Королева

Святослав Логинов

Королева

Печальная судьба — быть никакой, ничем не выделяться среди остальных девчонок. Подруга Изелина — красавица и умница, всюду первая, везде самая лучшая. Марго — напротив, толстушка, волосы у неё жидкие, нос брюквой, губы, как масляные лепёшки, что дают на полдник. Фигуры у Марго вовсе никакой нет, свисает, как мешочек, набитый крупой. Ножки толстенькие и короткие. Смехота, да и только! И на уроках Марго в числе последних, ни по одному предмету отличных оценок у неё нет. Зато Марго все жалеют и не ругают никогда, потому что она и без того несчастненькая.

А Анита уродилась в самую серёдку. У неё и личико ничего, и фигурка — хоть куда, но у Изелины лучше. По математике и языку Анита, конечно, отстаёт, зато по географии и истории — в числе лучших. Вот только Изелина — не в числе, а самая лучшая.

Опять же имя… Ну, что такое Анита? — девчонка с виноградника. Даже Марго и то звучит лучше. А уж Изелина, так в пору принцесс называть.

Всё это можно было перетерпеть, но вечером Анита увидела, как Изелина целуется с Батистом. Зачем, спрашивается ей Батист? Изелина, если захочет, всех парней у своих ног соберёт. А Батисту зачем Изелина? Неужели он не видит, что она его ни капельки не любит?

После отбоя Анита втихую выплакала свои несчастья и уснула, уткнувшись в промокшую подушку.

Проснулась оттого, что кто-то настойчиво теребил её плечо.

— Очнитесь, ваше высочество!

Возле постели стоял невысокий, ростом вровень с Анитой человек. Одет он был словно актёр, исполняющий роль в исторической пьесе, даже шпага на боку имелась, хотя и короткая.

— Скорее, ваше высочество, время не терпит, опасность близка.

Анита ничего не понимала, но послушно вскочила и босиком, в одной ночной сорочке поспешила за незнакомцем.

Приют, в котором жила Анита, делился на центральную часть и два дортуара: для мальчиков и девочек. Но ночь флигели запирались, но сейчас отчего-то двери оказались открыты. Анита выбежала во двор и остановилась в растерянности.

— Вот он! — вскричал незнакомец. — Они нас настигли!

Казалось, не было в округе ничего угрожающего, но, то ли туман над речкой сгустился, то ли пыль у дороги не осела, то ли дым от печных труб продолжал клубиться, но только нечто тёмное собралось в вышине и начало спускаться туда, где застыла Анита.

Спутник Аниты выхватил шпагу. Что может сделать шпажонка против небесного мрака, но, запущенный твёрдой рукой клинок, завертелся, словно австралийский бумеранг, и в клочья разнёс падающую тьму.

— Отходим! — закричал незнакомец. — Я его отбросил, но он вернётся, и не один… Врагам теперь известно, где мы!

Какие враги? Почему отходить, и куда? Но спорить и спрашивать не было времени. Так случается во сне: на тебя нападают, и ты бежишь, не зная, куда и зачем.

Перед зданием приюта был разбит скверик, и там рос огромный платан. Во время прогулок девочки частенько пытались измерить его толщину. Получалось когда семь, а когда и девять обхватов. Но никто и никогда не видел, чтобы между корнями скрывалась нора, в которую Анита вслед за пришельцем быстренько пролезла. Пещерка под платаном оказалась довольно уютной. По стенам бугрились древесные корни, пол был земляной. И почему-то в пещере оказалось светло, светлее, чем снаружи.

— Позвольте представиться, ваше королевское высочество, — произнёс незнакомец, приложив руку к сердцу. — Советник Карлеон, местоблюститель престола. Государственный совет поручил мне отыскать вас и сопроводить в столицу, где состоится коронация.

— Я ничего не понимаю, — жалобно произнесла Анита. — Разве я принцесса? Я просто девочка. Я живу в приюте с самого рождения.

Анита действительно понимала немного, но в глубине души она всегда подозревала, что на самом деле она принцесса, волею судеб заброшенная из родного королевства в сиротский приют.

— Враги близко, — напомнил Карлеон, — и они не оставят нас в покое. Наверху начинается буря, страшней которой мир ещё не знал. Платан будет вырван с корнем, и наше убежище обрушится. Надо срочно уходить. Не бежать, но и не медлить. Все объяснения будут потом.

Карлеон выдернул из ножен шпагу, которая только что крутилась в облаках, и очертил между корнями проход.

Стены и пол следующего зала оказались выложены диким ростовым камнем. Здесь беглецов ждали. Отряд воинов в незнакомой форме, перетянутой ремнями и в стальных шлемах, такие, кажется, называются бургиньотами. Анита потом пересчитала солдат, их оказалось двенадцать. При виде Аниты, воины вскочили и отсалютовали мечами.

