Помоги проекту - поделись книгой:
Ну что же, продолжает «автор», пьесу он переработал в соответствии с низколобыми вкусами аудитории. В ней теперь присутствуют все стандартные приемы дешевого фарса, типа «старики лупцуют палкой всех, кто отпускает плохие шутки». С учетом предпочтений невзыскательной публики изменена и концовка. Мораль комедии: наставления, приписываемые Сократу, заслуживают всяческого осуждения. Теперь это будет понятно и самому недалекому зрителю.
В новой версии интрига разворачивается совсем по-другому. Вместо того чтобы упиваться хитроумными спорами и торжествовать в нечестных сделках, Стрепсиад вынужден признать ошибочность своих поступков. Столь неожиданная перемена происходит после того, как ему устраивает взбучку собственный сын Фидиппид. И всё из-за спора за ужином по поводу скабрезной пьесы модного тогда трагика Еврипида, которую старомодный Стрепсиад называет совершенно неприличной. Фидиппид избивает своего отца, приводя при этом леденящие душу доводы: «Разве я поступлю неправильно, побив тебя для твоего же блага? Тебе самому это пойдет на пользу. Ты говоришь, что закон разрешает бить лишь детей, но разве старики не впадают снова в детство? Так что тем более следует наказывать их, поскольку у них меньше оправданий своим ошибкам».
Ударить отца у греков считали едва ли не худшим, что может сделать сын. Стрепсиад, потрясенный поведением Фидиппида, раскаивается в своих прежних делах и обращает свой гнев против Сократа, его школы и всего, что она символизирует. В финальной сцене дошедшей до нас пьесы старик поджигает «Мыслильню» и швыряет камни в ее студентов, среди которых и его собственный сын. Те спасаются бегством из горящего здания.
Триумф софистики и сомнительных аргументов в оригинальной пьесе преобразован в новой, опубликованной несколько лет спустя3 версии в сцену, символизирующую жестокое разрушение опасного интеллектуализма.
Образ Сократа в «Облаках»
Аристофан отдавал себе отчет в том, что успех недобросовестных методов, приписываемых им Сократу в первой версии комедии, не особо понравился зрителям. Мы не знаем, была ли дошедшая до нас, исправленная версия хоть в чем-то лучше. Не существует никаких свидетельств и того, что вторая версия пьесы когда-либо была поставлена. Во всяком случае, не в крупнейшем и престижнейшем афинском Театре Диониса, где проводились самые важные религиозные и театральные фестивали.
Был бы новый мрачный финал с поджогом «Мыслильни» воспринят лучше, чем прежний? Точно так, во всяком случае, считал Аристофан. Главное, получалось, что реально существующий Сократ, который был знаком многим из зрителей, стал не только ассоциироваться с подобной недобросовестной аргументацией, но даже вроде бы заслуживал за это наказания.
Столь радостное изображение его падения также наводит на мысль, что Сократ, возможно, не был особенно популярен среди демоса – основной массы афинских граждан. Ведь многие из них были неграмотными крестьянами, которые стекались из демов (поселков) Аттики, чтобы побывать на фестивале в большом городском театре.
Не надо забывать, что зрители этих комедий приходили в театр в первую очередь для того, чтобы поразвлечься. Маловероятно, что они были осведомлены о реальных взглядах или методах Сократа. Комическим пьесам в те времена полагалось быть непристойными и провокационными. Точно так же, как комедийные ревю и сатирические шоу в наше либеральное время, они преследовали личные и политические цели. А потому даже тех, кто что-то знал о философских методах Сократа, вряд ли заботило, что комедия дает об этом человеке несправедливое или предвзятое представление.
Само собой подразумевалось, что персонаж «Сократа» в «Облаках» далек от истинного реалистичного изображения конкретной личности. Так уж было принято собирательно представлять тогдашних преподавателей различных наук. А также известных публике интеллектуалов, объединенных под общим названием «софисты» (от греч.
Софисты были одними из самых мудрых и оригинальных мыслителей V в. до н. э. Но лишь немногие из них были гражданами Афин. В основном они были родом из греческих городов-государств за пределами Афин – на материковой Греции и островах Эгейского моря – или из более отдаленных мест, таких как греческие города Южной Италии, Сицилии и Ионии (область на побережье Малой Азии, ныне Западная Турция).
В V в. до н. э. софисты сосредоточивались в Афинах, которые после войн с Персией стали политическим и культурным центром Греции. Они читали здесь лекции и зачастую публиковали книги и трактаты по самым разным дисциплинам – от грамматики, астрономии и медицины до скульптуры, архитектуры и военного дела. Некоторые занимались вопросами военной стратегии. И, по существующему мнению, большинство из них были подозрительно искусны в умении побеждать в любых спорах.
