Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Том 3

№ 338. Дюк Степанович. Сюжетную основу текста составляют два эпизода из «Дюка», дополненные отдельными мотивами из «Ставра» (героиня наказывает мужу не хвастаться молодой женой; переодевшись в мужское платье, она получает Дюка в «подрусьники» и увозит его домой). Эти мотивы не развернуты, что не позволяет судить о принадлежности прототекста к какой-либо редакции «Ставра». Эпизоды из былины о Дюке (хвастовство героя на пиру и «описывание» его имущества княжескими слугами) изложены подробнее и выдержаны в духе архангельско-беломорской традиции. Посланцы князя Владимира за три года издержали три воза бумаги и сумели описать только сбрую лошадиную (ср. кулойские варианты — №№ 257, 302 и др.); дом Дюка стоит «на семи верстах».

№ 339. Бой Добрыни со змеем и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Несмотря на небольшой объем контаминированной былины, обе ее части содержат ряд оригинальных и даже уникальных деталей. Как и в ряде других мезенских записей, Змей великодушно позволяет богатырю выбраться из воды на «плотну землю». Это — единственный вариант, в котором Добрыня во время поездки догадывается о готовящейся свадьбе его жены; в этой сцене использован легендарно-христианский мотив («знаком беды» становится шевельнувшийся на вороте крест).

№ 340. Михайло Ильич [Данило Ловчанин]. Вариант относится к архангельско-беломорской версии сюжета, примыкая к той ее редакции, которая завершается гибелью героя. В тексте имеются существенные отклонения от традиции. Частично они обусловлены влиянием популярной на Мезени былины о Дунае (начальные эпизоды), частично — индивидуальными новациями А. Макуриной или ее учителя (Дунай вероломно убивает Михайла Ильича, вопреки запрету жены уснувшего после удачной охоты). Отчество героя «Ильич» свидетельствует о возможных контактах мезенцев с печорскими сказителями, которые считали этого богатыря сыном Ильи Муромца и именовали «Староильевичем».

№ 341. Бой Добрыни с Дунаем. Вариант близок к № 310, уступая ему в детализации некоторых описаний и монологов. Певец подчеркнул, что в награду за службу Дунай получил от иноземного короля «черной шатёр рытнобархатной» (то же в №№ 412, 416); четко сформулировал суть претензий Добрыни к нему: «Будто нам молодцам в поле выезду нет». Слово «невежа» употреблено как нарицательное, а не собственное имя существительное («вставай, ведь невежа мой»).

№ 342. Купанье и бой Добрыни со Змеем и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Самый полный из группы мезенских вариантов, в которых объединены сюжеты «Добрыня и Алеша» и «Добрыня и Змей». В обеих частях былины, кроме типичных для местной традиции эпизодов и образов, есть и оригинальные детали, известные по единичным записям (укор Змее, нападающей на плывущего по морским волнам богатыря; описание стычки Добрыни и Алеши, крутой расправы героя со своим соперником; формула «молода жена ноги в стремена кладет»; постоянный эпитет «Змея востролютая» и др.). Необычны действия Змеи, пытающейся убить Добрыню ударом крыла. Финальные сцены первого сюжета разработаны в сказочном духе (упоминание живой и мертвой воды, «ковра самолётного» и т. п.). Подобно И. А. Чупову (№ 371), сказитель подробно указывает на распределение свадебных «чинов» между киевлянами, а распространителем ложных слухов о смерти Добрыни делает Илью Муромца. Особый интерес представляет описание игры героя на гуслях и постепенно меняющегося настроения князя Владимира, Ильи Муромца, Алеши Поповича и «Апраксеи» (так названа в былине жена Добрыни).

№ 343. Данило Игнатьевич и его сын Михайло. Традиционный в своей основе вариант содержит немало оригинальных деталей. Некоторые из них известны по другим записям, а некоторые не имеют близких аналогий и, возможно, являются индивидуальными новациями певца. К первой категории следует отнести характеристику малолетнего богатыря (хоть и молод, но уже ездит на коне Данилы, «играет» его палицей), приезд героя в Киев с головой побежденного врага на копье, и др. С личным творчеством Рюмина правомерно связывать нежелание юного богатыря явиться на княжеский пир, выступить против врага (это не соответствует представлениям о его раннем возмужании и диссонирует с дальнейшим развитием событий). Необычно помилование вражеского войска, которое после гибели своего предводителя готово повиноваться победителю. Узнавание сына по особой примете, скоре всего, навеяно былиной «Добрыня и Алеша», а эпизод с добыванием богатырского снаряжения из-под камня — волшебными сказками о силачах.

№ 344. Михайло Данилович. Текст лишь условно можно отнести к данному сюжету: за исключением имени главного героя в нем нет оригинальных мотивов и подробностей, характерных именно для этой старины. Отсутствуют все эпизоды, связанные с отцом Михайлы Даниловича, он даже не упомянут в тексте; не говорится о юном возрасте богатыря. Исполнитель сохранил в своей памяти в основном общеэпические ситуации и формулы, встречающиеся во всех былинах об отражении вражеского нашествия. Не исключено, что данный текст генетически связан с ними и просто прикрепился к имени богатыря-малолетки. Сказитель использовал оригинальную формулу: «Как охочого нету, нать невольным быть», редкое упоминание о том, что победитель привез на копье голову Кудреванки.

№ 345. Дунай. В своей основе текст традиционен; некоторые отклонения от мезенских стандартов правомерно рассматривать как новации исполнителя или его учителя. Опущены переговоры Дуная с отцом невесты, сватовство заменено ее похищением. Настаья отправляется «во сугон» за киевскими богатырями после того, как узнает от отца о случившемся (в других мезенских вариантах она встречается в Дунаем случайно). Оригинальна формула, противопоставляющая королевских дочерей друг другу. В описании поединка Дуная с Настасьей использован редкий мотив, зарегистрированный собирателями в разных районах (спутник героя подсказывает ему, как победить женщину-богатыршу).

№ 346. Молодость и бой Сокольника с Ильей Муромцем. Первая часть былины заметно отличается от других нижнемезенских текстов и близка к записям со средней Мезени и Кулоя. Повествование начинается с подробного рассказа о детстве Сокольника и его отъезде из родного дома; молодой богатырь похваляется «владеть» Ильей Муромцем так же легко, как он владеет «вострым копьем» (ср. №№ 288, 389 и др). Отсутствует обычное для архангельско-беломорских вариантов описание богатырской заставы. В дальнейшем события развиваются по традиционной схеме, за исключением финального эпизода, где изображается не вероломное нападение сына на спящего отца, а повторный их поединок.

№ 347. Козарушка. Краткий вариант нижнемезенской редакции сюжета, в которой освобождение девушки-полонянки не осложнено семейным конфликтом — родители даже готовы вознаградить Козарина за спасение сестры и в финале устраивают трехдневный пир по этому поводу. Действие приурочено к Чернигову. Имя сестры «Еленочка прекрасная» позаимствовано из сказок. В тексте встречаются неточности словоупотребления (вещий ворон сидит на «дубе белодубовом»; «шатер крыто бархатом» — вместо «рыта бархата».

