Помоги проекту - поделись книгой:
– После такого ответа, возникнет же вопрос, какой теперь станет твоя личная, интимная, в частности, жизнь?
– Возможно, я являюсь для кого-то секс-символом, но на самом деле меня всегда обходила стороной эта богемная жизнь, из-за постоянной нехватки времени: после концерта – спать, утром – самолет. Обычно ведь распутство идет от праздности, от безделья, а у меня никогда не было лишнего времени. Все мои сексуальные эмоции выходили на сцене. Меня порой уже не хватало ни на дом, ни на семью, ни на что-то еще. Это жестокая расплата за профессию, за то, что ты имеешь и отдаешь людям. Естественно, я не берусь загадывать на всю оставшуюся жизнь. Ничто человеческое мне не чуждо, и, наверное, какие-то романтичные встречи в моей жизни будут присутствовать, но ни в коем случае это не перейдет в откровенное распутство. Я совершенно другого склада человек. Поэтому и не пью, и наркотики не употребляю. Единственное – стал курить, и то в последнее время, и за это себя ненавижу. Да еще сейчас сел на диету (вот где мое распутство – в жратве, мой грех – чревоугодие), и мне теперь нужно как-то отвлекать свой мозг от еды.
– Прокомментируй предположения о том, что дорогущий автомобиль «Бентли» ты в свое время подарил Пугачевой, взяв кредит в банке под ее же имя?
– Со всей откровенностью, с чистой совестью, как на суде, заявляю – информация о взятом мною кредите не соответствует действительности. Никогда не возражаю, если критикуют мое творчество, но приписывать мне финансовые аферы, делать из меня жулика, иждивенца, альфонса, который живет за счет кредитов, взятых супругой, это не про меня. Никогда не жил за счет своей жены.
Никаких кредитов именем Пугачевой я не открывал, тем более на подарки самой же Алле. Существует известный салон в Москве на Третьяковке, в котором я расплатился за эту машину наличными деньгами. Оплачивал столь большую покупку частями. И никаких кредитов под «Бентли» не бралось. Это были исключительно мои деньги и мое право – подарить Алле на Новый год машину, о которой она мечтала. Причина – почему она ни разу на ней толком не покаталась, смешна и банальна. И домыслы: из-за чего она продала этот подарок, объясняются элементарно – водитель у Аллы Борисовны таких габаритов, что просто не помещался за руль «Бентли», поскольку перегородка, которая отгораживала там переднее сиденье от заднего, находилась очень близко к рулю. А я, со своими куриными, в этом смысле, мозгами, даже не задумался об этом, поскольку перегонял машину мой водитель, который в четыре раза меньше водителя Аллы Борисовны.
– Тогда следующая финансовая выкладка: брак Пугачевой и Киркорова дал трещину после провала мюзикла «Чикаго», куда семья вбухала колоссальные средства, взяв их опять-таки в кредит, а прибыль не извлекла…
– Да, «Чикаго» – дорогостоящий проект, под него действительно взяли кредит в банке, и дебет с кредитом у нас, вопреки ожиданиям, совсем не сходился. Поэтому мы объявили наше предприятие банкротом, закрыли мюзикл, а спустя полгода я спокойно отдал накопившиеся долги. Надо знать Пугачеву и меня, чтобы понять, что никакие финансовые проблемы не могли бы послужить разрушению наших отношений. У нас были времена и похуже. Когда нам нечего было есть, когда мы остались у разбитого корыта. Ну, это образно говоря. Не то чтобы мы с голода умирали, но мы реально остались без денег вообще. Когда случилась история с «Властилиной». И мы, подтянув пояски, переживали тяжелейший финансовый период. Он нас как никогда сплотил, и, пожалуй, то был лучший отрезок нашей жизни.
– Алла без радости воспринимала некоторые твои поступки, вот хотя бы затею с «Чикаго», а ты мог себе позволить высказать недовольство какой-нибудь ее особенностью, предположим, страстью к казино?
– Прекрасная, милая, типично женская страсть. В Америке она почему-то ни у кого не вызывает особых эмоций. Сколько раз мы приезжали в Лас-Вегас, Атлантик-Сити – сидит интеллигентная публика, кайфует у игровых автоматов. Это милое времяпрепровождение, адреналин, а совсем не рулетка, не покер – обычный аттракцион.
