Стихия духа

– На север, – Таали оглянулся на затерявшиеся вдали башни Нордлина. Где-то там, за стенами дворца, недоумевает и бесится надменный Орлиэн. Какая прелесть. – Я найду Великий Храм во льдах.

– Но никто и никогда прежде… Это же легенда, – промямлил Квентин, но глаза его с надеждой загорелись.

– Кто-то должен находить легенды. Пусть это буду я, – уверенно сказал Таали.

У Квентина перехватило дыхание, лицо осветилось в благоговейном трепете, будто ему только что уже указали путь, в котором не было сомнений.

– Тайлер, это чудесно! Как я рад, что решился отправиться с тобой!

Таали огляделся. Вокруг никого не было, а давешний торговец давно скрылся за горизонтом. Теперь пора, Квентин достаточно заинтересован, чтобы не развернуться назад. Люди, эльфы – все они одинаковы, и Таали не сомневался, что видит их насквозь.

– Теперь мы спутники надолго, и я должен быть честен с тобой, – грустно начал он. – Квентин, я маг.

Жрец пораженно повернулся к нему и вновь чуть не упал. Но Таали ехал рядом и сумел поймать его за руку.

– Разве маги верят в Четырех?! Я думал, вы все… – Видимо, он хотел сказать «атеисты», но так и не рискнул произносить это слово вслух.

– Магам чаще других людей свойственно заблуждаться, не спорю, – мягко улыбнулся Таали. – Но не мне. Ты эмпат, поэтому моя сила не действует на тебя. В отличие от того мужчины, на чьей лошади ты сейчас едешь. Не боги помогли тебе, а я. К сожалению, – он печально заломил тонкие брови, – честным ваш обмен назвать нельзя. Мне жаль.

– Но… Ведь так нельзя! Ты ограбил его!

– Я помог тебе. У меня тоже нет денег на лошадь, и отправиться вместе мы бы не смогли. Но я не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Мир так устроен, кто-то должен страдать за других. Разумеется, тебе решать, будет это безымянный угрюмый торговец или ты. Квентин, ты еще можешь развернуться, догнать его и отдать кобылу. Но тогда тебе придется вернуться в храм…

– Это жестоко. Ты должен был предупредить меня с самого начала.

– Я предупредил тебя до того, как стало слишком поздно. И выбор оставил тебе. Я лишь хотел помочь. Прости меня.

Эльф говорил совсем тихо, но не отводил глаз от жреца. Дурной поступок, ответственность за который он только что водрузил на его плечи, камнем свалился на чистую душу. Что ж, ты хотел узнать этот мир – он перед тобой.

– Я не стану тебя винить. Искать спасения для всех – моя задача, а не твоя.

– Мы едем вместе?

Растерянность, отчаяние столь явно читались на его лице, что Таали еле удержался от улыбки. Это будет веселее, чем он предполагал. Веселее и проще, если контролировать чувства, которые мог уловить эмпат. Он хотел помочь и добыть новому другу лошадь – это все, что должен чувствовать Квентин в его душе.

– Да, – наконец твердо произнес жрец. – Я смогу искупить этот грех в нашем путешествии. Эта миссия важна не только для меня.

Как всегда, достойное оправдание не заставило себя ждать. Но когда-нибудь та черта, за которой легких ответов не существует, будет пройдена и перед ними откроется бесконечный океан, где уже не будет спасительных берегов.

– Я рад, что ты со мной, брат Квентин, – мягко улыбнулся Таали.

Двое всадников – высокий, худой темноволосый эльф и низкий светловолосый жрец – в молчании удалялись все дальше от столицы.

Глава 6. Последний приют

К вечеру четверка всадников въехала в деревню. Низенькие покосившиеся деревянные домики стояли слишком редко и выглядели слишком бедно, поэтому надежда на приличный трактир растаяла на глазах. Они приближались к горной гряде, а люди старались не селиться близко к черте вечной зимы. Выжить в таких условиях для простых крестьян без магов было невозможно, но и последние обходили север стороной.

После утренней речи Газарта никто не решался начать новый разговор. Эрин больше не ловила на себе теплых взглядов Рида, да и собственного желания растопить лед у нее не возникало.

– Возможно, это последнее поселение на нашем пути. И я бы предпочла ночевать в тепле и комфорте, пока есть такая возможность, – сказала Адалия не оборачиваясь.

Рид молча повернул лошадь к ближайшему дому, в окошке которого уютно горели свечи.

Дверь открыла полная женщина преклонных лет. Несмотря на изможденный вид, она приветливо улыбнулась. Эрин не слышала ее разговора с Ридом, но уже спустя пару минут крестьянка дружелюбно распахнула двери. Даниэль подхватил поводья лошадей и увел в сторону сарая. Адалия первая шагнула внутрь, вежливо благодаря хозяйку, Эрин проскользнула за ней. А непривычно серьезный Газарт замер на пороге, задумчиво разглядывая темнеющее ясное небо.