Дисциплины, которыми Сократ и его школа занимаются в комедии «Облака», включают типичные «софистические» дисциплины, такие как астрономия, география, естествознание, акустика, различные измерения и грамматика. Простые афиняне, в основном занятые повседневными делами – торговлей, ремеслами, воинской службой и, прежде всего, сельским хозяйством, – считали подобные интеллектуальные занятия бесполезной тратой времени. И что еще хуже – неприязненно относились к тем, кто пытался их чему-то научить.
К тому же афиняне в большинстве своем были суеверны. А потому рациональное изучение природных явлений, традиционно считавшихся проявлением неземных сил, вызывало у них большое беспокойство как небезопасная с религиозной точки зрения практика, способная спровоцировать гнев Божий. Многие из рационально мыслящих ученых, таких как, например, философ Анаксагор из Клазомен, были обвинены в безбожии и отданы под суд.
Как свидетельствуют Платон и Ксенофонт, предоставившие нам наиболее полную информацию о Сократе, тот не был особо склонен к возвышенным интеллектуальным занятиям. Однако есть свидетельства и о том, что в ранние годы своей жизни Сократ проявлял интерес к научным идеям, особенно к исследованию природных явлений. В диалоге «Федон», повествующем о беседе Сократа с учениками в его последние часы, Платон указывает, что философ поначалу был увлечен исследованиями физических явлений4, но позже в них разочаровался, так как они не давали никаких ответов о жизни в том виде, какой он ее себе представлял.
Платон стремился показать различия между Сократом и софистами. Он не хотел, чтобы людская молва о них, как о предающихся изобретательному словоблудию в ущерб истине, была перенесена на Сократа. В результате он, возможно, преуменьшил интерес юного Сократа к дисциплинам, с изучением которых общественное мнение связывало софистов. Однако, если бы в ранние годы Сократ, как намекает Платон, и увлекался тем, что называлось «софистическими» идеями, то его изображение как научного червя в первой версии комедии Аристофана, возможно, и не было бы столь неуместным, как это показалось более поздним ее читателям.
Таким образом, изображение Сократа в более поздней версии комедии, 420-х гг. до н. э. (а Платон и Ксенофонт примерно в это время только родились), вносит важную поправку в идеализированные представления биографов о Сократе. То есть представления как об аналитике, подвергающем сомнению этические предпосылки, и о прямо-таки образце здравого смысла.
Выведенный в комедии приземленный образ ученого напоминает нам о том, что, несмотря на все свои изначальные добродетели, Сократ был не святым, а человеком из плоти и крови, чьи идеи и поведение могли сделать его непопулярным среди соотечественников-афинян. Его недостатки, противоречивость и особенности характера могли быть более очевидны для его современников, чем для последующих поколений, которым пришлось почти полностью полагаться на разрозненные и в основном восторженные отзывы, оставленные после смерти Сократа его последователями и сторонниками.
И тем не менее ни до Сократа, ни после него история не знала ни одного подобного ему философа. Он был самым необычным и оригинальным мыслителем своего времени. Наследие его жизни и смерти превратило его, в моральном и философском смысле, в подлинного героя для последующих поколений.
Однако есть нечто, чего нам биографы Сократа не рассказали и чего, несмотря на разрозненные подсказки в их собственных объемистых трудах, они, возможно, так никогда и не узнали. Это то, как и почему Сократ, воспитывавшийся во многом как и все афинские юноши того времени, столь переменился в какой-то период между его ранней юностью и средним возрастом. И в итоге смог превратиться в выдающегося мыслителя, которого его биографы знали и почитали.
Примерно в 200 г. уже нашей эры, то есть через шесть столетий после постановки «Облаков», римский ученый по имени Клавдий Элиан написал об инциденте, который произошел во время того первого и, возможно, единственного представления комедии в V в. до н. э. Он рассказал, как Сократ, присутствовавший в зале, сам поднялся со своего места5, чтобы показать зрителям, каков подлинный герой комедии. Несмотря на запоздалость этого свидетельства, имеются веские основания полагать, что Сократ, возможно, присутствовал при показе пьесы.
На Больших Дионисиях в Афинах – проходившем ранней весной крупнейшем празднике-фестивале в честь бога Диониса – присутствовала значительная часть взрослого мужского населения города (и, вероятно, какое-то количество женщин, хотя они составляли бы незначительную часть аудитории). В платоновской версии выступления Сократа на суде приводится упоминание о том, что его изображение в комедии «Облака» как проповедника аморальных учений негативно повлияло на отношение афинян к философу.
Но когда эта комедия была поставлена, Сократу было уже сорок шесть лет. В то время театр Диониса вряд ли походил на сохранившееся до наших дней внушительное полукруглое каменное сооружение – его построили лишь в следующем столетии. А во времена Сократа это было большое открытое пространство с поднимающимися ярусами деревянных сидений, окружающих с трех сторон6 слегка приподнятую сцену. Философ, похоже, редко посещал этот театр, но в данном случае все же туда пошел, поскольку знал, что в комедии Аристофана (и, возможно, в других пьесах на том фестивале) фигурирует персонаж по имени Сократ.