№ 348. Мамаево побоище. Единственный неконтаминированный вариант «Ильи и Калина», однако и в нем просматривается влияние «Камского побоища»; заглавие «Мамаево побоище» принадлежит исполнителю. В самой былине имя Мамая не упоминается, вражеский предводитель назван «Скурловцем». Сказитель неплохо владел былинным стихом, эпическими формулами, использовал ряд оригинальных синонимичных словосочетаний («засловники-заступники», «палиця-убивиця»). Есть в тексте и отклонения от традиции, связанные с индивидуальными новациями певца или его учителя. Они коснулись и словоупотребления («свита-армия», «казаки да разгоречилисе» и др.), и сюжетосложения (персонажи попадают в такие ситуации и совершают такие действия, которые не свойственны русскому эпосу). Иногда эти дополнения удачны (Алеша Попович обижается на княгиню за то, что она не посылает его биться с врагами), но гораздо чаще входят в противоречие с устоявшимися характеристиками героев. (Князь Владимир уезжает в чистое поле «показаковать», отпор врагу организует княгиня; Добрыня отказывается в одиночку биться с захватчиками, опасаясь плена и смерти, и т. п.). Имя Окольника-наездника, видимо, появилось в результате искажения «Сокольника-наездника».

№ 349. Женитьба князя Владимира на греческой княжне; Илья Муромец и Удолище. От Аникеева записаны три былины, которые он воспринимал как своеобразную трилогию, исполняя их в том порядке, в каком они опубликованы Григорьевым. Особой необходимости в этом нет — тексты вполне самостоятельны и по содержанию не связаны друг с другом (см. №№ 350, 351). В них очевиден отпечаток личного творчества сказителя и книжного влияния, использованы нетрадиционные имена, сюжетные ходы, чуждая народно-поэтическому словарю лексика. В данной былине, открывающей «трилогию», механически объединены сюжеты «Дунай-сват» (первая его часть — добывание невесты для князя Владимира) и «Илья Муромец и Идолище». Несмотря на очевидное знакомство певца с летописным сказанием о женитьбе великого киевского князя Владимира на греческой царевне Анне (см. с. 244), рассказ о женитьбе былинного князя Владимира в основном повторяет сюжетную схему «Дуная» в местной редакции. Текст изобилует отклонениями от эпических канонов (невеста названа Настасьей; Добрыня заменил Дуная в роли свата, выполняет он эту миссию в одиночку и т. п.). Во второй части произведения («Илья и Идолище») главным героем является другой богатырь, что противоречит законам былинного сюжетосложения.

№ 350. Победа богатырей черниговского князя Олега со Святогором Ром. во главе над войском кн. Додона; купанье Святогора с Ильей Муромцем, Добрыней и Алешей Поповичем; смерть во гробу и погребение Святогора. Тяжеловесное название, которое вынужден был дать произведению собиратель, — прямое свидетельство его нетрадиционности. Это — результат индивидуального творчества Аникеева или его предшественника; лишь в рассказе о победе богатырей над ратью «князя Додона» обнаруживаются глухие отголоски былин о татарском нашествии на Киев. Сказитель использовал множество небылинных слов и выражений, имена из лубочных изданий сказок, русских летописей. Не владея традиционными формулами, он заменил устойчивые «общие места» неуклюжими по форме и путаными по содержанию описаниями и монологами собственного сочинения. Текст пестрит логическими неувязками,.

№ 351. Бой Ильи Муромца с Добрыней, неудавшаяся женитьба Алеши Поповича и рассказ Добрыни о своем бое со Змеем. В тексте соединены три сюжета: «Добрыня и Змей», «Поединок Добрыни с Ильей Муромцем» и «Добрыня и Алеша». В отличие от других былин Аникеева их содержание в основном не выходит за рамки мезенской традиции. Единственное серьезное отклонение от эпических стандартов состоит в том, что сюжет «Добрыня и Змей» изложен в ретроспективном плане: о своих приключениях рассказывает сам герой. Сказителю не удалось до конца выдержать избранный им принцип — начиная с 231-го стиха, он перешел на обычную форму повествования от третьего лица. Во втором сюжете необычны обстоятества встречи богатырей: проснувшийся в своем шатре Илья Муромец видит рядом шатер Добрыни и т. д. Видимо, эти подробности, не имеющие аналогов в других записях, сочинены Аникеевым или его предшественником. Некоторые детали (упоминание «отдаленного царства Малобрунова», «преловкой ухваточки гимнастики», очевидно, навеяны петербургскими впечатлениями певца (он прожил в столице около 20 лет) или почерпнуты из книг.

№ 352. Василий Касимирович отвозит дани Батею Батеевичу. Односельчане Иван и Ермолай Рассоловы (см. № 358) считали своим учителем М. Власова из Кузьмина Городка. Их варинты, несомненно, принадлежат к одному изводу, хотя и отличаются в деталях повествования. Характер разночтений свидетельствует о том, что Иван Рассолов усвоил прототекст нетвердо, некоторые эпизоды ему пришлось дорабатывать по собственному разумению. В начале былины заметно влияние «Дуная» (Василий Касимирович посажен в погреба; поручить ему посольство предлагает безыменный молодец, что не свойственно русскому эпосу). Татарская орда заменена условным названием враждебного царства — «Больша Земля, проклята Литва». Вместе с тем вариант не лишен известного своеобразия. Развязка конфликта намечена уже в начале былины (богатыри не только не берут дань для иноземного короля, но и намерены его самого сделать данником киевского князя); оригинальные художественные образы использованы в описании стрельбы из лука и борьбы.

№ 353. Женитьба и отъезд Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Вариант выдержан в традиционном духе, содержит ряд оригинальных поэтических образов. Настасья «запоручила свою буйну голову, дала свою руку правую»; явившись в наряде калики на свадебный пир, Добрыня становится «середи грыни против матицы»; Алеша именуется «князем первобрачным», а Настасья — «княгиней второбрачной» (на Мезени эти эпитеты встречаются редко). Выразительны предупреждение Омельфы Тимофеевны о том, что на свадьбу Алеши трудно попасть, и ее причитание после ухода невестки из дома.

№ 354. Исцеление Ильи Муромца, встреча его со Святогором и смерть последнего. Контаминация сюжетов «Исцеление Ильи» и «Святогор и Илья»; первую былину Рассолов «слыхал рассказом» и пропел ее в ответ на настоятельные просьбы собирателя (с. 278). Именно в этой части его текст определенно зависим от книги, так как компилятивен по характеру, сединяет редкие и уникальные элементы старых записей, сделанных в разных областях России (Прионежье, Поволжье и др.). Вторая часть былины содержит ряд мотивов, характерных для печорской и мезенской традиций (ангелы «строят домовище» для Святогора; нет его попыток хитростью извести спутника; нарушив запрет умирающего богатыря, Илья получает такую чудовищную силу, что не может с ней совладать и рвет с корнями деревья).

№ 355. Илья Муромец и голи кабацкие, Илья Муромец и Издолище в Киеве. Обычная для севернорусской традиции комбинация сюжетов «Илья и Идолище» и «Илья и голи кабацкие». Второй сюжет органично вплетен в рассказ об освобождении Киева от чудовища и выполняет функции вставного эпизода. Появление в кабаке неузнанного киевлянами Ильи не приводит к конфликту с целовальниками или князем Владимиром, как это бывает в самостоятельное былине об Илье и голях. После встречи с богатырем князь настолько осмелел, что в присутствии Идолища нарушает его запрет и дает мнимому калике милостыню «ради Ильи Муромца». Сказитель использовал ряд оригинальных подробностей: описание креста Ильи, наименование одной из слобод Киева «украинкой Поморской»; рассказ о том, как слуги Идолища, пропустив во двор князя, безуспешно пытаются задержать его спутника. Некоторые детали позаимствованы из других эпических песен. Посещение кабака Владимиром навеяно былиной «Василий Игнатьевич и Батыга»; наказание, предусмотренное за произнесение имени Ильи — стариной о сорока каликах; оба сюжета были известны Е. Рассолову. Заключительная сцена близка к финалу единственной мезенской записи «Алеши и Тугарина» (№ 334).

№ 356. Непослушливый молодец (Горе-злочастие). Сюжет баллады до предела упрощен. Стержнем произведения служит наказ родителей, отступления от которого приводят героя к нищете. Горе-злочастие в тексте не упоминается.

