Чинители

Концом кривой ветки чинительница постучала по нескольким коричневым, блестящим от влаги камням в стене. Камни эти задрожали в ответ на стук, выдвинулись вперёд и вывалились на мостовую. Теперь в стене зияла чёрная дыра в человеческий рост.

– Нам туда, – сообщил дедушка и обратился к Дане: – Спасибо, милая подруга. Теперь мы квиты.

– Монетку я придержу пару столетий, не дольше, – отозвалась Дана. – А дальше уж как-нибудь сами.

– Что значит «квиты»? – шёпотом спросил у меня Макс.

– Это значит, что Дана, чинительница рек и каналов, была должна нашему дедушке, а теперь вот расплатилась и больше не должна.

– А что именно?

К нам склонилась бабушка и ответила тоже шёпотом:

– Как-то раз Дану выловили сетями и притащили к императору. Времена были такие, шпионы и гвардейцы шастали по Изнанке как у себя дома. Император распорядился содрать с чинительницы все монетки в пользу императорской казны. А это для Даны верная смерть. Хорошо, что ваш дедушка был славным кузнецом и вызвался исполнить указ. Глубокой ночью он помог Дане сбежать обратно на Изнанку.

– Но как же он объяснил это императору?

– Никак. Дана собрала золото со дна Невы и Фонтанки, и дедушка нашлёпал из них монеток даже больше, чем нужно. Ещё и награду от императора получил – золотой зуб! Потом обменял его кое на что.

– Идёмте! – поторопил дедушка, который, может, и слышал наши перешёптывания, но виду не подал. – Надо торопиться.

– Что с нами будет, если мы здесь задержимся? – спросил я, распираемый любопытством.

Но мне никто не ответил. Бабушка мягко подтолкнула нас с Максом к чёрному проёму в стене. Оттуда снова пахло водорослями и немного затхлой водой. Макс поморщился и закрыл пальцами нос.

– С обратной стороны будет лодка, – сообщила чинительница. – Это последнее, чем я могу вам помочь. Берегите себя, малыши. Изнанка бывает опасна.

Прозвучало пугающе, но кажется, я уже стал немного привыкать к происходящему. Я сделал шаг в темноту – и пропал.

Глава третья, в которой мы слушаем начало сказки и оказываемся на собрании

Показалось, что я растворился, буквально как растворяется шипучая таблетка в стакане с водой, а потом собрался вновь. Возможно, я был уже не таким, как раньше, а возможно, это был вообще не я. Странное ощущение, знаете ли.

Спуск с мостовой у реки тоже как будто не изменился, но скорее всего был совсем другим. Полумрак сгустился, мелкая дождевая морось стала плотнее, а очертания города наверху, вдоль берегов, размылись ещё больше. Будто невидимый художник поленился прорисовать чёткие линии. Дома казались небрежными черновыми набросками с кривыми крышами и куполами, без окон и дверей и с кляксами на месте арок и парадных. Нигде не горели фонари, а цвет у неба был иссиня-чёрный.

Болотные голуби рассыпались на несколько групп и кружились вокруг шпилей и высоких крыш. Мне показалось, что я слышу равномерный шорох сотен крыльев: будто рвётся тонкая непрочная ткань.

Бабушка, дедушка и Макс уже стояли около меня. Не знаю, как я не заметил их появления. Возможно, тут подобное было в порядке вещей. На волнах у каменистой мостовой покачивалась небольшая лодка с двумя вёслами.

– Мы на Изнанке? – спросил я.

– У вас ещё не взрывается голова, дети? – спросил дедушка. – Живо в лодку, а потом я всё расскажу.

– Всё-всё?

– Что-нибудь точно.

Бабушка забралась первой, помогла Максу и потом мне. На дне лодки лежали спасательные жилеты, но не оранжевого цвета, как принято, а тёмно-болотного.

– То, что нужно, – проворковала бабушка, натягивая жилет на Макса. – На Изнанке бурные воды. Здесь скопились все наводнения за три сотни лет, все волнения и ветра. Утонуть, понятное дело, не получится, но с жилетами спокойнее как-то.

От жилета пахло не водой и водорослями, а теплом. Знаете, если осторожно понюхать включённую лампу, запах будет такой же. Я пробовал.

Дедушка оказался в лодке последним, уселся на скамейку в центре и взялся за вёсла. Лодка ни к чему не была привязана. Едва все оказались на борту, она стала медленно отплывать от каменного спуска. Стало очень тихо, и плеск волн казался инородным, ненужным.

Стены набережной подёрнулись влажной дымкой, перестали быть реалистичными. Их словно смазал мелкий дождь. За оградками всё меньше различались дома и всё больше – чёрные неясные тени. Кое-где темноту и морось разрезали огоньки окон, похожие на глаза, внимательно наблюдающие за нашей крохотной лодкой.

Течение подхватило нас и медленно поволокло неизвестно куда. Дедушка опустил вёсла в воду, но не грёб, а просто корректировал движение.

– Жил старик со своею старухой у самого синего моря, – начала бабушка негромко и подмигнула мне. – Вернее, не у моря, а у Невы, тут недалеко. Они были обычными крепостными, то есть людьми подневольными, служили у одного барина, жили в небольшой каморке в барском доме. Старуха целыми днями стирала, гладила, прибирала, а старик рыбалку организовывал для своего господина. Выезжал, значит, к озёрам в леса, места рыбные вынюхивал, выискивал. Дар у него был на это дело, и барин старика очень уважал и ценил. А старик думал, что вот-вот – и даст барин ему вольную. Это значит, смогли бы старик со старухою в своём домике жить, никому бы не подчинялись, ловили бы рыбу, живность всякую и тем бы питались.

– А дети у них были? – спросил Макс.

– На тот момент ни единого ребятёночка. В общем, как-то раз барин заболел страшно, слёг с лихорадкой и едва не помер. Старик вокруг него крутился, места не находил, всё ждал, что барин ему вольную подпишет, отпустит перед смертью-то на волю. А барин не отпускал. Между нами, он об этом и не думал никогда. Зачем отпускать того, кто тебе столько пользы приносит? Выздоровел барин, в общем, вызвал к себе старика и говорит: «Осерчал я на тебя (это значит, обиделся). Думал, мы с тобой навек вместе, а ты, значит, уйти захотел, всё на волю смотришь. Грустно мне от этого и одиноко». Старик ему и отвечает: «Тогда отпусти, да разойдёмся с миром. Сил нет терпеть». Барин покачал головой. Не по нраву ему пришлись эти слова. Приказал он отвезти старика в сарай да выпороть хорошенько, чтобы все мысли о вольности из головы вышибить. А после бросил старика в яму надолго, где его кормили только объедками с барского стола, а поили дождевой водой. За то время, что старик провёл в яме, барин разыскал другого подневольного, который в рыбном деле тоже был мастер. Приехал тот со своею женою и занял каморку в барском доме, а все вещи старика и старухи выбросили за забор. Много недель прошло, старик исхудал и поседел. Вытащили его измождённого (это значит, усталого), привели к барину. А барин ему протянул вольную, говорит: «Подумал я и решил, что негоже тебя держать, прав ты, старик. Иди на все четыре стороны. Живи как хочешь». Старик развёл руками: «Куда же я теперь пойду? Все мои вещи разворовали, жилья нет, деньги закончились». Барин ответил: «А ты как хотел, милый друг? Свобода всякому тяжело даётся. Вот и попробуй на свободе-то, без барской помощи». В общем, вывели старика за ворота, и там он встретился со своею старухой, и отправились они в леса, к берегу большого озера. Выжили как-то, стали заглядывать в город. Петербург как раз недавно отстроили. Старик со своим даром не пропал, заработал денег на небольшой дом. Старуха тоже то тут, то там подзарабатывала.

– И всё у них закончилось хорошо? – спросил Макс.

– Почти, мой хороший, – улыбнулась бабушка. – Как-то раз пошёл старик к озеру, забросил невод и вытащил золотую рыбку, как в сказке. Рыбка заплутала, выплыла из Изнанки и угодила в сети. В обмен на свободу пообещала старику исполнить желание, но он был не из тех людей, кто за своей жадностью не видит добра. Отпустил рыбку просто так.