И мы можем представить себе Сократа, вставшего в то прекрасное весеннее утро пораньше, чтобы отправиться в центр города из своего дома в его родном поселке (деме) Алопека, который находился чуть к юго-востоку от городских стен. Море было спокойно, погода стояла теплая, подходящая для путешествий под парусом, а потому на Большие Дионисии могли съехаться люди со всего Эгейского побережья, чтобы побывать на фестивале и посмотреть его театральные представления. Там могли быть торговцы, преподаватели и вообще приезжий люд со всего Пелопоннеса. Люди приезжали и с северных земель, и с островов Эгейского моря, и из греческих городов Ионии.
Тот факт, что Сократ стал центральным героем комедии, поставленной в дни Больших Дионисий, наводит на мысль о том, что в те времена он уже был хорошо известен своим соотечественникам-афинянам. Персонаж по имени Сократ возникал и ранее в комических пьесах. Он фигурировал по меньшей мере в двух других комедиях, поставленных в том же году, одну из которых показали на том же фестивале.
То была написанная Амейпсием, соперником Аристофана, пьеса «Конн», названная так в честь Конна Афинского – того самого, который обучал игре на лире тогда уже вполне взрослого Сократа. Комедия Амейпсия в настоящее время почти полностью утрачена, за исключением разве нескольких цитат. Судя по ним, Сократ выводился в ней как неумелый ученик, пытающийся справиться с авангардными стилями музыки, которые были то время в большой моде. И тогда, на Больших Дионисиях, комедия Амейпсия превзошла «Облака» и получила вторую премию.
Первую завоевал старейший древнегреческий комедиограф Кратин, чья пьеса «Фляга с вином» не имела ничего общего с Сократом. В ней фигурировал сам старик Кратин, которого его соперники регулярно высмеивали в своих комедиях за непробудное пьянство. Отвечая своим критикам, тот заявлял, что пить вино совершенно необходимо, если поэт хочет написать хорошую комедию. Так что аудитория фестиваля, очевидно, отдала предпочтение приземленному юмору Кратина, а не пасквилю Амейпсия на Сократа в «Конне» и не утонченной сатире Аристофана в «Облаках».
Хотя Сократ был хорошо известен своим соотечественникам-афинянам, он не был знаком грекам, прибывшим из городов-государств за пределами Афин. По словам Элиана, некоторые приезжие во время представления «Облаков» даже спрашивали: «А что за парень этот Сократ?» И тогда философ поднялся со своего места и молча простоял так до конца представления. Таким образом он продемонстрировал всем, как выглядит настоящий Сократ (Элиан утверждает, что маска сценического персонажа имела большое портретное сходство).
Некоторые зрители истолковали поступок Сократа как признание того, что «этот персонаж на сцене изображает именно меня», а другие – как предостережение аудитории: мол, «этот персонаж совсем не я». Какова бы ни была его истинная цель, можно представить, как философ встает и с бесстрастным выражением лица громогласно объявляет во всеуслышание: «Я Сократ». Почти как в сцене из культового фильма «Спартак», когда главный герой в исполнении Кирка Дугласа заявляет: «Это я Спартак!»
Тот поступок Сократа напоминает нам о его известной склонности подолгу стоять неподвижно в состоянии, подобном трансу или даже кататоническому ступору, который обычно проявляется в заторможенности или даже полной обездвиженности. В прошлом подобные случаи с Сократом уже вызывали у присутствовавших любопытство и разнотолки. Можно предположить, что в основе такого поведения лежали некие психологические или медицинские причины. И, если такое состояние проявлялось у Сократа с юных лет, то это, возможно, сыграло определенную роль и в его повороте к философской жизни.
Мои студенты продолжают читать мне свои эссе, в которых пытаются отличить подлинного Сократа от того комедийного, выведенного Аристофаном в «Облаках». И, слушая их, я снова представляю себе тот драматический момент, когда его вытаскивают на сцену в подвешенной к крану корзине. Эффектное и, похоже, комичное то было появление. А ведь в жизни Сократа было множество поистине драматических эпизодов, носивших куда менее беззаботный характер.
Например, в одном из разделов «Пира» Платона мы узнаем, как Сократ участвовал в долгой и изнурительной военной кампании в Северной Греции. Как он шел босиком по снегу и льду, как в самой гуще сражения он в одиночку спас своего друга Алкивиада. В ходе того похода его приятели-соратники однажды с любопытством наблюдали, как он целую ночь простоял неподвижно, погруженный, видимо, в свои мысли. Точно так же, в глубоких раздумьях, Сократ застыл в другой раз, незадолго до прихода на описанную в «Пире» Платона вечеринку, на которую он в итоге опоздал. Дискуссия в тот вечер была посвящена теме любви и затянулась до раннего утра. И все это время проявивший небывалую выносливость Сократ оставался на ногах и продолжал пить и спорить, в то время как большинство собравшихся уже попадали от вина и крепко спали.
