Хамелеон

Почему же он остался в столице, а не отправился в Ленинград, где ныне обитали прочие представители Опытно-конструкторского и испытательного бюро? Все дело обстояло в том, что Главное Конструкторское Бюро Орудийно-Арсенального Треста тоже квартировало в первопрестольной. И те оба проекта танков, о которых велась речь между попутчиками, хоть и разрабатывались конструкторскими бюро заводов «Большевик» и ХПЗ[1], курировались именно ГКБ ОАТ, откуда осуществлялось общее руководство работ. С его посещения и было решено начать ознакомление нового, пока еще временного, сотрудника УММ с реалиями отечественного танкостроения. Ведь, прежде чем начинать работать над собственными проектами, требовалось понять, чем дышит конструкторская мысль прямых конкурентов. А ГКБ ОАТ как раз таки являлось самым что ни на есть главным конкурентом бюро возглавляемого Дыренковым. Благо УММ считалось заказчиком для Главного Конструкторского Бюро и не допускать его сотрудников к рабочей документации, там попросту не могли.

Также изрядно поспособствовало вхождению Александра в УММ убытие начальника управления, Халепского, Иннокентия Андреевича в заграничную командировку для закупки новейших образцов зарубежной военной техники. — Всего за 1 день до их прибытия в Москву наркомвоенмор[2] Ворошилов утвердил план этой поездки и уже 30 января группа уполномоченных товарищей покинули пределы СССР, в результате чего Калиновский, едва успевший вернуться с Дальнего Востока, стал временно исполняющим обязанности начальника УММ РККА, со всеми вытекающими правами и обязанностями. Вот он и воспользовался свалившимся на него счастьем, в целях «легализации» в управлении возможного ставленника. Свои человечки на разных местах нужны были любому умному руководителю, и Константин Брониславович в этом вопросе не являлся исключением из правил. Потому и подсуетился, коли представилась подобная возможность. А заодно, дабы облегчить вхождение столь интересного молодого человека в новые обязанности, его засунули в компанию к только-только пришедшему на службу в Управление механизации и моторизации Гинзбургу, Семену Александровичу, представителю НТК[3] УММ и будущему внутреннему заказчику самого Александра. Именно этот краском являлся, наверное, первым в СССР профессиональным инженером-танкостроителем, получившим не только соответствующее высшее техническое образование, но и практическую подготовку. Потому и был направлен на оценку уже имеющихся проектов, к которым также добавились еще несколько, включая капитальную модернизацию МС-1.

— Семен, — первым протянул руку для приветствия военный инженер Гинзбург, стоило только представленным друг другу молодым людям покинуть рабочий кабинет Калиновского.

— Саша, — тут же крепко пожал ее Геркан. — Приятно познакомиться.

— Взаимно, — кивнул тот в ответ. — Перейдем на «ты»?

— Конечно! — расплылся в максимально искренней улыбке комвзвода, внутренне уже продумывая различные варианты приобщения столь нужного в его будущей службе и работе специалиста к труду на свое благо. — Полагаю, что нам придется часто и плотно общаться друг с другом, потому официоз будет излишен.

— Ага, — не смог не согласиться Гинзбург. — Так ты, значит, успел повоевать на Т-18? — при первой встрече временный общий начальник лишь очень кратко охарактеризовал каждого из них, прежде чем отправить заниматься делами, потому Семен решил продолжить знакомство за обсуждением очень интересной для него темы. Ведь он, успев немало лет повоевать в артиллеристах, прекрасно понимал, что учебные стрельбы сильно отличаются от боевых, стало быть, и с применением танков должна была наблюдаться схожая картина.

— Успел, — только и оставалось, что кивнуть Александру. — И теперь очень сильно желаю дать таким же простым танкистам, как я сам, куда более сильную и надежную машину.

— Неужто, все настолько плохо? — не разглядев на лице собеседника даже тени тех положительных эмоций, коими тот фонтанировал еще полминуты назад, Семен не смог не задать вертевшийся на языке вопрос. Хоть жизнь его и не баловала, но вовремя замолкать или не спрашивать о том, о чем лучше промолчать, Гинзбург пока еще не научился. Не было должной практики и набитых шишек.

— Скажем так. Ты предпочел бы идти в бой с настоящей трехлинейкой в руках или же с ее копией под малокалиберный спортивный патрон? — проявил куда большую прозорливость Александр, не став сыпать негативными эпитетами в адрес основного танка РККА, пребывая в компании пока еще малознакомого краскома. — Вот и Т-18 является хорошим учебным танком, который еще можно улучшить, — вроде как и ничего такого крамольного не сказал он, но при этом четко дал новому знакомому понять все, что хотел донести до его сведения.

— И, судя по всему, не только ты полагаешь, что этот танк необходимо улучшать, — на удивление, лишь согласно кивнул головой в ответ Семен. — В НТК еще до моего прихода составили солидный список необходимых улучшений и, обозначив проект, как Т-20, выдали соответствующий заказ ГКБ ОАТ. Так что у тебя теперь имеется возможность ознакомиться с пожеланиями моего прямого начальства и сопоставить его со своими мыслями. — Он был свидетелем выписки Калиновским соответствующего допуска Геркану, отчего знал, что мог разговаривать с ним на подобные темы.

— С удовольствием взгляну! — естественно, не стал тот отказываться от подобного предложения, прекрасно осознавая, что на дворе царили времена, когда начальство всегда было право, даже если оно не право. И, как благопристойный приспособленец, он был обязан потакать желаниям руководства, не забывая при этом то и дело напоминать о своей полезности, да мелькать на глазах. Короче, приходилось быть хитрым, изворотливым и наступать на горло собственному чувству правильного, а порой и чувству справедливости. Ибо правдорубам карьерный рост не светил в 99% случаев, поскольку зачастую они выносили на свет ошибки вышестоящих товарищей. А кому из числа начальства могло понравиться выпячивание нижестоящим их проколов, а то и вовсе откровенной глупости? Естественно никому! Не тем психологическим складом ума располагали выбившиеся на руководящие позиции персоны, чтобы терпеть подобные вещи от подчиненных. Да и давить следовало паровозы, пока они еще были чайниками. А то ведь теплых мест на всех желающих никогда не хватало, тогда как молодых да хватких всегда имелось в избытке.

— Тогда идем к товарищу Озерову, начальнику Научно-технического комитета и моему непосредственному руководителю. Все документы хранятся у него. Заодно и познакомитесь, — взмахом руки призвал Гинзбург следовать за ним и устремился по направлению к нужному кабинету.

Ну что можно было сказать о требованиях к модернизации Т-18? Они, пожалуй, большей своей частью выглядели здравыми, но местами малореализуемыми. Поднять мощность двигателя вполовину? Снизить вес танка при усилении его пушечного вооружения и увеличении объемов топливных баков? Унифицировать катки с таковыми пока еще не существующего танка Т-19? И чтобы при всём при этом еще и цена машины снизилась! В общем, командование, как это было всегда, желало пошить 7 шапок из одного куска овчины. Но именно эта, не сказать что легкая, однако же, частично вполне реализуемая задача оказалась для Александра очередным возможным трамплином для личного возвышения. Ведь чем отличался умный и опытный приспособленец от глупого новичка, только-только вступившего на сей нелегкий путь? Умный брался только за то, что действительно представлялось возможным реализовать с помощью имеющихся под рукой инструментов! Он изначально ведал, что положительный конечный результат реален. Изобретать же совершенно новое было уделом трудяг инженеров с технологами, но никак не того, кто желал осуществлять общее руководство над ними. Вот и Геркан мечтал указывать, что надо было делать, дабы всем остальным уже приходилось бы мозговать над тем, как делать. Однако для того ему самому сперва предстояло изрядно поработать на месте непосредственного исполнителя. Но прежде следовало закрыть подзатянувшийся вопрос получения выигрыша. Не зря ведь он в свое время устраивал маскарад с запихиванием за щеки ваты, да приведением своего лица в откровенно непрезентабельный вид, чтобы в конечном итоге ничего не получить. Нетушки!

— Товарищ Геркан! Рад! Очень рад вновь видеть вас! — разглядев на груди молодого краскома новенькие Орден Красного Знамени и знак «Бойцу ОКДВА», которых при их первой встрече в начале октября прошлого года не наблюдалось, счет необходимым подняться со своего кресла навстречу визитеру заместитель председателя совета общества Автодор. Когда в его руки впервые попало письмо, приложенное к выигрышному билету на главный приз лотереи, Василий Федорович несколько опешил от просьбы счастливчика. Вместо двух предлагаемых Автодором вариантов получения приза — натурой либо деньгами, некто Александр Морициевич Геркан испрашивал возможность отказаться от горючего и смазки, но предоставить ему на высвободившиеся деньги дополнительные комплектующие к автомобилю, как то еще два задних моста, запасные рессоры с амортизаторами и сборку двигателя с КПП для грузовика «Форд-АА». Основанием же для такой странной просьбы служило желание победителя создать для РККА вездеходный автомобиль, применив все перечисленное в описании добро. И если бы не указанная в письме информация о его службе техническим специалистом в танковом полку, от него вполне могли отмахнуться, просто выдав полагающееся. Тогда-то и произошло их первое знакомство, завершившееся длительной беседой.

— И я очень рад очередной встрече, товарищ Дмитриев, — энергично, как и полагается молодому уверенному в себе краскому, пожал комвзвода руку хозяина кабинета. — Увы, не имел никакой возможности вырвать к вам ранее. Сами понимаете, воинский долг, — провел он ладонью по ордену для пущего эффекта его слов. — Вот, только-только вернулся в Москву.

