Помоги проекту - поделись книгой:
— Вау. Но откуда ты их срисовал? У нас нет таких мест.
— Да. Эти места я нахожу в своем подсознании. Разве ты музыку не из головы берешь?! — сказал он улыбаясь, будто гипнотически.
Сразу после недолгого молчания я опомнилась:
— Рисунки у тебя конечно красивые…
— Картины, — поправил меня этот зашуганный парень.
— …но извини конечно. Я считаю, что каждый из нас должен внести что-то свое. Поэтому дай мне время на разработку собственной идеи, а уж после этого мы с тобой поговорим, — сказала я бегло.
— Ну тогда не стану тебя отвлекать от дел, — сказал Найерт, встав со стула, и направился к двери.
— Ага, пока, пока, — сказала я, снова зевнув.
Дверь у входа хлопнула и в тот момент, будто захлопнулась дверь в мои мысли. Около недели я не думала ни о чем…
…ни о чем и ни о ком. Кроме Найерта. Это могло показаться странным, но в то самое время я чувствовала что-то очень неестественное в моем понимании, и это чувство мне казалось самым чистым и вдохновляющим. Опираясь на эти ощущения, я смогла создать то, что еще пару дней назад мне казалось непосильным. Музыка звучала в моей голове безостановочно, а пальцы рук будто самостоятельно скользили по клавишам, не подчиняясь мне. Такого волнения я не испытывала никогда прежде. Мне было так хорошо и в то же время стыдно от того, что со мной происходило внутри, не говоря уже о том, как я выглядела снаружи.
Время летело очень быстро. Пыль уже засыпала все «полки и дверные ручки», которые только были у меня в доме. Дышать было совсем нечем. Но и избавиться от этого беспорядка я тоже не могла. У меня просто не было вдохновения, которое часто требовательно не только в искусстве, но и в уборке, и во всем, в общем-то, что мы делаем.
— Ну она просто жжет! — обратился Джодж к Жаклин.
— Она никогда прежде так не играла, — сказала Жаклин, наблюдая за моей игрой. — Ее пальцы…
— Замолчи. И просто наслаждайся.
— Шопен — мой любимый композитор!
— Жаклин! Тсс-с!
Я доиграла до конца Ноктюрн, и не обнаружила своих друзей. Тогда я решила испробовать что-то новое. То, что еще буквально вчера урослось в моей голове.
Пальцы снова начали переползать с одной клавиши на другую, мелодия полилась, будто гладкий ручей с горы. И я, будто почувствовала рядом чье-то присутствие.
— Тебе понадобилась всего неделя? — неожиданно обратился ко мне знакомый голос.
Я резко обернулась, и мне стало смешно. Но этот смех больше походил на истерический, нежели душевный.
— Боже, Элис, что с тобой происходит?! — спросила я мысленно сама себя. — Спроси у него: «Как дела?».
— Ты так хорошо играешь. В наше время людей с такими способностями редко где встретишь, — опередил он меня.
— Ты так думаешь?
— Я уверен.
— Что ж, с тебя тогда рисунок.
— Картина, — снова поправил меня Найерт.
— Не важно.
Найерт посмотрел на меня с недовольным лицом и вздохнул.
— Кажется у тебя через пять минут начинается пара, — сказала я, мигом взглянув на часы.
— Вообще, перебивать людей не очень хорошо…
— Ну все, пока, Найерт.
Зануда только посмотрел на меня каменным взглядом и ушел. А я, в свою очередь, тоже собралась и поехала к маме.
День был теплым и сухим, не смотря на вчерашний дождь. Проезжая мимо пустынных мест под песни 80-х, я думала о своем, пока мне не послышалось знакомое начало. Я сделала звук громче и меня понесло.
Через несколько минут я ощутила, как по моему лбу стекает теплая жидкость, схожая по консистенции с потом. Но она была не прозрачная, а алая, и текла она не потому что мне было жарко, а потому что каким-то странным образом мой, «спрятанный» от наскучившего ноября, кабриолет был уже перевернут.
— Это все ты! — обратилась я к человеку, который стоял неподалеку от места аварии и смотрел на меня.
Услышав мои обвинения, он подошел ко мне, заглянул в перевернутое окно и сказал:
— Нет, Элизабет. Это ты виновата.
— Кто ты? И откуда знаешь мое имя? — сказала я, вися в кресле вниз головой.
Он посмотрел на меня очень грозным бешеным взглядом, и ничего не ответив, ушел.
— Ээ-э-э-эй, помогите мне! — кричала изо всех сил я. — Кто-нибудь! Ээ-э-э-э-й!
Я чувствовала, как кровь стекает в голову, а из головы наружу, и у меня в глазах все больше мутнело.
— Пожалуйста! — сказала я хрипло последнее слово и отключилась.
Вокруг меня были стены, окрашенные лазурной краской и много непонятных медицинских предметов. И из всего этого я ранее имела представление только об удобной механической койке и небольшой по размеру капельнице. Ну и, понятное дело, мне никогда не было трудно отличить нож от вилки. В той комнате мои глаза видели только ножи. А точнее — скальпели. Сбоку на стене висела красивая картина с изображенным на ней морем. Ну а прямо передо мной стоял высокий голубоглазый парень в заношенной темно-бордовой кожаной куртке и потертых штанах черно-синего цвета.
— Найерт! — обратилась я к нему. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, обрадовавшись. Я с трудом могла улыбнуться, потому что мою голову сильно обтянули бинтом. Но моей радости не было предела.