В другом месте мы узнаем о случае, когда в конце своей жизни, в 406 г. до н. э., Сократ занимал официальную должность в Государственном совете. Тогда он один противостоял враждебно настроенному залу, а возможно, и разъяренной толпе, изо всех сил пытаясь предотвратить незаконную казнь шести афинских военачальников, обвиняемых в том, что они не смогли во время морского сражения и шторма спасти тонущих моряков.
Сократ вел себя столь же мужественно и в другом случае, два года спустя, когда, рискуя быть казненным без суда и следствия, он нарушил приказ об аресте ни в чем не повинного Леонта Саламинского. Тот был приговорен к смертной казни хунтой, получившей прозвище «Тридцать тиранов» и пришедшей к власти после поражения Афин в Пелопоннесской войне со Спартой.
Столь несомненно героические качества особенно драматично проявились в кульминационный для Сократа момент – во время суда над ним и его гибели. Обвиненный в «развращении молодежи и введении новых богов», Сократ предстал в 399 г. до н. э. перед судом из 500 афинских граждан. После того как ему не удалось убедить их своей оправдательной речью, которая, как считается, приведена в платоновской «Апологии», Сократ был приговорен к смерти и заключен в тюрьму.
Платон описывает в диалоге «Федон», как обезумевшие от горя последователи Сократа собрались в тюрьме для последнего с ним разговора о жизни и смерти. На их глазах он спокойно выпил приготовленную для него чашу с ядом, который постепенно парализовал его с ног до головы, а потом за несколько минут остановил и его сердце.
Эта финальная сцена поразила воображение многих писателей, художников, кинорежиссеров и сатириков. И я спрашиваю себя: а можно было бы вообще рассказать историю Сократа на театральных подмостках или в кино, соединив воедино наиболее яркие эпизоды его жизни и закончив все сценой его смерти? Такие кинорежиссеры, как Роберто Росселлини в его вышедшем в 1971 году фильме «Сократ», пытались это сделать, но с небольшим успехом. Мало того что трудно правдиво передать атмосферу жизни в Древних Афинах, так еще и история Сократа в том виде, в каком мы ее знаем, плохо переносится на экран.
Как это вообще возможно сделать? Хотя философ, несомненно, был драматической фигурой во многих отношениях. В сочинениях Платона и Ксенофонта он предстает главным образом как мыслитель, участник научных споров и человек, постоянно задающий вопросы. В течение более трех десятилетий, начиная где-то с сорокалетнего возраста, Сократ неизменно посещал афинскую Агору – рыночную площадь и центр светской и общественной жизни Древних Афин. Там он спорил со своими согражданами, задавал им вопросы, заставляющие их усомниться в собственных убеждениях и моральных предпосылках. Сам характер такой работы, которую Сократ вел большую часть своей жизни, и в среднем, и в пожилом возрасте, делает ее малоперспективным материалом для какой-либо инсценировки. И кинорежиссеру пришлось бы разбиться в лепешку, чтобы отснять, основываясь лишь на трудах Платона и Ксенофонта, захватывающий байопик, то есть биографический фильм об интересном историческом персонаже. И пусть в жизни философа, несомненно, встречались моменты высочайшего драматического напряжения, вроде сцен в суде и смерти в тюремной камере, но проблема ведь в том, что характер Сократа при этот оставался неизменным.
Дело в пьесе?
Как и многие предполагаемые факты о жизни Сократа, история о том, как философ поднялся со своего места и остался стоять во время исполнения комедии «Облака», встречается лишь в гораздо более позднем источнике. А поскольку Элиан написал об этом через шесть столетий после смерти Сократа, то рассказанный им исторический анекдот рассматривается некоторыми историками не более чем как красочный вымысел7. Возможно, этот предполагаемый эпизод был основан на упомянутых выше случаях, когда Сократ, по словам свидетелей, мог часами застывать в полной неподвижности.
Анализ возможных биографических свидетельств о Сократе остро поднимает вопросы об историческом методе, и в частности об оценке исходных материалов о его жизни. Когда можно доверять источнику, доносит он до нас историческую правду или же нет?
Ученые обычно довольствуются предположением, что Сократ действительно присутствовал на представлении «Облаков». Это связано с тем, что, как упоминалось выше в платоновской «Апологии» о знаменитой речи философа в свою защиту, Сократ ссылался на то, что эта комедия оказала пагубное влияние на мнение судей.