— Да. Прекрасно понимаю, — не менее энергично закивал в ответ головой весьма высокопоставленный функционер, вращающийся в кругах едва ли не самих наркомов. — Газеты, чай, читаем. Вы и ваши сослуживцы большие молодцы! Такое дело сделали! От души врезали проклятым белокитайским милитаристам! Будут теперь знать, как зариться на советское имущество, да поднимать на наших людей руку! И не они одни! Сами-то вы, я гляжу, сумели проявить себя! — закончив с обязательной хвалебной речью в адрес РККА, отдал он должное наличию ордена у конкретного представителя Красной Армии.

— Все мы там дрались исключительно героически, — не стал выпячивать Геркан свои личные заслуги, но дал понять, что подвиги имели место быть. — И моряки, и авиаторы, и пехота, и кавалерия, и артиллеристы, и мы, танкисты, тоже не отставали от остальных. А зачастую вовсе шли исключительно в первых рядах, принимая на себя весь вражеский огонь. Но, для того и создавались наши боевые машины, — аж рубанул он рукой по воздуху, якобы в порыве чувств. — Теперь вот, командирован приказом начальника Управления механизации и моторизации в конструкторское бюро. Буду принимать непосредственное участие, как в доработке уже принятой на вооружение техники, так и в создании новой, — несколько топорно, как и полагается бесхитростному служаке, подвел он разговор к интересующей его теме. Так-то можно было действовать потоньше. Но пока он являлся слишком незначительной величиной, чтобы давать собеседнику подобного уровня какие-либо подозрения в свой адрес. А персоны находящиеся на подобных должностях ой как умели разбираться в людях. — И вот я перед вами!

— В силу своей деятельности не могу не поинтересоваться применением автомобилей в боевых действиях, — жестом предложив краскому присаживаться на гостевой стул, вернулся в свое кресло Василий Федорович. — Если подобное, конечно, дозволено разглашать.

— На этот счет никакого запрета не было, — пожал плечами Александр. — Потому, могу сказать следующее — автомобили армии нужны, как воздух. Это факт, не подлежащий сомнению. Но вот гражданские модели нам подходят очень ограничено в силу своей недостаточной проходимости. Да, в условиях сильных морозов они легко идут по смерзшемуся грунту, однако пасуют перед снежными наносами и покрытой льдом поверхностью. У нас ведь, у военных, дорог нет. Имеются только направления удара! Потому я лишь в очередной раз убедился в необходимости построить для Красной Армии автомобиль-вездеход. — Ответил Геркан, скорее всего, не совсем то, что желал услышать его собеседник. Так-то Автодор в первую очередь занимался устройством автомобильных дорог по всей стране и лишь во вторую — автотранспортом и проблемами его обслуживания. Но, говорить о том, чего практически не существовало, комвзвода не желал, дабы не становиться в глазах собеседника, если не врагом, то недоброжелателем. Потому и выбрал меньшее зло путем упоминания необходимости внедрения вездеходов, прикрывшись спецификой армейской службы. В общем, как смог, так и выкрутился.

— Понимаю. Особенность ведения боевых действий, диктует необходимость иметь нетривиальную технику — тут же закивал в ответ один из основных распорядителей проведенной лотереи. — И вы полагаете, что сможете сотворить таковую, которой дороги вовсе не будут нужны? — задал хозяин кабинета ну очень провокационный вопрос.

— Совсем без дорог обходиться не сможет никакая машина, — не поддался юношескому максимализму и игре фантазии Геркан. А то ведь время от времени тут и там всплывали проекты таких монструозных агрегатов, которые сами прокладывали себе путь там, где ехали. В теории, конечно! Александр же относился к реалистам. Да к тому же превосходно понимал, с кем ведет беседу. — Дороги нужны, как воздух! Особенно качественные дороги с твердым покрытием! Ведь на бездорожье ресурс автомобиля начнет расходоваться с пугающей быстротой. Это факт, с которым не поспоришь. А стоящая в ремонте машина не приносит никакой пользы, не участвует в хозяйственной деятельности! Отчего работу Автодора лично я считаю столь же важным для страны делом, как и модернизацию армии на новый лад. Такое наследие царских времен, как раскисшие хляби дорог и штыковые атаки, должны навсегда остаться в прошлом. Наше же государство рабочих и крестьян заслуживает куда лучшего! Великолепных дорог, являющихся кровеносной артерией всего организма под названием «Народное хозяйство» и новейшей боевой техники, что будет всячески сберегать жизнь защитников отечества, — слегка поиграл он в начинающего агитатора, ибо уже прожженные в этом деле товарищи завели бы волынку минут на тридцать минимум.

— Великолепно сказано, товарищ Геркан! — очень так солидно кивнул головой Василий Федорович, отметив для себя главное — никто опосредованно не покушается на право Автодора существовать. А ведь время сейчас было такое, неопределенное. Пусть создатель данного учреждения — товарищ Сталин и, вроде как, одержал верх над своими политическими соперниками, стул под ним еще покачивался. Отчего атак на его начинания можно было ожидать с любой стороны. Те, кто обитал в верхах, прекрасно это понимали, вследствие чего порой искали подвох в любых словах. Но в данной беседе ничего подобного не прослеживалось. Ведь даже потенциальный создатель внедорожной техники полагал их работу крайне необходимой. — Со своей стороны мы делаем все возможное, чтобы описанное вами оказалось претворено в жизнь как можно скорее! При этом в нашей организации прекрасно осознают, что всё и сразу сделать невозможно, отчего ваша идея создать колесный вездеход, была встречена с пониманием. Потому мы сможем удовлетворить выказанную вами ранее просьбу, но в несколько ином виде. Вы получите не один легковой автомобиль Форд-А, а целых два! Полагаю, что имеющихся в них комплектующих вам окажется достаточно, дабы претворить в жизнь свой проект! Поздравляю! — не дав сказать визитеру ни единого слова за или против такого хода дела, схватил того за руку и начал очень активно ее трясти Дмитриев. — Более того! Учитывая, что при испытаниях вам, несомненно, понадобятся топливо и масло, мы предоставим вам соответствующие талоны на общую сумму в тысячу рублей, чего, как я полагаю, окажется вполне достаточно для тестовых выездов. Еще раз поздравляю! — Кто-то со стороны мог бы подумать, что это было шагом со стороны руководства Автодора навстречу изобретателю-энтузиасту. Вот только подобная щедрость была обусловлена тем, что у них остались никем не востребованные легковые автомобили из призового фонда. А тратить дефицитную валюту на закупку запрошенного списка запчастей и комплектующих, никто не желал совершенно.

Так Александр в одночасье превратился в отъявленного буржуа, имеющего в личной собственности аж две машины в стране, где даже за велосипедами стояла невообразимо длинная очередь. И это положение следовало исправлять как можно скорее. Естественно, не организовывать всем срочную выдачу велосипедов — а превращаться обратно в обычного пролетария. Тем более, что содержат за свой счет Форд-А, действительно было накладно. Хорошо еще, что все полагающиеся к уплате налоги за регистрацию автомобилей также взял на себя Автодор, ибо выплатить их с оклада комвзвода не представлялось возможным даже за год. Теперь дело оставалось за малым — пережить зависть начальства и сослуживцев, которая, несомненно, будет клубиться вокруг вплоть до завершения задуманного им проекта. Да и после может сохраниться тоже.

[1] ХПЗ — Харьковский паровозостроительный завод

[2] Наркомвоенмор — Народный комиссар по военным и морским делам СССР

[3] НТК — научно-техническая комиссия

Глава 8

Как заводить врагов и недругов. Часть 1

— И как тебе товарищи инженеры? — с хорошо заметным удовольствием уместившись на переднем сиденье новенького Форда, поинтересовался у владельца автомобиля Гинзбург. Как и любой другой представитель простого народа, он не был избалован комфортом, отчего полагал продуваемый всеми ветрами и воняющий бензином с машинным маслом салон автомобиля едва ли ни верхом блаженства в плане осуществления поездки. В том числе по этой причине с удовольствием согласился на совместное с Герканом посещение ГКБ ОАТ, так-то добираться до которого пришлось бы за свой счет, да еще по захватившей всю Москву хляби. Зима потихоньку сдавала свои позиции, и весь неубранный снег превратился в труднопроходимую кашу.

— Вот честное слово, Семен. Если они работают в Орудийно-Арсенальном Тресте, то пусть и занимаются пушками, да снарядами. А все, что связано с мехтягой у них надо срочно забирать. Ты же сам всё видел и слышал! Они же там вообще не воспринимают ничего, что не исходит от них же самих! — удрученно покачал головой Александр, прежде чем включить зажигание и выжать педаль стартера. Проектирование полноприводного шасси всё еще находилось в стадии подготовки чертежей, отчего одна из двух полученных в качестве выигрыша машин до сих пор не подверглась разборке и использовалась по прямому назначению.

Посещение Главного Конструкторского Бюро ОАТ оставило в душе комвзвода двоякое ощущение. С одной стороны — в нем были собраны действительно грамотные и понимающие инженеры. Не танкостроители, конечно. Но в своих областях — очень сведущие люди. Сам он, по сравнению с этими профессионалами, в качестве конструктора не котировался вовсе. Банально не имелось необходимых теоретических знаний, и отсутствовал опыт именно опытно-конструкторских работ. Что мгновенно стало понятно абсолютно всем, отчего его вес в глазах сотрудников бюро упал весьма низко. Ведь военных с их многочисленными пожеланиями имелось в тысячи раз больше, нежели тех, кто умел создавать хоть какую-то военную технику. Потому, более господа, нежели товарищи, инженеры и принялись задирать нос, едва ли не каждым своим словом показывая превосходство над заявившимся в их «мир чертежей и расчетов» неучем. Если бы не Гинзбург, то и вовсе попытались бы заклевать молодого краскома. Стервятники! С другой стороны — никого, кроме себя, слышать они не хотели, банально встречая в штыки все приводимые визитером доводы о том, что должно, а что нет, иметься у настоящего танка предназначенного для ведения боев, а не проведения парадов. Хотя, возможно, кто-нибудь их них и мог бы пойти навстречу Геркану в плане ведения более конструктивной беседы, если бы не существующая в этом коллективе круговая порука. Никто просто-напросто не смел сказать слова против мнения главного конструктора — Шукалова, Сергея Петровича. А тот закусил удила и отвергал любые аргументы, упирая на тот факт, что ему, настоящему инженеру, виднее, что да как.