– Я отправлю Манишу спать на печку, вот располагайтесь в этой комнате, – указала хозяйка на маленький закуток, отгороженный тонкой шторой от большой кухни, занимавшей все оставшееся место в доме.

– Благодарю вас, Лина, – улыбнулась Адалия, оглядывая четыре кровати, застеленные толстыми пуховыми одеялами. – Вы вдвоем здесь живете?

– Да, уж давно. Только я да внучка остались и целый двор птиц.

Эрин только сейчас заметила худенькую девчушку, едва достававшую ей до пояса, которая испуганно пряталась за огромной белоснежной печкой. Две жидкие русые косички растрепались и торчали в разные стороны, а шустрые голубые глазки с интересом вглядывались в пришельцев.

– Здравствуй, Маниша, – улыбнулась Адалия, поворачиваясь к ребенку. Эрин показалось, что в ее голосе скользнула грусть.

Девчушка шепнула что-то в ответ и окончательно пропала за печкой. А Адалия присела за деревянный стол у окна и разговорилась с хозяйкой. Эрин так и застыла столбом за ее плечом, иногда улыбаясь.

Они оказались в поселении лесорубов с грустным названием «Последний приют». Дальше были только горы, пики которых едва проглядывались вдали, и снега. Пару лет назад лесной пожар унес значительную часть заработка местных жителей, а с ним и всю семью Лины и Маниши. Хозяйка мечтала накопить добра и отправить внучку подальше из этой глуши, только с каждым годом откладывала это жестокое решение. Силы покидали ее, сердце слабело, и держать целый двор птиц в одиночку уже не получалось. Но улыбчивая Лина не сдавалась и обещала уж к следующему году точно собрать Манишу к дальней родне в столицу.

Про гостей тактично не расспрашивала, видимо, решив, что лезть в дела магов простым смертным не стоит.

Под конец разговора в дом вошел Газарт. Он по-прежнему был убийственно серьезен. После равнодушного приветствия взгляд некроманта надолго остановился на Эрин. Будто он ждал от нее чего-то, искал в чертах лица, в глубине голубых глаз. Но так и не нашел, поэтому молча отправился в закуток за шторой.

Рид зашел в дом, когда все уже разлеглись по лежанкам. Эрин еле разобрала тихие шаги среди мерного сопения хозяйки дома. Когда он шагнул за штору, она притворилась спящей, сама не понимая почему. Он ненадолго замер и все же лег на соседнюю кровать.

Сон не заставил себя ждать, но не принес желаемого отдыха. Эрин снова снился новогодний бал. На ее глазах в муках корчились и рассыпались в прах люди, а она бежала к отцу. Ловила его за руку, рыдала и вновь ощущала себя болезненно беспомощной. Его кожа иссыхала, глаза тускнели, а губы продолжали шептать что-то неразборчивое.

Но во сне спасительная холодная ясность не приходила к ней. Дар не желал открываться, запертый за ее собственными ментальными замками. Поэтому все продолжали умирать, и вот уже ее руки покрывал лишь тонкий слой пепла. Но теперь она точно знала, против кого должна обратить свой гнев.

Проклятый некромант застыл посреди зала. Спокойные мудрые глаза сверлили графиню, а рука Газарта протянулась ей навстречу.

Новые крики отвлекли Эрин. Неужели в зале еще остались выжившие? Она испуганно огляделась и поняла, что сама задыхается. Будто пепел мертвых тел поднялся с пола и теперь горел вместе с самим воздухом.

– Эрин! Эрин, проснись!

Она распахнула глаза и закашлялась. Дым действительно забивал легкие, только горел дом, в котором они спали.

Сквозь плотную стену черной пелены она смогла разглядеть лишь напряженное лицо Рида, поднимавшего ее за руку.

– Нужно… сделать брешь… – Адалия стояла совсем рядом с ней и тяжело дышала. – Не прорваться.

В бесцветном пламени, окружившем магов, как в путах рвалась черная тень.

– Не выходит, – крикнул Рид.

– Помереть в огне… Позорище.

Пламя кругом подбиралось все ближе, кожу нещадно жарило. От дыма закружилась голова, колени подкосились, и Эрин чуть не упала назад.

С утробным рыком Рид снова подхватил ее за руку. Потом графиня почувствовала, как пола плаща укрыла ее с головой, принося маленький глоток спасительной прохлады. Через мгновение под этим же плащом оказалась Адалия. Даниэль грубо схватил обеих за плечи и направился вперед.