В этом, как и в других случаях, подразумевается, что Платон является надежным источником. Однако судебный процесс состоялся через два десятилетия после первого представления пьесы, и нет никаких сведений о том, что она ставилась в последующие годы. Действительно ли Сократ упоминал о том, каким он был изображен в комедии, поставленной столь давно? Имеет ли смысл утверждать, что пьеса, показанная примерно двадцатью четырьмя годами ранее и которую большинство судей, возможно, и не видело, все еще может влиять на восприятие людей?8
И может быть, нам не следует считать рассказ Платона о речи на суде точной записью события. Учитывая, что «Апология» появилась через столько лет после того, как Сократ произнес свою речь, неясно, насколько она соответствовала тому, что было тогда сказано на самом деле. Возможно, Платон просто выдумал ту часть речи, в которой Сократ ссылается на свое изображение в комедии Аристофана. Возможно, Платон просто предполагал, что его читатели знакомы с этой пьесой – с исправленной ли ее письменной версией или в ее оригинальном виде. Но он был явно заинтересован в том, чтобы официально заявить, что персонаж Аристофана исказил представление о личности Сократа.
Мы склоняемся к предположению, что и другие отрывки речи, вложенные Платоном в уста Сократа, тонко отражают те представления о жизни и деятельности любимого учителя, которые Платон хотел передать своим читателям.
При таком количестве поводов для сомнений возможность подлинной исторической реконструкции личности Сократа, молодого или старого, представляется еще более сложной. Как мы можем пробиться через туман вероятных искажений образа Сократа, будь то комических, придуманных Аристофаном, будь то более серьезных, но в основе своей хвалебных, приводимых симпатизирующими ему биографами Платоном и Ксенофонтом? Что мы можем знать о реальной жизни и мыслях Сократа, и в частности о его ранних годах?
На первый взгляд, исследование жизни юного Сократа состоит почти из одних пробелов. Его главные античные биографы сообщают весьма скудные и случайные подробности о юности Сократа, а другие источники, в дополнение к общему умолчанию, добавляют, похоже, лишь немногие спорные детали. Может показаться, что, учитывая недостаток свидетельств о юном Сократе, мы обречены на невежество или спекулятивные фантазии о его ранних занятиях. Почему это так важно? Да просто потому, что изучение опыта ранних лет и ближнего круга Сократа, похоже, может дать жизненно важный ключ к пониманию того, почему, возможно даже в несколько позднем возрасте, он заложил основы нового стиля философствования, приведшего к формированию целого направления западной философской мысли. «Сократ, – говорил римский оратор и государственный деятель Цицерон, – спустил философию с небес на землю».
Философы до Сократа, или как их называли позже – «досократики», не интересовались вопросами о том, как должны жить человеческие существа, и тем, можем ли мы стремиться узнать, что является истиной или добром. Главная цель их исследований состояла в том, чтобы выдвинуть правдоподобные предположения о таких вещах, как физический состав Вселенной и история зарождения материального мира. Сократ, напротив, считал, что нет ничего более важного, чем понимание того, как наилучшим образом воспитывать и закалять
Что же тогда вдохновило Сократа обратить свой необычный аналитический ум на столь оригинальное исследование? Ведь оно имело столь глубокое моральное значение и породило столь обширное наследие в области морального, этического и гносеологического мышления, что его наследником в итоге стал весь мир. Что в конечном итоге заставило его с неодолимым желанием, ценой общественного признания и в конечном счете своей жизни стремиться к совершенно новому способу познания смысла человеческого существования? С какими интеллектуальными и эмоциональными препятствиями он столкнулся и что сделал, чтобы их преодолеть? Какие личные переживания в молодости, включая, возможно, влюбленность и неудачу в любви, могли сформировать его мировоззрение и изменить ход его жизни?
Считается, что Сократ был сыном скромного каменотеса и повитухи, и его ранняя жизнь, казалось бы, не представляет особого интереса. И хотя надо признать, что за пределами своего родного города Сократ вел более активную жизнь воина, в истории он все же остался как состоявшийся мыслитель. А потому немногие видят смысл задаваться вопросом, кем же он был до того, как кем-то стал. Однако по мере изучения хронологии жизни и карьеры Сократа становится все более очевидным, что события, имевшие место в его юности, задолго до того, как он стал известен Платону, Ксенофонту или даже Аристофану, должны были сыграть решающую роль в зарождении того мыслителя, каким ему предстояло стать.
Явная нехватка свидетельств о ранней жизни Сократа привела ученых и историков к предположению, что невозможно адекватно вычислить ту интеллектуальную или эмоциональную траекторию, которая привела его к увлечению философией. Однако, основываясь на свидетельствах, которые были либо упущены из виду, либо неверно истолкованы, возникает возможность лучше осветить юные годы Сократа. Что подводит нас к новому осмыслению социального и исторического бэкграунда, в котором рос Сократ. И к попытке воссоздать из косвенных деталей историю его юности и интеллектуального развития. Что, в свою очередь, побуждает нас более тщательно изучить первоисточники на предмет их очевидных противоречий и умолчаний, а также заново оценить содержание менее известных первоисточников. И задуматься о том, чем могли пренебречь биографы Сократа, что они утаили или приукрасили и зачем они могли это сделать?
