Несносный босс (СИ)

— Никто, — синие глаза полыхнули огнем. — Там будем только мы вдвоем.

Глава 12

— А когда ты вернешся? — наблюдая за моими сборами, спросил Дима.

— Завтра ночью. Точно скажу, когда увижу билеты, Дим, — ответила я, складывая вещи в чемодан. — Если бы могла, то вообще бы не ехала…

— Ну что ты! — перебил он. — Это работа, я все понимаю.

На душе стало тоскливо. Я еду с Тарновским. Одна. А Дима ведет себя так, как будто с Леной или с папой. И это после ситуации на свадьбе. Впрочем, скорее всего он просто убедился в том, что опасаться нечего. Поверил мне. И что мне, собственно, не так?

— Помоги застегнуть, — попросила я, поняв, что чемоданчик “ручная кладь” не желает закрываться.

Вот, вроде бы не страдаю манерой набирать лишнего барахла, да и лечу на один день и лето на дворе, а значит вещи менее объемные, но… Для встречи у меня брючный костюм светло-бирюзового цвета, к нему лодочки на каблуке. Если будет еще и какой-нибудь деловой ужин, то нужно платье. А к нему босоножки. И сумочка. И стайлер, чтоб укладку сделать. Еще нужно в чем-то идти на завтрак в отеле. Значит — кежуальное платье-рубашка с сабо… Ну и косметика, конечно же. В общем, хорошо, что удалось застегнуть. Надеюсь, хоть перевеса не будет. Иначе придется сдавать чемодан в багаж.

Собравшись, я освежилась в душе. Сделала легкую укладку и накрасилась. Да, знаю, глупо для перелета краситься, но без косметики я бледная. И брови не такие выразительные и ресницы. Я бы ламинирование сделала и не заморачивалась, но Дима любит чтоб все естественно.

Надела легкий спортивный костюм кремового цвета и к нему белые кеды. Так будет комфортно лететь в самолете.

— Удачи тебе, — сказал Дима, оторвавшись на секунду от компьютерной игры, когда я уходила.

Даже не проводил. И с чемоданом не помог. Впрочем, он не тяжелый, а во дворе уже стояла машина Тарновского. Только и не хватает, чтоб они снова встретились.

— Давай сюда, — сказал Дан, выйдя из машины и подойдя ко мне. Он выглядел непривычно. Одет в белую футболку и светло-серые спортивные штаны с кроссовками вместо привычных рубашки с брюками. На голове кепка с какой-то странной эмблемой, на запястье “простые” смарт часы вместо “Картье”.

Тарновский забрал чемодан и сунул его в багажник. Потом открыл мне переднюю пассажирскую дверь. В салоне пахло дорогой кожей и его парфюмом. Очень волнующее сочетание, мигом вызвавшее из глубин памяти другой день, когда я впервые сидела в его машине.

— А что твой жених не помог с чемоданом? — насмешливо спросил Тарновский, усаживаясь за руль.

Воспоминание исчезло. Как и ощущения, которые оно принесло.

— Он на работе, — соврала я.

— Да? А тачка почему здесь? — от этого вопроса я вспыхнула до корней волос.

— Сломалась, — нашлась я.

— М-м-м, так может тебе выдать аванс на ремонт? — он завел мотор. Мощный двигатель утробно зарычал, словно дикий зверь.

— Утром ты мне нравился больше, — выпалила я.

— Уже нравился? Хорошее начало…

— Тем, что вел себя как мой руководитель. То есть так, как и должен, если не хочешь, чтоб я уволилась.

— М-м-м, вот оно как. Ну, тебя никто не держит, Ален. Увольняйся. Но только может так случиться, что с поиском новой работы возникнут сложности. У меня же много знакомых… Да и… Это же ничего не изменит, сама понимаешь.

Я аж дар речи потеряла от шока и от злости. Сидела и пялилась на него с открытым ртом, а этот мерзавец наслаждался эффектом от сказанного.

— Ну ты и сволочь.

— Какой есть, — он пожал плечами. — Так что прежде чем совершать опрометчивые поступки, советую подумать хорошенько.

— Ты можешь угрожать оставить меня без работы, Богдан. Можешь даже сделать это. Что тебе стоит, верно? Вот только и ты пойми, что это не изменит того, что между нами больше ничего не будет. Никогда.

— Увидим, — прошипел он сквозь зубы.

— Обязательно. Надо же и тебе когда-то увидеть и осознать, что не все и не всех можно получить просто потому, что захотел этого.