— Ну, с необходимостью расположения броневых плит под рациональными углами наклона они все же согласились. Даже пообещали почти полностью переделать чертеж корпуса Т-19, — пожал плечами представитель НТК.

— И только! — аж обвинительно ткнул пальцем Александр в сторону покинутого ими здания. — А вообще, их беда состоит в том, что Шукалов хочет создать всё новое. Абсолютно всё! С нуля! Он мыслит императивами созидателя и не понимает, что для армии это путь в бездну. Впрочем, как и для промышленности, — удручающе покачав головой, начал он процесс перетягивания на свою сторону того человека, которому по долгу службы предстояло являться судьей для всех танковых конструкторских бюро. — Ведь мало разработать хороший танк. Его еще требуется создать таковым, чтобы существующие заводы могли его произвести, а в армии их могли бы обслуживать вчерашние крестьяне и рабочие. После соответствующего обучения, конечно, — поспешил уточнить комвзвода, дабы не выглядеть совсем уж кремлевским мечтателем.

— Хочешь сказать, что он не желает быть реалистом? — почти прокричал Семён, поскольку вести в сдвинувшейся с места машине разговор в прежнем тоне уже не представлялось возможным. Вой двигателя с КПП, гул ветра, скрип кузова и рессор, начисто забивали любые мало-мальски тихие звуки.

— Совершенно верно! — не отрывая взгляда от дороги, кивнул головой Геркан. Так-то на улицах Москвы было запрещено разгоняться свыше 20 километров в час, отчего вождение не могло таить в себе серьезную опасность. В теории. Однако снующий туда-сюда толпами народ, постоянно создавал аварийные ситуации на проезжей части, отчего водителю приходилось быть особо внимательным. — Может таким и должен быть настоящий инженер-конструктор, мечтающий о технической революции. Но нам от этого не легче. Потому, лично я очень сильно расстроен обоими предоставленными нам на ознакомление проектами танков. Быстро запустить их в производство никак не выйдет. Да и спроектированы они некорректно. Это я тебе как повоевавший танкист говорю! По сути, их надо объединять воедино и сделать нечто среднее, чтобы получить тот самый общевойсковой танк, который прописан в существующей ныне системе вооружения. У них же пока выходит что? Т-19 слишком слабо бронирован, да еще требует уникального двигателя, который необходимо разработать и после где-то запустить в мелкосерийное производство! То есть он уже не сможет быть недорогим и массовым в производстве! Плюс, новый двигатель с кучей детских болезней — это сущий кошмар любого технаря в войсках! Т-12 столь же слабо бронирован, вооружен ничуть не лучше, но при этом вдвое тяжелее и, соответственно, сильно дороже! В чем тут польза армии и стране? Я не понимаю! Куда ты прешь, дурень! Жить надоело? — вдарив по тормозам, Александр принялся через лобовое стекло грозить кулаком какому-то быстро скрывшемуся с дороги мужичку практически бросившемуся им под колеса. — Не! Ты это видел? Вообще по сторонам не смотрят! Как будто бессмертные! — посетовал он своему пассажиру на несознательность граждан. — А если бы дорога была накатанной? Сшибли бы начисто!

— И что бы посоветовал ты?

— Думать, прежде чем, не глядя, ступать на проезжую часть!

— Да я не про этого дурака. Я про ситуацию с командой Шукалова, — внес необходимое уточнение Гинзбург, чтобы вернуть Александра в прежнее русло беседы. Все же это именно ему уже вскорости предстояло делать доклад руководству УММ о жизнеспособности означенных проектов, и потому было очень желательно иметь для проведения должного анализа несколько точек зрения.

— Вот, что я тебе скажу, — вновь потихоньку тронув машину с места, произнес с четверть минуты спустя несколько задумавшийся Геркан. — Хоть они там все и умные до невозможности, главного-то понять не могут. Или не хотят. У них банально отсутствует системный подход к решению поставленных перед ними задач. Я сейчас имею в виду весь спектр задач по моторизации армии в целом, — на всякий случай уточнил комвзвода. — Более того! Им даже нет резона подходить к решению данного вопроса с учетом всех существующих взаимосвязей. Ведь если мы с тобой прекрасно осознаем, что унификация боевой техники по механизмам, запчастям и комплектующим является благом для армии, — исподволь объединил он их обоих в сторонники данной идеи, хотя сам Гинзбург ни о чем подобном пока не проронил ни слова, — то для них это, наоборот, недостаток. Что они так же прекрасно понимают. А соль вся в том, что ГКБ получает финансирование за новые разработки, а не за скорейшее усиление армии. И чем больше новых разработок, тем больше фондов видится возможным затребовать. Потому то, что хорошо для армии, плохо для них, — принялся топить он своих главных конкурентов, уже имея планы на перехват немалого количества сотрудников этого самого бюро, коли их начнут разгонять. — В этом, полагаю, и есть главное отличие их бюро от того, в которое временно перевели меня. Хотя с товарищем Дыренковым я пока лично не общался и ничего не могу сказать про его отношение к нашему общему делу по усилению обороноспособности страны, — не забыл желающий возвыситься краском, накидать себе пару плюсиков в глазах будущего приемщика его работ. — Вдобавок, как мне показалось, они вообще не осознают, что моторизованная колонна должна обладать возможностью двигаться с одной средней скоростью. Стало быть, и танки разных классов обязаны находиться в одном скоростном диапазоне, как и артиллерийские тягачи, как и грузовые автомобили, как и броневики. Понимаю, что я сейчас говорю несколько сумбурно, — покрутил он в воздухе рукой, якобы показывая этот самый творящийся в его мыслях сумбур. — Просто не знаю, как объяснить тебе более понятно.

— Не переживай. Твою главную мысль на их счет я понял, — покивал в ответ Гинзбург. — А что бы начал делать ты, окажись на их месте?

— В первую очередь, посмотрел бы по сторонам, что, как ты сам недавно видел, у наших граждан не всегда в чести, — горько усмехнулся Александр. — А посмотрев, узрел бы, что страна сделал ставку на две марки массовых автомобилей. Стало быть, их агрегаты и необходимо применять в разрабатываемых машинах, нравится мне это или нет. Вот. Возьмем, к примеру, этот Форд, — похлопал он ладонями по рулю. — Если судить по той информации, что я уже успел изучить, он сможет продержаться в активной эксплуатации не более полугода, после чего ему потребуется, пусть еще не капитальный, но уже серьезный и затратный ремонт едва ли не всех основных агрегатов. Нравится ли мне это? Нет, конечно! Ведь тот же Додж будет понадежнее раз в пять! — недаром именно Доджи желали видеть в армии многие высокопоставленные военные, включая Ворошилова. — Но мы теперь точно знаем, что в ближайшие годы у нас под рукой сможет оказаться только Форд. Стало быть, и разрабатывать легкий броневик я буду на его основе, так как конструкция его компонентов со временем станет хорошо знакома всем механикам и шоферам. Да и достать их в качестве запасных частей окажется куда как проще. И то же самое с Автокаром. Пусть его двигатель недостаточно мощный, чтобы сдвинуть с места танк. Так поставь два двигателя! Я вот, к примеру, после завершения работ по внедорожному автомобилю и броневику на его базе, собираюсь вплотную заняться внедрением двигателя от Форда на Т-18, в рамках проекта танка Т-20. А после постараюсь взяться и за что-то большее. Дело остается за малым — найти себе рабочую площадку со всем потребным оборудованием. А то гараж моего танкового полка не может похвастать богатством станочного парка. — Так на протяжении всего пути Геркан и капал потихоньку на мозги своего пассажира, закладывая в его голову зерна собственных идей, а также выказывая всякую готовность сотрудничать на ниве изобретательства, как один понимающий военный, с другим понимающим военным, а не какой-то там гражданский штафирка.

Без малого три месяца ушло у Александра на то, чтобы сотворить из двух Форд-А, своего полноприводного кадавра. Из-за отсутствия возможности изготовить для проектируемого автомобиля новую раму или же серьезно переделать устанавливаемый вперед ведущий мост, пришлось пойти на хитрость с приподниманием двигателя и КПП путем внедрения дополнительного подрамника силового агрегата, как это практиковалось у многих автомобилей еще лет двадцать назад. Лишь так удалось вписать мост под двигатель, да протянуть к нему карданный вал от раздаточной коробки простейшей конструкции. Это было далеко не лучшим конструкторским решением. Зато позволило справиться с поставленной перед собой задачей имеющимися под рукой силами и средствами. Правда, из-за резкого сокращения свободного места в салоне, куда въехали и коробка переключения передач и верхняя часть раздатки, возникла необходимость обратиться с частным заказом в кузовной цех столь хорошо знакомого 2-го БТАЗ-а, где подвергли переделке один из предоставленных Герканом фордовских кузовов, расширив его до габаритов подножек. В результате получилась некая смесь ГАЗ-67 и ГАЗ-69, о существовании которых, правда, сам «творец» не подозревал совершенно. Хорошо еще что завод «Спартак» сумел изготовить ШРУСы по предоставленным чертежам и даже не напортачить при этом. Пришлось, конечно, там кое-кого из мастеров подмазать за свой счет. Но конечный результат того явно стоил. Если бы не одна беда — центр тяжести получившегося внедорожника оказался высоковат. Пусть для того же командирского автомобиля или же артиллерийского тягача это не являлось особой помехой, ставить на подобное шасси бронекорпус было слишком опасно — перевороты на склонах такой машине были гарантированы. Вот и пришлось обозвать получившееся гаражное творение прототипом, чем оно, по сути, и являлось.