– Сам спрячься! – прохрипела Нимира.

– Я должен видеть.

Десяток шагов в темноте, подошвы опалило пламенем, штанина загорелась, Эрин закричала от боли. На долю секунды ей показалось, что она вспыхнула целиком и эта мучительная агония растянется на вечность. А потом все кончилось.

Рид скинул горящий плащ, и Эрин судорожно вдохнула холодный ночной воздух. Рядом с трудом переводила дух Адалия. Дом горел так ярко, что ночь казалась ясным днем. Но цвета не возвращались, и мрачные, злые тени бродили по лицу Рида, на котором новой кожей затягивались уродливые ожоги.

– Газарт…

Даниэль резко развернулся и успел сделать шаг в направлении беспощадного пекла.

В то же мгновение из пламени выпрыгнул некромант. На руках его безвольно лежала девчушка, вся черная от копоти.

– Жива, – прошептал он, глотая морозный воздух полной грудью. – Но для Лины уже слишком поздно.

Рид замер на месте, и пожар медленно обрел краски. Ярко-желтые языки дожирали маленький дом и утихали.

Бешеный стук сердца отказывался униматься, картина происходящего смешалась с последним сном, мысли спутались. Рядом с ней Газарт положил на землю Манишу, которая все еще не пришла в сознание и пока не знала, что осталась круглой сиротой. Адалия присела и аккуратно осмотрела ребенка – кожа была целой. Рид молча сжимал и разжимал кулаки, в бессильной ярости не сводя глаз с пожара.

– Отряд Воли? Заклятье Вечного Пламени? – уточнила Нимира.

– Да, – сквозь стиснутые зубы прошептал Даниэль. – Он далеко, но взял след.

Адалия отстегнула от пояса кошель и отсчитала добрую половину монет, хранящихся там.

– Я пристрою девочку, и в путь.

– Он все равно нас нагонит, – раздраженно заметил Газарт. Только сейчас Эрин обратила внимание, что он тоже зол.

– В замке моих предков справиться с ним будет проще.

– А еще проще, если вы снимете эти проклятые браслеты! – взорвался некромант. – Я бы успел спасти обеих!

– Теперь будешь строить из себя героя?! – Рид развернулся к Газарту, и его глаза заполнились чернотой до краев.

– А ты не срывай на мне гнев за свои ошибки! Я сколько раз предупреждал, что Отряд Воли нас найдет! Пока ты спасаешь мир от меня, гибнут люди.

– Прибью, – прошептал Даниэль и схватил некроманта за горло.

– А ну заткнулись, оба! – рявкнула Адалия и хлестнула рукой. Из нее посыпались искры, обжигая магов, заставляя отойти друг от друга. – Мертвых не вернуть. Даниэль, возьми лошадей. Газарт… просто молчи, ладно? Я видела, ты умеешь.

Эрин опустилась на землю и дала волю чувствам. Она как никогда ощущала себя слабой, беспомощной и ненужной в этом путешествии. Перед глазами так и стояла улыбка добросердечной Лины.

«Не в этом, так в следующем году скоплю монет и отправлю Манишу в столицу!»

Часть III. Север

Глава 1. Светоч

В маленьком храме Четырех Богов пахло костром и дешевыми благовониями. Сразу за калиткой крестьяне, не участвовавшие в сегодняшней службе, разводили пламя, чтобы зажарить только что заколотого теленка. Весеннее солнце проглядывало сквозь узкие окошки под крышей, разукрашивая лица десятка прихожан желтыми тенями. Старый жрец читал проповедь у подножья статуи Светоча, благоговейно закрыв глаза.

Таали, застывший во мраке в углу, не сводил со старика своего янтарного взгляда. Пожалуй, только он и Квентин внимательно слушали проповедь.

– Ибо сказано в священных скрижалях: «В час отчаяния, в час вечной ночи, когда поникнет в сердцах последняя надежда, спустятся Четверо на землю и освободят наши души от гнета демонов, терзающих нас!» И в час, когда каждый из вас чувствует боль, бессилие, помните: боги не оставят вас в беде в одиночестве. Братья и сестры, спасибо за службу.

Он низко поклонился, и крестьяне поклонились в ответ. Таали тоже слегка наклонил голову, чтобы не выделяться из толпы. Старый жрец с каждой минутой вызывал в нем все больший интерес. Он был свято уверен, что даже в его храм в маленькой деревне в двух днях пути от столицы заходят боги. Незримо внемлют молитвам, духом стоят за его спиной и помогают утешать страждущих. Быть может, он прав?

В храме была лишь статуя Светоча, грубо выбитая из камня. Деревянный храм не отличался богатым убранством, но не роскошь привлекает богов. В этом Таали и Квентин были солидарны.

Когда за последним прихожанином закрылась дверь, с улицы ароматно пахнуло жареным мясом, и Квентин первым шагнул к жрецу.

– День добрый, отец мой, – низко поклонился он перед вышестоящим в иерархии. – Прекрасная служба, благодарю вас.

– И вам доброго дня, дети мои, – кротко улыбнулся старик, складывая перед собой руки в молитвенном жесте. – Вижу, вы с дороги. Что привело вас в нашу обитель?

Таали замер за спиной нового друга, спрятав левую руку под полу серого плаща. Она снова нещадно дрожала в предвкушении.

– Отец, мой друг ищет ответа богов. Мы пришли из главного Храма в Нордлине, не найдя там утешения. Боги больше не отвечают на его молитвы. И к сожалению, – он печально склонил голову, – я не в силах помочь ему. Каюсь, я сам падаю во мрак все больше с каждым днем нашего пути. Я вижу нищету и болезнь повсюду за стенами столицы и не понимаю, почему боги глухи ко стольким людям! Прошу вас, отец мой… Мы ищем хоть малую толику, хоть незримый знак, символ, чтобы успокоить наши смятенные души.

Старик ласково улыбнулся обоим и развернулся к статуе Светоча.

– Многих падших духом я встречал на своем пути. Но не часто они были столь сильны, что рискнули отправиться за ответами. Чаще люди просто перестают верить, и боги отворачиваются от них в ответ. А те, кто решался, всегда получали то, за чем шли, – он ознаменовал себя крестом в честь Четверых и продолжил: – Этот лик Светоча храм получил в дар от умирающего кузнеца. Его последнее творение, из-за которого он не спал ночами перед уходом к богам. Всю жизнь он был неверующим и испугался лишь перед лицом смерти. И теперь каждую еженедельную проповедь выходит солнце и спускается на лик Светоча, как сейчас.

Таали внимательней всмотрелся в лицо статуи. Действительно, на глаза падал солнечный луч, создавая впечатление, будто они светятся изнутри. Как занятно.

– Я чувствую, что путь ваш долог и ждет вас еще немало горьких разочарований. Но вера пусть согревает благородные сердца, и тогда сама судьба даст вам ответы.

– Благодарю за мудрость, отец мой, – в поклоне Квентин чуть не задел лбом пол. – Мы направляемся на поиски Великого Храма в снегах.

– Тогда я благословляю ваш путь, мои самоотверженные дети! Пусть Светоч осветит дорогу и вы отыщете то, что ищете во спасение нас всех! Сегодня его лик сияет для вас, благоволя выбранному пути.

– Но верно ли мы выбрали направление, отец?

Седой старый жрец повернулся к своему богу и долго крестился, глядя на лицо статуи. А потом радостная улыбка осветила и его лицо. Неужели боги ему отвечали? Как занятно…

– Да, дети мои, нет сомнений. Посмотрите, как играют лучи на лике Светлейшего! Он возрадовался за нас.

А Таали в очередной раз поразился людской глупости. Слепая вера затмевает разум, и вот уже смерть на крыльце, а глаза так и не прозрели. Солнце – это просто светило на небесах, и ему нет дела до человеческого пути. А нужное направление он чувствовал и сам. Хотелось верить, что безошибочно.

Лицо статуи даже чем-то походило на лицо жреца. Видимо, кузнец напоследок хотел угодить священнослужителю, а не богам. Добродушный старик с кроткой приветливой улыбкой мог вызывать симпатию. Мог рассказывать кучу поучительных историй и знать скрижали наизусть. И мог бы еще жить в своих грезах год или два, если повезет. Жизнь в нем совсем иссякла, и лишь серые глаза по-прежнему светились. Но если боги действительно отвечали ему… Таали должен проверить.

Деревянный храм был под стать своему хозяину – такой же ветхий и блуждающий во мраке каждую ночь, рискуя не проснуться после очередной бури. Например, той, что уже собиралась на горизонте.

Квентин сердечно распрощался со стариком и потянул Таали за рукав к выходу. Они покинули храм и остановились неподалеку от группы крестьян, жарящих теленка. Стоял невыносимо вкусный аромат, Таали даже пожалел, что это животное не водится в его родном мире. Чистокровные эльфы никогда не ели мяса, считающегося «низкой едой», но потомки людей были свободнее в своих предпочтениях. Таали любил мясо и никогда не упускал редкого шанса вкусить его.

– Я много слышал про храм в этой деревне. Ее и назвали в честь его, Богоугодная. Говорили, что здесь творились настоящие чудеса, больные исцелялись, – начал Квентин, совершенно не обращая внимания на парящие в воздухе ароматы. – Но теперь я не уверен, что именно боги послали свой знак сейчас…