№ 357. Козарушко. Традиционный сюжет изложен с предельным лаконизмом, что не свойственно Е. Рассолову. В центре повествования основная тема былины — освобождение полонянки, осложняющие мотивы не развернуты. Не объясняются причины разлада Козарина с родителями, не рассказывается о похищении его сестры. Тем не менее вариант производит впечатление удивительной цельности своей динамичностью, композиционной стройностью, отточеностью формул. Богатырь отпускает татарина, обещавшего освободить полонянку (ср. №№ 400, 405).

№ 358. Василий Касимирович отвозит дани Батею Батеевичу. Лучший мезенский вариант этой былины; от родственного по происхождению № 352 отличается более стройной композицией, обилием живописных деталей. Гораздо подробнее описан выбор Батеем лучших стрелков из лука, борцов и игроков в шахматы; трижды повторена отсутствующая в тексте И. Рассолова развернутая формула угрозы киевским богатырям; оригинальные художественные образы использованы в описании молодецкой «потехи» — стрельбы из лука в воздух и подхватывания стрелы, подарков иноземному царю, приезда киевских послов во вражескую столицу («не дёржала стена их городовая») и др.

№ 359. Молодость Добрыни, жалоба на него князю Владимиру, оправдание Добрыни; Добрыня и Маринка. В своей традиционной части вариант близок к № 379, лишь некоторые формулы Рассолов дает в более развернутом виде и описывает неудачную стрельбу богатыря из лука (он не попал в «голуба кормленого»). Обычно краткое вступление о детстве героя превратилось в самостоятельный сюжет со своей интригой и развязкой; многие мотивы и подробности не имеют аналогов в других записях и, вероятнее всего, сочинены сказителем или его предшественником. В этой части текста былинная фразеология нередко соседствует с фразеологией новейших времен («карты-шахматы», лакеи», «казначей» и даже «похвальный лист», который Добрыня предъявляет князю). Вопреки традиции действие в большинстве эпизодов приурочено к Чернигову. Певец использовал мотив, позаимствованный из сказок или духовного стиха «Егорий и Змей» (богатыря разбудила слеза матери, упавшая ему на лицо).

№ 360. Первая поездка Ильи Муромца. В качестве вставных эпизодов в былину включены рассказы о столкновении богатыря со станичниками (восходит к самостоятельному сюжету «Илья и разбойники») и королевной-обманщицей (вторая часть «Трех поездок Ильи»). В сюжете «Илья и Соловей» элементы местной редакции сюжета переплетаются с мотивами и целыми эпизодами, лишь изредка фиксировавшимися собирателями, но далеко за пределами Мезени. Рассказ о пленении и помиловании осаждавших Чернигов трех царевичей и наказ Ильи помнить, что «Святая Русь не пуста стоит», известны по единственному нижегородскому варианту из сборника Киреевского. К сборнику КД восходит формула «нам эта шутка не надобно». В заключительном монологе Ильи близко к тексту передана знаменитая формула Т. Рябинина из Кижей; описание свиста Соловья-разбойника почти буквально совпадает с вариантом пудожанина Фепонова и т. д. Столь обширный реестр схождений можно объяснить только знакомством Рассолова с печатным источником компилятивного характера. В сюжете «Илья и разбойники» обнаруживаются уникальные детали двух симбирских и одного рязанского вариантов из сборника Киреевского. О знакомстве сказителя с печатными изданиями былин свидетельствовал Григорьев.

№ 361. Добрыня на заставе и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Сюжетная канва варианта обычна для местной традиции, но некоторые мотивы и детали не встречаются в других мезенских записях. Действие перенесено в Чернигов; Добрыня отправляется «на заставу на Тобольскую» и др. Негативная характеристика Алеши Поповича дополнена оригинальной деталью: он разъезжает по городу с насаженной на копье головой, выдавая ее за «Добрынину главу». Видимо, этот мотив перенесен из былины об Алеше и Тугарине, где он органичен (см. № 334).

№ 362. Дунай сватает невесту князю Владимиру. Сказитель исполнил только первую часть былины и, вероятно, в таком виде ее усвоил (Настасья-поляница в тексте вообще не упоминается). Вариант выделяется продуманностью композиции, эпической обстоятельностью описаний, обилием бытовых и психологических подробностей (описание работы Опраксеи на ткацком стане и др.). В художественную ткань былины удачно вплетены некоторые детали, отсутствующие в других ее записях. (Князь Владимир недоволен тем, что сватовство приходится поручать опальному богатырю, и оставляет дерзкий ответ Добрыни без последствий только потому, что «ети реци» говорились «с уговоркою»; Дунай «челом не бьет» князю и благодарит Добрыню, вызволившего его из темницы.) Е. Рассолов, как и И. Чупов из соседней деревни (№ 367), изображает Дуная искусным гусляром. Упоминание о том, что у Дуная нет коня и платья, видимо, навеяно популярной на Мезени былиной о Василии-пьянице.

№ 363. Васька-пьяница и Кудреванко-царь. Образец взаимодействия соседних эпических традиций в контактных зонах. До 224-го стиха сказитель повторил местную редакцию сюжета, опустив или видоизменив некоторые второстепенные детали (не упомянуты зять и сын татарского царя, нет описания богатырской поездки Издолища; Богородица забредает в море, а не в Неву-реку и др.). В заключительных эпизодах чувствуется влияние печорской традиции: Василий берется провести татар в Киев с условием «казнить-вешати» бар, но «не ворошить» князя Владимира и Апраксию. Обойденный при дележе добычи богатырь расправляется с татарами. Как и в золотицком тексте (Марк., № 77) недоумение по поводу несправедливого дележа трофеев высказывает сам Кудреванко-царь.

№ 364. Наезд на богатырскую заставу и бой Сокольника с Ильей Муромцем. Хотя повествование начинается с выезда Сокольника из родного дома, сказитель не отказался от описания богатырской заставы, привел размышления Ильи о том, кого послать против «неприятеля», мотивированный отвод Алеши Поповича и т. д. Текст отличается высокими художественными достоинствами, содержит редкие мотивы и формулы (портрет Ильи Муромца и описание внешнего вида его коня; перебранка богатырей до поединка и во время боя). Оригинально дополнен один из традиционных мотивов: после молитвы у Ильи силы втрое прибыло, а у Сокольника — втрое убыло. Финал былины скомкан и не совсем логичен: нет сцены узнавания и нападения сына на спящего отца; хотя Илья увидел «свой старинный крес» у Сокольника, он все-таки убивает его за отказ назвать свое имя.

№ 365. Василий Окулович и Соломан. Вариант содержит некоторые детали и подробности, сближающие его с №№ 372, 395. Василий правит в Золотой Орде, имя похитителя — Торокашко Заморенин; во всех текстах устойчиво перечисление товаров, которыми он нагружает корабли; использована формула «по пошлины в городи торговать буду». Для похода Соломан набирает «силы охоцёе» (то же в № 395), оставляя ее в засаде «по трём местам, по трём руцьям». Метафорическое описание избиения вражеского войска подоспевшей на выручку дружиной (голуби клюют пшеницу белоярову) не встречается в других печорско-мезенских записях, но оно традиционно в Прионежье, на Кенозере, отмечено на Пинеге (№ 92).

№ 366. Голубиная книга. Единственный мезенский вариант, в котором хотя бы конспективно изложена притча о борьбе Правды с Кривдой. «Гора Фаорская» — слегка измененное название «Фавор-горы»; «Давид Оксеевиць» — от «Давыда Евсеевича».

№ 367. Дунай. Ориентируясь на обычные для местной традиции мотивы, певец иногда дополнял их новыми подробностями. Дунай благодарен Добрыне за освобождение из заточения — он кланяется ему раньше, чем «старому», то есть Илье Муромцу; оскорбительный отзыв ляховинского короля о киевском князе трижды повторяется. Использованы в тексте и сравнительно редкие в мезенских записях ситуации и характеристики. Опраксея-королевична активно противится сватовству, чем вызывает гневную реплику Дуная. Как и в № 362, подробно описывается ее работа за ткацким станом; Дунай изображается гусляром. Некоторые детали роднят былины И. Чупова и А. Чуповой, жены его дяди (№ 377). Только в них богатырь поначалу отказывается помочь князю Владимиру, мотивируя это тем, что за годы заключения в погребах он «все забыл»; Дунай «замки щиплё, аки пуговки»; Апраксии он предлагает одеваться подорожному, получше платье с собой забрать, а похуже — оставить в родном доме; невеста сетует, что ее отдают замуж «со великого кроволитея». Выразительна формула наказа Добрыне: «Бей татар до единого: не оставь ты на улици не курици». Вторую часть былины сказитель не запомнил.

№ 368. Рождение Сокольника, отъезд и бой его с Ильей Муромцем. По содержанию и стилю текст близок к № 364, некоторые формулы совпадают и на лексическом уровне. И. Чупов уступал земляку в исполнительском мастерстве, но традиционные элементы сюжета представлены в его былине гораздо полнее. Во всех подробностях сохранены заключительные эпизоды; обстоятельнее рассказывается о детстве Сокольника; шире перечень богатырей, отведенных Ильей Муромцем; как и в некоторых других среднемезенских вариантах, сообщается о любовной связи Илья с «бабой Златыгоркой», о кресте и перстне, которые он оставил для сына или дочери.

№ 369. Васька-пьяница и Кудреванко-царь. Текст во многом близок к № 363, представляя собой такую же контаминацию мезенской и печорской редакций сюжета. У И. Чупова она получилась не столь удачной, как у Е. Рассолова: сказитель переступил ту грань, до которой соединение разнородных обработок былины не вызывало внутренних противоречий (Василий убивает Кудреванку, истребляет часть татарского войска, а затем предлагает свои услуги царскому зятю и племяннику).

№ 370. Купанье и бой Добрыни со Змеем. Один из немногих мезенских вариантов, в которых мать предупреждает Добрыню о подстерегающей его опасности, а богатырь сразу убивает Змея. Подвергнувшись нападению, Добрыня просит у Змея отсрочки. Возможно, это — перенос из былин о татарском нашествии, но не исключено, что данный мотив исконно присущ одному из мезенских изводов сюжета. В нарушение местной традиции сказитель полностью перенес действие в Киев (здесь жил Микита Романович, здесь родился и вырос Добрыня).

№ 371. Отъезд Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Рядом оригинальных мотивов вариант перекликается с № 342 (роль Ильи Муромца в распространении слухов о смерти Добрыни; распределение свадебных «чинов»; сходная мотивировка запрета Настасье выходить замуж за Алешу Поповича; описание стычки соперничающих богатырей и др.). Явным отступлением от традиции выглядит поведение матери героя, которая «приневолила» Настасью нарушить запрет мужа. Некоторые детали фиксировались на Мезени очень редко, а за ее пределами вообще не отмечены (Добрыня просит, чтобы мать принесла ему для переодевания «не хорошого платья, по-среднёму» — ср. № 305; отправляясь на свадебный пир, он намеревается «роспечалить» невесту, если она весела, и «прирозвеселить», если она печальна — ср. № 305).

№ 372. Василий Окулович и Соломан. Текст очень близок к №№ 365, 395, а с первым из них, очевидно, связан генетически. Вариант Чупова беднее подробностями, в нем не столь выразительны некоторые описания и диалоги. (Василий Окулович не реагирует на иносказательную сентенцию Соломана о колесах, которые «чёрт несёт»; герой все три раза одинаково объясняет свое желание сыграть перед казнью в турий рог и др.) В былине упомянут отец Соломана Давыд, предупреждающий сына: «Насидишься под гузном ты под бабьим же».

№ 373. Хотен Блудович. Самый полный архангельско-беломорский вариант этой былины; принадлежит к той же редакции сюжета, что и № 306. Чупова еще более усложнила финальную сцену (Хотен намеревается выдать Чайну замуж за своего слугу; князь Владимир уговаривает его жениться на ней, напоминая, что невеста «не худых родов, роду царьского»). Выразительные детали и подробности, отсутствующие в тексте В. Тяросова, использованы и в других эпизодах (описание богатырской «шуточки» Хотена с воротами; поощрение князем планов Офимьи расправитьься с героем — «по Хотену отыску не будёт же»; упоминание о былых воинских заслугах богатыря перед Киевом). Как и в большинстве печорских записей, Офимья проклинает своих сыновей, уклоняющихся от битвы с Хотеном.

№ 374. Потык. Текст принадлежит к той же редакции сюжета, что и былина А. Потруховой, содержит все характерные для нее мотивы и подробности (см. прим. к № 333). Вместе с тем он стройнее и логичнее, богаче по содержанию. Это — единственный архангельско-беломорский вариант, в котором описывается расправа переодетого в женское платье богатыря с незваными женихами; превращенного в камень Потыка «отворачивает» не безымянный крестовый брат, а «стар матер человек». У Чуповой меньше заимствований из других былинных сюжетов и сказок, шире представлены специфические приметы местной эпической традиции. Богатырь заливает водой горящий куст со змеиным гнездом, а не отвязывает змею о дерева; в могиле он укрощает змею, в которую превратилась сама Марья-лебедь белая. Певица отлично владела традиционной стилистикой (см., напр., формулу хвастовства в ст. 26—35, исполненный чувства собственного достоинства ответ богатыря князю: «Таковых-то я рецей да не говаривал, а що к цёму придёт, дак я не пе́тюсе»).

№ 375. Ванюшка Маленький (Иван Годинович) и Настасья Митреевична. Оставаясь в рамках мезенско-кулойской редакции сюжета, вариант содержит ряд необычных для нее подробностей. «Ванюшка Маленький» — племянник князя Владимира; в сватовстве участвуют Илья Муромец и Добрыня; «сослужив службу», они отправляются на охоту. Настасья уговаривает короля стрелять не в голубей, а в связанного богатыря, но тот не считает его опасным; одна из стрел перерубает «опутинки шелковые», которыми герой привязан к дубу. Соперник героя наделен чертами врага-захватчика — он едет с войском «на двенадцати больших кораблях».

№ 376. Данило Игнатьевич [Данило Ловчанин]. Один из лучших архангельско-беломорских вариантов былины. Действие развивается в строгом соответствии с традиционной сюжетной схемой; оформление большинства эпизодов близко к записям с Кулоя, где эта старина пользовалась особой популярностью. Однако развязка принципиально иная — герой и его жена погибают. В сцене убийства Данилы использован архаичный мотив: герой нарушает неписаный закон — встретив в чистом поле «недруга», подает ему копье тупым концом, а не острым., чем и воспользовался Мишата. Оригинально описано психологическое давление на богатыря: на пиру его садят «за окольней стол, с детьми боярьскима», кормят объедками. Оскорбленный Данила начинает «в супор» говорить, что дает повод князю поручить ему смертельно опасное задание. Необычен и способ укрощения дикого вепря, использованный героем. Называя охотничьих собак, певица допустила искажение — «ти возьми с собой кота и рёвула» (обычно «скокуна, рёвуна»). Не характерны для северо-восточной традиции имя княжеского советчика «Мишата» и упоминание «Черни-города», в котором живет главный герой былины.

№ 377. Дунай. Текст содержит мотивы и подробности, роднящие его как с № 367, так и с № 309 (эпитет «тихий Дунай», подписи на ископыти богатырского коня и на лбу младенца, нестандартное описание поединка Дуная с Настасьей). Количество схождений и их характер позволяют говорить об Анне Чуповой как о певице творческого склада, сумевшей объединить в своем варианте элементы по крайней мере двух разных изводов былины. Есть в этом тексте и оригинальные детали, отсутствующие в других мезенских записях (редкий в русском эпосе эпитет «лук ярый», указание на прежнюю любовную связь Дуная с Настасьей).

№ 378. Василий Буславлевич. Типовой вариант мезенской редакции сюжета. Интересен развернутый наказ матери героя, содержащий не только запрет купаться в Иордан-реке и кататься во плакун-траве, но и предупреждение о хитростях «сорочины премудрой».

№ 379. Добрыня и Маринка. Сказитель сохранил в памяти лишь наиболее важные элементы сюжета, без которых невозможен связный рассказ о столкновении Добрыни с колдуньей. Превращение богатыря в тура мотивируется нарушением родительского запрета появляться «в переулках Маринкиных». В обоих вариантах из сборника Григорьева использован оригинальный мотив — Маринка оборачивается змеей и летит в чистое поле «отворачивать» Добрыню (ср. № 359). Видимо, он появился в результате буквального осмысления метафорической формулы — «зла безбожниця, люта змея подколодниця». Как и у Е. Рассолова, героя спасает его сестра; во всех других архангельско-беломорских записях — представители старшего поколения (мать, тетка, крестная Добрыни или «бабушка-задворенка»).

№ 380. Василий-королевич (Козарин). Текст содержит ряд необычных элементов. Герои принаждлежат к королевскому роду; подробно описывается, как Василий преодолевает огненную реку и крутую гору; включение этих эпизодов ничем не оправдано. Богатырский способ испытания коней, видимо, позаимствован из волшебных сказок (ср. № 405). В остальном текст традиционен, богат оригинальными деталями. Выразительны монологи татар, рисующих полонянке все более мрачные картины ее будущего — вплоть до перспективы быть зажаренной и съеденной. Брат и сестра лишь случайно избегают инцеста — Василий предлагает сестре «ужну варить, грех творить», на что она отвечает согласием. В финале драматизм повествования усиливается тем, что сын в точности предугадывает поведение родителей, которые даже не пустят его в дом.

№ 381. Мать князя Михайла губит его жену. Как и другие мезенские записи, текст примыкает к среднепинежской редакции сюжета. О преступлении матери князю сообщают соседи, а не слуги, как в большинстве архангельско-беломорских вариантов.

№ 382. Небылица. Обычный для Пинежско-Мезенсккого края вариант. «Цюхарь» — «чухарь», глухарь.

№ 383. Старина о льдине и бое женщин (начало). Фрагмент скоморошины. В более полных вариантах далее следует пародийное описание боя женщин.

№ 384. Дунай. Сказитель во многом отступает от традиционной для северо-восточных регионов сюжетной схемы. Дунай с самого начала присутствует на пиру, а не сидит в заключении; он сам вызывается добыть невесту для князя; приехав в город Ляхов, киевские богатыри сразу начинают избивать всех «со старого до малого». Стычка Дуная с королем, метание ножа и т. д. напоминают соответствующий эпизод из «Алеши и Тугарина»; в финальной сцене стрельба Дуная и Настасьи из лука изображается как смертельный поединок, а не спортивное состязание. Индивидуальный характер этих нововведений и переносов очевиден.

№ 385. Данило Игнатьевич и его сын Михайло. Вариант близок к другим записям с Мезени и соседних районов. Отдельные подробности роднят его с кулойскими текстами, что объясняется творческими контактами исполнителя с кулоянами. Параллели к некоторым редким деталям обнаруживаются далеко за пределами Мезенского края. Вражеское войско возглавляет «Шкурлак», «Скурлачишко» — это имя почти не встречается в местных старинах, но популярно у печорских певцов. В разгар боя конь просит передышки, так как вражеской кровью ему забрызгало глаза (то же в текстах с Терского берега и прионежском варианте). Прокопьев особо подчеркивает чудесный характер освобождения скованного героя (оковы спадают с его ног по молитве). Смысл фразы «не знаешь ты посвисту лошадиного» становится понятным, если учесть, что в ряде нижнемезенских былин богатыри свистом подзывают своих коней (№№ 308, 320, 336).

№ 386. Князь, княгиня и старицы. Вариант не выходит за рамки севернорусской редакции сюжета. Поддерживаемый княгиней идеальный порядок подчеркивается с помощью необычной детали — добры кони стоят «по колен во золоти» (обычно — «по колен в шелку»; в одном из поморских вариантов «по колен в серебру» — см.

№ 387. Отъезд Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Краткий вариант, содержащий отдельные детали, характерные для среднемезенской редакции сюжета (мотивировка запрета Настасье выходить замуж за Алешу), а также мотивы и подробности, общие для большинства мезенских записей (мать узнает Добрыню по «знамецку» под пазухой; упомянут печной столб, на который садится богатырь; выпив чару вина, он опускает в нее перстень). Прождав мужа урочные 6 лет, Настасья еще 6 лет отказывает жениху уже по собственной инициативе; этот популярный в других регионах мотив на Мезени редок (см. №№ 409,

№ 388. Голубиная книга. Текст не выходит за рамки местной редакции сюжета, охарактеризованной в преамбуле.

№ 389. Рождение, молодость и бой Сокольника с Ильей Муромцем. В дефектном тексте Фофановой лучше сохранилась первая часть былины, посвященная детству Сокольника; ключевые эпизоды скомканы. Неудавшимися попытками певицы восстановить позабытую старину можно объяснить упоминание огнестрельного оружия, а также необычный ход поединка — Сокольник стрелой выбил Илье правый глаз (видимо, заимствование из местной редакции «Дуная» — ср. №№ 309, 377).

№ 390. Василий Буслаевич. Фрагментарный текст, в котором опущены некоторые традиционные эпизоды и подробности (нет купания героя в Иордан-реке, без обычной для мезенских былин детализации описана гибель Василия).

№ 391. Молодость Добрыни и бой его с Ильей Муромцем. Классический вариант той редакции сюжета, в которой победа безоговорочно отдается Добрыне. Поединку предшествует перебранка борцов, сам он носит характер спортивного состязания — борьба «на носок», а не битва боевым оружием (см. также интересное пояснение певца к этому эпизоду). По словам Авдушева, он перенял эту старину от крестьянина из дер. Сояна на Кулое (с. 485), однако с обеими записями Григорьева из этой деревни (№№ 254, 266) его текст имеет лишь самое отдаленное сходство.

№ 392. Рождение, молодость и бой Сокольника с Ильей Муромцем. Отдельные фрагменты свидетельствуют о несомненном мастерстве сказителя (портрет Ильи, описание молодецкой «потехи» Сокольника), однако в целом его вариант заметно уступает лучшим мезенским записям. В традиционном духе выдержано лишь начало былины, затем следует серия эпизодов импровизационного характера. Вопреки обыкновению богатыри находятся не на заставе, а в Киеве; Алешу Поповича отводит Добрыня, а не Илья; Сокольник сразу выбивает Илью из седла. После примирения с отцом молодой богатырь приезжает в Киев в качестве почетного гостя князя Владимира. В мезенских текстах нет близких параллелей к этим эпизодам.

№ 393. Исцеление и первая поездка Ильи Муромца. Контаминация былин об исцелении Ильи, о его встрече с разбойниками и победе над Соловьем-разбойником. Первый сюжет изложен схематично. Как и в большинстве поздних мезенских записей, героя исцеляет «старый человек», а не калики перехожие. Оригинально сравнение богатыря-сидня с пнем, «сидящим» у дороги. Сюжет «Илья и разбойники» близок к варианту В. Тяросова (№ 312), но передан конспективно; характер расправы со станичниками нетрадиционен. Как и в былине Тяросова, впервые выехавший из дома богатырь упоминает шубу, подаренную ему князем Владимиром. О близком родстве этих вариантом свидетельствует и развитие событий в последней части текста (сюжет «Илья и Соловей»), но у Авдушева нет отмеченных в былине Тяросова перекличек со сборником КД.

№ 394. Камское побоище. Единственный вариант, в котором рассказ о первой битве с татарами не приобрел доминирующего значения. Однако его генетическая связь с популярной в этих краях развернутой редакцией былины о татарском нашествии очевидна — сказитель просто опустил некоторые эпизоды. Само имя вражеского предводителя — «Калин», редко встречающееся в мезенских былинах, косвенно свидетельствует о контаминации двух сюжетов. Видимо, индивидуальным нововведением Бешенкина является вытеснение других богатырей Ильей Муромцем (он, а не Добрыня, собирает богатырскую дружину; во второй части прослеживается только судьба Ильи, об участи его соратников ничего не сообщается). Некоторые мотивы не имеют аналогий в других мезенских записях, свободных от книжного влияния (Илья оповещает богатырей о нашествии татар, разбрасывая по дорогам «ёрлоки да скорописчаты»; после второй битвы он «окаменел на добром коне»).

№ 395. Василий Окулович и Соломан. По содержанию и стилю вариант близок к №№ 365, 372. Есть в нем и оригинальные мотивы и формулы, лишь изредка встречающиеся в архангельско-беломорских записях или вообще не имеющие в них аналогий. Соломан живет «за морем Турецким в Ерусолими»; на поиски похищенной жены он отправляется не на кораблях, а «сухопутою»; для похода набирает «силу охвочую». Уникален диалог Соломана с бывшей женой о том, котрый из двух мужей «теперь да лучше кажется». На редкость выразительно описывается беспомощное состояние споенной Торокашкой Соломаниды. Архаичное слово «попрыщо» осмысляется сказителем как элемент особого «богатырского» языка: не доходя до Золотой Орды Соломан оставляет свое войско «как по-нашому, по-руському, ровно за семь вёрст, а по-ихному, по-богарьскому, за семь попрыщов».

№ 396. Выезд и бой Сокольника с Ильей Муромцем. В тексте преобладают стандартные элементы местной редакции сюжета, его начало близко к № 364. Некоторые детали необычны: Сокольника обнаруживает Алеша, а не Илья; после неудачного покушения на него Илья на коне догоняет и убивает сына. Интересное развитие получил один из типовых мотивов — Илья увидел свой именной перстень в тот момент, когда Сокольник перехватил занесенный над ним нож (ср. № 417).

№ 397. Старина о льдине и бое женщин и небылица. Обычная для Мезени контаминация «Старины о льдине» с небылицей дополнена обращением к хозяину дома с просьбой разрешить «старину де сказать да стародавную». Редкая формула «Кабы синёму морю да на утишину, // Кабы добрыим людям да на послышаньё» идентична былинной концовке, зафиксированной в разных регионах — от Заонежья до Северного Урала (Гильф., №№ 6, 40 и др.; Григ., № 285; Онч., № 20 и др.; КД, № 3).

№ 398. Василий Васильевич [Дунай]. Начало былины, с трудом припомненное исполнителем. Добрыню-посредника и Дуная-свата заменил Василий Васильевич, а место традиционного «царства Ляховинского» заняла «Золотая Орда».

№ 399. [Оборона Пскова от Стефана Батория]. Редкая историческая песня об осаде Пскова польским королем Стефаном Баторием. Многие общеэпические формулы (особенно в начале текста и в финальной сцене) позаимствованы из былин. По мнению Б. Н. Путилова, сказитель мог усвоить песню из книги. Об этом свидетельствуют некоторые оригинальные детали, упоминание «коня бахмута», замена воеводы Карамышева Шуйским.

№ 400. Илья Муромец освобождает девицу из татарского плена [Козарин]. Текст представляет собой центральный эпизод «Козарина», прикрепившийся к имени Ильи Муромца. О судьбе третьего татарина, обещавшего девушке свободу, ничего не сказано, но по логике вещей богатырь должен его помиловать (ср. №№ 357, 405). Начальные стихи зависимы от баллады «Молодец и казна монастырская» (татары делят «казну Микольскую»).

№ 401. Отъезд Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Один из самых полных вариантов среднемезенской редакции сюжета. В тексте подчеркивается насильственный характер сватовства (ср. №№ 339, 342, 351). Оригинальная формула использована для описания реакции слушателей на игру Добрыни-гусляра («умны люди дозналисе, глупы люди россмехалисе» — ср. № 423). Просьба героя принести «платье цёрноё, сироцкоё», очевидно, продиктована его стремлением до определенного момента оставаться неузнанным. Этот мотив встречается еще в нескольких мезенских текстах, но, кроме № 423, оформлен иначе.

№ 402. Заключение оклеветанного Ильи Муромца в погреб и спасение им Киева от Кудреванища-царя. Обычное для местной традиции соединение былины о татарском нашествии с «Камским побоищем»; второй сюжет передан кратко. С особой обстоятельностью изложены причины конфликта Ильи с князем Владимиром и все его перепетии. Выразительно сказано о физическом превосходстве богатыря над князем и его слугами («весить старого да не повесити, не сказнить будёт»). «Слуги подмутцивы» трижды клевещут на Илью, два раза Владимир воздерживается от крутых мер («как втору-ту вину ище бог простит»). Троекратные повторения — излюбленный прием сказителя. Михашину принадлежит одна из самых развернутых формул, содержащих вражеские угрозы Киеву. Сюжет «Камского побоища» упрощен и частично переосмыслен. Нет никакого вызова небесным силам; богатыри-победители (а не пассивные свидетели первой битвы) своим хвастовством провоцируют оживление вражеского войска, но в конце концов истребляют и его.

№ 403. Дунай. В основном придерживаясь традиционных стандартов, сказитель иногда отступал от них. На Дуная указывает не Добрыня, а «Тороканушко Заморенин» — персонаж былины «Соломан и Василий Окулович»; киевские богатыри еще до начала переговоров с отцом невесты избивают его «силу» (ср. № 384); поединок Дуная с Настасьей заменен сказочным по происхождению эпизодом в шатре; не описано возвращение богатыря в Киев, обычно предшествующее финальным сценам. Сравнение «лютой ископыти» богатырского коня с «пецищей» типично для местной традиции (см. №№ 384, 420 и др.).

№ 404. Сватовство царя Гребина Замойловича на сестре князя Владимира. Вариант близок к печорским записям: в нем акцетируется самоотверженность Марфы, ее готовность пожертвовать собой ради спасения Киева. Издолищо (он назван также «проклятым большим Жидовином») — сват, а не жених, как в текстах с Зимнего берега; в его облике отчетливее проступают черты великана. Вопреки эпическим стандартам Илья, Добрыня и Алеша втроем рубят голову врагу.

№ 405. Иванушко Козаревич. Единственный мезенский вариант, в котором мотивы разлада героя с семьей проходят через всю былину. Невзлюбившие сына родители отдают его на воспитание бабушке-задворенке, утаивают богатырского коня и вооружение, отказывают в благословении перед опасной поездкой и даже после спасения сестры «на его оцьми не звели». Иванушко платит им такой же неприязнью, а в финальной сцене едва не разрушает палицей родительские хоромы. И хотя о семейных раздорах всякий раз говорится лаконично, психологическое напряжение все время нарастает, возникает второй сюжетный план, в какой-то мере затмевающий основную тему. В эпизоде поисков богатырского коня использованы мотивы волшебных сказок (ср. № 380); оригинальная по стилю и язвительно-хлесткая по содержанию бранная формула (ст. 35—37), видимо, тоже позаимствована из сказок. Как и в некоторых других вариантах (№№ 357, 400), герой щадит третьего татарина, проявившего великодушие по отношению к полонянке. В зачине былины искажение одного слова привело к переосмыслению всей фразы: «отсудили Иванушка от батюшка, присудили Иванушка ко бабушки» (ср. в одном из пинежских текстов: «остудили Михайлушка от батюшка...» — № 89).

№ 406. Непослушливый молодец (Горе). Вариант М. Михашина полнее № 356, однако заключительный эпизод изложен сбивчиво и схематично, ключевые поэтические образы в нем переосмыслены. В описании внешнего вида молодца использованы детали, которыми обычно характеризуется антропоморфный персонаж — Горе-злочастие. Финальные строки навеяны попытками героя с помощью превращения в зверей, птиц и рыб уйти от «привязавшегося» к нему Горя.

№ 407. Князь Роман, убивший свою жену. Текст баллады обычен для севернорусской традиции.

№ 408. Купанье и бой Добрыни со Змеем. Первый по времени записи мезенский вариант, в котором Добрыня побивает Змея колпаком; видимо, в начале XX века такой способ расправы с чудовищем начал вытеснять более архаичные. Оригинально мотивируется просьба богатыря об острочке поединка: «над нагим ругацьсе — да що над мёртвым». Обещание Добрыне чудесных подарков и их характеристика восходят к волшебным сказкам, а отождествление освобожденной девушки с племянницей князя Владимира правомерно считать сравнительно поздним нововведением (в местной традиции былина о Добрыне-змееборце не включена в киевский цикл). Обычный для северо-восточных вариантов топоним «Рязань» заменен на «город Романов» (по отчеству Микиты Романовича).

№ 409. Отъезд Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Вариант отличается стройностью композиции, отточенностью формульного стиля; принадлежит к среднемезенской редакции сюжета. Певица использовала некоторые редкие мотивы и детали. Подробно говорится о распределении свадебных «чинов» (ср. №№ 342, 361, 371); оригинально описание решительных действий Настасьи, узнавшей своего мужа — «правой ногой на золот стол, а левой ногой из застолья вон». Только в данном тексте встречается популярная в других регионах Русского Севера формула «Пей до дна, увидишь добра», а также диалог матери с неузнанным сыном о том, не видел ли он Добрыню. Настасья ошибочно названа «кнегиной первобрачной» (по другим вариантам — «второбрачная»).

№ 410. Небылица. Фрагмент небылицы, содержащий типовые для пинежско-мезенских записей образы.

№ 411. Сватовство царя Гремина на сестре князя Владимира. По свидетельству Григорьева, Попов пел эту былину вместе с Михашыным «и выучил, вероятно, от него или от его отца» (с. 565). Варианты обоих сказителей чрезвычайно близки, многие стихи и тирады совпадают в них почти дословно (ср. № 404). По исполнительскому мастерству Попов явно уступал своему односельчанину: в его тексте немало прозаизмов, гораздо меньше удельный вес эпических формул, встречаются нетрадиционные гидронимы («Унепь-река», «Езонепь-река»), пропущен важный в сюжетном отношении эпизод спаивания Издолища-Гремина. Вместе с тем в данном варианте убрана одна логическая неувязка: хоть и кратко, но сообщается о судьбе несметной «силы», сопровождающей Гремина.

№ 412. Бой Добрыни с Дунаем. Вариант полностью укладывается в рамки местной модификации сюжета. Моральная правота Добрыни подчеркивается тем, что взявший на себя роль третейского судьи Илья Муромец казнит Дуная. (Кровавые развязки в принципе не свойственны былинам, повествующим о конфликтах между русскими богатырями.) Упоминание Рязани и кончины отца Добрыни — обычное для северовосточных регионов прикрепление рассказа о молодости Добрыни к разным сюжетам. Дунай, служивший на чужбине, ставит «чёрный шатер» (ср. №№ 341, 416). Как и в большинстве мезенско-кулойских вариантов, Илья раздумывает о том, как ему поступить после выяснения этнической принадлежности сражающихся богатырей («русский с неверным — надо «бог помощь» дать» и т. д.).

№ 413. Потык. Вместе с вариантами сказителей с Зимнего берега А. Чекалева и Ф. Пономарева былина «Олёксы Малого» образует особую версию сюжета, отличающуюся сложностью структуры, использованием необычных для устной поэзии приемов сюжетосложения. Традиционные эпизоды «Потыка» дополняются рассказом о приключениях побратимов главного героя. Мартынов кратко упоминает о том, что Добрыня едет «к Дюку Степановичу именье смотреть»; описывает, как Алеша Попович убивает «трех татаринов», отыгрывает у «короля ляховинского» проигранные князем Владимиром деньги и «пятнадцать русских богатырей». Нарушения принципа непрерывности повествования усугубляются тем, что рассказ Алеши переплетается с сообщениями о действиях Потыка. Как и золотицкие певцы, сказитель акцентирует в облике Марьи колдовские черты, используя для этого сказочные мотивы. Некоторые детали, полнее представленные в золотицких текстах, Мартыновым переосмыслены или сохранены в усеченном виде. Видимо, он был знаком и с другой версией сюжета, близкой к прионежской, и под ее влиянием частично переработал финальные сцены. В результате появилась логическая неувязка: Марью оживляют только для того, чтобы тут же срубить ей голову.

№ 414. Иван Горылович (Годинович). Вариант относится к мезенско-кулойской редакции сюжета. Уже в начале былины князь Владимир предсказывает неудачный исход сватовства, сравнивая Овдотью с «подпазушной змеей»; богатырь силой увозит невесту; в решающий момент она предпочитает ему Издолище. Как и в ряде других северо-восточных вариантов, герой изображается бывшим слугой отца своей избранницы. От пут его освобождает Овдотья, не теряющая надежды на прощение (ср. печорскую редакцию сюжета; в других архангельско-беломорских записях этот мотив не встречается). Сказитель употребил популярную в других регионах, но не характерную для северо-восточной версии сюжета формулу: «От одного я бережку отъехала, да к другому я не пристала же». Оригинально описание единоборства богатырей. Многие имена собственные в данном варианте нетрадиционны («Иванушко Горылович», «город Муром», «король Муроменьский»).

№ 415. Камское побоище. Контаминированная былина «Олёксы Малого», в которой объединены сюжеты «Ильи и Калина» и «Камского побоища», — лучшая мезенская старины об отражении татарского нашествия на Русь. Она выделяется не только обстоятельностью повествования, обилием выразительных формул, но и редкими, подчас уникальными деталями. Ультиматум Калина привозит в Киев «Борис да королевиць сын» (ср. КД, № 50 и былину пинежанки Кривополеновой — № 111). Сказитель учитывает существование языкового барьера («по-ихному, по-тотарски, да за семь попрысков»), упоминает золотое, серебряное и медное кольца, к которым вяжут коней люди разного социального статуса. Последний мотив изредка фиксировался собирателями в разных районах — от Пинеги и Печоры до Восточной Сибири. Описание поединка Ильи с Калином близко к соотвествующему фрагменту из былины «Алеша и Тугарин» печорского певца П. Маркова. Особенно показательно сравнение отрубленной головы с отлетевшей пуговицей и недоумение противника по поводу «пропажи» богатыря, которого он считает убитым. Важная роль отведена Добрыне: он читает вражеский ультиматум, оповещает богатырей о грозящей Киеву опасности; его же во время первой битвы оставляют у шатра караульщиком, поскольку и сам он устал, и конь его «приускакалсэ». Как и в других мезенских записях, перебитое вражеское войско воскресает; сказитель использовал здесь оригинальную деталь: «которого рубили надвоё, а сидит их два на кони...» Необычен финал былины — по совету Богорордицы Илья отзывает богатырей с поля битвы: «Нам живым, видно, с мёрвыма не наратитьсе».

№ 416. Бой Добрыни с Дунаем. Сказитель в основном придерживался типовой для Мезени редакции сюжета; единственное существенное отступление от нее — замена Ильи Муромца Алешей Поповичем в роли третейского судьи. Дунаю вменяется в вину следование иноземным обычаям («Наши руськи не ставят черных шатров» — ср. №№ 341, 412); более того, он осознается как потенциальный изменник («придет с неверными в Киев-град, выпленит Киев-град» и т. п.).

№ 417. Выезд Сокольника и бой его с Ильей Муромцем. Один из лучших мезенских вариантов, отличающийся продуманностью композиции и стилистической отшлифованностью. «Олёкса Большой» расцветил традиционную сюжетную схему оригинальными подробностями, афоризмами, сравнениями и эпитетами. Некоторые из них известны по другим записям, хотя встречаются довольно редко. Это — описание «охоты» Сокольника; перебранка богатырей перед боем; меткая характеристика Добрыни («не уцёна его вежь да спорожоная») и т. д. Параллели с другими нестандартными элементами обнаруживаются лишь за пределами Мезенского края, в том числе в северноуральском сборнике Кирши Данилова (в числе отведенных Ильей богатырей упомянут «Цюрило да Голощапое» — ср. КД, № 1, где соперником героя является «голой щап Давид Попов»). Как и в № 392, Илья видит свой именной перстень, когда Сокольник поднимает руку, пытаясь перехватить занесенный над ним нож. Есть в былине логическая неувязка: уезжая из дома, Сокольник уже знает, что Илья — его отец, а вернувшись после встречи с ним, вновь допытывается у матери, былью хвастал «старой» или небылью.

№ 418. Встреча и поездка Ильи Муромца со Святогором, смерть Святогора и освобождение Ильей Муромцем Киева от Издолища. Контаминация былин «Святогор и Илья Муромец», «Святогор и тяга земная» «Илья и Идолище» В сюжетах о Святогоре сохранен ряд архаичных деталей. Святые Горы иногда упоминаются архангельско-беломорскими певцами, но только А. Мартынов уточнил, что в других местах «не несла бы» богатыря-великана «сыра земля». Святогор изображается дремлющим в седле — единственная фиксация этого мотива в северо-восточных районах. То же можно сказать о целом сюжете — «Святогор и тяга земная» (если не принимать во внимание книжные по происхождению тексты). В былине ему отведена роль вставного эпизода. Вариант интересен уникальными подробностями: Святогор с самого начала обещает повернуть не всю землю, а только треть ее; чтобы он не провалился, пытаясь поднять чудесную «ташоцьку», под него «подсунули плиту жалезную». Оригинальна связка между сюжетами о Святогоре и Илье и Идолище: получив часть силы великана, Илья вынужден идти пешком, так как у его коня «подломилась хребётна кость». Сказитель продемонстрировал высокий уровень исполнительского мастерства. В сюжетах о Святогоре нет столь обычных в северо-восточных записях прозаизмов, некоторые фрагменты могут служить эталонами эпического формульного стиля (ст. 76—77, 84—87, 98—110 и др.).

№ 419. Васька-пьяница отвозит дани Ордянному королю. Традиционный сюжет подвергся существенной переработке, от него остались только ключевые мотивы. Все остальное либо перенесено из других эпических песен, либо сочинено сказителем. Из старины «Василий Игнатьевьич и Батыга» позаимствованы сцена пиршества Василия с голями кабацкими, совет Добрыни обратиться к его названому брату, рассказ об опохмеливании богатыря князем Владимиром. В тексте не описываются состязания, богатыри сразу начинают избивать татар — Добрыня во дворе, а Василий в королевском дворце. Такое развитие событий обычно в местной редакции «Дуная». Обращают на себя внимание самая развернутая в архангельско-беломорских вариантах характеристика «даров троёгодных» и исполненный достоинства ответ богатыря князю (ст. 136—141).

№ 420. Дунай. Первая часть былины выдержана в классическом формульном стиле. Эпизоды, повествующие о Дунае и Настасье, сказитель припоминал с трудом. Попытки восстановить содержание полузабытой старины привели к механическому включению в нее мотивов из «Потыка» (спасение змеенышей из горящего куста, помощь благодарной змеи, упоминание о заповеди супругов живому ложиться в могилу с умершим). Вопреки традиции повествование завершается оживлением Настасьи, но из текста не ясно, как Дунаю удалось этого добиться. Оригинальна бытовая подробность — перед отъездом из Ляхова Дунай и Добрыня пошли «в торговой ряд» и «нагрузили три сумы» цветного платья для княжеской невесты.

№ 421. Князь Роман и Марья Юрьевна. Один из лучших вариантов этой сравнительно редкой баллады. Как и в других мезенских текстах, в нем немало сказочных мотивов и образов (ослепление служанок-татарок, преодоление героиней дремучих лесов, высоких гор и «Бузынь-реки»). Идейная доминанта произведения — моральная стойкость Марьи, сумевшей даже в плену сохранить супружескую верность. Ее отказ от второго брака при живом муже покрепляется ссылками на противоестественность второго солнца и второго месяца. В изображении иноземного царства переплелись представления северян о татарской орде и Литве.

№ 422. Мать князя Михайла губит его жену. По содержанию и стилю текст близок к другим записям А. Д. Григорьева (см. №№ 330 и 381). Откровенная неприязнь свекрови к невестке проявляется и в том, что она без какого-либо повода называет ее «спесивой-гордливой». «Заструги» — вымытые прибойной волной ямы.

№ 423. Отъезд Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича. Текст содержит все элементы, характерные для среднемезенской редакции сюжета; особенно близок он к № 401, с которым обнаруживаются многочисленные схождения на лексическом уровне. Необычно для местной традиции агрессивное поведение переодетого Добрыни (в большинстве текстов богатырь подкупает слуг Алеши Поповича). Как и в №№ 387, 409, Настасья ждет мужа вдвое дольше условленного срока.

№ 424. Братья-разбойники и их сестра. Типовой вариант местной модификации сюжета, охарактеризованной в преамбуле. Как и в ряде других севернорусских текстов, действие приурочено к Киеву.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Григ. — Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Т. I. — СПб.: Тропа Троянова, 2002; Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Т. II. — СПб.: Тропа Троянова, 2003.

Гильф. — Онежские былины, собранные А. Ф. Гильфердингом в 1871 году. Изд. 4-е. Т. 3. — М. — Л., 1949—1951.

КД — Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. — СПб.: Тропа Троянова, 2000.

Онч. — Ончуков Н. Е. Печорские былины. — СПб., 1904.

Указатель — Новиков Ю. Былина и книга. Аналитический указатель зависимых от книги и фальсифицированных былинных текстов. Изд. 2-е, доп. — СПб.: Европейский Дом, 2001.

УКАЗАТЕЛИ СОБСТВЕННЫХ ИМЕН

Указатели собственных имен для удобства, в отличие от первого издания, размещены по томам и имеют пять рубрик:

I. Географические и топографические имена в былинах

II. Личные собственные имена в былинах

III. Географические и топографические имена в небылинных текстах

IV. Личные собственные имена в небылинных текстах

V. Алфавитный список прочих наименований (административные и иные учреждения, торжища, предприятия, монастыри, церкви, памятники культуры и т. д.)