– Я бы загадал железную дорогу, – вставил Макс негромко. – Чтобы только моя была. Построил бы её на всю нашу квартиру. С электровозом нормальным, который можно разбирать.

– Вот поймаешь, тогда загадаешь, – ответил я. – Дай дослушать.

– В общем, так бы всё и закончилось, но в тот момент возле озера прогуливался тот самый рыбных дел мастер, которого нанял барин. А человек этот был не злой, но и не добрый. Такой серенький. Всюду искал собственную выгоду. Служить барину ему нравилось, но ещё больше нравилось подворовывать, таскать жёнушке разные побрякушки с базара да использовать своё положение. Вот и тогда он затаился в кустах и услышал весь разговор старика с рыбкой. За голову хватался, ибо он бы ни за что рыбку просто так не отпустил. Сидел там до вечера, дождался, покуда старик уйдёт, подобрался к берегу сам и стал забрасывать невод. Раз, другой и – повезло! – вытащил рыбку, которая ещё не успела уплыть на Изнанку. А дальше вы большей частью знаете. Загадал он рыбке, чтобы у жены его было новое корыто, потом отдельную избу, ну и так далее.

Но были нюансы. Рыбак этот не отпускал рыбку, а так и держал её в неводе, чтобы не уплыла. А она, бедная, оказавшись в настоящем мире, быстро выдохлась, лишилась сил и не могла сопротивляться. Так бы и выполняла все желания Рыбака в хвост и в гриву, если бы не старик. Пришёл он как-то на берег, когда Рыбака не было, и увидел колышки, что невод держали. Полез распутывать, наткнулся на рыбку и узнал от неё всю историю. Осерчал, отпустил рыбку и пообещал наказать тщеславного Рыбака по всей строгости. Насилу его сдержали, а то натворил бы бед. – Бабушка покосилась на дедушку, который молча подгребал да делал вид, что не слушает. – Рыбка уплыла за Изнанку, взмахнула хвостом – и лишила Рыбака всего, что он там у неё выпросил. Оставила его и его жену у разбитого корыта. И поделом. А старику со старухой сказала вот что: «Есть у вас одно желание. Подумайте и загадайте. Самое важное. Выполню непременно, без всяких оговорок».

– И что они загадали? – спросил Макс.

– Всё, приплыли, – вмешался дедушка, почёсывая нос.

Он сложил вёсла и позволил течению прибить лодку к каменному спуску. Этот спуск был низкий и влажный. Я спрыгнул на него первым, помог выбраться Максу и несколько раз поскользнулся на камнях, прежде чем добрался до ступенек.

– Нам наверх, – сообщил дедушка.

Удивительно, мы вроде бы плыли по широкой реке, но сверху показалось, что это уже не река, а узкий канал, вьющийся между высоких каменных стен и почти незаметный среди домов. По пустынной улице то тут, то там бродили болотные голуби – вели они себя точно так же, как обычные голуби, что-то выискивая среди камней, крутя головами и шелестя крыльями.

– Им нужны швы Изнанки, чтобы полакомиться, – объяснила бабушка, заметив мой взгляд. – А ну кыш отседова! Налетели!

Она взмахнула руками, и несколько голубей взлетели в серое небо и закружились над крышами.

– Куда нас занесло? – спросил Макс.

Дедушка, почёсывая подбородок, осматривался. Как будто не знал, куда идти.

– Сейчас будет собрание, дети, – сказал он. – Пропустить нельзя, мы и так часто пропускали. Ага… пойдёмте.

Он зашагал через дорогу. Голуби испуганно разлетались в стороны. Между двумя низенькими домами дедушка свернул. Мы оказались в небольшом дворе, где в центре находилась детская площадка: вполне себе современная, с пластиковой горкой, песочницей, с мягким покрытием и несколькими качелями.

– Ага, – повторил дедушка. – Все в сборе, ждут нас.

На детской площадке были люди. Если точнее – четыре человека. Если ещё более точно, то вот так: женщина с девочкой и мужчина с мальчиком. Мальчик сидел на лавочке, уткнувшись в телефон. Мужчина поглядывал то на небо, то на наручные часы и заметно нервничал. Женщина, распахнув зонт, ютилась у детского домика, на боку которого были нарисованы звери из сказки про теремок. А девочка возилась в песочнице, хотя на вид ей было лет десять. Девочке, а не песочнице, конечно же.

Все они были одеты не по сезону и вообще выглядели так, будто приехали в Петербург несколько минут назад с каких-то других городов, несомненно, более тёплых и не таких дождливых.

Увидев нас, мужчина встряхнул руку с часами и воскликнул:

– Без пяти! Друзья, мы не можем столько ждать! Собрание вот-вот начнётся!

– Как видите, мы уже тут, – сказала бабушка.

Не замедляя шага, она пересекла площадку и поднялась на крыльцо, под овальный козырёк, к стеклянной двери с табличкой, на которой было написано: «Книжный». Бабушка двигалась столь ловко, что, пока мы её нагнали, она уже выудила из одежд ключ, отворила дверь и скрылась внутри.

Остальные люди с площадки последовали за нами. Я поторопился, чтобы не оказаться с ними один на один, взял Макса за руку и вместе с ним шагнул через порог книжного.

Это в самом деле был книжный магазин. Но не современный новый, с ярким освещением, огромными полками, табличками на каждом стеллаже, а маленький, тусклый, узкий и пыльный. Книжные полки и собственно книжки здесь тоже были. Стеллажи стояли так плотно друг к другу, так неудобно и витиевато, что показалось, будто мы угодили в лабиринт. Шаг не туда – и заблудимся навсегда.

Пыль буквально висела в воздухе, её было видно невооружённым глазом. Многочисленные книжные корешки тоже были покрыты пылью, причём местами так, что нельзя было разглядеть названий.

Впереди я различил дедушкину спину и поторопился за ним, таща Макса. Макс всегда был равнодушен к книгам, да и сейчас тыкал пальцами в пыль, оставляя следы, забавы ради.

Мы вышли в небольшое пространство, окружённое стеллажами. Под потолком тускло светилась лампа на шнурке. Находиться долго в таком книжном я бы не очень хотел.

Люди с детской площадки тоже вышли сюда и встали полукругом, обступив нас с бабушкой и дедушкой. Стало ещё более некомфортно.

– Что тут происходит? – прошептал я.

– Собрание. Раз в четверть века мы собираемся, чтобы поставить правильные задачи. – Бабушка тоже зашептала. – Мы присматриваем за городом. По два человека от каждого времени: настоящее, прошлое и будущее. Есть те, кто чинит изнанку, а есть те, кто присматривает за готовым изделием. Техническое обслуживание, если по-умному.

– Вы, наверное, прошлое, – без тени смущения заметил Макс.

– Верно. Остальных, я думаю, ты тоже определишь.

– Откуда на собрании другие дети? – спросила вдруг девочка звонким голосом и нахмурилась. На волосы у неё был повязан ярко-красный бант.

Дедушка снова почесал подбородок.

– Обстоятельства непреодолимой силы, – сказал он. – Тут, получается, одно на другое. Знаете, как бывает, ха-ха, сунул палец, а откусили по локоть. Поговорка такая. В общем, девать нам их некуда, не на площадке же оставить? Поэтому пока здесь. Они тихие, мешать не будут. И вообще они нужны.

– Вы нарушаете вековые законы, – сказала девочка, продолжая хмуриться. – Сначала посторонние на собрании, потом «я только спросить» без очереди, потом кто-нибудь начнёт подкармливать болотных голубей семечками, и чем это может закончиться? Швы разойдутся, вот чем!

– Ты преувеличиваешь, – хмыкнула женщина с зонтом. – Голуби не едят семечки. У них зоб.

– Время собрания началось! – Мужчина с часами поднял вверх обе руки с раскрытыми ладонями, и все разом замолчали и посмотрели на него. – Настоящим хочу объявить, что четвертьвековой сбор присматривающих за городом открыт. Давайте не будем тратить время попусту, у всех свои дела, верно? Итак, господа, кто достиг своих целей? Давайте по порядку. Будущее, что у вас?

Мальчишка, не отрывая взгляда от экрана телефона, запустил руку за пазуху куртки и вытащил тонкую книжечку с голубой обложкой.

– В метро теперь есть интернет, – сказал он. В тусклом свете, исходящем от экрана, лицо мальчишки казалось слишком бледным и ненастоящим. – Удобная штука. Грохочешь себе под Невой в вагончиках, а у тебя видео прокручивается или та аудиокнига. Принимайте.

Мужчина взял книжечку и поставил её на одну из книжных полок, под табличкой с надписью «Современная отечественная фантастика».

– Я работаю над интерактивными музеями, – подала голос девочка. В руках она тоже держала книгу, но заметно толще, и обложка была яркой, красивой, с изображением какого-то памятника. – Дети и подростки хотят ходить в музеи, потому что интересно. Эмоции положительные, а это влияет на крепость швов. Мило!

Она звонко рассмеялась и передала книгу мужчине с часами. Книга отправилась на пыльную полку под табличкой с надписью: «Искусство на века».

Женщина с зонтом аккуратно сняла тонкие чёрные перчатки, оттопырила поочередно каждый рукав коричневого пальто и выудила оттуда по книге, будто царица из сказки. Эти книги были небольшого размера, в чёрном переплете, без рисунков и даже надписей. На корешке стояли цифры – год и месяц, в котором мы сейчас находились.

– Заметки о настоящем, готовая жизнь города от «А» до «Я», – отчеканила женщина. – История пишется в реальном времени, не нужно этого забывать.

– Там и про нас есть? – спросил Макс.

Бабушка легонько потрепала его по голове и ответила:

– Если будешь мешать собранию, милый мой, от нас останется только белый лист бумаги где-то посередине этих книжечек…

Мужчина с часами взял у женщины книги и ушёл с ними куда-то в глубь книжного. Вернувшись, он демонстративно встряхнул кистью, показывая всем блестящий циферблат.

– Моя очередь, уважаемые. Настоящим заявляю, что в городе на три процента увеличилось количество людей, не наблюдающих часов. То есть, как говорится, счастливых. Лично забочусь о каждом. Телефонный справочник уже стоит в разделе «Информационная среда». Что у вас?

Три пары глаз уставились на бабушку и дедушку. Только мальчишка не отлипал от телефона.

– Пыль, – сказала бабушка. – Собираю городскую пыль и меняю её на воспоминания. Люди засыпают и видят сны о прошлом. Вспоминают свою молодость, связанную с городом. Укрепляют швы. Радуются. У меня ещё много воспоминаний, полный подвал, в бутылочках по литру, с мерными ложечками. На четверть века хватит.

– И я завершу, пожалуй. – Дедушка положил ладони нам на плечи. – Вот моя задача на сегодня. Закрыть долги прошлого. Чтобы все были квиты.

На нас с братом снова смотрели. Стало неуютно и немедленно захотелось выйти.

– Можно нам на улицу? – спросил Макс, словно мысли прочёл. – Вы тут о чём-то странном разговариваете, а мы лучше постоим на свежем воздухе, а?

– И чего же вы хотите добиться с их помощью? – спросила девочка. Судя по наглому тону, брекетам на зубах и яркому банту, она считала себя здесь самой главной.

– О, самую малость. Исполнить желание и посеять в головах людей ещё немного фантазии. Вы же знаете, как это бывает. Дети вернутся к себе, начнут всем рассказывать. Кто-то им поверит, кто-то нет, а у кого-то в голове прорастут зёрнышки отличнейшего вкусного воображения. Через четверть века эти люди выплеснут фантазии в реальность. Будут рисовать, сочинять истории, создавать музыку. Разве это не прекрасно?

Бабушка взмахнула руками, собрала из воздуха горстки пыли и быстро убрала их в карман. Дедушка протянул мужчине с часами две старые книжки. Потрескавшиеся от времени обложки, разбухшие страницы, подранные корешки, почти стёртые названия…

– Прекрасно, – повторил за дедушкой мужчина с часами, взял книги и переместил их на полку под табличкой «История нашего города». – Ради этого и нужно собираться. Теперь перейдём к рутинной части.