— А для чего вы сняли КПП с одного из полученных полком фордовских грузовиков? — допытывался до Геркана решивший самолично посмотреть на результат первой самостоятельной работы своего ставленника Константин Брониславович. Он уже успел совершить аж часовой заезд по весенней распутице и косогором на получившемся внедорожнике и теперь пытался составить свое мнение — стоит ли оно того. Так-то автомобиль, конечно, показал заметно лучшие результаты, по сравнению с обычными легковушками. Особенно с установленными на колеса цепями. Но тут все упиралось в деньги и производственные площадки, то есть в борьбу с Высшим Советом Народного Хозяйства СССР. А это было тяжко даже для наркомвоенмора. Потому ему следовало взвесить очень многое, прежде чем идти на доклад к Ворошилову. Или же не идти, предпочтя вовсе похоронить этот проект от греха подальше.

— Увы, но у таковой от легкового автомобиля передаточные числа уж точно не предназначались для приведения в движение разом двух осей. Машине не хватало крутящего момента, и она постоянно глохла, попадая в грязь. После же установки коробки передач от грузовика, ситуация стала куда как лучше. Вон как мы смогли пролезть везде даже на обычной шоссейной резине, — по-хорошему, конечно, для полноприводного автомобиля следовало разработать КПП с нуля. Но это был как раз тот путь, против которого выступал сам Геркан. Вот и пришлось выкручиваться подобным образом.

— С цепями, — не смог не уточнить немаловажный момент Калиновский.

— Без них никак, — только и оставалось, что развести руками Александру. — Внедорожной-то резины с грунтозацепами у меня под рукой не имелось. Более того, я вообще не знаю, продолжают ли ее производить в нашей стране. До начала Империалистической войны, точно знаю, делали. Протектор у нее еще был такой интересный, ёлочкой.

— Понятно, — только и кивнул в ответ заместитель начальника УММ. Хотя к чему именно это слово относилось сам комвзвода так и не смог понять, а руководство не спешило давать разъяснения. — Так вы полагаете, что машину возможно запускать в производство в таком виде? — махнул он рукой в сторону «гаражной поделки».

— Именно в таком виде — нет, — не счел возможным соврать Геркан, тем более, что ему кровь из носа требовалось выбить для себя какой-нибудь производственный участок, для чего здесь и сейчас требовалось поплакаться. — Стандартная рама от автомобилей Форд для изготовления такой техники не годится совершенно. Тут, скорее, подошла бы рама от броневика «Остин-Путиловец». Больно у нее форма подходящая, особенно если укоротить. Плюс передний мост необходимо капитально переделать, чтобы из-за его установки не приходилось задирать вверх силовой агрегат. Опять же где-то надо изготавливать ШРУС-ы и раздаточные коробки. В общем, очень сильно нужна своя производственная база, дабы привести все к потребному виду. Тот же завод «Спартак», на котором сейчас производят легковушки НАМИ-1, вполне подошел бы для этих целей. Как показывает практика, он слишком мал для организации полноценного массового производства автомобилей. А вот получая со стороны большую часть агрегатов, вполне мог бы ежегодно собирать на их основе не менее полутысячи вездеходных шасси. Если не тысячу. И после отправлять их на 2-й БТАЗ для забронировки или же установки какого иного кузова. Правда, прежде необходимо обратиться к товарищам из НАМИ, чтобы они по-научному рассчитали эту самую раму. Да и некоторые иные конструктивные элементы будущей машины. Работающие там люди явно больше меня смыслят в этом деле. Пусть это будет совместный проект УММ и НАМИ. Так сказать, станет истинным примером солидарности бойцов Красной Армии и советских трудящихся в плане повышения обороноспособности страны! — не забыл он вставить правильный лозунг, что в нынешние времена являлось обязательным условием для начинания какого-либо дела.

Таким вот образом уже в конце февраля 1931 года, почти за год до запуска в работу НАЗ-а[1], из ворот 4-го Государственного автомобильного завода, он же «Спартак», выехал первый отечественный малосерийный полноприводный автомобиль с колесной формулой 4×4. Если бы не провал с НАМИ-1, что оказался более чем втрое дороже Форда-А, и не отсутствие лобби со стороны конструкторских бюро пока еще строящихся крупных автомобильных заводов, вряд ли военным удалось бы подмять данное производство под свои нужды, да к тому же запустить там в серию свою машину. А так, тут в одном месте и в одно время сошлись интересы разом многих людей и структур. ВАТО[2] требовалось чем-то загрузить грозящий встать в простой завод, а армия желала получить технику, которая ей хоть как-то подходила и при этом не вызывала зубовный скрежет у представителей Спецмаштреста, контролирующего почти все производственные мощности страны. Так что внедорожник собранный на агрегатах, что уже вскоре обещали стать серийными, пришелся ко двору. Именно благодаря сему стечению многих обстоятельств автомобиль, названный ГАЗ-34, смог получить путевку в жизнь. Естественно, предварительно пройдя немало ходовых испытаний, и получив себе в отцы огромный перечень профессоров, инженеров, военных и политических деятелей, среди которых все же затесался скромный комвзвода РККА. Но самому Александру, серьезно так оттертому в сторону от финального результата начатого им проекта, от этого не было обидно. Мало того, что его признали годным, переведя в УММ на постоянной основе, и выделили фонды под новые проекты, так еще облагодетельствовали повышением до комроты и выделением в личное пользование полноценной отдельной однокомнатной квартиры с центральным водоснабжением и канализацией, не говоря уже об электричестве. Что по нынешним временам считалось высшим шиком. Особенно для человека его невысокого положения. Однако наибольшую радость у него вызвала передача производственных мощностей «Спартака» под его нужды, в результате чего он, наконец, получил возможность собрать себе полноценное конструкторское бюро, которое могло действовать параллельно команде Дыренкова. Правда, то же НАМИ также сохраняло право на данный завод в качестве своей производственной площадки. Потому пришлось полюбовно договариваться о мирном существовании и взаимопомощи в новых начинаниях. Ведь ему требовались грамотные инженеры-автомобилестроители, а тем был необходим «свой» человек в УММ РККА. В общем, пришли к взаимопониманию и компромиссу, чего никак нельзя было сказать об отношениях Геркана с непосредственным руководителем, которые не сложились совершенно. А виной тому стал провальный проигрыш проекта броневика Николая Ивановича таковым всех прочих конкурсантов, тогда как разработанный Александром легкий разведывательный бронеавтомобиль оказался запущен в серию под наименованием БА-30. Смотреться же бледно на фоне собственного заместителя оказалось для Дыренкова выше его сил. Вот и была объявлена негласная война, тем более, что, начиная с самой первой встречи, меж них случались постоянные споры едва ли не по всем ведущимся в бюро проектам.

[1] НАЗ — Нижегородский Автомобильный Завод — наименование ГАЗ-а до 7 октября 1932 года, когда Нижний Новгород был переименован в Горький.

[2] ВАТО — Всесоюзное объединение автотракторной промышленности при ВСНХ СССР

Глава 9

Как заводить врагов и недругов. Часть 2

«Ты мне не нравишься» — наверное, именно такой простой фразой можно было охарактеризовать всё то словоизлияние, что Геркан услышал в свой адрес при первом знакомстве с новым временным руководителем — Дыренковым, Николаем Ивановичем. Стоило пока еще комвзвода завершить наиболее важные дела в столице и удостовериться в отправке с Дальнего Востока обратно в 3-й полк разбитого и им же разграбленного Т-18, что должен был послужить самому Александру лабораторной мышью, как он в середине марта 1930 года отправился-таки в Ленинград. Все же еще больше откладывать представление начальству было бы вовсе некультурно. Заодно требовалось своими глазами увидеть, как идут дела на Ижорском заводе и отчего они до сих пор не спешат внедрять сварку броневых листов в свой производственный процесс. Гинзбург, вон, все уши прожужжал уже, что те машины немецкого производства, кои он имел возможность наблюдать и даже щупать повсеместно руками при прохождении обучения на курсах ТЕКО[1], сплошь имели сварные корпуса. А это давало изрядный выигрыш, как в цене танка, так и в весе боевой машины. Тот же Т-18 вполне мог сбросить около полутоны, избавь кто его корпус от каркаса и заклепок. Что при отсутствии действительно мощных автомобильных моторов было отнюдь немаловажно для танкостроительной отрасли. Причем прекрасно понимал данный факт и начальник Опытно-конструкторского и испытательного бюро. Это, пожалуй, стало единственной точкой соприкосновения их взглядов. По всем же прочим проектам они едва не разругались вдрызг. Точнее, краском раз за разом указывал на те явные ошибки, что буквально бросались в глаза при изучении очередного взятого в работу проекта, что, естественно, сильно злило автора данных разработок. Вот и оставались они раз за разом каждый при своем мнении.

Естественно, Геркан очень сильно желал высказать своему руководителю, насколько сильно он считает того самодуром. Но делать этого не стал по одной простой причине — Дыренков, выдавая мертворожденные проекты, активно закапывал сам себя. И при правильном разыгрывании данного факта Александру виделось вполне возможным со временем скинуть его с тепленького местечка начальника бюро, дабы уместиться там самому. Да, оба они являлись копиями друг друга в плане принадлежности к приспособленцам без должного образования. Разница же между ними состояла в том, что у Дыренкова имелся какой-никакой опыт ведения собственных разработок, но отсутствовало всякое понимание того, что реально необходимо армии, отчего он действовал исключительно по присылаемым из УММ указаниям, корёжа предоставляемую ему для опытов технику направо и налево. А вот Александр как раз таки мог похвастать наличием понимания необходимого войскам, при отсутствии многолетнего реального опыта ведения работ с производственными предприятиями, руководству которых, зачастую, было вовсе начхать на пожелания каких-то там сторонних инженеров. Им бы стоило объединиться, да выдать на гора какой-то общий достойный проект. Однако Николай Иванович уперся в своем нежелании вести сотрудничество и продолжил вешать бронекорпуса собственного дизайна на все, что только могло двигаться по суше, банально игнорируя при этом факт неприспособленности тех же тракторных шасси к дополнительным весовым нагрузкам. Ведь изначально проектировались они для того, чтобы тянуть грузы за собой, но никак не тащить их на себе, чего не понимали очень многие. Вот и выходили из строя подобные машины не через положенное по регламенту время, а раз в десять быстрее.

Пожалуй единственным положительным моментом, отмеченным для себя комвзвода за все четыре дня командировки в Ленинград, было посещение того самого цеха завода «Большевик», где производили танки Т-18. Существовавшее при нем конструкторское бюро тоже не сидело, сложа руки, и, помимо работ над новым Т-19, занималось модернизацией производимой машины. Правда, не всегда удачной. Так Александр, как танкист, совершенно не оценил факт демонтажа на машинах 3-ей серии механизма поворота башни, что был заменен всего двумя рукоятками, упираясь в которые стрелок отныне был обязан вращать всю тяжеленную конструкцию с солидной инерцией исключительно за счет своей мускульной силы. Зато он был приятно удивлен проводимыми тут опытами по сварке брони, хоть и выходило пока не очень хорошо, ведь делалось все вручную и методом научного тыка. Никто банально не понимал, какие параметры необходимо было выставлять в сварочных аппаратах, и каким методом выполнять сам шов, чтобы не шло коробления кромок стыкуемых листов с последующим образованием внутренних напряжений материала, приводящих к появлению трещин. И сам он этого тоже не ведал совершенно. Что в его случае означало лишь одно — следовало обождать, пока на данном поприще потребного результата добьется кто-то другой, а он пока мог бы сконцентрировать свое внимание на силовой установке и подвеске с вооружением. Тем более, что пара идей на сей счет имелись, в том числе благодаря общению с Семёном. Однако приступить к своим проектам ему довелось не сразу, поскольку над головой начальства начали сгущаться грозовые тучи, и, как это самое начальство полагало, с этим надо было срочно что-то делать.

— Высказывайте свое мнение, — обозначив тему совещания, как обсуждение в их тесном кругу проекта танка Т-12, Калиновский уставился на двух своих подчиненных, с которыми связывал определенные надежды. Он как раз получил письмо от наркомвоенмора содержащее ярко выраженное беспокойство товарища Ворошилова по поводу срыва программы выпуска танков данного типа, где между строк так и читалось — «А кто за это понесет ответственность?». Вот и Константин Брониславович желал бы знать, на кого, в случае чего, виделось реальным свалить всю вину. — Товарищ Геркан, ты первый.

— Прежде чем давать свою оценку, я хотел бы поинтересоваться. А к какому типу танков относится означенный Т-12? — сам того не понимая, задал ну очень неудобный вопрос Александр, поскольку попал им не в бровь, а в глаз. Работы над Т-12 начались за 2 года до принятия новой типизации танков, отчего этот проект действительно превратился в чемодан без ручки для руководства лишь полгода как созданного УММ РККА. И бросить уже было нельзя, так как в работы оказались вложены немалые средства, за которые требовалось держать ответ. Тем более, что тут просматривалась немалая политическая подоплека, связанная с лоббированием данного вопроса со стороны ЦК компартии УССР. И тащить его дальше в существующем виде было никак невозможно. Это понимали все, отчего в адрес ХПЗ и сыпались одна за другой рекомендации по улучшению машины, содержание которых свидетельствовало о необходимости создания, по сути, нового танка, взамен уже построенного и тестируемого. — Просто на роль общевойскового у нас метит Т-19, а в танки качественного усиления он не годится из-за слишком тонкой брони, — тем временем продолжал портить настроение своему начальству Геркан. — Оперативный? Так он для этого слишком тихоходный. Ведь прежде, чем давать свою оценку всему проекту, надо понимать, на что мне следует ориентироваться.

— Умный ты, товарищ Геркан, как я посмотрю. Так тут все умные! — едва сдержался хозяин кабинета от того, чтобы прихлопнут ладонью по столешнице. — А дела, почему-то, не делаются!

— Готов описать свое видение приведения данного проекта, как к общевойсковому танку, так и к более мощной машине! — мгновенно подлетел со своего стула слегка взбледнувший комвзвода. Направляясь в кабинет начальства, он никак не ожидал, что его почти сразу начнут песочить, поскольку толком даже не вошел в дела своего бюро.

— Садись уже. Чего вскочил-то? — махнув рукой, буркнул Калиновский. — Предположим, что мы должны получить танк качественного усиления. Каково твое видение необходимых доработок?

— В первую очередь следует минимум вдвое увеличить толщину брони, а лобовой вовсе втрое, чтобы она точно могла выдерживать огонь полковых трехдюймовок и малокалиберных противотанковых пушек, — вернувшись на свое место, Александр тут же принялся вспоминать итоги собственных размышлений насчет этой машины. — Соответственно, из-за значительного увеличения веса, потребуются совершено новый двигатель, КПП и движитель. Как по мне, тут придется поработать с авиационным мотором М-17, раз уж в Т-12 все равно установили двигатель от самолета. Ведь иного серийного силового агрегата потребной мощности у нас пока нет, — пожал он плечами для пущей наглядности вынужденности такого хода. — И расположение! Я полагаю необходимым повторить расположение силового агрегата, как это осуществлено на танке Т-18. Так мы избавимся от огромного количества пустого забронированного пространства внутри танкового корпуса, которое в нынешнем проекте присутствует в огромных количествах в районе моторно-трансмиссионного отделения, что в немалой степени способствует переутяжелению существующей машины. Так мы получим возможность сдвинуть башню ближе к корме и тем самым более равномерно распределим вес всей конструкции по опорным каткам подвески. Заодно и орудие можно будет установить более тяжелое и мощное. Ту же дивизионную трехдюймовку или вовсе зенитную пушку Лендера, что при внедрении бронебойного 76-мм снаряда позволит подобной машине уничтожать с больших дистанций даже тяжелые французские танки типа 2С с их противоснарядной броней, не говоря уже о менее защищенных целях.

— То есть, ты предлагаешь превратить один из существующих недостатков Т-12 в его достоинство? Пойти не по пути борьбы с излишним весом машины, а, наоборот, шагнуть вперед, сделав из него именно тяжелый танк? Оригинальное решение! — не смог не оценить изящество подобного хода заместитель начальника УММ, тем более что по «тяжелым» танкам у них вестись работы еще даже не начинались. Приглашенная для претворения в жизнь подобного проекта группа немецких инженеров лишь только-только прибыла в Ленинград и ещё не приступала к реальной работе. Что было упущением! Да и, учитывая, через какие трудности прошел прототип Т-12, до сих пор не получивший, ни артиллерийского вооружения, ни родного мотора, идеи Геркана о применении того, что уже давно имеется в производстве, выглядели более чем здраво. Впрочем, этот комвзвода и прежде высказывал подобные мысли, показывая себя не только достойным краскомом, но и разумным хозяйственником, чем не могли похвастать очень многие из числа инженерной братии. — Что еще предложишь?

— На самом деле, там много что необходимо переделывать. Тот же топливный бак следует полностью убрать из боевого отделения. Надо, наконец, начинать отказываться от подвески тракторного типа, поскольку опорные катки небольшого диаметра при скоростном марше очень быстро перегреваются и выходят из строя один за другим. Опять же, требуется всячески давить на управление Ижорского завода, чтобы там начинали осваивать автоматическую электросварку бронекорпусов. Тут ведь минимум тонна лишнего веса уйдет даже с нынешнего Т-12, откажись мы от клепки! Тонна! Ну, не умеют делать сами, пусть обратятся к тем немецким компаниям, которые варили корпуса германских «больших тракторов». Да, я понимаю, что у нас химический состав брони, скорее всего, другой. Но там ведь люди уже имеют определенную наработанную базу знаний! Банально понимают, в каком направлении двигаться! Затраты-то, на фоне будущей экономии средств и времени при производстве тысяч бронекорпусов, окажутся копеечными! А положительный эффект — колоссальный!

— А ты откуда знаешь про «большие трактора»? — очень так нехорошо посмотрел Калиновский на опять ляпнувшего лишнее комвзвода, которому пока не положено было иметь подобных сведений. — Небось, товарищ Гинзбург не удержал язык за зубами? — перевел он свой тяжелый взгляд на второго из посетителей.

— Виноват! — на сей раз подрываться со своего стула пришлось Семёну.

— Именно что! Виноват! — ткнул в его сторону перебираемым в руках карандашом хозяин кабинета. — И у нас с тобой будет еще отдельный разговор на эту тему, — не упустил возможности привязать к себе проштрафившегося молодого военного инженера Константин Брониславович, раз уж появилась такая оказия. Заодно он вбил небольшой такой клинышек в развитие дружеских отношений обоих сидящих перед ним краскомов. Что Александр, что Семен, нужны ему были в качестве хороших исполнителей своих задач, что подразумевало под собой отсутствие возможности по-свойски договориться, поскольку так-то они находились по разные стороны баррикад, хоть и служили оба в УММ РККА. Древнее правило — «Разделяй и властвуй», еще никто не отменял. — Садись, пока. А что касается тебя, товарищ Геркан, — вновь его взор вернулся к Александру. — Ты хотел бы изучить эти самые «большие трактора»?

— Честно говоря, очень! — не стал скрывать своего очевидного здорового интереса комвзвода. — Ведь, как говорится, дурак учится на своих ошибках, умный — на чужих, а мудрый использует, и тех, и других, себе на пользу. Вот мне и надоело быть глупым, — несмело так улыбнулся он, умолчав о том, что желает стать мудрым как можно скорее. — Для чего и требуется максимально возможно изучать чужой опыт проектирования боевых машин, дабы перенять всё лучшее и не повторять сделанных уже кем-то другим ошибок. Помимо же корпуса, меня очень сильно заинтересовала спаренная установка вооружения. Я уже примерно представляю себе, как это должно выглядеть. И скажу вам, что подобного мне очень сильно недоставало во время боев на Дальнем Востоке. Очень уж много времени тогда уходило на переход от орудия к пулемету и обратно. Это какая же экономия времени на прицеливании и перезарядке! Только за счет подобного улучшения видится возможным заметно повысить боеспособность тех же Т-18!

— Ладно. Посмотрим, что с этим можно сделать, — слегка покивал головой Калиновский. — Заодно будет полезно направить тебя в командировку еще в одно место. Но это чуть позже. А пока занимайся проектом разведывательного броневика. И учти, я жду только и исключительно положительного результата. Иного не приемлю! Никакие отговорки не смогут тебе помочь, коли не справишься!

— Все будет сделано! Не сомневайтесь! — опять вскочил со своего стула Геркан.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся в ответ Константин Бронеславович и тут же огорошил комвзвода очень такой нехорошей новостью. — А ты знаешь, что своим проектом полноприводного вездехода ломаешь всю концепцию товарища Халепского по внедрению в армию трехосных автомобилей с приводом на две задние оси?

Вот это уже был удар ниже пояса. Александр, конечно, постоянно наблюдал в том же «За рулем» статьи под общим лозунгом — «Даёшь трехосный автомобиль Красной Армии» и даже был в курсе, что начальник УММ входил в руководство Автодора, а также использовал сам журнал в качестве едва ли не личного рупора для борьбы на внутриполитическом фронте. Однако вот такой трактовки своих намерений уж точно не ожидал услышать. Что-что, а становиться, пусть не врагом, но недругом, столь высокопоставленного человека, он уж точно не желал совершенно. О чем и поспешил сообщить с интересом наблюдающему за его мысленными метаниями собеседнику.

— Я полагаю, что оба проекта имеют полное право на параллельное существование. В том же народном хозяйстве или же в тыловых учреждениях армии весьма к месту придутся более грузоподъемные и более проходимые автомобили с двумя задними мостами, нежели обычные гражданские грузовики, зачастую пасующие в весенней распутице. Тогда как полноприводные машины с колесной формулой 4×4 являются скорее исключительно боевой техникой с меньшей грузоподъемностью, но лучшими показателями по вездеходности. Отчего в армии они попросту будут дополнять друг друга, но никак не соперничать. Поэтому я считаю, что товарищ Халепский изначально проявил здоровое видение ситуации в целом. Что только и можно было ожидать от краскома, назначенного на столь высокую должность. — Извиваясь, словно уж на сковородке, кое-как постарался выкрутиться Геркан из неожиданно обрушившейся на него словесной ловушки. Хорошо у него получилось или плохо — могло показать только время. Ведь Иннокентий Андреевич все еще не вернулся из загранкомандировки и потому не мог лично, либо размазать, либо похвалить, влезшего в его огород комвзвода.

— Ну, ну! — не прибавил уверенности раскрасневшемуся лицом и обтекающему потом Александру, только и хмыкнувший в ответ на столь «скользкую» речь хозяин кабинета, прежде чем вернуться к основной теме беседы.

[1] ТЕКО — Технические курсы ОСОАВИАХИМ-а. Танковая школа под Казанью, которую еще называли «полигон Кама».

Глава 10

Как заводить врагов и недругов. Часть 3

Едва Александр презентовал прототип своего внедорожника Калиновскому и при его посредничестве договорился с представителями НАМИ о разработке уже полноценного предсерийного образца автомобиля, как тут же был отправлен сперва на неделю в Казань для изучения немецких танков, а после вновь в Ленинград на завод «Большевик». Там ему предстояло войти в состав только-только созданного конструкторского бюро АВО-5 находящегося под началом Эдварда Гроте, чтобы стать глазами и ушами УММ, так сказать, непосредственно на месте. Ведь именно этому бюро, возглавляемому немецким конструктором, предстояло создать тот самый «тяжелый» танк, о котором еще ранней весной 1930 года Геркан имел разговор с Константином Брониславовичем и Семёном Гинзбургом. Не на шасси Т-12, конечно, а своей, оригинальной, конструкции. Заодно при работе бок о бок с инженерами Опытно-конструкторского машиностроительного отдела завода ему надлежало провести модернизацию танка Т-18. Ведь, кому, как не людям, участвовавшим в проектировании данной машины и впоследствии следившим за ее серийным производством, было знать, какие улучшения реально провести, а какие могли считаться исключительно фантазерством. Но прежде он, неожиданно для себя самого, вновь влип в историю с неизвестным финалом.

— Да, товарищ, прошу вас, берите слово, — указал на тянущего руку Геркана аж сам Климент Ефремович Ворошилов — народный комиссар по военным и морским делам СССР. Он как раз прибыл на «Большевик» для обсуждения проекта готовящейся к принятию на вооружение танкетки, по случаю чего был созван полноценный консилиум из представителей нескольких конструкторских бюро и слушателей Академии имени Дзержинского. Вот и Александр, прознав от новых коллег о скором визите столь высокопоставленного гостя, сделал все возможное, чтобы затесаться в компанию инженеров ОКМО и впоследствии засветиться перед взором наркома.

— Благодарю, товарищ Ворошилов, — поднявшись со своего стула и так одернув френч, чтобы заметно шевельнулись пристегнутые к нему награды, коротко кивнул головой комвзвода. — Тут сейчас собралось немалое количество очень умных людей. Тех, чьими трудами наша доблестная Красная Армия пополняется современной боевой техникой и кто в обозримом будущем, уверен, предоставит нам, военным, еще более мощные и достойные машины. Но все вы, товарищи, — обвел он взглядом присутствующих инженеров и технологов, — гонясь за технологичностью в ныне обсуждаемом вопросе, по какой-то причине забываете о простом красноармейце. Да, подобный самоходный блиндированный пулемет имеет массу достоинств, перечислять которые не имеет смысла, ибо все они уже не единожды были произнесены вслух. Вот только, как по мне, существует одно немаловажное «но». Все плюсы кроются сверху одним большим недостатком — та машина, которую мы обследовали в цехе и чертежи которой сейчас находятся перед нашими глазами, обладает околонулевой боевой ценностью. Это я говорю вам, как имеющий опыт сражений танкист. Потому, сколь бы относительно простой и недорогой ни являлась подобная техника в производстве, тем, кто сядет за ее рычаги управления и пулеметы, эти факты нисколько не помогут выполнять их воинский долг. — Действительно, с трудом втиснувшись внутрь танкетки и представив себе, какого экипажу будет находиться внутри этой коробченки в бою, Геркан пришел в тихий ужас. Лично он ни за что не желал бы сражаться на столь убогой технике. Потому-то, учитывая имеющееся у него четкое понимание неизбежности начала Второй Мировой Войны, он и пытался дать армии, если не лучшее, то достойное вооружение. И обсуждаемая танкетка к таковому им никак не причислялась. — Товарищи, вы ведь все не единожды успели осмотреть доставленные на завод образцы. И неужели никому из вас не пришло в голову простое понимание того, что при существующей схеме размещения двигателя экипаж сварится заживо, словно раки в кастрюле, еще на марше? Особенно в летнюю пору! Или вас это не волнует, поскольку не вам сидеть внутри подобных машин? Так это мысли не достойные коммуниста! Я уже не говорю об отсутствии какого-либо обзора изнутри такой машины при закрытых броневых колпаках, что для любого танкиста смерти подобно. Видеть поле боя для нас равноценно жизни. Когда мы видим врага, то разим его! А вот если не видим, уже он разит нас! Поймите меня правильно, товарищи. Я не критикую саму концепцию недорогого легкого танка для ведения разведки или же охраны тыла от налета той же кавалерии. Такая машина действительно необходима. Но то, что в данном случае сотворили англичане, это тупиковая ветвь эволюции бронетехники. На этом у меня все, — под полнящемся ненавистью взглядом Николая Николаевич Козырева, связывавшего с данным проектом собственное будущее, сел он обратно на свое место.

— То есть, товарищ, вы против внедрения в армию именно пулеметок[1]? — аж слегка подался вперед Ворошилов, так-то являвшийся противником подобной техники, из-за чего состоял в контрах с бывшим начальником штаба РККА — Тухачевским, наоборот, всячески поощрявшим ее скорейший ввод в строй в огромных количествах — сто тысяч штук и более.

— Александр Геркан. Командир взвода 3-го отдельного танкового полка. Как технический специалист временно командирован в Управление механизации и моторизации, — вновь вскочив, представился тот наркому, раз уж от него не отмахнулись, словно от надоедливой мухи и позволили далее развить озвученную мысль. — Да, в существующем виде они совершенно непригодны для выполнения боевых задач. К тому же, их массовая постройка видится невыгодным шагом с экономической точки зрения. Ведь каждая такая машина будет обходиться нам пусть даже в пять тысяч рублей, что, естественно, в разы меньше цены того же Т-18. Вот только один единственный танк указанного мною типа сможет в одиночку уничтожить роту пулеметок, встреться они на поле боя. А рота танков спокойно разгромит батальон, не понеся при этом никаких потерь. И вся мнимая экономия на производстве, уж простите, пойдет коту под хвост, да вдобавок приведет к военному поражению. Так что далеко не все следует мерить деньгами. Но даже если учесть, что действовать подобным танкеткам придется исключительно против живой силы противника. То батарея противотанковых пушек, ведя огонь с замаскированных позиций, так же спокойно разобьет роту столь слабо бронированных машин, которым и ответить-то будет нечем. Я уже молчу про возможность принятия той или иной армией мира на вооружение пехоты известных еще со времен Империалистической войны противотанковых ружей вдобавок к батальонным пушкам. Четырех таких ружей на роту и ручных гранат окажется более чем достаточно, дабы уничтожить, и десяток, и два, столь легкобронированных машин. Да даже Т-18 окажется в очень незавидном положении, попав под обстрел из подобного оружия. Так что мы потратим годы труда и десятки миллионов рублей на постройку тысяч танкеток, а кто-то другой потратит в сто раз меньше, придав пехотным частям ружья под крупнокалиберный патрон. И кто в таком случае будет выглядеть дураком?

— Где воевали? — выслушав так-то логичные доводы, которые отнюдь не являлись откровением свыше, но начисто игнорировались гражданскими специалистами, задал несколько неожиданный вопрос Климент Ефремович. Впрочем, не для этого ли сам Александр старался выпятить свои боевые награды?

— Сперва два года красноармейцем на южных рубежах в составе автоброневого отряда. И в прошлом году принимал непосредственное участие в сражениях на Дальнем Востоке как технический специалист и комвзвода отдельной танковой роты, — кратко поведал о своем боевом пути Александр, сделав акцент, как на давней службе в рядах РККА, так и на участии в недавнем конфликте, уже на современной технике.

— То есть имеете богатый практический опыт эксплуатации военной техники и говорите о том, в чем являетесь сведущим специалистом, — не спросил, а утвердительно произнес Ворошилов, даже кивнув в знак одобрения.

— Именно так, товарищ народный комиссар, — стоя по струнке смирно, тут же отозвался Геркан, искренне надеясь, что здесь и сейчас ему удастся зацепиться хотя бы за самый кончик хвоста оказавшейся на расстоянии вытянутой руки птицы удачи.

— Так может, товарищ Геркан, вы сможете показать товарищам инженерам, в каком направлении им следует двигаться? — да, Ворошилов не был сторонником постройки безумно огромного количества мало на что годных танкеток, но при этом прекрасно осознавал, что танковую программу первой пятилетки никто не отменял. И, в конечном итоге, на самом верху должны были спросить именно с него, продолжай насыщение армии техникой идти теми же черепашьими темпами, которые промышленность показывала в настоящее время. Так что дешевый и массовый танк ему тоже был необходим, как воздух, просто чтобы самому не подставиться под удар политических противников.

— Пусть у меня за плечами уже имеется определенный опыт проектирования боевой техники, я, имея образование простого слесаря, ни в коей мере не считаю себя достаточно подготовленным в плане теоретических познаний, для ведения собственных опытно-конструкторских работ. Потому каждый день с удовольствием учусь чему-то новому у присутствующих здесь товарищей инженеров и технологов. И не стесняюсь этого. Ведь учиться никогда не рано и никогда не поздно. Более того, я искренне благодарен им всем за науку, которой они со мной делятся, — тут же постарался максимально дипломатично обозначить собственное ограничение Александр, дабы не статься в глазах всех присутствующих каким-то пустобрехом. Ему ведь предстояло еще не один месяц провести в их коллективе при работе над прочими проектами. Да и при бахвальстве перед столь высокопоставленной персоной следовало знать меру, чтобы возможное возвышение не окончилось весьма болезненным падением. Ведь тех, кто не оправдывал оказанного высокого доверия, зачастую, били сильнее прочих. В назидание, так сказать. — Однако они не танкисты. Они до конца не понимают, что на полях сражений и на марше не будет никаких полигонных условий, не говоря уже о лабораторных. Там технику и ее экипаж будет ожидать только всё забивающая вездесущая грязь, вражеский огонь и всякое отсутствие своевременного технического обслуживания. Не говоря уже про отсутствие запчастей. Это реалии, которые необходимо принимать в расчет. К тому же, чтобы отлично воевать, танкисту требуется прибыть на передовую физически не изможденным переходом. Что подводит нас к такому понятию, как обитаемость той или иной боевой машины. Увы, но та самая танкетка, конструкция которой ныне обсуждается, в силу своих конструктивных особенностей, несомненно, наградит свой экипаж расшатанным позвоночником, затекшими ногами, обожженными о двигатель руками и плывущей из-за жары, да проникающих в боевое отделение удушливых выхлопных газов, головой. Возможно ли что-то с этим сделать, не подвергая срыву весь проект? Конечно, возможно! Два варианта переделки я могу подсказать хоть сейчас! Но выйдет куда лучше, если товарищи инженеры, приняв общую концепцию проектирования подобной техники на основе серийных автомобильных агрегатов, создадут для армии некое универсальное гусеничное шасси, на основании которого возможно будет построить, и легкий разведывательный танк, и артиллерийский тягач дивизионной артиллерии, и даже легкую самоходную артиллерийскую установку для полковой трехдюймовки. Очень уж огонь полковушек помог нам, танкистам, при боях с белокитайцами. Повезло, что бойцы конноартиллерийской батареи, презрев опасность ружейного огня неприятеля, двигались вслед за нашими танками, да поддерживали огнем там, где мы не справлялись собственными силами. Так что со своей стороны я полностью готов объяснить товарищам видимую мною концепцию потребной техники и дать пояснения по тем или иным, играющим немаловажную роль в бою, моментам. Проконсультировать их в качестве конечного потребителя, так сказать. Но быть здесь и сейчас полноценным конструктором, не имею возможности в силу отсутствия профильного образования и потому не имею права, дабы не подвести народ и партию. Создавать меч и щит для таких, как я — простых рабочих войны, это уже прерогатива собравшихся в данном помещении специалистов своего дела, — сделав напоследок солидный такой прогиб в сторону «ученой братии», завершил свою, не сказать что пламенную, но достаточно емкую речь комвзвода. При этом он очень сильно надеялся, что нигде не перегнул с аргументацией и при этом показался Ворошилову достаточно свойским и простым парнем из той же рабочей среды, откуда вышел сам народный комиссар.

— Похвально, что вы умеете столь трезво оценивать свои силы, товарищ Геркан. И вдвойне похвально, что вы готовы учиться, готовы постигать что-то новое. Армии нужны такие краскомы, точно так же, как промышленности необходимы инженерные кадры новой волны, представителей которой я имею удовольствие наблюдать, — пусть сам нарком не мог похвастать достойным образованием, чего у него было не отнять — так это искусства говорить кратко, по делу, и чтобы при этом людям нравилось услышанное. — Верю, что единение армии и производства в ваших лицах принесет нам должный результат. Ведь современная боевая техника стране ой как нужна. Однако, как правильно подметил товарищ танкист, в погоне за легкостью производства нельзя забывать о наших доблестных красноармейцах. Помните, что на вас возложена огромная надежда по созданию боевых машин для таких же простых советских людей, как и вы сами. Для ваших братьев, отцов, сыновей. Я верю в вас, товарищи, — обвел он взглядом всех присутствующих. — Верю в ваш технический гений! Верю, что вы справитесь с поставленной перед вами непростой задачей, создания простой и достойной боевой машины, лишенной означенных недостатков пулеметки типа «ВКЛ»[2]. Точно так же, как коммунистической партии отведено самой историей направлять страну на пути к всеобщему равенству и процветанию населяющих ее народов, вам выпала высокая честь и одновременно непростая задача по укреплению обороноспособности Союза Советских Социалистических Республик! И вы с ней, несомненно, справитесь, дорогие мои товарищи! Ура!

— Ура! Ура! Ура! — тут же раздалось со всех сторон, просто потому что иного ответа в сложившихся обстоятельствах не ожидалось. Хотя очень многим хотелось тяжело вздохнуть, да взгрустнуть, поскольку ранее казавшийся легким путь к личному триумфу неожиданно превратился в горную тропу со многими неизвестными. Во всяком случае, так себя ощущали Николай Николаевич Козырев и сотрудники его конструкторского бюро, которым уже было назначено сверху вести работы по данной теме с тем, чтобы уже в начале следующего года наладить производство новой боевой машины. Отныне же конструкторской работы у них грозило прибавиться многократно, ведь повторения английской танкетки, но на отечественной материальной базе внезапно стало совершенно недостаточно. Перечить же наркому дураков не оказалось.

Нельзя было сказать, что наркомвоенмор был подобен флюгеру и менял свое мнение по пять раз на дню, стоило ему только услышать от кого-либо несколько иную аргументацию по тому или иному вопросу. У его нынешнего решения уже имелся определенный фундамент, в создании которого также опосредованно поучаствовал Геркан. Так, за два месяца до данного совещания состоялось заседание Реввоенсовета СССР по итогам анализа боевых действий, имевших место на КВЖД. И являвшийся председателем РВС Климент Ефремович успел ознакомиться с докладом инспектора бронесил, среди прочего содержащим те же тезисы, что ныне также оказались озвучены простым комзвода. Учитывая же царящее в высшем командовании РККА откровенное непонимание того, по какому пути следует вести развитие новомодных моторизованных и бронетанковых сил, такие персоны, как Ворошилов, вынужденно оказывались в плену чужих суждений. Хотя имелись там и те, кто, собрав со всех возможных источников огромное количество информации, становился пленником исключительно собственного мнения, вроде того же Тухачевского. И что при этом было хуже для страны — еще только предстояло выяснить. А вот отдельно взятому Александру Морициевичу Геркану вскоре предстояло прочувствовать на собственной шкуре — какого это, стать одним из инструментов в противостоянии двух высокопоставленных персон. Ведь, узнав, что его проект по массовому внедрению танкеток, находится под угрозой срыва, Тухачевский пришел практически в ярость. Он же уже видел в своих мечтах, как сотни тысяч пулеметок просачиваются через любую встреченную на своем пути оборону и, словно туча саранчи, устремляются громить тылы вражеской армии. А тут какой-то вшивый комвзвода смог повлиять на мнение наркомвоенмора, с которым уже предварительно удалось сговориться по этому вопросу, не смотря на царящую между ними взаимную неприязнь!

[1] Пулеметка — одно из названий танкеток в начале 30-х годов.

[2] ВКЛ — сокращение от Виккерс Карден-Ллойд

Глава 11

Аргументы и факты

— Сердитесь на меня? Сердитесь. — Задал вопрос и тут же сам ответил на него Геркан, обращаясь к своему спутнику. — Но делаете это совершенно напрасно. Ведь мы оба должны ратовать за одну идею — принятие на вооружение Красной Армии исключительно достойной техники. И я очень сильно рассчитываю, что вы сможете создать поистине отличную машину.

— И для этого мы сейчас едем на Ижорский завод, где располагается конструкторское бюро, в котором работаете вы? — несколько скептично отозвался со своего места Николай Николаевич Козырев. — Станете навязывать мне и моей команде свою помощь с протекцией? — Геркан отловил его на следующий день после обсуждения проекта танкетки, дабы уболтать на ознакомительную поездку туда, где делали почти весь броневой прокат страны. В тот момент Николай очень сильно желал послать краскома по известному адресу, однако же сдержался, понимая, в каком управлении тот служит и какие проблемы может создать в дальнейшем.

— Протекцию навязывать не стану, — отрицательно помотал головой Александр. — Не та я величина, чтобы навязывать кому-либо подобное. А вот помощь, да, окажу. Поскольку, как действующий и воевавший танкист, кровно заинтересован в получении под свое начало грозных боевых машин, а не того выкидыша инженерной мысли, что сотворили англичане. Для того и попросил вас составить мне компанию в этой поездке. Вам необходимо увидеть всё своими глазами и понять, сколь много подводных камней на самом деле имеется на пути создания и запуска в серию танка-разведчика. Впрочем, как и любой другой боевой машины. — Поскольку, пребывая в Ленинграде, он постоянно мотался между «Большевиком» и Ижорским заводом, комвзвода удалось выцарапать себе один из двух служебных автомобилей бюро, что несказанно облегчало его жизнь. Иначе на дорогу мог уйти чуть ли не весь день, или же все деньги, поскольку такси стоило очень дорого. Так его месячного оклада могло хватить на то, чтобы проехать всего 150 километров пути. То есть ровно на 5 поездок с одного завода на другой. И то лишь в одну сторону. Заодно, находясь в автомобиле, можно было о многом поговорить без лишних ушей, которых так-то хватало за каждым углом. — С вас ведь потом будет спрос, коли не сможете наладить производство в соответствии с намеченными планами. При этом отбиться от многочисленных кляуз и обвинений, как это вынуждено делать руководство того же «Большевика», у вас не хватит никаких сил и возможностей. Не та вы величина, — усмехнулся краском сравнению собеседника с самим собой по уровню ничтожности в канве решения подобных вопросов. — Потому послушайте совета человека, что уже успел побарахтаться в существующем промышленном болоте, из которого страна пытается выбраться вот уже какой год подряд. И потихоньку выбирается под мудрым руководством товарища Сталина, — не смог не добавить подобное уточнение Александр, дабы не оказаться обвиненным в антигосударственных рассуждениях. Веры-то нынешнему собеседнику не было вовсе, а движение анонимных доносчиков цвело и пахло вовсю. Так что рассуждать требовалось хоть и по делу, но с умом и оглядкой на каждое сказанное слово. Можно было бы, конечно, вовсе пустить все на самотек. Однако у него имелись свои интересы в паре назревших проектов, которые могли идеально пересечься с работой КБ его нынешнего пассажира. И чтобы не заниматься ими самому, следовало сподвигнуть к решению имеющихся проблем кого-нибудь другого. Попавшийся же под руку Николай Козырев подходил идеально. Мало того, что местом его работы должен был стать завод №2 ВАТО, как ныне именовался 2-й Броневой танковый автомобильный завод, столь хорошо знакомый самому Геркану. Так еще появлялось на кого спихнуть изучение проблемы сварки тонких броневых листов, которые закономерно должны были пойти на бронировку разрабатываемого им сейчас легкого броневика на полноприводном шасси. Благо УММ, наконец, выдало всем участникам данного конкурса официальный заказ на постройку тестовых образцов. — Вы ни в коем разе не обязаны меня слушать. Но я призываю вас прислушаться и оценить три обязательных правила, что вывел я для себя. А после решайте, нужны они вам или нет. Правило первое — знай все тонкие места в производственном цикле предприятий-смежников, поскольку получить в срок материалы и комплектующие необходимо тебе, а не им. Правило второе — на постоянной основе самостоятельно контролируй их работу, иначе оглянуться не успеешь, как окажешься в самом конце списка заказчиков и получишь требуемое не в январе, а в декабре. Они-то свой годовой план закроют, а вот такие как мы, окажемся кругом виноватыми. Потому контроль, контроль и еще раз контроль. Желательно на стадии начала производства вашего заказа. Вы поймете почему, как только мы прибудем на Ижорский завод, — на всякий случай уточнил он, чтобы не отвечать на лишние вопросы. — И третье правило. Применяй в конструкции боевой машины те материалы и агрегаты, которые точно сможешь достать или изготовить собственными силами. Развитие и инновации — это, конечно, хорошо. Но и реалистом требуется быть. Дайте заказчику сперва то, что точно будет работать, а после уже занимайтесь модернизацией или же созданием чего-то совершенно нового. Пример того же танка Т-18 очень показателен. Три отличные друг от друга производственные серии и, как окончательный вариант — скорое появление Т-20. В результате, и в Красной Армии имеются боевые машины, и технический прогресс не стоит на месте.

— Крамольные вещи говорите, — спустя минуту размышлений, произнес-таки Козырев. — Вы же опосредованно обвиняете товарищей производственников в оппортунизме.

— Вот что я вам скажу, товарищ Козырев. Ваша задача — дать армии боевую технику. И, я уверен, вы будете ратовать за это дело всеми имеющимися силами, — заметно так потрафил попутчику Александр. — Проблема же в том, что таких заказчиков, как вы, у того же Ижорского завода — сотни, если не тысячи. А броневой прокат является для столь крупного предприятия едва ли не побочной продукцией. На общем фоне масштабов их производства танковая броня составляет какие-то жалкие доли процента. Потому запомните хорошенько одну простую вещь. Вы никогда не станете для них, ни лучше, ни хуже, прочих. Так навсегда и останетесь стандартной записью в журнале учета, да в гроссбухе. И если вдруг окажется, что весь пришедший уже к вам на производство броневой прокат — бракованный, никто не ринется тут же переделывать его. Будете ждать новой партии столько, сколько скажет вам завод-смежник, простаивая даже не неделями, а месяцами. И никакие письма даже очень высокому начальству вам не помогут сдвинуть дело с мертвой точки. Вон, тот же товарищ Дыренков, мой нынешний прямой начальник. Аж до Реввоенсовета дошел с жалобой о невозможности получения в срок требуемой для его проекта 7-мм брони! Комиссия приезжала! Всё проверяла, и в итоге развела руками — действительно, мол, сейчас у завода нет технической возможности изготовить подобную броню. Ждите следующего года. У вас закономерно мог возникнуть вопрос. А как же быть? — Дождавшись несмелого кивка от пассажира, он хмыкнул, прежде чем дать пояснение. — Отвечу же я вам следующее. Не надо выёживаться! Завод производит шесть стандартных для него размеров толщин танковой брони — 3, 5, 8, 12, 16, 22 миллиметров. Наиболее распространенные из них — 8-мм и 16-мм, которые идут, и на Т-18, и на БА-27. Вот из предложенного перечня и выбирайте, чтобы не оказаться у разбитого корыта. То есть изначально проектируйте технику, исходя из этих знаний, а не требуйте от поставщика то, что вы у себя напроектировали. Тогда жизнь станет легче, а работа пойдет проще.

— Хм. Вот этого факта не знал, — с каким-то даже изумлением посмотрел на управляющего машиной военного Николай. — Благодарю за подсказку. Информация действительно стоящая.

— Раз уж вы такой благодарный слушатель, — вновь усмехнулся Александр. — Вот вам от меня еще одна подсказка. Вы планировали ставить на танкетку двигатель от Форд-А. Так?

— Совершенно верно, — кивнул головой инженер.