– Некоторые известные в шоу-бизнесе люди считают, что Алле Борисовне именно из-за увлечения игорными заведениями приходится до сих пор концертировать и говорить о том, что на безбедную старость ей пока не хватает.
– Опять это кулуарные сплетни, легенды о том, что Пугачева просаживает в казино миллионы. Алла очень рассудительный в финансовом плане человек. Когда она позволяет себе редкие, подчеркиваю, редкие вылазки в казино, то речь ведь не только об игре. Там прекрасная клубная система, люди встречаются, разговаривают на разные темы, и папарацци не заглядывают им в рот. А потом, почему все время говорят о проигрышах, Алла ведь очень фартовая и часто выигрывает!
– А ты себе можешь позволить не концертировать? В казино ведь не играешь и, возможно, уже вполне богатый человек?
– Тут, как известно, все относительно. По сравнению с Майклом Джексоном я – нищий, а по сравнению с артистом, скажем, новгородской филармонии я просто Роман Абрамович. Я не играю в казино, но очень много денег трачу на одежду, например. Я – артист и должен постоянно удивлять.
– Каким образом ты оказался на 30-летии нового президента Чечни Рамзана Кадырова, ты с ним дружен?
– Он пригласил меня как артиста, и могу лишь сказать, что у него хороший вкус, если он позвал на свой юбилей Киркорова. Мне было лестно. А почему ты спрашиваешь именно о Кадырове? Меня в свое время приглашали и Кучма, и Назарбаев. Я летал на Иссык-Куль, где проходила свадьба его дочери. Меня тогда спросили: сколько я хочу за это денег? Я ответил: мне не надо за это денег, я могу себе позволить просто выступить по приглашению президента на столь знаменательном для него событии. Для Кадырова тоже пел бесплатно. Мне этот человек симпатичен.
– А каким был ваш диалог с Путиным и его супругой, когда они пришли к тебе за кулисы после сочинского концерта?
– Это был искренний, душевный монолог Владимира Владимировича, в котором он высказал симпатию к тому, что я делаю. Благодарен президенту уже за то, что в отличие от куда менее значительных персон и олигархов он лично пришел за кулисы, а не пригласил артиста в свою ложу.
– В мае отметит свое 50-летие Юрий Шевчук, не хочешь, его поздравить?
– …Юбилей – это ж праздник… Кстати, я ведь году в 98-м пришел на его концерт, кажется, в Донецке и даже заглянул за кулисы, но он там так сильно на кого-то ругался, что я передал цветы через его помощника и ушел. Это личность. Противоречивая. Личность, которая повесила на меня очередной ярлык – «фанерщика», несправедливо повесила, представив всей стране запись из телепрограммы «Песня года», где все поют под фонограмму. Но в то же время я возил с собой в туры трейлеры со звукоаппаратурой и на сольных концертах всегда пел «живьем». Но, видимо, Юрий Юлианович не смог пережить, что Филипп Киркоров в «его Петербурге» дал 30 концертов подряд в зале «Октябрьский» и попал в Книгу рекордов Гиннесса, и вот буквально через месяц он выпустил в эфир эту техническую запись телесъемки, подчеркиваю – теле. Пусть это останется на его совести. Столь неколлегиальный поступок осудили тогда его же коллеги по цеху. Как Телец Тельцу, в канун своего 40-летия и его 50-летия, хочу сказать Юрию Юлиановичу, что прощаю его и желаю ему быть добрее. Судя по тому, что в последнее время он никого особо не хает, компромат не собирает, наверное, он уже подобрел. С одной стороны – это хорошо, а с другой – это, наверное, возрастное…
Клиповое «Поколение». Младшие: Бондарчук, Михалков, Кеосаян
Во времена, теперь уже весьма далекие, дети известных наших кинорежиссеров целой плеядой ступили на стезю своих отцов. Будучи, видимо, абсолютно уверенными в династийном характере данного ремесла, они ни на секунду не усомнились и в собственных радужных перспективах. Ребятам повезло. С эпохой. Прими они свой творческий старт в 70-х – начале 80-х, пришлось бы помыкаться в поисках форм самореализации и с превеликим трудом выходить из тени вообще и из родительской тени в частности. Но они – младшие Бондарчук, Михалков, Кеосаян и другие – начали созидать аккурат в момент прихода клипмейкерства в Россию, а заодно и появления у нас телерекламы. Режиссерский труд на этой ниве оказался благодарнейшим занятием, приносившим моментальные дивиденды и популярность.
Не успел гикнуться СССР, как потомки культурно-партийной советской номенклатуры (в сущности, те самые «мальчики-мажоры», которых воспел Юрий Шевчук) стали бодро и прибыльно лепить новую арт-реальность. В основном это были москвичи (как и я) из моего поколения. Следить за их порывами, и, словно по щелчку пальцев реализующимися замыслами, в ту пору было любопытно. Отчасти у них получалось быть теми, кого сегодня называют трендсеттеры.
В 1992 году нынешний режиссер-«единоросс» Федор Бондарчук, нынешний успешный ресторатор Степан Михалков и будущий со-основатель «Русского радио» Сергей Кожевников создали компанию «Арт Пикчерс», которая из «первой в стране частной фирмы видеоклипов» вскоре разрослась в притягательную структуру, условно напоминавшую российский вариант легендарной уорхоловской «Фабрики», возникшей в Нью-Йорке тридцатью годами раньше. «Арт Пикчерс» прозорливо застолбила за собой бренд «Поколение» и под таким названием вскоре после своего рождения запустила первый Московский международный (!) фестиваль видеоклипов (он проводился зимой), к которому через пару лет добавился музыкальный фест «Поколение», проходивший в сентябре. Продюсером фестиваля стал еще один «мажор», внук экс-члена Политбюро ЦК КПСС и ведущий главной на тот момент телелотереи «Лотто-Миллион» Степан Полянский.
К офису «Арт Пикчерс» на столичном Комсомольском проспекте, как и к «Поколению», тянулись начинающие музыканты и те, кто уже имел сценический опыт в советские годы, но хотел «переформатироваться» в «эпоху свободы» и новых возможностей. Фестиваль, одновременно являвшийся конкурсом, ежегодно формировал дружественно-модное жюри, которое мог возглавлять, скажем, братский всем блюзмен Серега Воронов из «Кроссроудз» и «Неприкасаемых» или знаменитый создатель «Цветов», внук еще одного члена Политбюро – Стас Намин. Победителю, кроме «золотого яблока», презентовали разные спонсорские призы (спонсоров у такого привилегированного «поколения» всегда находился целый список), а также бесплатную съемку клипа от «Арт Пикчерс» – заманчивая опция в тот период. Имена ведущих клипмейкеров, а к ним, помимо «режиссерских детей», относились еще несколько удачливых ребят – Сергей Кальварский (сын известного композитора Анатолия Кальварского), возглавивший питерский филиал «Арт Пикчерс», Роман Прыгунов (сын популярного актера Льва Прыгунова), Михаил Хлебородов со своим Red Video, экс-манекенщик дома моды Славы Зайцева и нынешний худрук московского театра «Модерн» Юрий Грымов – раскручивались на уровне имен поп-звезд. Когда у «Поколения» появился со-организатор – компания Biz Enterprises, ведомая бывшим комсомольским функционером и заматеревшим деятелем шоу-бизнеса Борисом Зосимовым, стало совсем знатно. На фесте сформировали уже два жюри, в которые входили Роман Балаян и Людмила Гурченко, Валентин Юдашкин и Валерий Плотников, Артемий Троицкий и Константин Эрнст, Илзе Лиепа и Дмитрий Дибров, Юрий Николаев, Дмитрий Месхиев и еще много селебритис из разных областей искусства. Среди конкурсантов появлялись те, кто становился «мемом на час», вроде рэпера Мистера Малого с его доходчивой установкой «Буду пАгибать молодым» (сколько просмотров мог бы собрать этот питерский парень Андрей Цыганов, наступи уже тогда в РФ эра интернета), лидеры нового клубного андеграунда: «Два самолета», «Мегаполис», «MF-3», «Свинцовый туман», «Ногу свело», «Квартал», «Препинаки», Tequilajazzz или достигший позже стадионного масштаба «Сплин», а также оригинальные женские лица постсоветской музыки – Лика Стар, Алена Свиридова, Линда…
Атмосфера «Поколения», его тусовка показательно резонировали с эпохой за окном. Посреди незнакомого россиянам прежде океана возможностей и кризисного становления новой страны – оазис молодого гламура с полным отрывом и амбициями завтрашней элиты. Одних он съел, для других стал базовым стартапом. Но тогда в оазисе том на равных зажигали все, кто туда попал. «Поколение» качало по моднейшим местам обуржуазивавшейся Москвы – из «Сохо» и «Пилота» в «Арлекино» и ЦМТ на Красной Пресне, из «Манхеттен-экспресс» в «MS MAX» и МДМ. Те, кто не имел личных приглашений на главные мероприятия феста, но хотел быть причастным к престижным ивентам, платили по 400–500 долларов (жгучие суммы в первой половине 90-х), чтобы попасть туда, где с улыбкой вполлица объявлял лауреатов и программу вечера мхатовский делегат Игорь Верник. Где шарм party «подсвечивался» стильным саундом «Морального кодекса» и блеском Натальи Ветлицкой. Брутальность разных оттенков привносили Гарик Сукачев и Богдан Титомир. «Самой сексуальной леди» объявляли Кристину Орбакайте, а у мужчин того же признания удостаивался ее муж – Пресный (то бишь, Володя Пресняков). Павел Ващекин приходил порой с кем-то из моделей своего агентства «Ред Старс». И разнообразный алкоголь лился обильными ручьями, и выносили декорированные торты размером со столы для пинг-понга. А основному «ядру» общества было плюс-минус в районе 25. Поэтому дополнительно устраивали «поколенческие» турниры по футболу, в одном из матчей которого я, помнится, сделал хет-трик, а в команде со мной, кроме разных музыкантов и клипмейкеров, играли молодые артисты из только что образованного «Квартета И». К слову, матч тот проходил сентябрьским похмельным утром 1994-го в районе Яхромы, куда музфест «Поколение» приплыл на теплоходе «Николай Карамзин». Плыли ночью, затарив трюмы провиантом от прославленного тогда своими «летящими окорочками» и прочей телерекламой «Союзконтракта». То была антитеза «поколенческой» же роскоши, почти киношная, отвязная «ночь на корабле», где одну палубу занимали длинные столы заставленные (словно на пикнике у реки) пластиковыми тарелками с крупной нарезанной снедью, горами вовсе не резанных батонов хлеба, салатами в тазах, и батареями литровых бутылок водки. Те, кто сомневался, что хлебосольство продлится целые сутки, буквально ящиками растаскивали по каютам еду и питье, для продолжения банкета в приватной обстановке. За обычную минералку (ее оказалось меньше водки) организаторам акции вскоре стало тревожно, ибо запас иссякал, и тогда у выхода из корабельного ресторана, противостоять «несунам», поставили настоящего милиционера! Это усиливало колорит гулянки, венцом которой был концерт до рассвета на сцене, сооруженной почти возле капитанской рубки. Завершала его в какой-то степени взращенная «Поколением» звезда – Алена Свиридова. А утро продолжалось пивом, шашлыками и футболом… Это была российская юность, искрящие «девяностые». Они отпечатались в разговорах тех лет.
В 1993-м, 26-летний Федор Бондарчук в офисе «Арт Пикчерс» (к которому вела подсвечивающаяся дорожка, на входе дежурили охранники, а внутри зеленел сукном приличный бильярд и поблескивали холодильники с немецким пивом) говорил мне так:
– В новогоднюю ночь во Дворце Молодежи вы собрали «Поколение-93». Разве его олицетворяла пришедшая публика?
– В МДМ, конечно, было не совсем так. На нашем летнем фестивале, где выступали молодые, малоизвестные группы, игравшие достаточно новую музыку, все более соответствовало замыслу. А сейчас явилась куча людей, не особо относящихся к новому поколению. Я много об этом думал, хотелось даже изменить название фестиваля, но мы все-таки остановились. Надо понимать, что без пафосной тусовки сегодня не обойтись, ничего не сделать, а идея «Поколения» все равно хорошая. И на очередном летнем фесте мы, вероятно, что-нибудь исправим.
– Федь, а какое оно вообще-то – «Поколение-93»?
– Кажется более работоспособное и свободное. Сужу хотя бы по тем профессиональным областям, в которых варюсь сам, – создание видеороликов, кинематограф. Мы даже хотим провести какую-нибудь совместную акцию с молодыми кинорежиссерами, с Валерием Тодоровским, Денисом Евстигнеевым, Дмитрием Месхиевым. Они тоже новое поколение.
– Как-то так получается, что из нового поколения сейчас преуспевают в основном дети известных родителей: Бондарчук, Михалков, Табаков, Евстигнеев, Кеосаян, Тодоровский и т. д.? Что, блат все еще силен?
– Отнюдь. Об использовании фамилии можно было говорить раньше. Тогда протекция помогала даже заиметь статус единицы на «Мосфильме», и ты получал возможность снимать на казенные средства фильмы, не особенно заботясь об их уровне.
Сейчас речь всегда заходит о больших деньгах, и не один добрый дядя не даст их тебе лишь потому, что ты – сын Бондарчука. Однако, почему среди лидеров оказалось так много детей известных родителей – для меня загадка. Как-то случилось все в один прекрасный момент.
– В какой момент? Когда вы все познакомились?
– Да знакомы-то мы с детства. А вот результаты нашей совместной деятельности стали вырисовываться года два назад.
– Не потому ли ты решил всем этим заниматься, что дело довольно прибыльное?
– Доход приносят производство рекламы или вещи, вовсе не относящиеся к съемкам. А на клипах я не зарабатываю. Причем такой же позиции придерживаются все в нашей галерее, и даже те, кто в нее не входит. Миша Хлебородов, например. Когда он делал «Розовый фламинго» со Свиридовой, для съемки под водой пришлось вообще свои деньги вкладывать, ибо все отпущенные по смете были истрачены, а губить отличную идею не хотелось. У меня та же история произошла при съемках клипа Линды «Игра с огнем». Все говорят: «Клевая, богатая работа», а нам с оператором пришлось даже от гонораров отказаться. Кстати, не помню уже, когда за музыкальный клип гонорар получал.
– Как к твоей деятельности относится отец?
– Раньше мы обсуждали с ним каждую работу. Его это интересовало. Теперь он наблюдает то же по телевидению и остается не в восторге от увиденного. Ты никогда не пробовал с утра до вечера провести время, тупо уставясь в телевизор? Я поэкспериментировал недавно, пока болел. Три дня без видео просидел у экрана, просматривая отечественную телепрограмму. На две трети это наворот такой безумной пошлости и низкого качества, что даже удачная реклама или клип рискуют потеряться в море туфты. Поэтому отец сейчас называет все происходящее свистопляской, хаосом, безвкусицей. Хотя, когда я показываю ему свои работы отдельно, он относится к ним по-другому.
– Ты никогда не конфликтовал с ним по нравственным вопросам? Не говорил, что с твоей точки зрения в том или другом случае он заблуждался, ошибался, поступал не совсем искренне?
– У нас не было подобных разговоров. Меня не посещают сомнительные мысли и терзания от того, что мой отец в чем-то поступал неправильно. И вообще все, что касается отца, я сопровождаю фразой – без комментариев.
– Именно такой ответ вызывает недоверие и дополнительный интерес. Прости за дотошность, но, скажи, отчего Сергей Федорович, так любящий родину и переживающий за ее судьбу, довольно прочно ныне обосновался в Швейцарии?
– Оттого, что ему 73 года. И, поверь, сейчас бороться, что-то доказывать ему совершенно не хочется. Он потому и интервью не дает. Его сегодня больше волнуют творчество и семья, а не мышиная возня вокруг его имени.
– Образы для клипов ты наверняка черпаешь не из текстов песен. Тогда откуда они берутся и чем являются – полной импровизацией или есть сценарий?
– Сценарий в большинстве случаев существует. Если решать, куда что поставить, только придя в павильон, вылетишь в трубу. Иногда замысел клипа рождается даже безотносительно к конкретной песне.