На удивление, Тарновский промолчал. И весь остаток дороги ни слова не проронил. Просто гнал машину по вечернему городу, петляя и объезжая пробки. Смотрел прямо, на дорогу и сжимал оплетку руля побелевшими пальцами. На скулах ходуном ходили желваки. Злился? На меня? А за что, интересно спросить? За то, что не растеклась лужицей у его ног сразу после того, как он об этом попросил! Или хотя бы после того, как начал угрожать увольнением? Серьезно? Нет, неужели на свете и правда существуют такие люди, считающие, что могут сделать что угодно и им все сойдет с рук? Что они всегда будут по щелчку пальцев получать желаемое? Ну, поигрался он со мной шесть лет назад, а потом взял и бросил, небрежно обронив “прости”, а через пять минут женился на другой, а теперь зачем-то захотел поиграться снова, что такого-то? Почему это я вдруг против? Какое имею право, учитывая что он аж целый Богдан Тарновский? Да я счастлива должна быть, что он снова снизошел до меня, девушки не своего круга!

Хотя, а с чего вдруг Тарновскому считать иначе? Парень с золотой ложкой во рту родился. С самого детства у его ног было абсолютно все. Что хотел — получал. А если по каким-то причинам не мог, то особо и не пытался. Зачем напрягаться? Даже ради мечты. Что до меня… В общем-то и меня он получил тогда особо не напрягаясь.

Семь лет назад

Салон “Камаро” был из черной кожи. Именно из кожи, а не из заменителя, как у того же маминого Ричарда. Заменитель не может так пахнуть. По-особенному. Дорого. Дерзко. Последнего добавлял аромат парфюма Дана, который витал в воздухе салона. Эту смесь хотелось вдыхать снова и снова.

От слов Дана все сладко млело внутри, а губы то и дело растягивались в блаженной улыбке. Я как могла пыталась принять невозмутимый вид, но получалось так себе. Хорошо, что Дан, управляя машиной, смотрел по большей части то на дорогу, то в зеркала. А я украдкой посматривала на него. Любовалась гордым профилем, квадратным подбородком. Тем, как уверенно и расслабленно он ведет машину, как играют точеные мышцы его широких плечей под хлопком рубашки.

Время от времени солнечные лучи отбивались от массивного корпуса часов на его правом запястье, привлекая к ним внимание. Очень красивые и очевидно дорогие. Я присмотрелась к надписи на циферблате. “Картье”. Эта надпись ни о чем мне не говорила.

Через некоторое время мы приехали на набережную. Припарковавшись, Дан вышел из машины и открыл дверь для меня. Протянул руку и я взялась за нее. А когда выбралась на улицу, он не отпустил. Вместо этого переплел наши пальцы и повел по тенистой дорожке к причалу. Точнее, к находившемуся прямо на воде ресторанчику.

— Добрый день, Богдан Сергеевич, — с улыбкой на все тридцать два поздоровалась с Даном администратор. — Прошу за мной.

И, покачивая крутыми бедрами, обтянутыми бежевой юбкой-карандашом, углубилась в ресторан. Я мазнула взглядом по лицу Дана. Он смотрел мимо нее. В зал, в окна, выходящие на летнюю террасу, на меня. Чаще всего на меня. И смотрел так, что я смущалась.

Я. Взрослая девушка, у которой уже были мужчины, смущалась как подросток от одного лишь взгляда.

— На летней террасе пока что жарко, — объявила администратор, — так что предлагаю разместиться здесь.

Столик, на который она указывала, стоял особняком от остальных прямо возле стеклянной стены за которой открывался просто замечательный вид на речку. Солнечные лучи серебрили легкую рябь воды, возникающую от слабого ветерка. По ней проносились скутеры, медленно проплывали туристические катера.

Дан галантно отодвинул мне стул и помог присесть. Такой жест я раньше только в кино видела, потому присесть вышло явно неуклюже. Нам принесли меню. Увидев цены на блюда, я чуть не присвистнула. Конечно я и сама работала в отнюдь не дешевом заведении, однако цены там не шли ни в какое сравнение со здешними. Ну и что делать? Заказать просто кофе? Нет, это будет выглядеть смешно и убого. Выбрав легкий салат и к нему лимонад, я озвучила Дану названия.

Ожидая заказ мы разговорились. Начали с простого — с жарищи, в которой варилась столица, а потом как-то незаметно перешли на личное. Дан рассказал мне об отце. Тот был крупным бизнесменом, всю свою жизнь посвятившим работе. Говорил с гордостью, но и с какой-то обидой. Еще из детства, в котором, нетрудно догадаться, испытывал нехватку отцовского внимания и страдал от его излишней строгости. В последнем я Дана хорошо понимала. Ведь так хочется, чтобы папа — один из двоих самых близких людей — понимал тебя и поддерживал, а не навязывал свое видение твое будущего. Мама Дана была хозяйкой одного из самых лучших салонов красоты в столице и всю себя отдавала любимому делу так же, как и воспитанию детей. Дана и его младшей сестры Стефании, которой сейчас было четырнадцать лет. Оказывается, у нас обоих есть младшие сестры, только у Дана с его разница аж целых пятнадцать лет.

Восхищение, с которым Дан говорил о маме импонировало мне. Хотелось тоже как она. Встретить свою любовь, выйти замуж, найти любимое дело и обрести возможность заниматься им, успевая при этом быть хорошей мамой их детям. Ну и пронести любовь через многие годы. Через всю оставшуюся жизнь.

Дан не только говорил о себе, но и с интересом расспрашивал обо мне. И я рассказывала, лишь мельком касаясь неприятных моментов вроде развода родителей и того, насколько невыносимым стал после него папа. Не хотелось рисовать унылую картинку, особенно после той, что создалась в голове после рассказа Дана.

Еда была очень вкусной. А поскольку из-за жары я сегодня практически ничего не ела, здесь, в прохладе, аппетит разыгрался с просто неимоверной силой. Но я сдерживала себя и ела медленно и красиво.

Время летело незаметно. День клонился к вечеру и становилось немного прохладней, особенно возле воды. Расплатившись по счету, Дан взял меня за руку и повел гулять по набережной. По ступенькам мы спустились к самой кромке воды и медленно пошли по каменным плитам, уложенным возле нее. Народу почти не было. Так, небольшая группа подростков сидели скрестив ноги и ели пиццу, запивая колой и несколько парочек прохаживались, как и мы.

Солнце садилось. И воды реки окрашивались розовым. Остановишись, мы принялись смотреть как золотистый диск медленно исчезает с разноцветного неба за гладью воды. Легкий ветерок теребил мои волосы. Было так тихо, что я, кажется, слышала как заколотилось сердце, когда Дан медленно обнял меня за талию со спины и привлек к своей твердой груди. Я замерла, не дыша. Ладошки вспотели и во рту пересохло, словно меня впервые обнял мужчина.

— Не помню, когда последний раз закат смотрел, — хрипло проговорил Дан, щекоча теплым дыханием изгиб моей шеи.

— Почему? — невпопад спросила я.

— Да все работа эта долбанная… Как биоробот существуешь, а не живешь. Существовал. До того, как встретил тебя.

По коже рассыпались мурашки. Сердце сладко замерло в груди. Дан развернул меня лицом к себе и, взяв за подбородок, поцеловал в губы. Осторожно, словно пробуя их вкус, но через несколько секунд уже иначе. Страстно. Жадно. Требовательно. Так, что у меня подгибались коленки и не хватало воздуха. По всему телу разливался жар. голова кружилась. Я плавилась в блаженстве от этого долгого поцелуя, от ощущения крепких рук на своей талии, все сильнее прижимающих меня к мужскому телу. Улетала. В какое-то невиданно прекрасное место, где нет ни лишних мыслей, ни опасений, ни сомнений, а есть только я, Дан, закат солнца, тихое журчание речки и этот летний вечер который останется в памяти на всю мою жизнь.

Глава 13

Наши дни

К счастью, мои опасения в том, что с Тарновского станется забронировать один номер вместо двух не оправдались. Проведенная в молчании, нарушенном лишь несколькими фразами по делу, дорога закончилась для нас у двух соседствующих дверей, ведущих в очень дорогие номера отеля в центре Одессе.

Три большие комнаты — зала, спальня и рабочий кабинет. Ванная размером со спальню в моей квартире, напичканная всем, чем только можно. И все это в лаконичном интерьере в пастельных тонах, выполненном без намека на нарочитую пошлую роскошь, навевающую ощущение, что ночуешь в каком-то дворце-музее.

Но, несмотря на это, мне все равно было страшновато включить ту же плазму, занимающую всю стену в зале или испробовать режимы в гигантской ванне-джакузи. Шикнув на себя за дурацкие опасения, что могу сломать или как-то испортить, я расстегнула “молнию” на чемодане, достала оттуда вещи и развесила их в гардеробной. Самой настоящей, как в фильмах. В просторном помещении, залитом тем самым светом, который всех делает красивыми, мои четыре вешалки, сиротливо висящие в занимающем три четверти периметра шкафу, смотрелись жалко. Три пары туфель — самого обычного бюджетного бренда — тоже. Да и я сама в этом шикарном номере чувствовала себя жалкой и неуместной.

Не для меня это все. Не для таких, как я.

Но, раз уж я здесь, то самое время наслаждаться этим. А потому, написав Диме, что добралась, я набрала джакузи и, погрузившись в теплую воду, принялась играться с режимами. Выбрав наиболее приятный, откинулась на мягкий подголовник и закрыла глаза. Упругие струи смывали всю усталость от дороги и жары, но вот расслабиться все равно не получалось. Из головы не шел Тарновский. А точнее то, что меня ждет в будущем. Если уволюсь, ему и правда ничего не стоит сделать так, чтоб я осталась на улице. Но вот только сделает ли? Неужели и правда он настолько сволочь, чтоб опуститься до такой мести или это просто блеф? Проверять как-то не хочется, но что тогда делать? Терпеть его присутствие рядом, постоянные придирки и попытки как же это… “Исправить ошибку”, вот. Интересно, как именно он будет пытаться это сделать? Угрозами?

Казалось, что вода в которой я лежала сейчас закипит!

Сволочь!

Выключив джакузи, я закуталась в одно из огромных и мягких белоснежных полотенец. Вытеревшись, нанесла на тело увлажняющий крем, а потом занялась лицом. Пенка, тоник, кремы… Голову не мыла, лучше это сделать утром чтоб укладка была свежей. Переодевшись в отельный халат — тоже белый и мягкий, как облачко, направилась в спальню. Та была светлой и просторной, с кованым балконом и видом на центр города. Открыв дверь, я вышла на балкон чтоб полюбоваться ночной улицей и тут же об этом пожалела. На соседнем балконе в метре от меня стоял Тарновский.

В одних спортивных шортах и с голым торсом. Мягкий свет фонарей скользил по точеным рельефам прокачанных мышц, делал кожу бархатной. Выхватывал темные линии татуировки на левом плече. Замысловатая, сложная… Я так и не узнала, что она значит. Зато знаю, что эскиз рисовал он сам.

Дан очень красиво рисовал. И хотел когда-то заниматься именно этим. Рисовать комиксы. Но отец был против такого выбора сына. А Дан особо не сопротивлялся. Сдался при первой же неудаче …

— Красиво, ага? — он кивнул на улицу. — Обожаю этот отель. Тут лучший вид и сервис в Одессе.

— Я пойду спать, — отозвалась я, изо всех сил пытаясь не смотреть на его торс и не показывать замешательства.

Не дожидаясь ответа, юркнула в номер и заперла балконную дверь. Приложив ладонь к колотящемуся сердцу, легла на нее спиной. Господи, какой бред! Какая я идиотка, что сбежала оттуда. Надо было перекинуться парочкой ничего не значащих фраз, а потом спокойненько себе уйти, но нет же. Теперь будет думать, что мне не плевать.

Едва сдержавшись, чтоб не завыть в голос, я скинула халат и забралась в гигантскую, как аэродром, кровать. Идеальный по твердости матрац словно обнял мое тело, а одеяло приятно придавило своей тяжестью. Спасибо кондиционеру — в номере можно спокойненько себе спать под одеялом, а не раскрытой и мучаясь от жары. Жаль только сон не шел. Я ворочалась так и эдак и всеми силами гнала от себя мысли про Тарновского, но толку от этого было мало. Этот мерзавец плотно засел в голове со своими угрозами и дурацкими намерениями. А ставшее неясным из-за всего этого будущее напрягало похуже, чем если бы он просто взял и уволил меня. И исчез из моей жизни. Снова.

Промучившись до утра, я встала с кровати и поплелась в ванную. Вот, просто замечательно! Под глазами мешки от бессонной ночи, лицо бледное. Красота да и только.

После часа магических ритуалов с разными режимами душа, дюжиной баночек-скляночек и стайлером, бледная моль в зеркале превратилась во вполне себе нормальную молодую женщину. Красивую даже. Платье-рубашка — белое в мелкий пастельный цветок еще больше освежало и придавало образу легкости. Кремовые сабо удобно обхватывали ступни. Эх, весь день бы в такой обуви ходить, но к костюму больше идут каблуки. Да и учитывая нашу с Тарновским разницу в росте… Короче, не выглядеть же мне на переговорах рядом с ним маленькой девочкой. Сразу как вышла из номера столкнулась с Тарновским. Можно бы решить, что он поджидал меня, но нет, просто тоже выходил из своего. Совпадение.

Он был в неизменно белоснежной и идеально отглаженной рубашке и деловых брюках, подтянутый. Укладка, четкие линии щетины — все идеально. Но все это не скрывало, а даже как-то подчеркивало его хмурый и уставший вид. Словно мужчина, как и я, не спал эту ночь.

— Привет. Нам в десять уже надо быть на месте, так что давай все в темпе, — бросил даже не взглянув на меня.

— Хорошо, — растерявшись от его поведения, сказала я.

Честно говоря, даже несмотря на то, что вся дорога после словесной перепалки была проделана в молчании, я думала что утром меня опять ждут двусмысленные намеки и подкаты. Но нет. Вместо них деловая грубоватая отстраненность.

Всегда бы так.

Как только мы сели за столик в ресторане нам принесли меню. Пять вариантов завтраков. И все такие, что захотелось попробовать каждый. Особенно с тем, что желудок уже начинал урчать от голода.

Официант еще не успел отойти, а Тарновский уже выбрал свой. Пришлось по-быстренькому определиться и мне. И так же, по-быстренькому, позавтракать.

— Ты в этом пойдешь на встречу? — нарушил молчание Тарновский, окинув меня таким взглядом, словно я была одета в какие-то лохмотья.

— Нет. Я думала переодеться после завтрака…

— Тогда иди и переоденься, Алена. А впредь в деловых поездках сразу надевай соответствующую одежду. Не путай командировку с отпуском, куда бабы ездят наряды выгуливать…

— Только если мужчина настолько нудный, что больше в отпуске заняться нечем, — пробормотала я, чувствуя как начинаю закипать.

— Что?

— Ничего. Дайте мне пять минут, Богдан Сергеевич, — прошипела я, злобно глядя в льдистые глаза.

— Мы с формой обращения уже разобрались, Алена. Нарушая ее из-за детской обиды на то, что тебе указали на ошибку, ты ведешь себя непрофессионально.

— Ну, профессионалов вокруг полно. Меня всегда можно заменить одним из них, — оскалилась я.

А потом вышла из-за стола и нарочито медленным шагом направилась к выходу из ресторана. Услышала позади себя шипение. И, кажется даже что-то об стол ударилось. Уж не кулаком ли стукнул?

Попав в номер, тоже не торопилась. Бесись, Тарновский, сколько влезет! В голову заползали мстительные мысли о том, чтоб испортить грядущую встречу, но я гнала их прочь. Нельзя позволять личной неприязни влиять на работу! Это уж точно непрофессионально.

Закончив одеваться, вышла из номера. Спустилась на лифте — стеклянном цилиндре, передвигающемся со скоростью звука — в вестибюль, где меня раздраженно ждал Тарновский. Нет, он не ходил из стороны в сторону. И не наяривал мне. Просто стоял, как та греческая статуя, и всем своим видом излучал раздражение от того, что мы, по его мнению, начинали опаздывать. А опаздывать он ненавидел. Всегда приезжал вовремя или даже чуть раньше и требовал того же от остальных. Всех, включая меня. Глупую и безумно влюбленную в него двадцати двух летнюю девчонку, которая была готова делать что угодно лишь бы он был доволен.

Увидев меня, Тарновский придирчиво окинул взглядом. Хмыкнув, сказал поспешить и первым ступил в крутящиеся стеклянные двери. При свете дня улица была еще красивее. Залитая солнцем с изящной старинной архитектурой, она приковывала взгляд и вызывала желание погулять и рассмотреть все как следует. Ну, может в следующий раз.

Нас ждало такси. Конечно же бизнес-класс. Одетый в деловой костюм водитель вышел и открыл для меня дверь, словно для какой-то вип-персоны. Тарновский сел сам рядом со мной на заднее сиденье.

— Я тебе заметки скинул, пока едем — прочитай, — бросил не глядя на меня и ушел в свой смартфон.

Я сделала, как он велел.

Вот, вроде бы и отлично. Всегда бы так. Но почему же меня такое поведение еще больше бесит?

Глава 14

— Ты отлично сработала на встрече, Алена. Очень вовремя подстраховывала меня. Я благодарен, — никак не показывая выражением лица, что замечает как мои глаза лезут на лоб от удивления таким его словам, говорил Тарновский.

Пять часов и восемнадцать минут утомительной встречи, не считая перерыва на обед, все же завершились согласием подписать с нами договор о сотрудничестве и весь мой вымотанный организм буквально млел от удовольствия.

— Пожалуйста. Это моя работа, — попыталась сказать как можно более безразличным тоном.

Такси затормозило возле отеля. Водитель снова открыл мне дверь и даже руку подал, помогая выйти.

— У нас еще есть свободное время до вылета, — сказал Тарновский, когда мы поравнялись с ним у входа в отель. — Давай к морю прогуляемся?