— Это гвардия, ваше высочество, лучшие из лучших. Они будут сопровождать и охранять вас в дороге. Когда-то пройти в столицу было не так трудно. Отсюда можно было попасть в зал полированного гранита, потом в мраморный зал и, наконец, в янтарный, который располагается среди покоев вашего дворца. Именно этим путём вас несли когда-то, чтобы подкинуть в приют. Теперь эта дорога перекрыта врагами, и нам придётся совершить долгое и опасное путешествие.

— Советник, всё-таки, объясните, что происходит? — взмолилась Анита. — Какие враги, что за королевство и, причём здесь я?

— Дело в том, ваше высочество, что вы единственная дочь и наследница короля Аона Последнего.

Долгими вечерами Анита мечтала, что где-то у неё есть родные люди: отец и мама или, хотя бы, кто-то один. Жестоко завидовала Изелине, у которой имелся дядюшка, старый холостяк, дважды в год приезжавший в приют. Он прогуливался с племянницей в садике вокруг старого платана, а остальные воспитанники, лишённые этой возможности, наблюдали за ними исподтишка. У Аниты не было никого, она была безвестным подкидышем. У Марго тоже не было никого, но от этого становилось ничуть не легче.

Зато теперь оказалось, что у неё есть отец, да к тому же, король Аон Последний.

— Почему — Последний? — неожиданно испугалась Анита.

— Наши законы не дозволяют, чтобы было больше пяти королей с одним именем. В давние времена правил Аон Первый, за ним — Аон Второй, следом — Аон Средний, прозванный Великим, Аон Предпоследний и, наконец, Аон Последний — ваш отец. Больше королей с таким именем быть не может. Но это самая малая неприятность нынешнего правления. Королевских имён ещё сколько угодно. Беда в том, что наши враги с каждым годом усиливают напор. Чтобы спасти дочь от непрерывных покушений, король решил спрятать вас в одном из дальних миров, лишённых чародейства. Вы могли бы жить там в полной безопасности ещё несколько лет, но, к несчастью, силы врагов умножились, а ваш отец, Аон Последний, погиб в битве.

— Как? — вскрикнула Анита. Не успела она привыкнуть к мысли, что у неё есть отец, как его не стало.

— Увы, ваше высочество. Положение таково, что спасти государство может только молодая королева. Поэтому я и пришёл за вами, хотя час вашего возвращения ещё не пробил.

Но теперь поздно трубить отбой, по моим следам поползла всякая нечисть вроде той, что вы видели.

— Но я не умею! — воскликнула Анита.

— Что вы не умеете, прекрасная госпожа?

— Спасать государство.

— Этого никто не умеет, но вы научитесь, ведь вы наследная принцесса и будущая королева.

— Советник, — вмешался командир гвардейцев. — Червь Эзмун прополз в земляной зал. Чтобы остановить червя, следует обрушить платан, но тогда проход откроется для любой нечисти. Чистый мир будет заражён самым неприглядным чародейством. А со стороны мраморного зала уже давно долбятся зварчи, которых нам никак не удаётся уничтожить или хотя бы изгнать. В нашем распоряжении осталось всего два зала. Пора уходить.

— Да, конечно! Не надо бежать, это было бы недостойно вашего титула, но и промедление, как известно, смерти подобно. В путь!

— Прямо так? В ночнушке и босиком?

— Нет, конечно! Лейтенант Эйн, подайте принцессе дорожный костюм.

Дорожный костюм оказался очень похож на наряд самого Карлеона. Камзол, панталоны в обтяжку, сапожки мягкой кожи без каблуков, шляпа с низкими полями, не позволяющими разглядеть лицо. Всё очень удобно и сшито как раз по росту. Была даже шпага, почти игрушечная.

Пока Анита переодевалась, Карлеон или кто-то из телохранителей непонятным образом открыл путь наверх. Винтовая лестница с каменными ступенями, на стенах факелы, которые вспыхивали при их приближении и, чадя, гасли за спиной.

Отряд успел пройти лишь несколько кругов, когда снизу донёсся резкий сверлящий звук. Сразу заболели зубы, словно тридцать два безумных стоматолога разом взялись за работу, высверливая всё, даже не прорезавшиеся покуда зубы мудрости.

— Это червь Эзмун! — закричал советник. — Надеюсь, гвардейцы сумеют задержать его, и он хотя бы на несколько минут останется под платаном…

Ход, всё меньше напоминавший лестницу и всё больше грот, промытый подземной рекой, неуклонно вёл наверх. На стенах уже не было никаких следов человеческой руки, лишь цепочка факелов продолжала указывать дорогу. Под ногами не оставалось ничего, напоминающего ступени, приходилось ползти по скользким от сочащейся воды наплывам известняка.

— Смелее, ваше высочество! — кричал, идущий первым, Карлеон. — Осталось немного!

Впереди забрезжил уже не факельный, а утренний свет, и беглецы выбрались на небольшую наклонную площадку высоко в горах. Площадка сплошь заросла колючим терновником, с одной стороны её ограничивала стена, по которой разве что опытный скалолаз сумел бы вскарабкаться, с другой стороны синел обрыв, то есть, такая же стена, но спадающая вниз. Глубину пропасти Анита не могла определить даже примерно.

Гвардейцы обнажили мечи, которые, кажется, годились для любой работы, и принялись вырубать терновник, расчищая площадку.

Анита отошла ближе к стене. Смотреть с обрыва было невмоготу.

Из чёрного провала пещеры доносились скрипы Эзмуна. Они усиливались, пока не перешли в рёв, от которого гора содрогнулась до самого основания.

Анита отпрянула от скалы, и это спасло её, ибо меж каменных пластов просунулась оскаленная морда и едва не зацепила Аниту полуфутовыми клыками.

«Эзмун!..» — мелькнула паническая мысль.

Серой молнией между Анитой и, тянущейся к ней мордой, промелькнул кто-то из гвардейцев. Последовал взблеск меча, неслышный в общем грохоте удар, посыпались осколки кальцита, только что бывшие окаменелыми зубами.

По всей площадке шла отчаянная рубка. Из каждой стены, из-под обрыва, прямо из-под ног лезли невероятные создания, каких может породить только очень причудливая фантазия. Гвардейцы не успевали обратить в крошку одно чудище, как его место занимало другое. Советник Карлеон вертелся волчком, шпага его крутилась в противоположную сторону, умудряясь кромсать камень. Уступ над головами обратился в огромную витую раковину, откуда свисали щупальца, живые и окаменелые одновременно. Один из солдат попал в их объятия, и сейчас его тащило к раззявленному клюву. Тело гвардейца было насквозь пробито в десятке мест, но рука ещё сжимала меч и продолжала рубить монстра.

Камень под ногами Аниты взбугрился, выпуская нового зверя. Там даже не было зубов, а одна чмокающая присоска, готовая выпить Аниту без остатка. К тому времени игрушечная шпажонка была зажата двумя руками, как можно держать кинжал, но уж никак не шпагу. С отчаянным воплем Анита ткнула в самую серёдку чмокающей присоски. Ей чудилось, что сейчас «это» всосёт в себя шпагу, а следом саму Аниту и всех, кто есть на площадке, но неожиданно, перекрывая все прочие звуки, пронёсся стонущий звон, словно в небе лопнула до предела натянутая струна. Все исчадья разом исчезли, обратившись в наплывы камня, угловатые валуны и изломанные слои чёрной породы.

— Успели! — выкрикнул Карлеон. — Эзмун мёртв!

Анита хотела что-то сказать, но её трясло, и даже заплакать она не могла.

— Ваше высочество, вы не ранены? — спросил лейтенант Эйн.

— Н-нет… — выдавила Анита. — Что это было?

— У великого червя есть, а верней — было — страшное свойство. Он мог оживить и послать в бой допотопных зверей, живших миллионы лет назад, чьи окаменелые останки захоронены в глубине гор. Мы бились с давно издохшими хищниками.

Эйн отошёл и склонился над убитым гвардейцем. Грудь и живот солдата были пробиты каменными клиньями.

— Он умер? — спросила Анита.

— Да, — коротко ответил лейтенант.

Анита обвела взглядом остатки своего отряда.

— Где ещё двое?

— Они остались внизу прикрывать наш отход.

— Они вернутся?

— Ваше высочество, во всех земных мирах нет такого человека, который бы выжил, встретив грудью удар Эзмуна. Наши товарищи погибли, но они сделали главное — задержали Эзмуна в земляном зале — единственном месте во вселенной, где червь может быть раздавлен. Земляной зал — часть мира, лишённого магии, никакие чародейства червя там не действуют, а удар упавшим деревом окажется смертельным. Теперь сам Эзмун будет лежать в подземных слоях и превращаться в окаменелость. Может быть, через миллион лет явится новое чудовище, способное оживлять для битвы давно вымерших зверей, и тогда наши потомки вновь увидят Эзмуна, но нас это не должно тревожить. Для нас Эзмун мёртв, враг потерял самого могучего, хотя и самого тупого из своих подручных. Представьте, что было бы, если бы червь начал одну за другой подкапывать и обрушивать башни королевского замка.

— Червь мёртв, но мы потеряли возможность свободного прохода в мир без чародейства, — заметил Карлеон.

— Свободного прохода и так нет. Вспомните, что творится в мраморном зале.

— Мраморным залом займутся другие, а нам надо позаботиться о принцессе. Ваше королевское высочество, где шпага?

— Вот она, — виновато сказала Анита, показав на оружие чуть не по самую гарду вбитое в каменную плиту. — Оттуда полез какой-то, вот с таким ртом, и я его ткнула.

— Мастерский удар, — похвалил лейтенант. Он наклонился и одним рывком выдернул шпагу из объятий камня.

— И всё-таки, не следовало так бить, — попенял Карлеон. — Это церемониальная вещь, а не просто железка. В неё вложена немалая магическая сила, и если бы шпага сломалась… не знаю, есть ли в королевстве мастер, способный её починить.

— Понадобится — найдём.

— Пока это не требуется, шпага уцелела, а нам пора двигаться дальше. Лейтенант, вы знаете дорогу?

— Конечно. Я ходил в этих местах, правда, довольно давно.

— Тогда я вручаю принцессу вашему попечению. А сам вынужден вас на время покинуть. Смотрите, небесный мрак снова сгущается, вражеские чародеи чувствуют мою магию и идут по следу. Пока я рядом с вами они не потеряют вас из виду. Я сейчас опаснее для вас, чем червь Эзмун. Я постараюсь увести злое волшебство с вашего пути, но идти вам придётся самим.

— Советник, — попросила Анита, — может быть, не надо? Вместе не так страшно.

— Ваше высочество, вы не представляете, какие ужасы идут за нами по пятам, но нацелены они на меня. Вы для них невидимы. Ничего не бойтесь, каждый из гвардейцев в бою стоит десятерых, так что я надеюсь, вам больше не придётся махать шпагой. Зато мне гонка предстоит — даже в молодости такого не было, — Карлеон неожиданно улыбнулся, потеряв чопорный вид, и добавил: — Пожелайте удачи всем нам.

Анита не могла сказать, сам ли он взлетел, или летучий клинок взметнулся в облака, прорубая хозяину дорогу, но в небе заискрило, как во время фейерверка, и Карлеон исчез.

— Красиво, — сказал лейтенант Эйн. — Советник — один из лучших бойцов королевства. Однако и нам пора. Сидя на уступе, мы ничего не высидим.

В ранце лейтенанта нашлась складная подзорная труба. Эйн подполз к краю обрыва и долго изучал лес, сплошным ковром расстилающийся внизу.

— Там кто-то есть, — сказал он, наконец, — и много. Не иначе, противник знал, где находится выход из каменного зала. Теперь они считают, что мы в ловушке. Начнём спускаться по стене, перебьют, как мишени на стрельбище. Придётся лететь, благо, что небо советник расчистил, и покуда в небесах нам ничто не грозит.

— Как лететь? — пискнула Анита.

— Как птицы летают, так и мы. Но сначала проверим, кто нас внизу поджидает.

Четверо гвардейцев поднялись к нависающему уступу, в котором скрывалась раковина гигантского аммонита, остальные отошли подальше на самый край площадки. Раздался долгий треск, и скала, казалось навечно впаянная в тело горы, оторвалась и, сокрушив край площадки, полетела вниз.

Грохот камнепада был слышен за три дня пути.

Навстречу лавине из-под полога леса выметнулись струи огня. Попавшие под обвал понимали, что бежать поздно, и пытались спастись таким образом, но масса падающего камня была слишком велика, и стрелков, хотя и не всех, накрыло обвалом.

— Это не дикари, — произнёс Эйн. — Это элитные части. Охота пошла всерьёз.

— Но мы их уничтожили? — спросила Анита.

— Камни побили пять или семь стрелков, а их там не одна сотня. Никакой победы нет, есть лишь разведка боем. Мы теперь знаем, с кем нам придётся иметь дело. Скажу прямо: лучше бы там был кто-нибудь другой, но не огненные стрелки. Однако врага не выбирают, будем драться с тем, кто есть.

Подчиняясь молчаливому приказу, гвардейцы расстелили плащи и принялись навязывать ременную сбрую. Приготовления их не внушали уверенности, лететь на подобном приспособлении, всё равно, что на воздушном змее; взлететь, может быть, и взлетишь, а где грохнешься — неизвестно.

— Ваше высочество, вы полетите со мной, — сказал лейтенант.

Анита сразу успокоилась. Лейтенант был исполнен уверенности и внушал доверие. Лететь с ним не казалось страшным, что бы ни означало слово «лететь».

Тем временем гвардейцы закрепили концы ремней на плащах, став похожими на удивительных летучих мышей.

Эйн распустил ремни на портупее и накрепко прикрутил Аниту к своей груди. Анита слышала как спокойно и сильно бьётся его сердце. Вторая портупея, снятая с убитого солдата, была навязана на края плаща.

— Когда будем в воздухе, старайтесь не глядеть вниз и ни в коем случае не бейтесь и не старайтесь высвободиться, — поучал лейтенант Эйн.