Подход к теме «влюбленного Сократа» предполагает использование исторических источников, свидетельствующих о событиях, в которых будущий философ, вероятно, играл активную роль. Это потребует от нас по-новому взглянуть на качества, приписываемые ему Платоном и Ксенофонтом. Ведь они сами появились на свет, когда Сократ был уже в преклонном возрасте, то есть знать они его могли лишь уже пожилым человеком9. Иначе говоря, требуется взглянуть на не столь систематизированные факты жизни Сократа более внимательно, чем на тот образ, который нам предлагают его основные биографы.
В трудах более поздних авторов, таких как Плутарх (I–II вв. н. э.) и Диоген Лаэртский (III в. н. э.), мы находим рассказы и исторические анекдоты о Сократе, почерпнутые из более ранних источников (включая Платона и Ксенофонта), но также опирающиеся на обрывки цитат менее пристрастных свидетелей, таких как Ион Хиосский, Аристотель и Аристоксен. Ион Хиосский вообще был современником Сократа, хотя и более старшим по возрасту. Аристотель и Аристоксен принадлежали к более молодому поколению (Аристотель был учеником Платона и учителем Аристоксена), но должны были знать людей постарше. А те, в свою очередь, были знакомы с Сократом.
Свидетельства из этих источников содержат некоторые противоречащие идеалу соображения, которые в значительной степени упускались из виду современными нам историками. А иногда, особенно в тех случаях, когда сведения отличались от приводимых Платоном или Ксенофонтом, даже отвергались как незрелые, беспочвенные и чуть ли не враждебные измышления.
Именно из таких источников мы узнаем, например, что Сократ в юности ездил на остров Самос со своим любовником – мужчиной постарше, что он был не раз женат, что для поддержания привычного образа жизни был готов сдавать в аренду свою недвижимость. Если это правда, то подобные детали рисуют совершенно иной, непривычный образ Сократа.
Как же следует оценивать достоверность такого рода информации? Любое историческое исследование требует взвешенного подхода к источникам, чтобы потом на их основе создать убедительное повествование. Сократ в трудах древних биографов может быть если не вымыслом, то, по крайней мере, избирательно созданной их воображением конструкцией. Ведь Сократ в комедии Аристофана отличается от Сократа Платона, а Сократ Платона отличается от его видения Ксенофонтом. В то же время Плутарх и Диоген Лаэртский, сохраняя элементы всех предшествующих источников, отступают от них по тону и деталям. Так что наш образ Сократа будет, в свою очередь, неизбежно отличаться от всех вышеперечисленных.
Используя те свидетельства, которые удалось найти и которые, как утверждается, имеют историческую ценность, а также уделяя особое внимание хронологии событий в жизни философа, я все же считаю себя вправе сконструировать собственное видение образа Сократа.
Основная причина, по которой я стремлюсь представить вам
Почему история жизни Сократа вообще должна представлять интерес? Кто-то посчитает, что гораздо важнее наследие его идей и философского метода. Ведь Сократом восхищаются прежде всего как одним из величайших основателей западной интеллектуальной традиции. Его идеи, переданные Платоном, изменили наше представление о жизни, истине, знании и оставили человечеству огромное и бесценное наследие в области нравственно-философского мышления. «Самая надежная общая характеристика европейской философской традиции, – писал философ Альфред Норт Уайтхед, – заключается в том, что она состоит из серии сносок к Платону».
«Диалоги» Платона привлекают наше внимание к вопросам, поднятым Сократом и сохраняющим неизменную актуальность для современного мира. Что такое справедливость? Что такое доброта? Что мы на самом деле знаем? Какова цель образования? В чем смысл мужества? Как люди должны стремиться жить? Что на самом деле означает любовь?
И тем не менее биография Сократа тоже весьма важна. Несмотря на то что он не оставил после себя письменных источников, его идеи сохранились. И это во многом благодаря тому, что он жил и пошел на смерть во имя своих философских принципов, побудив своих преданных последователей Платона и Ксенофонта рассказать эту историю потомкам 10.
Поэтому важно не только содержание идей Сократа, но и то, как он жил и умер. И здесь сопоставление с основателем христианства неизбежно 11: история жизни и смерти Иисуса, рассказанная в Новом Завете, является неотъемлемой частью понимания и оценки его послания.
В частности, до сих пор все еще остается предметом дискуссий – справедливо или нет казнило Афинское государство Сократа. Его самый блестящий и преданный ученик Платон был уверен, что имело место ужасное преступление. И до конца жизни пропагандировал свою версию идей Сократа, стремясь доказать, что Сократ пал мучеником за истину, которую он пытался донести до людей.
Так как же нам тогда попытаться воссоздать заслуживающую доверия историю превращения Сократа-мужчины в Сократа-философа? В 423 г. до н. э., во время постановки «Облаков», Сократу, как нам известно, было далеко за сорок. Судя по пьесе, он уже тогда был в городе хорошо известен, прежде всего как учитель без гроша в кармане и интеллектуал высокого полета. Такой уж он пользовался репутацией, несмотря на то что, как нам известно из Платона, всего годом ранее Сократ с выдающейся храбростью сражался в битве при Делиуме. И несмотря на то, что он долгое время был связан с влиятельными личностями в афинской общественной жизни, такими как популярный политик и, как мы сейчас сказали бы, плейбой Алкивиад.