– Сколько времени примерно создается клип?
– Два-три дня занимают съемки и от одного до десяти дней – монтаж.
– Всего-то! Как же тогда понимать некоторых артистов, которые на вопрос о том, чем они в настоящий момент заняты, отвечают: «Работой над клипом»?
– А-а! Это значит, они воду мутят, то есть либо спонсоров обрабатывают, либо декорации монтируют. Мы, например, для Лики Стар декорации два с половиной месяца строили.
Вообще это очень многозначительное выражение. «Работать над клипом» можно и ничего не делая. Ну просто решили люди ролик снять, а ничего нет – ни денег, ни студии, они сидят и бухают…
– А те, кто деньги дает, что имеют с этого?
– Да так… Многие просто тщеславие собственное удовлетворяют. Деньги дадут, а потом могут, допустим, к Пресному подойти и спросить: «Ну, как дэла, Володэнька?».
– На «Арт Пикчерс» средства изыскивались таким же образом?
– Не совсем. Наши друзья-художники открыли этот подвал, а потом мы полгода отсюда не вылезали. Все здесь отделывали, обустраивали, зато теперь…
– Охрану завели оттого, что «наезды» часто случаются, что ли?
– Да нет. Кому надо, тот в курсе, что и кто здесь. Это на всякий случай, от совсем уж каких-нибудь залетных предостеречься.
– От тех, которые не знают, кто стоит за Бондарчуком?
– Ну, можно и так сказать.
– Федь, а чем ты кроме своей работы увлекаешься?
– Смотрю видеофильмы. Причем любые. Плохие, например, очень люблю смотреть. Неважно, советские или зарубежные. Могу выдержать по 12 фильмов в день.
– Но есть те, что ты смотришь не как профессионал, а так, для души, для сердца?
– А я все смотрю для души. И плохие тоже. Раньше, когда время было, еще рисовал. Но сейчас некогда этим заниматься. Как, впрочем, и книги читать. Сейчас такое состояние, что хочется везде успеть, никуда не опоздать.
– Успеть что?
– Успеть воплотить все свои проекты. Снять полнометражное кино, самому сняться у Степы Михалкова, поработать с Ваней Охлобыстиным, сделать несколько роликов, организовать пару фестивалей (один – на Карибских островах), в Москве устроить выставку. Есть и еще кое-какие замыслы.
– А чего ты так торопишься?
– Если расслабиться, можно очень быстро «слить воду» – потерять форму. Мы же, знаешь, сколько уже не отдыхали… Все как загнанные лошади, но так и нужно работать. Американцы гениально это делают. Шесть дней в неделю пашут чуть ли не по 24 часа в стуки, с одним выходным, и так месяц-другой. Съемки закончились, и вся группа заболевает: у кого температура, у кого зубная боль.
– Стремишься к подобному совершенству?
– Конечно.
– Но ведь такая работа, как правило, очень механична. Думать-то когда?
– А вот когда болеешь, тогда и думаешь.
Со Степой Михалковым, в марте 1994-го мы пили кофе в одном из павильонов «Мосфильма», где снимался очередной рекламный ролик…
– Твой друг и коллега Федя Бондарчук как-то сказал мне, что пессимистично смотрит в будущее клипмейкерства, поскольку средств на реализацию хороших музыкальных видеопроектов с каждым днем находится все меньше и, вероятно, вскоре вашу профессию будут спасать только рекламные ролики. Согласен?
– В общем-то, согласен. Уже на данном этапе реклама практически вытеснила музыкальные клипы. То ли у музыкантов и продюсеров деньги кончились, то ли что-то еще, но нам сегодня приходится снимать только рекламные ролики. Хотя и этим заниматься все сложнее. Несмотря на то, что рынок растет, наметился какой-то упадок. Появилось большое число рекламопроизводителей, работающих некачественно, но дешево. Что, кажется, большинство заказчиков устраивает. Ты же видишь – эфир забит совершенно ужасной по качеству рекламой, рассчитанной на люмпенов, на зомби, на тех, кому абсолютно все равно, как это сделано, которым нужно лишь вдалбливать сто раз в день одну и ту же информацию.
Мы же делаем рекламу на высоком художественном уровне, и потому, конечно, она дорогая. К сожалению, это приводит к потере ряда заказчиков. Кроме того, мы придерживаемся принципа: работая с крупными фирмами и концернами, не потакать их рекламным агентам, которые стараются подписать контракт только в том случае, если он приносит им личную выгоду в виде процентов от заказа. Никаких процентов они получать не должны, поскольку являются не независимыми агентами, а сотрудниками этих фирм, где им за такую работу выплачивают неплохую зарплату. Естественно, не идя на компромисс, мы и таким образом тоже теряем клиентов. Но, благо, наше положение пока таково, что еще можно выбирать.
– А почему бы вам не начать снимать дешево и сердито? Перед кем, собственно, выпендриваться, если и так «съедают» все, что дают?
– Во-первых, наши рекламы все-таки заметны в общем потоке, во-вторых, не хочется опускаться ниже уже достигнутого уровня и становиться вровень с теми, кто хуже.
– Что говорит о твоем творчестве отец?
– Сначала он относился ко всему скептически, попросту говоря, не понимал. Считал, что это несерьезно. Но когда рассмотрел сделанное нами, мнение изменил. И потом он увидел, что таким образом мы самостоятельно зарабатываем себе на жизнь. Более того, сейчас отец сам снимает рекламу.
– Так вы уже начали с ним конкурировать?
– Да нет. Он сделал пару роликов, но они столь глобальны, что в принципе переросли в короткометражные фильмы. А наши рекламы не выходят за рамки одной минуты.
– Ну, а «снов о чем-то большем» у тебя не было?
– Были, конечно. Начинали полнометражное кино снимать. Сейчас бы, наверное, уже закончили, но с нашим продюсером случилась неприятность, после чего он прекратил финансирование картины.
– Почему? Разорился или ему не понравилось то, что вы делали?
– На него просто напали бандиты и забрали деньги.
– А что это был за фильм?
– В главных ролях в нем должны были сниматься Федя и Сергей Федорович Бондарчук. Сценарий написали я и мой товарищ Федор Светана. Этакое лирико-романтическое приключение деда и внука. Красивая должна была выйти картина. Съемки на потрясающей натуре, в горах.
– На последнем «Поколении» некоторые проигравшие обижались, что все призы вновь поделили ребята из «Арт Пикчерс» и Михаил Хлебородов. Говорили, что вы просто устроили конкурс для самих себя.
– Правильно. Но пока я не видел человека, чьи работы были бы абсолютно лучшими, и он оказался обделен вниманием с нашей стороны. Сейчас есть три фирмы, серьезно занимающиеся видеоклипами на приблизительно одинаковом высоком уровне: «Арт Пикчерс», «Red Video» Михаила Хлебородова и «Видео Интернешнл».
– А Гусев из Питера, а Грымов, кстати, имеющий за рекламные ролики даже призы международного достоинства? Они для вас не конкуренты?
– Можно назвать их конкурентами, но лично мне, скажем, ни одна работа Грымова не нравится. У Гусева удачно смотрелись первые клипы, но потом он сделал много совершенно однотипных вещей, то есть заштамповался.
– Степ, ну, а вы-то чьему мнению доверяете, кто может объективно оценить ваши работы, поправить вас, где-то посоветовать?
– Я очень доверяю мнению Феди Бондарчука, Романа Прыгунова, своего отца. Еще, наверное, Гере Гаврилову – вот режиссер, у которого ни один ролик не повторяется. Если уж мы что и упустили на «Поколении», то, вероятно, Герины работы.
– Какие взаимоотношения между тремя фирмами, которые ты назвал?
– Скажем так, спокойно-равнодушные. Рынка пока хватает для параллельного существования и этих фирм, и некоторых других.
– А когда вам станет тесно, к каким методам борьбы позволят прибегнуть тебе моральные качества? Будешь «убирать» конкурентов?
– Надеюсь, до этого не дойдет. Все решат удачливость и умелый бизнес. Хотя… всякое бывает…
– Тебе уже удалось разбогатеть за счет клипмейкерства?
– По общим средним меркам я – богатый человек.
– На каком автомобиле сейчас ездишь?
Поделиться книгой: