Не боярское дело 4. Часть пятая

— Ты за еду работал?

— Нет. За уважение, — покачал я головой, мечтательно улыбаясь.

Вроде, сижу, рассказываю про своё детство, а сам весь там, в воспоминаниях…

— Неужели крестьяне сами ничего наточить не могли? — возмутилась Екатерина.

— Э-э, солнышко моё… На то мы и Бережковы. Но я вам лучше один раз покажу, чем буду долго рассказывать, — загадочно улыбаясь, я вскрыл картонную упаковку с обычными кухонными ножами из нержавейки, которую мне только что купил шустрый паренёк из обслуги особняка в ближайшем магазине.

Ножи, хоть и нашего производства, но их заточка далеко не совершенна, что я и показал детям, придерживая на весу обрывок газетного листа, по краю которого я провёл ножом.

Лёгкий надрез и порванная бумага.

— Примерно так и крестьяне точить умеют, — показал я результат, кривя губы, но улыбаясь, — А как же точат Бережковы? А вот так.

В дело пошла моя старая точилка. Мне потребовалось меньше минуты, и то, оттого так долго, что навык-то я подрастерял. Тем не менее следующий срез газетного листа вышел практически идеальным. Мастерство не пропьёшь!

Лезвие по всей своей длине резало газету, как бритва, а потом и я вовсе на тонюсенькие полоски газетный лист распустил. Всего-то держа нож двумя пальцами.

— Понимаете теперь, отчего в селе косы косили легко, и отчего наши резные изделия из липы высоко ценились за чистоту работы, а про осетровые крючки рыбаки буквально сказки рассказывали. Вроде того, что они сами к рыбе липнут.

— Пап, а для чего ты это нам рассказываешь? — поёрзав под взглядами братьев, задала мне вопрос Катюша.

Я аж усмехнулся про себя. Ну надо же, как эта троица в школе спелась. Без слов роли распределяют.

— Задание у меня для вас будет. Вы же сейчас всё равно школу пропускаете?

Так-то да. По моей вине жёны их в школу не отпускают. Перестраховываются.

— Пф-ф… Да нам та школа… — презрительно поморщился Пётр, — Мы с нашими домашними церберами почти на год вперёд ушли. Так, для виду ходим. Учителя нас уже спрашивать перестали. Пятёрки автоматом получаем. Вот скажи, отец, зачем нам нужна школа, если нас дома учат лучше и быстрей?

Юношеский максимализм — штука опасная. Там всё делится на чёрное и белое, а все полутона посылаются в задницу.

— Я в школе не только учился, но и с девчонками знакомился, и друзей себе заводил, — начал я не спеша, наблюдая за реакцией на свои слова.

— Мамки жмотничают. Карманных денег по пять рублей в неделю дают. Я хотел Ленку в итальянскую кондитерку сводить, но там можно на десятку вдвоём наесть, если не больше, — нахохлился Станислав.

— Больше, — уверенно заявила Катюня, — Ленка панна котта любит, а она у них по два рубля за штуку. А сама такая маленькая! Я даже заметить не успеваю, как её съедаю! И это мне одной панна котты хватает, ну ладно-ладно — двух, а твоя Ленка такая обжора, штук шесть проглотит и не подавится! Потом чай попьёт и ещё сабайон у тебя попросит. Так что она одна тебе рублей в пятнадцать выйдет, — тут же подсчитала предполагаемые убытки Станислава его практичная сестра.

— Не такие уж и большие деньги, если для мастера, — дипломатично заметил я, заставляя детей думать, и это сработало. Уши навострили, — Вы уже большие. Так что сводить девушку на свидание и за свой счёт теперь скоро сможете. Было бы желание.

— Это каким образом? — первым откликнулся Станислав, что и не удивительно.

Ленки, они такие Ленки. Особенно, если сластёны. Долго ждать не будут. Того и гляди с кем-то другим в гости к итальянцам согласятся сходить.

— Вы же видели у меня на поясе эту штуку? Что это, по-вашему? — выложил я на стол наградной кортик с темляком.

— «Анна» третьей степени. Боевая, — уверенно определил Пётр.

— То есть — это награда? — спросил я у него.

— Да ещё какая! Это твоя? — восторженно ответил сын, видимо впервые увидев наградной кортик вблизи и потянул к нему руки.

— Конечно моя. Я её ещё студентом заслужил. Расскажу как-нибудь, когда время будет. Но речь не об этом. У меня сейчас существует проблема, в которой мне могут помочь только мастера из нашего Рода. И я их нашёл. Это вы.

Спевшаяся троица переглядывалась недолго, секунд пять, и на роль переговорщика был назначен Станислав. Красавцы, что могу сказать. По одним лишь взглядам друг друга понимают.

— У нас будет несколько вопросов. Ты нам на них ответишь? — сделал он очень неплохой стартовый заход.

— Безусловно, но пока лишь в тех пределах, которые я уже озвучил, — не стал я ему упрощать задачу.

Пусть с детства учатся, как и что нужно подавать в переговорах. После такого ответа мозги могут вскипеть, пока сообразишь, о чём можно спросить, а где наткнёшься на отказ. А если не так, то потом — оп-па, количество разрешённых вопросов исчерпано, а ты ничего не успел узнать.

Сын в ответ лишь усмехнулся, и кивнул головой, соглашаясь.

— Ты нам показал семейный артефакт и продемонстрировал, как он работает. Потом высказался про мастеров и их заработки и выложил на стол свой наградной кинжал. Между всеми этими действиями и событиями есть связь?

— Конечно. Самая прямая и я её не скрывал, — слегка обломал я сына в его демонстрации дедуктивных способностей.

— Должно быть ещё что-то, какая-то деталь, про которую ты нам не сказал.

— Их даже три. Японский флот, ЧВК и филиппинский спецназ, — кивнул я головой, давая им подсказку.

— Нам нужно посоветоваться.

— Даю три минуты, — развернул я в их сторону свои настольные часы с секундной стрелкой.

Дети шушукались до последнего, сбежав от меня к окну, и лишь моё покашливание заставило их вернуться на места.

— Ты хочешь, чтобы мы точили клинки! — выпалил Станислав, и чуть подумав, добавил, — Наградные.

— Браво! — изобразил я аплодисменты, — Но это не всё. Я разрешу вам ставить на лезвии свой вензель. К примеру, стилизованную первую букву вашего имени. Вот этому клинку не хватает индивидуальности и души, — ткнул я пальцем в свой кортик, — А про ваши все будут знать, что вы, мои дети, приложили свои руки к созданию награды.

— Интересно, чем они кроме вензеля они будут отличаться, — недоверчиво пробормотал Пётр.

— А вы сходите к Григорьичу. Это старый казак, который оружейной комнатой у нашей охраны заведует. Он вам много чего расскажет про заточку. Заодно узнаете, как правильно точить казацкую шашку, а как японскую катану, и в чём разница. Но это после. Пока вам первое задание — берите по пять ножей, точилку и завтра к обеду изготовьте мне хотя бы один нож, чтобы газету резал не хуже моего образца. Персональные точилки для вас я уже заказал, но привезут их лишь на следующей неделе. Пока одной фамильной обойдётесь.

— Отец, а ты что-то про оплату работы говорил, — хитро прищурился Станислав, придержав остальных ребят, которые уже бросились было к коробке.

— Ах, да. Работы с наградным клинком будет побольше, не только лезвие заточить, да и сталь там не чета этой. Думаю, пять рублей за выделку мастером наградного клинка — вполне справедливая плата.

— А тебе их много нужно?

— Не очень. Для флота тысячи две-три, и для спецназа с пехотой примерно столько же, а то и побольше, — прикинул я с запасом.

Уходили дети молча. Похоже, до них только теперь стало доходить, сколько у отца забот, и скольким людям нужно его внимание.

* * *

Несмотря на проведённый анализ по ядерному оружию, который я поручил специалистам из Генштаба сюзеренства, червячок беспокойства у меня на этот счёт всё-таки завёлся.

Военные специалисты уверенно утверждали, что ничем другим, кроме фактора устрашения, наличие у Китая нескольких ядерных устройств нашей армии не грозит.

Почему именно у Китая? А кого мне ещё опасаться? Чисто теоретически — Францию. Но она только что заключила очень дорогое для неё мирное соглашение и вряд ли желает повторно наступить на те же грабли.

Остальные страны либо дружественны нам, либо находятся на такой дистанции, что от них ещё долгое время ничего не прилетит. Для столь дальней доставки ядерных зарядов у них пока нет ни ракет, ни самолётов.

Зато у меня есть шанс убить двух, а то и трёх зайцев одним выстрелом!

Показать Китаю, что у меня есть оружие ничуть не хуже ядерного, а заодно уничтожить большую часть военной силы Клана Ли. Заодно Корея узнает, что северного варвара, каковым меня там наверняка считают, лучше лишний раз не злить.

— Итак, Чаньчунь — бывшая столица Маньчжурии, — начал я для себя набрасывать черновик ближайших работ.

У меня там развёрнут небольшой полевой аэродром, но в свете предстоящей операции он явно маловат. По крайней мере взлётно-посадочную полосу придётся продлить метров на сто пятьдесят — двести, чтобы она соответствовала требованиям приёма современных бомбардировщиков и дополнить его оборудование, начиная с добавочных топливных цистерн.

— Аэродром подскока в Мукдене, — вписал я себе следующий пункт.

— Две японские эскадры переместить на Цусиму, вместе с десантными кораблями, — пометил я ещё один момент, который наверняка и без меня предусмотрят, но чем чёрт не шутит.

А картинка-то вырисовывается!

С одной стороны новые траты, которые я в ближайшие два-три года не планировал, но никто и предположить не мог, что Клан Ли так глупо подставиться.

Теперь задача меняется. Мне надо показать, как безжалостно и молниеносно моё сюзеренство умеет воевать.

Азия — дело тонкое, но силу и смелость здесь всегда признавали.

Впрочем, не на наглость одну стоит рассчитывать.

Мне уже сообщили, что в Харбин месяц назад прибыло представительное посольство, желающее личных переговоров со мной и ни с кем другим.

Загадка несложная. У моих слегка знакомых китайцев в очередной раз истекает срок действия эликсира долголетия, и что характерно, умирать они не желают, но о цене готовы поговорить.

На этот раз предметом торга у нас станет Клан Ли. А именно, отказ китайцами от их поддержки в любом виде. Как по мне — Порт-Артур того стоит.

* * *

Давненько я так не упахивался. Справедливости ради стоит заметить — сам виноват. Подрастерял форму и навыки.

Даже котейко и тот почувствовал, как я на первых порах с Чашами осторожничал, отчего фыркал, то ли насмешливо, то ли недовольно.

Сам Анвар не приехал. Он уже старый и почти не ходит. Внуки возят его на кресле-коляске лишь изредка доверяя своего деда слугам, когда сами заняты учёбой.

На моём родовом Источнике теперь главным Ираклий. И пусть он звёзд с неба не хватает, но из него вырос уверенный практик, у которого всё заранее подсчитано и предусмотрено.

— Батоно, кофе готов, а младшие уже барашка почти приготовили, ещё минут пять, и можно уже начинать его пробовать, — улыбаясь, будит он меня в очередной раз, стараясь порадовать чем только можно.

Не сказать, что я вот прямо на износ с Чашами работаю. Скорее, напряжённо и в рваном графике, но я сам его утвердил и ничего менять не собираюсь.

Мне нужны алмазы. Наши. Бережковские. И чем их будет больше, тем меньше проблем ожидается у сюзеренства.

Неплохой такой стимул, как мне кажется. Заодно и похудел я за эту неделю прилично, невзирая на сытную кормёжку. Ремень теперь на две дырочки туже застёгиваю.

Мегрелы мою титаническую работу видят и уважают меня сильней, чем раньше, а ещё они всем своим организмом чуют, какая волшба порой здесь творится. Как образно заметил Ираклий — у него иногда волосы подмышками дыбом встают.

— Что у нас с гранильными цехами? — задаю я вопрос мегрелу, сделав первый глоток крепчайшего обжигающего кофе.

— Нормально всё с ними. Если будет заказ на какой-то один конкретный размер, то без перенастройки станков мы раза в два выпуск увеличим. Можно ввести третью смену, но там доплачивать придётся и люди долго не вытянут. Устанут. Но за месяц трёхсменной работы я ручаюсь, — перестал улыбаться Ираклий, как только я коснулся вопросов его зоны ответственности.

Беру калькулятор в руки и начинаю считать…

Эх… Дня четыре — пять мне ещё батрачить, как проклятому, зато потом больше полугода можно будет к Чашам не подходить, если кристаллы экономно расходовать. Хотя, вру ведь. Экономия в боеприпасах на войне измеряется смертями бойцов и литрами крови.

— Завтра делаем перерыв, съезжу в Бережково, а потом я ещё неделю буду здесь работать, — доношу я до мегрела итоги своих расчётов, с поправкой на муки совести, — Надеюсь, сырья хватит?

— И на три недели хватит, — старательно скрывает Ираклий скупую улыбку.

Вот вовсе не княжеское дело — пахать, как папа Карло. Вроде бы, и важней есть дела.

Ну, у кого как. А Бережковы делают алмазы. И пусть весь мир немного подождёт.

* * *

Из приятного, и не очень.

В мой выходной день в нашем Родовом особняке, каким я считаю свой дом в Бережково, собрались почти все младшие дети и четыре жены. Шум и гам. Всем весело. Это плюс.

За каким-то чёртом вместе с ними припёрся князь Белозёрский, и это минус.

Пока ладно, он изображает из себя заботливого дедушку и играется с малышнёй. Тот ещё прохиндей, знает, как произвести благоприятное впечатление хотя бы на жён.

Три жены улыбались, глядя на эти игры. Хмурились лишь мы с Дашкой.

— Ты тоже считаешь, что Роман Михайлович там, на улице, неспроста придуривается? — спросил я у жены.

— Князь не тот человек, чтобы он напрасно время тратил, — усмехнувшись, ответила Дарья.

— Что попросит?

— Надеюсь, как обычно — десяток его близких из Клана Белозёрских в Корее пристроить, — пожала Дашка плечами.

Хм… Вот вроде бы я и не против, с одной стороны, но с другой…

Соглядатаи из Клана Белозёрского тогда будут чуть ли ни в каждой стране, правда, кроме Монголии. Тут поневоле задумаешься, чем занят князь — заботой о своих соклановцах или контролем над моим Родом.