Так на каком же этапе карьера Сократа как человека действия уступила место карьере Сократа-мыслителя? И почему произошла такая перемена?
На мой взгляд, поиски истины настойчиво ведут нас к гораздо более раннему периоду его жизни и в конечном счете подводят к названию этой книги: «Влюбленный Сократ».
Глава первая
Из любви к Сократу
Сократ, похоже, знает, что говорит. Однако его слушателям известно, что он мастер иронических фраз, а потому неясно, следует ли принимать его слова за чистую монету. Они не сомневаются в том, что он говорит правду, так же как не сомневались бы в правдивости бога Аполлона, который произносит в Дельфах устами юной жрицы пифии свои загадочные предсказания. Но что Сократ имеет в виду, говоря «знаю»? Ведь всем известно его знаменитое утверждение: «Все, что я знаю, – это то, что я ничего не знаю». И точно так же, как печально известные своей двусмысленностью высказывания Дельфийского оракула, слова Сократа, похоже, тоже часто скрывают иной смысл.
Для понятия «любовь» Сократ использовал слово
То, о чем далее говорит Сократ, дает исчерпывающий ответ на вопрос «Что такое любовь?». Однако это не его собственный ответ. Сократ поясняет своим слушателям, что почерпнул он его в одной давней беседе – надо полагать, еще в юные годы – с некой мудрой женщиной по имени Диотима. Это в беседе с ней он задавал вопросы о любви и получал на них ответы.
Таким образом, даже излагая свою речь о любви, Сократ остается человеком скорее вопрошающим, чем имеющим собственную теорию на этот счет. Он описывает Диотиму как жрицу из Мантинеи – города, находившегося примерно в ста милях к юго-западу от Афин, в центральной части Пелопоннеса. Этот город всегда славился своей музыкой и танцами2. А ведь Сократ всегда утверждал, что наивысшей музыкой является философия, то есть стремление к мудрости. Именно этой мудрости он искал у Диотимы. «Эта женщина была моей наставницей в вопросах любви», – говорит Сократ.
Многие уловили бы в этих словах двойной смысл, но Сократ продолжает свою речь, и никому из присутствующих не приходит в голову усмехнуться или поднять бровь.
Необычным является то, что Сократ, выступая, по свидетельству Платона, перед сугубо мужской аудиторией, признает, что своим образованием он обязан женщине. Для всех, написанных Платоном примерно тридцати диалогов это, можно сказать, почти уникальная ситуация. Почти потому, что только еще в одном сочинении Платона «Менексен» Сократ изображен получающим наставления от женщины – от Аспазии, вдовы Перикла.
Диотиму принято считать вымышленным персонажем. Ее имя означает «удостоенная Зевса» (или «почитающая Зевса»), а название ее города Мантинея тоже своего рода каламбур3, поскольку греческое слово
Хотя доподлинно не известно, существовала ли в реальности женщина с таким именем, Сократ в «Пире» связывает Диотиму с вполне конкретным историческим событием. Однажды, по его словам, она использовала свою мудрость в интересах афинян. Чтобы защититься от чумы, они, по совету Диотимы, своевременно принесли жертвы богам и таким образом «сумели отсрочить болезнь, которая пришла на десять лет позже, чем изначально предполагалось».
Столь странному утверждению как-то не придавалось значения. Чума, как известно, поразила Афины в 430 г. до н. э. Однако это любопытное упоминание отсылает нас к другой дате – к 440 г. до н. э. Что же такого произошло в этом году, чтобы Сократ мог мимоходом предположить, что первоначально чума должна была нагрянуть именно тогда?
Наиболее ярким историческим событием 440 г. до н. э. стал военный поход Перикла против могущественного острова Самос. И осуществлен он был якобы по настоянию жителей города Милета в Ионии, давно соперничавшего с Самосом. Этот исторический эпизод обрел весьма печальную известность по нескольким причинам. Прежде всего, Перикл, как утверждают, с ужасающей жестокостью провел эту военную кампанию, в ходе которой имели место и морские и сухопутные сражения, и длительная осада города. Об этом мрачном эпизоде поведал древнегреческий историк Дурис, правивший Самосом в конце IV в. до н. э. и написавший историю своего острова. Дурис писал, что после победы в морском сражении Перикл приказал распять на крестах военачальников и моряков Самоса посреди рыночной площади Милета. Философ Мелисс, который, по некоторым данным, наряду с другими командовал флотом Самоса, стал, вполне вероятно, одной из жертв Перикла. Тот самый философ Мелисс, который, возможно, был лично знаком Сократу во время посещения им Самоса в более счастливые времена, примерно за два десятилетия до этой трагедии.
Далее Дурис сообщает, что через десять дней Перикл распорядился забить распятых до смерти, а их тела выбросить на свалку без положенных погребальных обрядов. Такой поступок мог рассматриваться как оскорбление богов и, в глазах суеверных греков, неотвратимо повлечь за собой отмщение афинянам. Чума считалась обычной формой божественного возмездия за подобные проступки. Однако немедленной кары не последовало. Лишь в 430 г. до н. э. чума поразила Афины. Ее жертвами пали как сам Перикл, так и два его старших сына, Ксантипп и Парал. И многие тогда подумали, что то было запоздалое наказание богов за бесчестное поведение афинян на Самосе десятью годами ранее.
Печально известен этот исторический эпизод и еще по одной причине. Ненужное и абсурдно жестокое нападение Перикла на Самос, по общему мнению, было вызвано его желанием угодить своей подруге Аспазии, чья семья происходила родом из того самого Милета, заклятого соперника Самоса. И пусть это французы много веков спустя выдумали выражение
Комедиографы того времени, старшие по возрасту соперники Аристофана Кратин и Эвполис, и до этого нападали на Аспазию, обвиняя ее в пагубном влиянии на политику Афин. Причем делали это в грубых сексистских выражениях, обзывая ее «блудницей» и «матерью бастарда», ведь ребенок от женщины родом не из Афин мог считаться у афинян незаконнорожденным. Они же жестко высмеивали ее родной Милет как город, прославившийся торговлей фаллоимитаторами4.
В ответ на эти оскорбления Перикл предложил, впервые в истории Афин, временно ввести закон о цензуре5, запрещающий нападки на личности.
Находим ли мы подсказку в диалоге Платона о подлинной личности Диотимы, вспоминая эту историю с отложенной карой в виде эпидемии чумы? И не скрывается ли в «Пире» под образом Диотимы вполне реальная женщина – Аспазия?
Ссылка на события 440 г. до н. э., несомненно, вызовет в памяти некоторых читателей Платона осаду Самоса Периклом, предполагаемую роль в этом Аспазии и ужасающую казнь защитников Самоса по приказу Перикла. Этот проступок вполне мог побудить встревоженную Аспазию попробовать умиротворить гнев богов искупительными жертвоприношениями6.
Еще одна подсказка кроется в самом значении имени Диотима – «почитаемая Зевсом». Это Периклу поэты-комедиографы, в частности Кратин, дали прозвище «Зевс», которое, похоже, привилось в народе. Сравнение с главным и самым сильным из богов-олимпийцев стало признанием политического превосходства Перикла, а также его возвышенного, «олимпийского» ораторского искусства7. Кроме того, было известно исключительное почтение, с которым он относился к Аспазии, которую комедиографы прозвали Герой, то есть женой Зевса. Плутарх сообщает: было общеизвестно, что Перикл любовно целовал ее8, как минимум дважды в день, – при выходе из дома и при возвращении. Что, без сомнения, было весьма необычно для быта древних афинян.
Это, в ретроспективе, дает нам совершенно безошибочные подсказки о реальной личности Диотимы. С их помощью, похоже, подтверждается, что именно Аспазия, признанная, как отмечалось в платоновском диалоге «Менексен», наставницей Сократа, скрывается за образом «мудрой женщины», которая задолго до этого передала юному Сократу учение о любви.
Зачем Платону, в чьей осведомленности о предполагаемой роли Аспазии в трагедии Самоса и ее последствиях сомневаться не приходится, понадобилось скрывать ее личность? Причем с помощью не особо тонкой маскировки, которую мог бы сорвать любой не ослепленный историческими предрассудками и задумавшийся на эту тему человек. Несмотря на то что кампания против Самоса была представлена Периклом как военный успех (и в общем-то так и воспринималась афинянами), но в глазах Сократа и других греков эта история, несомненно, оставила пятно на именах как Перикла, так и Аспазии. Чтобы избежать подобного негативного влияния на отношение читателей «Пира» к мыслям Диотимы о любви, Платон не стал прямо называть Аспазию автором этого учения. Хотя, возможно, сам Сократ и сделал это во время той вечеринки.
К тому же речь здесь шла об учении о делах любви, которое, несомненно, оказало на мышление и поведение молодого Сократа не менее глубокое влияние, чем все, что он до этого пережил. Философ был пропитан литературной и поэтической традицией, в которой центральное место в жизни и поведении человека отводилось именно любви. Подтверждение тому мифы, пересказанные Гомером и авторами древнегреческих трагедий, любовные песни Архилоха, Сапфо, Анакреона и других лирических поэтов.
Философские взгляды Сократа на то, как следует жить, также сформировались под влиянием важных впечатлений, полученных им в юности. К числу наиболее значимых из них я отношу его знакомство и личное общение с Аспазией. Она считалась, пусть это и неведомо многим древним и современным историкам, самой красноречивой женщиной своего времени, и должна на этом основании быть признана наиболее влиятельной в интеллектуальном плане женщиной античных времен.
Поделиться книгой: