликов произошли примерно от пяти самок, завезенных из Европы.

Вот так пять самок кроликов устроили страшные проблемы для целого континента. Самки они такие — от них всё зло в Австралии.

Но в том округе имелись и несколько пасек на которых разводили пчел. И как Вы уже читали, пчелы — это убийцы пострашнее, чем белые акулы. По дороге к этому округу случилось много разного рода происшествий. Были и встречи с местными хищниками и были встречи с беглыми хищниками, которых привезли на этот континент другие люди. Но каждая дорога заканчивается, и мы наконец прибыли на ферму, на которой были самые большие пасеки с пчелами. Владелец этой фермы Брайен О*Ши был как вы понимаете ирландцем. В свое время он стал бродягой и получил семь лет каторги и отправился на новый континент отбывать свой срок, да так и остался жить в этом далеком краю и стал разводить пчел, в этом деле он преуспел и теперь уже и не понимал, как раньше он жил без этих прекрасных созданий. С нами он пересекся в Сиднее, когда был в городе с продуктами своих пасек. Брайен как ирландец не смог пройти мимо местного паба и так там надегустировался, что решил доказать местным свои взгляды на пчел и нашел себе противника этих прекрасных созданий. Диспут закончился мордобоем, и оппонент Брайена оказался с переломами у местного лекаря. Я же пошел навстречу Брайену и не нашел его и позволил покинуть Сидней без приключений. Теперь мы приехали на ферму Брайена и здесь должен был осуществиться мой план. Именно здесь я должен был выполнить неофициальный приказ губернатора и при этом официально остаться не при чем.

Но теперь перед нами стояла задача отловить нашего любителя сатанинских ритуалов. Эта задача не была тривиальной. Местные скотоводы не приветствовали вмешательства в свою жизнь. Им были по барабану доводы и убедить скотоводов в необходимости совершения каких-либо действий было совсем не реально. Надо нам самим было отловить сатаниста и при этом о нашей охоте никто не должен был знать. Мог ли сатанист уйти в пустыню к местным аборигенам. Нет это для него было исключено. Колонисты много бед принесли местным аборигенам и те в полной мере отвечали на зло. Как искать сатаниста если не знаешь где его искать. Надо искать место, где сатанист проводит свои ритуалы. Нам надо найти кострище с камнем, выполняющим роль алтаря, на котором приносят жертву. Найти это место оказалось совсем несложно. Парень совсем расслабился и не маскировал свои увлечения. Наш сатанист уже втянулся в каннибализм и не мыслил себе жизнь без поедания плоти детей. И здесь он тоже не отказался от своих мерзких занятий. Найдя место проведения ритуалов, мы с Томом сели в засаду и уже в конце этого дня дождались появления нашей цели. Сатанист приехал на повозке и распряг лошадь и поставил лошадку кушать зерно из мешка на морде. Сам же вытащил из повозки сверток потащил его к алтарю. Там то мы его и сцапали. Развернув сверток, мы там обнаружили ребенка, который был без сознания. Тогда я пнул сатаниста и спросил — откуда ребенок и как его зовут. Любитель сатаны отказался отвечать. Тогда мы собрали трофеи и выдвинулись на пасеку к Брайену. Здесь на краю с пустыней было полегче с разного рода крокодилами, и мы без особых проблем к утру добрались к О Ши на ферму. С ребенком я решил разбираться позже, но мои планы были нарушены гостями на ферме. Парня искали и искали все. Поэтому, когда мы прибыли со спасенным ребенком на пасеку то были встречены его родственниками и нам пришлось участвовать в празднике в честь спасения этого мальчика. И пришлось дождаться пока пасеку не покинут гости. И вот только тогда и наступило время воплощения в жизнь моего плана.

Глава 6

Проблема, вставшая передо мной, не решалась просто. Живым этого сатаниста губернатор видеть не хотел, но и просто убить при задержании не вариант. Элита колонии, которая поднялась на спекуляциях земельными участками в обязательном порядке потребует официального расследования этого случая и результат расследования был ясен сразу, меня повесят за убийство. Сам губернатор помочь мне не сможет и не захочет. Сменилась официальная доктрина освоения колонии, внезапно выяснилось, что должности должны получать свободные колонисты. Каторжники и отбывшие наказание могут только работать в поле и на ферме. Наше увольнение не станет сенсацией, уже уволили часть стражников, и никто не устроил бунта. Ладно с сатанистом поступим просто — он бежал из-под стражи и ночью выбрался на поле с ульями и зачем-то сломал пару ульев и пчелы стихийно его покусали, и наш беглец умер от шока. И на этом история закончилась. Так я и поступил — сатанист подвезли к ульям и отпустили и пчелы самостоятельно решили наказать этого нехорошего человека за вторжение в их владения. Затем труп мы доставили в Сидней и сдали по команде. Как я и ожидал, было назначено официальное расследование причин смерти беглеца и произведено даже вскрытие. Для этой процедуры нашли даже хирурга и его вердикт и подтвердил мою невиновность. Беглец погиб от укусов пчел и в этом нет моей вины. Увольнение, как и ожидалось было произведено независимо от заслуг, хорошо ещё губернатор прекратил наш срок каторги, и мы стали жителями Южного Нового Уэльса с правами лица, отбывшего свое наказание. Но в связи с новыми веяниями земельный участок надо было покупать и цены на земельные участки в связи с земельными спекуляциями сравнялись с ценами на землю в самой Британии. И хотя денег у нас бы хватило на приобретение небольшого земельного участка я предложил совсем другой вариант добывания средств к существованию. Я предложил Тому поехать со мной на поиски месторождений золота и на том поприще поднять свой статус. В случае успеха мы могли и земли больше приобрести и при самом удачном раскладе выехать из этого рая для колонистов.

Есть ли в Австралии золото — да есть и его много этого самого золота. Но администрация колонии скрывает этот факт и придерживает информацию о наличии рассыпного золота на континенте. Опасаются, что ситуация может выйти из-под контроля. Расчет у нас был довольно простой, снять сливки с открытого месторождения и продать координаты официальной власти. И если официальная власть захочет и дальше все держать в тайне, то это проблема самой администрации.

Искать золото я решил в районе Голубых гор в районе стока горных рек. В местах, где горные реки выходят на равнину, тяжелые частицы оседают и там достаточно промыть породу в проточной воде и собрать золотые крупинки. Да я воспользовался своими знаниями из будущего, так и вариантов иного поведения у меня было немного. Либо идти на ферму в батраки, либо на лесоповал. Оба варианта не давали уверенного дохода и были откровенно неудачными.

Были сборы недолги. Закупив провиант и кирки с лопатами, мы отправились двумя фургонами в окрестности Голубых гор. Проблема была одна, надо было изыскать себе место среди аборигенов, которые весьма недружелюбно относились к местным колонистам. Оружие у нас было вполне приличным по местным меркам. Два нарезных карабина и запас пуль Минье и две пары револьверов Кольт и уже на самый крайний случай четыре ящика с гранатами. Переход через австралийские просторы был сложным, но относительно безопасным. Не было крокодилов, по крайней мере больших крокодилов. Вот только и маленькие смогли принести проблемы и проблемы серьезные. Как уж эта группа добралась до этой горной реки мы, так и не узнали. Но наша первая попытка промыть пару лотков с породой окончилась весьма весело. Здесь не было гигантов в десять — пятнадцать метров, но и трехметровые крокодилы оказались весьма трудными противниками для нас. Мягкие свинцовые пули не брали их шкуру и нам пришлось отступить от воды. Крокодилов повторюсь не должно было быть, но они были. Хотя, возможно, это были и не крокодилы, ведь они передвигались на задних лапах, когда выбирались на сушу и очень быстро бегали. Надо было вначале очистить реку от этих созданий. Убить этих крокодилов можно было только на суше и надо было применять гранаты так свинец их не брал. Могли ли это быть какие-нибудь иные животные не крокодилы. Может и могли, но мы их всех убили. Если это были доисторические представители местной фауны, то наука их потеряла для изучения.

Наша охота происходила следующим образом — Том подходил к реке и создавал шум, хлопал веслом по поверхности воды. Из реки появлялись эти животные и бросались за Томом, Том максимально быстро отходил и укрывался, и я применял гранаты. Взрыв гранаты глушил этого крокодила и Том затем добивал оглушенного противника холодным оружием. Когда контуженный крокодил переворачивался на спину и открывал свое брюхо, Том своим тесаком вскрывал брюхо крокодила. И так мы занимались очисткой реки примерно неделю. Затем мы узнали, что, истребив этих крокодилов мы убедили и местных жителей покинуть это место. Эти крокодилы были священными животными и местное племя решило не связываться с победителями племенного тотемного животного и покинуло территорию. О том, что здесь ещё и местные жители имелись мы узнали случайно и гораздо позже.

Теперь нам никто не мог помешать, и мы приступили к промывке породы. Стоять с лотком и промывать породу мне надоело очень быстро. И очень большие физические нагрузки и добыча мизерная и потому я решил поставить драгу для промывания большего количества породы. Принцип такой драги довольно простой — в реке ставиться запруда и вся вода направляется в прибор для промыва грунта. Теперь только подавай грунт в этот прибор и затем собирай из специальных контейнеров застрявшие песчинки золота. Производительность такого устройства была гораздо ниже, чем в 21 веке, но по сравнению с лотком просто космическая разница. При этом породу для промывки у меня загружал Том. Наладив работу и повысив производительность до приемлемого уровня, я наконец получил уровень добычи золота в двадцать пять-тридцать пять шиллингов в сутки, лотками получалось не более 1 шиллинга в день. Проблема была в том, что порода заканчивалась примерно в неделю и затем надо было переставлять мою установку на следующий участок. Трактора и бульдозеры пока не изобрели и всё делалось руками. Отработали мы месяц и собрав добытое золото отправились обратно в Сидней, чтобы наконец решить свои проблемы. Продать намытый золотой песок и провести переговоры с администрацией колонии о сокрытии места добычи золота. Кроме золотого песка, намыли мы и серьезное количество золотых самородков. Всего добыли примерно на сотню фунтов, но по нынешним временам это солидная сумма и она может решить большую часть наших проблем. Но. Опять проклятое, но.

В будущем, через какие-то пятьдесят лет разбойники приобретут имидж Робин Гудов, но пока это страшный бич Австралии. Нас зажали между двумя почтовыми станциями и только то, что мы успели поставить фургоны на холме и мы успели укрыться под фургонами нас спасло от немедленной смерти. Виновато мое ротозейство, не проследил и Том успел похвастаться нашими золотыми самородками и нас тут же решили ограбить и убить. Лошади уже убиты и налетчики, окружив нас изредка постреливают у нас над головой прижимая к земле. Они бы давно уже нас атаковали, но испробовав гранаты не спешат и пытаются разговорами отвлечь нас и всё-таки добраться до наших голов и имущества. Но у нас имеется и два карабина и даже гранаты, поэтому никто из бандитов не желает рисковать и пока всё сводиться к уговорам сдаться и отдать свои вещи и деньги добровольно. Но эти переговоры идут безуспешно. Наконец бандитам надоедает пустая говорильня и они бегут по склонам холма в нашу сторону. И неожиданно для них несут огромные потери. Мы с Томом бегло стреляем из карабинов и стреножим пятерых атакующих и те откатываются к подножию холма. У нас карабины с пулями Минье. Чем хорошо это оружие — скоростью перезарядки, обычное нарезное оружие заряжается на пару порядков дольше гладкоствольного. Пуля Минье позволяет использовать скорострельность гладкоствольного мушкета с точностью нарезного карабина. Мы стреляем так же быстро и так же точно. Но и у бандитов появляется новое изобретение. Один из налетчиков идет в атаку один, но он в доспехах. Мягкая свинцовая пуля не берет его доспех, и этот молодец в средневековых латах прет на нас. Пуля, попадая в доспех сминается и покачнувшись от силы удара пули бандит идет дальше. Опять же на каждый болт есть свое противодействие. И разрыв гранаты сбивает с ног этого новоявленного рыцаря. Вот только встать теперь этому новоявленному крестоносцу очень затруднительно. И следующий разрыв гранаты скидывает этого броненосца с холма вниз. Ошеломленные бандиты собираются и подняв своего штурмовика покидают поле боя. Так же быстро и мы покидаем поле боя. Пока не опомнились налетчики. Фургоны мы бросаем на месте и пешком покидаем этот район. С собой у нас только оружие и добытое золото и небольшой запас воды и пищи. До следующей почтовой станции меньше семи километров, нам надо успеть туда добраться и нанять себе повозку и вернуться в Сидней. Как-то так.

И мы быстро идем пешком. На почтовой станции небольшой салун и гостиница на несколько номеров. Там мы можем остановиться и привести себя в порядок. По пути мы не останавливаемся. Вот и наконец и наша цель. Вваливаемся в салун и попадаем из огня в пламя. Там за столами расположилась вся банда. Не они не мы не ожидали такой встречи. Бандиты горячо обсуждали неудавшийся налет и рассматривали доспех громко споря можно ли его использовать в дальнейшем. Выхватив револьвер, я стал стрелять вдоль столов по бандитам, которые после небольшой растерянности укрылись за перевернутыми столами и открыли ответный огонь в нашу сторону. Расстреляв весь барабан, я вскочил из салуна, и мы с Томом решили занять позиции в гостинице. Гостиница представляла из себя двухэтажное строение из бревен и досок. Так довольно хлипкое и плохо приспособленное к обороне строение. Но другого здесь ничего не было. Потому вместо гербовой, используем горничную. Дверь завалили мебелью пара шкафов и лавка.

Владельца и портье вышвырнули на улицу и став в простенок стали наблюдать за площадью перед гостиницей. Салун был прямо напротив гостиницы и потому, когда бандиты попытались догнать нас и выскочили на порог салуна, то попали под прицельные наши выстрелы и потеряв трех членов банды укрылись снова в салуне. Выбора у нас особого не было и потому Том стал метать на крышу салуна гранаты. Строение салуна оказалось очень нестойким к взрывам на крыше, и крыша развалилась и следующие две гранаты рвались уже в зале салуна. Строение стало заниматься пламенем. Запас крепкого спиртного загорелся и произошел взрыв окончательно развалив строение гнезда порока. Огонь уже охватил все строение, и бандиты стали поспешно покидать и сам салун, вернее то. Что от него осталось. И саму почтовую станцию. Местное население — всего здесь на почтовой станции имелось десятка два обитателей — стали тушить костер, в который превратился разрушенный салун. И мы не стали ожидать пока пожар не будет побежден. Следом за этим могло последовать самостийное наказание тех, кто в этом пожаре виновен. Местные обитатели имели весьма выгодный бизнес — предоставили кров и пропитание банде и скупали бандитскую добычу, мы же мало того поломали всё налаженное так ещё и спалили салун. Как за такое не повесить. Потому пока местные тушили салун, пока бандиты уходили в одну сторону, мы покинули это негостеприимное место и направились к следующей почтовой станции. Следующая почтовая станция располагалось через сорок километров и при станции имелось более крупное поселение и даже отделение банка. Из разгромленного нами поселения мы позаимствовали пару верховых лошадей и погнали в нужном нам направлении. За кражу скота в Австралии вешают и это если жители сдадут виновного скотокрада властям, так же обычно убивают при задержании. Порядки пока совсем патриархальные и судебные процессы редкость. Поэтому и лошадей мы решили бросить за пару километров до нужного нам поселения. Ехали и ночью для освещения дороги хватало света луны. К поселению выехали перед рассветом и оставив лошадей пошли к первым домам на окраине поселка.

Казалось, что всё осталось позади и теперь наконец мы спокойно отправимся в Сидней. Ага, наши мечты оказались опять грубо разрушены действительностью. Но обо всем по порядку. Добравшись до первого дома, увидели в доме никого нет. Печь только, что растоплена и на столе в кухне стоит кружка с горячим кофе и на печи стоит горшок с супом. Но в доме никого нет двери же в дом нараспашку. Открытыми входные двери никто не оставляет, слишком опасная фауна вокруг. Оставив входную дверь открытой, ты рискуешь встретить в доме либо змею, либо паука и весьма возможно и того и другого и не одного. Опасно в Австралии входные двери бросать нараспашку. Но здесь дверь брошена без присмотра и никого нет в доме. Приготовив оружие, пошли к следующему дому и опять та же картина, обитатели дома в спешке покинули дом и исчезли. Мы двинулись дальше к центру городка проверяя по дороге попавшиеся нам по пути дома. Картина везде одна и та же, в спешке брошенные дома и никого нет. Наконец мы вышли к городской площади и услышали шумные голоса из салуна. И стали наблюдать, укрывшись за углом близлежащего дома. В салуне шла пьянка и весело пели люди. Но на крыльце салуна стояло трое вооруженных мужчины и контролировали вход в салун никого, не выпуская из питейного заведения. Насильно наливают местному населению, что за бред. Или не бред. С другой стороны площади расположен филиал банка и там тоже на крыльце стоят вооруженные люди и даже один из них нам знаком, я его помню по расстрелу салуна на почтовой станции неподалёку от сюда, где мы спалили то питейное заведение. То же здесь происходит. Если подумать, то банда грабит филиал банка. Свидетелей, возможных свидетелей отвели в местный салун и на халяву наливают. Пьяный какой свидетель. Трое караулят салун, и остальные выносят банковское хранилище. Посмотрим, что будет дальше и стоит ли вмешиваться. Тем более наша служба в правоохранительных органах завершена. Прошло пар часов из банка появились люди. В банке было пятеро и ещё шесть человек на охране и на постах вокруг. Значит всего одиннадцать человек. Немного и мы можем при внезапном нападении и перебить бандитов. Но посмотрим, что будет дальше. На площади собирают дрова в кучу, явно будет костер. Это интересно. Вот из салуна вывели пятерых еле стоящих на ногах местных жителей, неплохо они набрались. Бандиты развели огонь и стали подкладывать в пламя какие-то папки с бумагами, и свидетели радостно кричат. Да, что там происходит. Судя по выкрикам, бандиты сжигают закладные и бумаги на кредит. Местные жители больше ничего не должны банку. Это правильно, что мы не влезли раньше в это дело. Нас бы сами местные жители перестреляли за помехи по уничтожению кредитных бумаг. Вот огонь охватил последние папки и значит нам все же пора и мы вышли из-за угла и быстрым шагом направились к налетчикам, которые стояли кучей посредине площади. И пока они с удивлением рассматривали нас мы достали револьверы и в упор расстреляли всю эту компанию. Они не успели и одного раза выстрелить в нашу сторону. Сумки с деньгами я собрал в одно место и спросил — из банка есть кто живой. Из здания банка шатаясь вышел окровавленной одежде человек и тихо сказал — Я управляющий филиалом. Мы его подхватили и перевязали раны. Отбитые деньги помогли ему занести в помещение филиала и остались охранять банк пока не прибыла подмога, за которой послали одного из местных фермеров.

Глава 7

Большую часть денег мы спасли вот только кредитные договоры и договоры залога ушли в дым и теперь банк не мог предъявить к оплате документы и этот факт сильно раздражал банковское руководство, и мы основа попали под удар. Теперь нам хотели предъявить подозрения о нашем сговоре с местными жителями и уничтожение документации банка. Именно такие сведения нам принесли — знакомые с почтовой станции, и мы сразу ушли в буш. Опять у меня и Тома не было никаких шансов начать добропорядочную жизнь. И мы опять шли в самой гуще дикой природы. Но был среди этого кома неприятностей и один положительный момент, даже два — мы были свободны и у нас имелось золото, добытое в Голубых горах. И теперь надо было принимать решения как поступить во всем этом переплете.

Выходить к Сиднею с добытым золотом было неразумно и просто выкинуть золото было жалко, и мы спрятали 60 фунтов золотого песка и самородков в буше. Это не так и просто, как кажется. Отсутствуют ориентиры на местности, и мы создали такой ориентир взорвав гранату и получив в результате воронку. Эта воронка и стала ориентиром и уже от неё надо было искать наш схрон. Сельскохозяйственными эти земли не являлись и кот здесь не мог прокормиться, просто буш и потому у нас была надежда, что никто не обнаружит наше богатство.

Вторая проблема была более сложной. Надо было скрыть наше участие в событиях — налете на банк и наше бездействие при уничтожении закладных. И тут мне пришла идея, если мы вернемся в Сидней с какими-либо отловленными разбойниками или беглецами, то доказать наше пребывание в определенном районе / почтовая станция и филиал банка/ будет несколько затруднительно, и мы отправились через буш к каторге. Каторжные работы — это каменоломня и шахты — вот туда мы и отправились. Охрана там была не самая бдительная, но и побеги были не самым легким делом как можно подумать, зная о пренебрежении своими обязанностями со стороны конвоя на каменоломни. Бежать оттуда было трудно и опасно. С одной стороны был лес с другой стороны буш и там и там были свои особенности. В буше это местные аборигены — поймав белого человека, они сначала его пытали и только потом зажарив на костре съедали. В лесу поджидала местная фауна и там смерть была более легкой — крокодилы не пытали пленников и не жарили просто съедали в сыром виде. Потому и смерть была более легкой. Задача у нас была достаточно простой — занять позицию или в лесу, или в буше и взять беглеца и затем конвоировать того в Сидней и там сдать властям. Тогда претензии банковского дома становились зыбкими и к нам нельзя было предъявить претензии. Наша идея оказалась и плохой, и хорошей одновременно. Мы нашли приключения на свои пятые точки и вскрыли весьма экзотическую преступную сеть. Но обо всём по порядку. Сам переход по дикому бушу не имел какой-либо особенности и не представлял из себя ничего интересного — трудно, опасно, но ничего интересного. Наконец мы оказались в том районе куда и стремились попасть. Несколько рек в лесу и сразу за небольшой полосы растительности бескрайний буш, где нет ничего человеческого — только редкие стоянки аборигенов каннибалов. Туда мы не пошли и остались в этой полосе растительности. Сначала устроили себе стоянку и немного обезопасили её от местных насекомых и змей. И стали наблюдать за местностью ожидая беглецов из каменоломен. Наблюдательный пункт мы устроили совсем рядом с дорогой и лесной опушкой.

В пределах видимости было несколько площадок на которых устраивали привалы торговые обозы и переселенцы местные свободные колонисты. И сразу же нам попался караван колонистов, состоящий из пяти больших фургонов, на которых передвигалась семья из метрополии решившая начать новую жизнь в далекой Австралии. К фургонам были привязаны коровы и козы и вот таким табором они двигались к выделенному им участку. Льготы колонистам считали не за деньги, с которыми они прибывали в порт Сидней столицу Нового Южного Уэльса все льготы считали исходя из стоимости сельскохозяйственных орудий и крупного рогатого скота. Этот караван вел с собой десяток коров и полсотни коз думаю и плуги у них имелись. Колонисты хорошо подготовились к освоению диких земель. И даже к отпору возможных налетчиков они были готовы. С оружием готовым к бою на лошадях этот караван сопровождали пятеро охранников. Но они не ждали такого нападения. Когда караван стал готовить себе стоянку — устанавливать фургоны и разводить костры, поить лощадей и готовить ужин из буша выскочила голая женщина и бросилась к этому лагерю — да именно обнаженная молодая женщина и довольно красивая. Выпуклая там, где это было надо и на лицо смазливая. Вся покрытая грязью и пылью и очень громко стала рассказывать о своих злоключениях. Она была похищена аборигенами, которые напали на ферму и убили её мужа. Всё это сопровождалось громкими рыданиями и криками горя. Время сейчас очень жестокое и несмотря, на такую беду, женщина недолго остается одна и в нашем случае один из молодых людей из состава каравана повел её к источнику воды умываться и приводить себя в порядок. Умывалась эта женщина недолго, и вся эта история у источника закончилась на спине. Женщина легла, и молодой парень стал отвлекать её от печальных мыслей о погибших родственниках. Назад к лагерю они вернулись уже в статусе хорошо знакомых. Мы же продолжали наблюдение за лагерем и событиями в этом лагере. Имея статус женщины одного из колонистов, она была привлечена к приготовлению ужина и мы, наверное, вышли бы к лагерю и тоже присоединились к трапезе заодно и новости бы узнали. Нас остановила странная сцена — беглянка присоединившиеся к этому каравану отошла к лесу и имела там рандеву с двумя мужчинами вооруженными и явно с преступными намерениями. Старший выслушал доклад спасенной беглянки и передал той какой-то сверток с двумя склянками. И теперь мы оставались на своем наблюдательном пункте. Наш наблюдательный пункт был устроен на двадцатиметровой высоте на гигантском дереве откуда мы и просматривали ближайшую округу. Такие деревья совсем не редкость здесь. Но древесина очень мягкая и не подходит для строительства судов. Мы продолжали наблюдать за происходящим, и я пытался поймать мысль, которая постоянно от меня ускользала. Когда я рассматривал тех двух мужчин я не мог понять, что царапало мое внимание. Что в этом мужчине привлекало мое внимание. Что-то чего здесь не могло быть и при этом это было признаком опасности. Мужик был одет в обычный костюм — кожаная куртка и кожаные штаны и высокие сапоги, но так тут многие ходят высокие сапоги, и кожаная одежда хорошо защищают от укусов змей. Так что ещё. На голове у него была шляпа. И вот и нет на голове у него вместо обычного головного убора шляпы был индийский тюрбан. Вот это было странно, но не было опасным. Мало ли какие у этого мужика причуды. Опасностью на меня пахнуло, когда я увидел у него четки из черепов. Вот что мне показалось и странным, и опасным. Но здесь в Австралии такого не могло быть это ведь на Индия. У меня в памяти такие четки ассоциировались только с Индией. Именно там и были такие четки распространены среде тугов. Вот только они здесь в Австралии. Откуда здесь приверженцы богини Кали. Но с другой стороны — почему они не могут быть здесь. Прижали там в Индии, и они отправились на новые земли. Теперь подождем развития событий. Если нам удастся прихватить группу душителей с доказательной базой, то мы можем быть спокойны за свои отношения с банками и властями. Сам факт обнаружения и задержания группы массовых убийц перекроет все наши мнимые и действительные прегрешения. Постепенно темнело и народ потянулся на ужин, и горячая похлебка пошла на ура и ужин протекал в тесной и дружеской обстановке. Но похлебка, приправленная снадобьем, полученным от своего главаря новой женщиной в караване, оказалось ещё и со снотворным эффектом. Постепенно все, кто был в лагере отключались и шум разговоров стихал. Люди засыпали на ходу и падали кто где. Мы продолжали наблюдать за происходящим. Когда все, кто был в караване уснули то к лагерю с трех сторон подошли люди в темных одеждах и с саблями в руках. Руководил всеми этот главарь в индийской чалме. Налетчики беспрекословно выполняли все его приказы. Бесчувственные тела караванщиков стянули к костру и сложили в ряд. Мы уже были рядом и так как нам надо было поразить сразу же много целей то у нас в руках были наши револьверы. Двенадцать и двенадцать — это двадцать четыре выстрела. Налетчиков было только десять. Вполне хватит на всех. Была только одна трудность главаря надо было взять живым. Вот поэтому Том тащил за спиной ещё и лук с несколькими специальными стрелами. Они имели тупой наконечник из глины и попасть надо было в затылок тому человеку, которого мы наметили взять живым. Именно потому мы и подбирались как можно ближе к цели — не, так и просто попасть в ночной темноте именно в затылок и именно тому, кому надо. Но Том действовал уверенно и складывалось впечатление что ему привычно управляться и луком, и такими стрелами. Не всё мне Том рассказал о своей прежней жизни в метрополии до судебного приговора и путешествия в Новый Южный Уэльс. Но как бы там оно не было стрела попала туда куда и нужно. В затылок этому странному австралийскому индусу почитателю индийской богини Кали. Главарь налетчиков подошел к первому из лежащих в ряд колонистов и по его знаку несчастного подняли, и почитатель смерти накинул несчастному на шею удавку и потянул концы удавки и затем рухнул без всякого звука, ему в затылок прилетела стрела со своим глиняным наконечником. Затем в дело вступили Кольты, и мы расстреляли растерявшихся помощников смерти. Нам они не были нужны нам в качестве задержанного хватало главаря. Первой сориентировалась в происходящем женщина из буша которая и отравила ужин колонистов и попыталась сбежать. Но её догнала стрела с таким же глиняным наконечником. На мой немой вопрос — зачем. Том ответил длинной и путанной фразой, смысл я понял так — зачем скучать в долгой дороге, когда есть хороший товар. У Тома и у меня все-таки уже очень давно отсутствовали женщины. Последний раз мы были в борделе ещё до отправки в путешествие за золотым песком. Вязали мы обоих на совесть и проверили работу несколько раз. Затем стали ждать утра и пробуждения спящих в снотворном аду наших свободных колонистов. Они не могли поверить нашему рассказу, но затем, когда по нашей просьбе раскопали несколько участков земли на которых буйно росли местные кусты и молодые деревья они нам поверили. В раскопах были найдены десятки трупов людей и животных. Душители забирали только деньги и ювелирные изделия. Остальных и людей и животных убивали и закапывали в землю поблизости от места убийства. Главарь тугов оказался не индусом он оказался местным беглецом — каторжником из Манчестера. Сюда он попал как бродяга — полиция на месте в Манчестере не докопалась до его мрачных «подвигов» в Манчестере и окрестностях. По дороге в Австралию он решил стать приверженцем богини смерти Кали и преуспел в этом служении. Много трупов выкопали в том месте привалов караванов. Женщина была такой же служительницей богини смерти — остальные просто беглые каторжники. Трофеи от этой банды мы забрали с собой и отправились в столицу колонии в город Сидней. Из большого перечня трофеев самым интересным трофеем оказался дневник этого убийцы. Там он расписал о своих «подвигах» детально. До самых мельчайших подробностей как убийства здесь в Новом Южном Уэльсе, так и о убийствах в Англии. Так мы и двигались к городу — снова караван из лошадей и всадников и два всадника поперек седел лежали и молчали, с кляпом во рту не поговоришь.

Мы были уже далеко от буша и перестали опасаться нападения аборигенов и как оказалось совсем зря мы расслабились. Взяли нас утром на самой заре. Я отдежурил и лег спать и Том остался на посту сторожить и получил бумерангом по затылку и отключился. Как так вышло, что он не слышал напавших. Так не зря часовым запрещено отвлекаться на быт и секс. Наш часовой Том решил пока я сплю в очередной раз позабавиться с нашей пленницей и пока он удовлетворял свои духовные запросы, то к нему подошли и смогли зарядить бумерангом в затылок и теперь мы снова путешествуем обратно в буш на прием в честь победителей белых идиотов. В качестве приглашённых блюд. Почему беле идиоты, ну а как назвать белых людей, которые на посту трахаются. Связали нас качественно и контролируют каждый наш шаг. Веревки из местных растений и перетереть или раскусить зубами не вариант. Очень не хочется идти в пищу местным бушменам и я лихорадочно ищу выход из этой безнадежной ситуации. С каждым переходом наши победители углубляются всё глубже в материковую часть Австралии и выбраться из этого капкана всё более проблематично. Теперь женщина пользуется большим спросом среди бушменов и на каждой стоянке они насилуют её и довольно спокойно обсуждают как её приготовить по вкуснее. Про нас они тоже самое обсуждают. Такой большой добычи у племени не было очень давно, и старший воин из группы, которая нас захватила явно мечтает стать теперь самому военным вождем племени. Но для нас все эти рассуждения пустые, мы просто блюда на большом празднике, который будет в племени по возвращении группы из этого военного похода. Очередной привал в пустыне — жара стала терпимой, но это так кажется ушло солнце и можно немного выдохнуть и забыться тяжелым и неглубоким сном. Я не сплю меня сегодня кинули неподалёку от кучи мусора и теперь я жду, когда на пир соберутся местные насекомые и ящерицы. Насекомые будут пировать на мусоре, а насекомых будут кушать ящерицы, и я жду ящериц. Это последний привал перед переходом в земли племени и теперь или никогда тем более самый удобный момент наступил. Большая часть воинов пошли забавляться с белой женщиной и меня никто не караулит. И вот первые пауки и вот первая ящерица — прокусываю губу и капаю кровью на узлы, которыми меня связали и протягиваю руки вперед. Мой план сработал — на запах крови прибежали местные ящерицы и стали грызть ту часть моих оков, на которых имеются следы крови. То, что я не мог сделать своими зубами перетереть растительные веревки мелкие острые зубы неведомых мне пустынных ящериц, сделали. Они сотворили маленькое чудо, и я смог разорвать те петли на руках, которые мне сегодня намотали мои захватчики. Кровь рванула по венам. Я ткнулся в землю и смог подавить крик боли. Теперь дело за веревками на ногах и вот уже и ноги свободные. Я с трудом встал на четвереньки и пополз к колу, который был вбит в землю, теперь надо снять петлю с шеи. Вот я уже и свободен. Но это даже не пол дела — это самая маленькая часть пути к свободе. Надо теперь убить наших захватчиков и отбить лошадей и наши вещи и наших пленников и потом спасать себя, убегая из пустыни в ту часть континента, где есть белые поселения. Наш охранник не смотрит за нами он смотрит в сторону, где идет эротически-порнографическое представление. Там, где трахают белую женщину. Под руку попала только длинная острая деревянная щепка. Но если эту щепку воткнуть в горло нашему озабоченному часовому и зажать рот, то вполне сойдет за орудие убийства. У меня не осталось уже никаких чувств — ни чувства жалости, ни чувства брезгливости ничего только жажда жизни. Только обморочное желание выжить и вырваться из плена. Действуя как автомат я подошел к аборигену, который нас караулил и воткнул ему в шею сое оружие и провернул несколько раз в его горле эту щепку. Абориген пытался прокусить мне руку, но я не отдернул свою ладонь, и часовой сначала несколько раз попытался вытолкнуть кровь изо рта, но не получилось и затем он умер и обвис у меня на руках. Моими трофеями стали нож и копье. И теперь я мог напасть на моих врагов. Вот только врагов осталось ещё шестеро, и они были гораздо сильнее и более умелые во владении копьями. Надо было освобождать Тома и уже вдвоем атаковать наших врагов. Том был в бессознательном состоянии и не пришел вс ебя как я его не пытался привести в чувство. Но путы с него я снял и теперь у меня не было никакого другого выхода надо было убить ещё шестерых аборигенов и уже после этого продолжать дальше приводить сознание своего товарища. Очередь на участие в секс играх у аборигенов состояла просто — первыми идут самые старшие и затем уже молодые воины.

Глава 8

Том лежал без сознания и у меня не было иного выхода, как убить оставшихся аборигенов в одиночку. Шансов у меня практически не было. Но у меня ещё были дела на этой земле и мне удалось подойти к группе врагов совсем близко. Думаете у меня появились особые способности в плане маскировки и незаметности. Нет, не появились и даже более того передвигался я достаточно шумно. Координация движений пока полностью не восстановилась после недельного нахождения в веревочных путах. Так что мне помогло подойти так близко к врагам. Да самые проницательные из читателей уже догадались — это было отсутствие у врага правил несения караульной службы. Они собрались у тела своей пленницы и изо всех сил мешали своему старшему воину насиловать белую женщину. Именно это в свое время привело к нашему пленению и снова опять привело к гибели уже наших врагов. Они стояли и смотрели за происходящим и полностью утратили связь с окружающим миром каждый из них представлял себя на месте насильника и в меру своих фантазий получали извращенное удовольствие. Меня увидела сама женщина и быстро приняв решение изобразила такую страсть с такими громкими звуковыми эффектами, что аборигены совсем уплыли в мир грёз. Так я их по — одному и отправил в иной мир, ножом по горлу и как сказал один литературный герой — в колодец. Ни один из аборигенов так и не пришел в себя и не почувствовал опасности. Эффект «фильмов для взрослых» оказался очень сильным, и неокрепшая психика бушменов не смогла осознать факт того, что женщины могут имитировать оргазм, у них в племени мужчины о таком даже не помышляли. Снова испорченные европейцы оказались более коварными, чем аборигены и я остался победителем — правда кровью было залито всё пространство вокруг. Очень хотелось блевать, но было нечем это сделать. Отмываться пришлось песком этого добра было вокруг много, с водой было гораздо хуже. Уже закончив отмываться и оттираться от крови мне пришлось снова вступить в схватку.

Краем глаза я увидел движение у себя за спиной и крутанулся влево и удар, нацеленный мне в голову, прошел рядом. Пленница, которая только, что демонстрировала оргазм и полное бессилие стояла с топором в руках и готовилась нанести мне новый удар. Наше совместное союзническое состояние ушло в прошлое. Смотреть на женщину было неприятно — полностью обнаженная и покрытая потеками крови убитых над нею аборигенов она крепко сжимала рукоять топора и искала способ убить меня. Женщина была смертельно опасным врагом — кормили её чаще и сил у неё было гораздо больше, чем у меня. И отпускать меня она не собиралась. Но вот от бумеранга она уклоняться не научилась — бросок она отодвинула голову и бумеранг прошелестел над нею и снова пропустив над собой бумеранг она встала и подняла топор для нового удара, бумеранг возвратился и ударил женщину по затылку и она развернувшись всем корпусом приготовилась встретить нового врага и в этот момент пока она ждала новой схватки я доковылял к ней и ударил ножом в затылок и пробив кость черепа загнал клинок ножа в голову. Эта коварная женщина упала лицом вперед и попыталась встать, но уже не смогла и умерла через пару минут. Снова судьба спасла меня. Теперь надо было собрать вещи и посмотреть, что там с Томом. Главаря душителей я добил и решил — не стоит таскать собой таких опасных людей, хватит для губернатора и его дневника, там всё детально расписано. Полив голову Тома водой я наконец добился осмысленного взгляда и смог довести до сознания Тома, что мы свободны и нам надо очень быстро собирать свои вещи и валить наконец в столицу Нового Южного Уэльса пока на нас не вышли остальные аборигены, которые вышли на новую войну с белыми колонистами. Но опять случилась непредвиденная задержка. Том нашел тело своей возлюбленной пленницы и началось — Стася умерла я никуда не пойду отсюда, я хочу умереть здесь, такой женщины больше нет на белом свете. И прочие сопли. Мешать Тому оплакивать свою Джульетту я не стал и просто стал собирать вещи и седлать лошадей. Рассказывать влюбленному мужчине — что за женщину он полюбил, самое глупое и бесперспективное занятие. Мозг у такого мужчины отключается и остается только вот такие розовые сопли. Критическое восприятие действительности пропадает. Наконец я нашёл и свои револьверы. Заряды пороха и свинец для пуль имелся тоже. Аборигены понимали, как пользоваться огнестрельным оружием и использовали и мушкеты, и пистолеты. Им мешало только отсутствие пороха и свинца, устройство огнестрельного оружия и способ его применения они понимали и разобрались как заряжать и как стрелять. Мешало только полное отсутствие пороха. Пулелейка нашлась в вещах старшего воина этой группы аборигенов — изготовить пару дюжин пуль для револьвера не заняло много времени и теперь у меня на поясе висело два револьвера и наконец я был вооружен и мог оказать сопротивление любому врагу. В рукопашную схватку я не потяну и против одного противника. Сил не было и двигался я с большим трудом — длительное голодание давало свои результаты. В мешках я нашел четыре гранаты и теперь совсем воспрял духом — аборигены очень боялись пушек и когда начиналась артиллерийская пальба они отступали. У меня теперь была карманная артиллерия и можно было разогнать небольшую банду аборигенов. В этих хлопотах и трудах по приведению оружия в порядок и сборах поклажи для наших вьюков я совсем выпустил из-под присмотра своего товарища и это стало моей очередной ошибкой. Бесшумно передвигаться не мог ни я ни Том и когда за своей спиной я услышал тяжелые шаги то оглянулся и оторопел, Том с топором наперевес шел ко мне и его намерения мне совсем не понравились. Он явно хотел меня ударить топором и при этом мне совсем не хотелось умирать. Сразу Том не захотел меня убивать, ему захотелось поговорить — любовь отшибает не только критической восприятие окружающей действительности, она полностью отбивает мозги. Том хотел меня убить за то, что я убил святую женщину. Убедить Тома опустить оружие было невозможно, разум покинул его. Том уже не понимал — кто он, где он и что происходит вокруг. Пришлось стрелять — вопрос стоял просто. Либо меня убьет мой друг потерявший разум, либо Тома убью я. Мне совсем не хотелось погибать, и я убил Тома. Вариантов не было — совсем не было. Аборигенов я закапывать не стал. Могила у меня получилась на двоих — Том и его коварная любовь обрели вечный покой в бескрайнем буше Австралии. Или, возможно, как и я отправились в вечное скитание по мирам и времени. Этого я не знаю, но могила у них была. У меня получилось собрать трех лошадей — одна под седлом и две вьючные. Оружие я держал под рукой в полной готовности. Аборигены очень скоро найдут трупы своих воинов и отправятся за мной. У меня не было ни малейших сомнений — аборигены найдут тела воинов из своего племени и по следам разберутся, что именно произошло и сколько человек отправилось дальше. Аборигены прекрасно читали следы и совсем скоро меня они смогут догнать и вот тут надо сразу применить гранаты и отбить желание меня преследовать. Идти мне до гор примерно десять дней. Воды у меня не хватит и на три дня. Если я ошибся с направлением на источник пресной воды, то я умру в буше и без схваток с бушменами. Умру от жажды. Но надеюсь, направление я выбрал правильно и запомнил ориентиры. Бушмены могут найти воду в любом месте пустыни и так же прокормиться могут легко. Они века здесь живут. Я же к пустыне не приспособлен и лошади тоже хотят пить воду и без воды будут жить ещё меньше, чем я. Верблюдов в Австралии нет. Если немного отвлечься от окружающей действительности, то можно вспомнить из будущего.

«Австралийский аутбэк — одна из самых неприветливых для человека территорий на планете. Внутреннюю часть южного континента занимают бескрайние пустыни и степи, населенные кенгуру, страусами эму, собаками динго… и верблюдами. „Какими еще верблюдами?“ — спросит человек, твердо помнящий из школьной программы, что верблюды живут на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и в Северной Африке. Вопрос вполне справедливый.»

Экспедиция Берка и Уиллса 1860–1861 годов закончилась плохо. Своей цели — пересечь Австралию с юга на север — она достигла, но на обратном пути все, кроме Джона Кинга, погибли от голода. Умирающего исследователя нашли и выходили аборигены. В списке участников экспедиции Кинг значился как погонщик верблюдов. Что случилось с 20 животными, вышедшими из Мельбурна 20 августа 1860 года, не сообщается.

Именно эта трагическая экспедиция положила начало широкому использованию одногорбых верблюдов в Австралии, что в свою очередь привело к появлению новой этнической группы южного континента — «афганцев».

Одногорбый верблюд Гарри был не только первым представителем своего вида, которого упомянули не только в официальном документе, но и в личном, но и вообще первым верблюдом в Австралии. 23 сентября 1846 года Джон Хоррокс умер от полученных ран. После несчастного случая животное застрелили.

Самое первое упоминание о верблюдах в контексте Австралии относится еще к февралю 1837 года. Тогда губернатор Нового Южного Уэльса Ричард Борк получил от подчиненных предложение привести на континент верблюдов. Идея обсуждалась долго и вызвала в обществе нешуточные дебаты.

Например, в 1839 году разгорелась открытая полемика между столичными газетами The Sydney Morning Herald и The Monitor. Первая выступала за ввоз верблюдов, указывая на перспективу экономических выгод. Вторая откровенно высмеивала идею, называя ее абсурдной и считая, что выходцы с Ближнего Востока и из Азии, которых придется привезти с верблюдами, станут угрозой для английского сообщества.

В итоге партия одногорбых верблюдов все-таки отправилась в Аделаиду с острова Тенерифе. Пережило путешествие и сошло на берег 12 октября 1840 года только одно животное.

С одной стороны, заселив плодородные побережья Австралии, колонисты не особенно задумывались об освоении безжизненных пустошей центральной части континента — поход в пустыню всегда был лотереей, что собственным примером доказали многие пропавшие там исследователи и путешественники. С другой стороны, связь между городами, находившимися на разных побережьях, осуществлялась только морским путем, а судам приходилось преодолевать тысячи километров, огибая континент.

В том самом 1846 году, когда погиб первый австралийский верблюд Гарри, к северу от Аделаиды, в районе горы Ремакл были обнаружены залежи меди и галенита. С этого момента считавшаяся ранее бесплодной и бесполезной пустошь заинтересовала правительство и коммерсантов — ведь, может быть, в этой выжженной солнцем земле залегает не только медь, но и золото? Было принято решение развивать регион и двигаться дальше на север, вглубь пустыни.

Лошади, которыми австралийцы пользовались при освоении «зеленых» частей континента, для пустынь и степей не годились. Они великолепно чувствовали себя на прибрежных территориях, и Австралия очень быстро стала одним из крупных экспортеров этих непарнокопытных. Но вот на пустошах от лошадей было немного толку — они точно, как люди, страдали от нестерпимой жары и погибали в дальних походах.

И здесь верблюды, которых уже стали потихоньку привозить на континент, пригодились как никогда. Адаптация к местному климату и пище этим животным не потребовалась, и они быстро стали важнейшими помощниками людей в деле освоения Аутбэка.

Начиная с 1860-х годов одногорбые верблюды дромедары участвовали в научных экспедициях, перевозили грузы, почту и стройматериалы. Они использовались и при прокладке важнейших коммуникационных линий Австралии — наземной трансконтинентальной телеграфной линии, соединившей города Дарвин и Аделаиду на противоположных концах континента, и железных дорог. Без верблюдов и их погонщиков эти грандиозные проекты были бы просто неосуществимы или потребовали бы куда больших затрат.