Ночь без звезд

— Предположительно, им придется провести всю ночь в клубе. Думаю, у нас не будет отбоя от добровольцев.

— Да. Остальные будут следить за усадьбой Ксандер. Гили нам посодействуют.

— Какой командой будете руководить вы?

— Той, что следит за Кейденом. Но если вы не возражаете, я бы хотел руководить ими отсюда. У меня есть Лурври и еще двое помощников в подвале, они проверяют архивы, пытаются найти зацепки по семье Элсдон и узнать, действительно ли кузены вообще существуют. Я хочу поговорить с информатором майора Горлан в университете, узнать, может, ходят слухи… Группа захвата должна знать, кто ее цели и сколько их.

— А что насчет Нории?

— Мне жаль, но к настоящему времени она провела в усадьбе Ксандер уже четыре часа. Ее либо съели, либо поглотили.

Яки печально взглянула на него, резко встала со стула и подошла к окну. Из ее кабинета открывался прекрасный вид на улицу Широкую до самого парка Галби, где вокруг центрального озера росли высокие деревья.

— Трудное решение.

— Так точно. Но сейчас нам важна общая картина.

Он деликатно ушел от темы. Если гнездо образовалось в Ополе три года назад, то это серьезная прореха в бдительности, благодаря которой НПБ и особенно директор Яки предстанут в невыгодном свете, когда все откроется.

— Хорошо, — кивнула она. — Держите меня в курсе.

* * *

Проехав на трамвае по району Врат, Чаинг добрался до университета Ополы. Студенческий городок раскинулся на нескольких акрах в центре города — огромные, богато украшенные каменные здания колледжей с башнями, библиотеками, лекционными залами и общежитиями, построенные за последние полтора тысячелетия на деньги выпускников, стремившихся похвастать своими успехами и богатством. Территория напоминала эксклюзивный парк с аллеями, деревьями, прудами и статуями.

Прогуливаясь по студенческому городку, Чаинг подумал, насколько место отличается от остальной части Ополы. Здесь чувствовался оптимизм, взгляд в будущее; даже цвета и звуки казались ярче и громче. И конечно же, студенты казались невероятно молодыми. Они либо улыбались, либо смотрели сосредоточенно, слонялись вокруг, нагруженные книгами и папками, или несли замысловатые сумки через плечо. Группы сидели на ступенях и серьезно беседовали, а другие собирались вокруг людей, читающих вслух. Некоторые даже играли в мяч, правда, недолго, до тех пор пока их не прогнали свирепые блюстители порядка колледжей в алой и черной форме.

Чаинг направился в колледж имени Маккая. Каменное пятивековое здание было относительно новым по сравнению с другими постройками. У подножия фасада, под массивным витражом центральной библиотеки, раскинулась большая мощеная площадка. Ее окружали деревья холат — длинные малиновые и янтарные листья покрывали свисающие ветви, отбрасывая причудливые тени на деревянные столы и скамейки, стоявшие здесь. Чай, кофе и пирожные подавали в маленьком деревянном киоске, скрытом за пеленой вьющихся роз.

Он почти сразу же заметил Кориллу. Каждый день она должна была ждать его в течение получаса в уличном кафе — там она и сидела за длинным столом, в дешевом зеленом растянутом свитере с дыркой на локте, в потертых черных ботинках и фиолетовых колготках. Иссиня-черные волосы, убранные в хвост, она украсила заколкой с синими и красными перьями. Он думал, информатор наденет шляпу с красной лентой — опознавательный знак для куратора НПБ. Но ни одна другая девушка в кафе не надела шляпу. Значит, Корилла — с заколкой.

— Рекомендую Пинборо, — сказал он, сев рядом. — Она лучшая романистка из всех, родившихся на Бьенвенидо.

Корилла оторвалась от учебника биологии и одарила его унылым взглядом, напомнившим приветствие Дженифы.

«Что такого в тайных встречах их всех так раздражает?»

— Считается, «Подвал» — ее лучшая книга, — заученно ответила она.

— Рад познакомиться, Корилла. Я Чаинг. Теперь ты будешь отчитываться передо мной.

— А где Горлан?

— Пошла на повышение.

— На этой планете?

Отчитать он ее не мог, ведь она всего лишь информатор НПБ, а не офицер, да и то не по доброй воле. Майор Горлан из подразделения наблюдения за элитариями предложила ей сделку, когда девушка подала заявление на физический факультет университета: ей гарантировалось поступление, но лишь в том случае, если она будет сообщать о развитии любой деятельности радикальных элементов в студенческом городке. Будучи элитарием, она не могла рассчитывать на поступление обычным способом и уж тем более изучать физику.

— Может быть, и нет, нет, — признался Чаинг.

— Ну, вы зря потратили время, офицер Чаинг. Сообщать не о чем.

— Хорошо. Зови меня просто Чаинг. Не стоит рисковать, ты можешь случайно оговориться, и тогда люди поймут, что ты работаешь под прикрытием.

Она положила учебник на стол.

— Я вас, народ, не понимаю. Чего вы все такие параноики? В смысле ведь все же жалуются на правительство. Это же естественно. Только не говори мне, будто сам доволен работой Народного конгресса.

Он вздохнул. Элитарии всегда философствуют, а многие к тому же злобствуют, девушка была просто ходячим клише.

— Силы воздушной обороны очищают небо от паданцев, полки сметают их с земли, мы занимаемся гнездами тех, кто смог внедриться, астронавты Свободы устраняют Деревья. Я думаю, чертовски неплохо, ты не согласна?

— Это все происходит оттого, что нам приходится бороться с паданцами. Альтернатива лишь одна — смерть. Но я другое имела в виду.

— Я знаю. Но мне кажется, твой взгляд слишком упрощенный.

Корилла сердито глянула и махнула рукой.

— Вы процветаете благодаря существующему положению дел, но ирония заключается в том, что ваши действия направлены на избавление нас от паданцев. Когда их не станет, люди начнут смотреть на все другими глазами. И им не понравится положение вещей. Мать Лора это понимала.

— Уверен. А тем временем мне нужно защищать мир.

— А мне все равно не о чем сообщать. Никто не планирует разогнать Народный конгресс. Никто не замышляет провокацию на железной дороге и не собирается взрывать мосты или травить городской водопровод.

— Мне нет до этого дела.

Ее карие глаза подозрительно сузились.

— Кто вы, черт побери, такой?

— Я не работаю в подразделении, которое занимается радикально настроенными элементами, уж как пить дать.

— Ты из гонителей?

Она попыталась сказать это как можно безразличнее, но он услышал беспокойство в голосе.

— Кто?

— Это такое подразделение НПБ, которое делает нашу жизнь невыносимой.

— Нет. И вообще-то оно называется по-другому.

— Но именно этим они и занимаются, — огрызнулась она.

— За вами просто присматривают, вот и все.

— Почему?

— Потому что вы другие. Привилегированные, а привилегии всегда приводят к эксплуатации низших классов.

— Привилегированные? Мы-то? Дурацкая шутка. Да ты понятия не имеешь, каково это — когда тебя обижают и отвергают с самого рождения, винят за все, что идет не так.

— Я тебя ни в чем не виню.

— А ваши винят. Чему же удивляться, что мы вас ненавидим?

У него не было времени на препирательства, но в прошлом, работая с нужными людьми вроде Кориллы, он понял, что если делать вид, будто сочувственно относишься к их проблемам, то в конце концов получаешь отличные результаты. Она его прощупывала, вот и все, пыталась понять, насколько он согласен с линией партии.

— Существовала веская причина для принятия ограничивающего закона Слвасты, — заметил он. — Элитарии вроде аристократии, согласен, вы не совсем такие, как правящий класс Бьенвенидо в Бездне, но ваши способности выделяют вас, возвышают над остальными. Слваста хотел построить справедливое общество, в котором ни одной группе не позволено возвыситься над другими. Не прояви мы осторожность, вы бы создали новый режим. Бетаньева именно это и пыталась сделать, только представь, жена Слвасты! Мы освободились от ига Капитанства. Революция Слвасты разрушила диктаторское правление, и «Демократическое единство» попыталось сделать так, чтобы никто не посмел установить еще один олигархический режим.

— Да ладно, глаза раскрой, — отозвалась она. — Как только мы установим контакт с Содружеством, вы все как один будете умолять, чтобы вам достались гены элитариев.

— Я не стану. Мне хорошо и так, как сейчас.

— Ведь ничего другого ты не знаешь! В моих макроклеточных ячейках в сотни раз больше памяти, чем в твоих мозгах. Я могу мысленно общаться с другими. Мы можем следить за своим здоровьем на клеточном уровне. Биология элитариев дарит свободу.

— Да, но это твоя биология. Так что держи ее при себе.

— Освободите нас, дайте нам возможность исследовать генетику, и вы тоже сможете воспользоваться этим. Но нет! Идея не соответствует нынешнему статус-кво. Ведь иначе у людей появится право голоса относительно власти и мысли о том, как им жить дальше.

Чаинг вздохнул, неожиданно устав от девушки. Споры стары как мир.

— Я пришел сюда не за этим.

— Ну, извини, что имела наглость…

— Ты не права насчет того, чем я занимаюсь. Я работаю в подразделении по борьбе с вторжением паданцев.

— Тогда почему ты пришел сюда?

— Потому что ты можешь мне помочь. Если, конечно, твои идеалы позволят защищать сограждан от превращения в обед или еще чего похуже.

Широкий рот Кориллы растянулся в хитрой улыбке.

— Враг моего врага — мой друг.

— Что?

— Значит, я буду рада помочь чем смогу в борьбе с паданцами.

— Только не рассказывай… своим друзьям об этом. У меня есть причина верить, что в Ополе действует гнездо.

— Друзьям? Ты имеешь в виду, таким же, как я? Грязным элитариям?

Чаинг неуверенно посмотрел на нее. Он не ожидал, что элитарка будет настолько враждебной. Да и вела она себя слишком уверенно — тоже необычно.

— Я имею в виду: вообще никому. Мы не можем допустить, чтобы в городе началась паника.

— Угу, поняла. Вообще-то неплохо для разнообразия хоть раз перейти на сторону хороших парней.

— Ладно. Во-первых, ты что-нибудь слышала об усадьбе Ксандер? Кто-нибудь упоминал ее в последнее время? Может, там вечеринка проводилась? Или встреча?

— Нет. А что это? Клуб?

— Нет, старый дом на окраине. Возможно, там находится гнездо. Именно это я и расследую.

— Первичные или производители? — без колебаний спросила она.

— Что? — автоматически вырвалось у него.

— В гнезде паданцы первичные или уже производители?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответил он. Стандартное отрицание НПБ, любые упоминания необходимо пресекать быстро и бесповоротно. Паданцы-производители гораздо более жестокие, чем обычные паданцы, — еще одна ложь элитариев, чтобы народ усомнился в правительстве.

Она скривилась.

— А ты же вроде специализируешься на паданцах.

— Так и есть.

У него сложилось неприятное впечатление, что она пытается интеллектуально подавить его. Разумеется, ей не удастся. «Типичные элитарские игры разума».

— Но тогда ты должен знать, вам наверняка рассказывали: первичные паданцы появляются из яиц. А производители — потомство первичных. Они натуральные звери, так мне рассказывали. Знаешь, они собираются устроить паданский апокалипсис.

— Прекрати, — сердито буркнул он. — Никто не верит этой жалкой пропаганде.

— Чьей пропаганде? Паданцев? А разве у них есть газеты или политическая платформа?

— Они явно захватили каналы коммуникации элитариев, — отрезал он. — Будешь распространять подобную ложь — угодишь на Падруйские рудники.

— Вам потребуется не один рудник, если вы хотите отправить туда всех, кто знает о производителях, — пробормотала она.

— Больше не слова. Поняла? Я не позволю, чтобы наши кадры распространяли враждебную агитацию и подрывали моральный дух общества.

— Так никто же не знает о моем сотрудничестве с НПБ. Не стану же я кричать о таком на всех углах. Глаза распахни, вы бы меня в тюрьму бросили, если бы я раскрыла государственную тайну, — это если мои сокурсники первыми меня не линчуют.

— Давай просто вернемся к делу, — сказал он, встревоженный тем, что теряет контроль над беседой. Кадры, особенно информаторы, не должны спорить и огрызаться.

— Конечно.

— Хорошо. Ты знакома с Валентином Муриным? Он изучает историю и экономику. Живет в усадьбе Ксандер.

— И снова нет. Я его не знаю.

— Я бы хотел, чтобы ты попыталась с ним познакомиться. Узнай, кто его друзья, не бросил ли кто-то из его знакомых учебу в последнее время.

— Вот же дрянь, типичная работа агента под прикрытием! А я ведь должна всего-то выдавать радикалов и рассказывать об их взглядах на существующую демократию!