— Подумал, что тебе тут будет скучно сидеть одной. Наконец-то ты очнулась! Я должен позвать твоих родителей, — сказал он, встав со стула и направившись к двери.
— Нет, подожди, — остановила я его. — Сколько я тут уже лежу?
— Не переживай, всего несколько часов после операции.
— Операции?
Его лицо стало хмурым, и он посмотрел на меня с таким же хмурым взглядом:
— У тебя была травма кисти руки. И… я все равно не смогу долго молчать…
— Говори!
— В общем, Элис, не переживай, я уверен, что с этим можно будет что-то сделать… — Я только смотрела на него и была наготове выпустить слезы. — Нет, я так не могу! Элис, пожалуйста не надо плакать.
— Говори! — сказала громче я, пустив уже первую слезу.
— Из-за этой травмы ты больше не сможешь играть, — сказал он, еле подбирая нужные слова.
— Не говори никому что я пришла в сознание.
— Но я должен…
— Уйди, просто уйди отсюда, — сказала я, заливаясь слезами.
Я повернула направо голову и увидела в окне знакомое лицо. Это был тот человек, которого я видела посреди дороги, застеленной по обе стороны пустырями. Он помахал мне с натянутой до ушей улыбкой, делая пальцами волны. Потом приклеил на скотч небольшой лист с короткой надписью: «Помнишь меня?!».
— Еще бы мне тебя не запомнить, — сказала шепотом я, вспоминая его слова. — Не волнуйся, я запомнила твое лицо! — крикнула я. — Ты еще насидишься за решеткой, — спокойным тоном дополнила я.
Время шло к вечеру. В окнах становилось все темнее, лишь отблески света разбавляли этот вид теплой краской. Кто-то постучал в дверь. И как оказалось, это был снова приятный моим глазам и сердцу высокорослый парень. Найерт пришел, видимо взбодрить и развеселить меня, что у него не совсем-то получилось.
— Доктор Уолен сказал, ты уже чувствуешь себя лучше.
— Да, так и есть. Уже через пару дней меня выпишут, и я смогу отсыпаться дома. Правда, думаю мой постельный режим прекратиться не раньше, чем закончится семестр. И вообще, что там в Арте? Есть новости?
— На самом деле есть. Миссис Браун тонет в слезах. Ты была ее лучшей ученицей, и, думаю…
— Лучшей? Я бы так не сказала, исходя из наших с ней прошлых противоречий:
15/03
— Ты опоздала на 15 минут!
— Простите. Пробка.
— Пробка у тебя в голове, милая. Еще одно опоздание, и я пишу докладную, — сказала миссис Браун, собрав все мои сборники, которые я только что выложила на стол. — До свидания!
18/03
— Извините за опоздание…
— Ничего страшного, я как раз докладную уже дописала.
— Но миссис Браун, пожалуйста…
30/05
— Пальцы не могут следить за тобой, так хотя-бы ты попробуй следить за ними.
16/11
— Дочь дьявола! Где твои бекары?
— Пока, миссис Браун!
— Да уж, твой характер и ее — конечно, не совместимая штука, — сказал Найерт, посмеявшись. — Есть еще одна проблема. Твое место заняла Лесли.
— Может так и надо, — сказала я, задумавшись.
— Элизабет, я пришел поднять тебе настроение, а не испортить его. Так что не надо думать об этом, лучше помоги мне с социальным проектом.
— Лучше помощника не нашел?
— Я провожу небольшой опрос у студентов других факультативов, и так как ты все еще являешься учащимся Арта, у меня будет к тебе несколько вопросов.
Я посмотрела на Найерта в ожидании, сделав лицо тупым и настороженным. Он начал задавать мне кучу вопросов, связанных не только с музыкой:
— …И как бы ты поступила с этими людьми?
— Глупый вопрос! Конечно же убила бы! — ответила я, дико рассмеявшись.
— Если вырезать только твои ответы, люди бы недоумевали от твоего мировосприятия, — добавил Найерт, тоже рассмеявшись.
Его улыбка и вытекающий из нее смех делали его лицо еще милее. Это мне в нем и нравилось. Найерт всегда был искренним, даже если был при этом чем-то обижен или недоволен. И понятное дело, он смеялся со мной не со злых шуток и вовсе не с убийства добрых людей, и даже не с убийства злых людей, а как был поставлен вопрос: «Ты веришь в сверхъестественную нечисть?». Да, да, я имела в виду именно отбитых людей, которые хотели-бы высосать из тебя всю кровь, заколдовать тебя как Белоснежку, или превратить в гигантского волка.
— Смех — это хорошо конечно, но у меня есть для тебя вопросы и посерьезнее, — сказал Найерт, сделав лицо слегка нахмуренным. — Есть ли у тебя в жизни люди, которые много значат для тебя?
— Да, конечно, — ответила я, немного отвернувшись от камеры. — Мои родители, близкие друзья и даже люди, с которыми я не так чтобы часто общаюсь. Они все много значат для меня.
— Если-бы была причина покинуть их, ты бы сделала это?
— Зависит от самой причины. Но, в общем, нет. Я никогда не брошу своих близких. Те, кто действительно заслуживает быть близкими для меня людьми, никогда не будут мной преданы или забыты. Ну а кто пойдет против меня, не знают, во что ввяжутся — скромно засмеялась под конец я.
— Думаю, ты устала. На сегодня хватит. Но я могу еще…
— Нет уж, не думаю. Пока, Найерт.
— Когда ты научишься выслушивать людей до…
— Никогда, — сказала я, вздохнув от этих нудных разговоров. — Извини.
Найерт посмотрел мне в глаза и попрощался:
Поделиться книгой: