Я не люблю убивать. Часть 1

Ему сходу сообщили, что выбор куртизанок совсем невелик, потому что на вызов могла приехать только одна девица. И к удивлению Игоря, через полчаса его домофон радостно запиликал.

Проститутка в лёгком платьице и в полукедах — была уже не юна; старше его лет на пять. Лицо у неё было бледное, в меру симпатичное; утомлённое, чуть накрашенное. Нижняя губа подрагивала, русые волосы зализаны в хвостик. Но ему понравились пухлые губы, фигура и крепкий третий размер груди.

«Не Клеопатра, но с пивом сойдёт!» — решился Игорёк, передав ей всю сумму сразу, поскольку девица твёрдо настояла на немедленно выплаченном гонораре.

Он нехотя расплатился, проводив даму на кухню. Там без раздумий пригубил холодненького пивка, чтобы чуть расслабиться. Девица выпила залпом целую бутылку. Её губа перестала дрожать, щёки порозовели. Она расцвела.

— Как звать-то тебя, крошка? — поинтересовался блудный электрик.

Девица вытянула ноги, которые оказались ровненькими и даже привлекательными.

— Для тебя сегодня я Вика, мой богатырь! — ответила она и улыбнулась.

Ноги у неё были гладко выбриты. Зубы белые, все на месте. Губы влажные. Игорь заметил в приоткрытом рте розовый язычок, с серебряным шариком — почти посередине.

«А ты заводная!» — восхитился он, почувствовав возбуждение внизу живота.

Захотелось обнять её, прижать к груди. Ему захотелось стремительного секса, но вместо того, чтобы наброситься со всей страстью, склоняя, скорее раздеться и встать, как говорится, рачкомс, Игорь неожиданно предложил:

— Может, ещё по чарочке? Что скажешь, Викуль? — подмигнул он.

— А я не против, — развеселилась девица. — Давай, красавчик, устроим себе праздник...

Игорь тут же запрыгнул в кроссовки, подвязал довольно-таки свободные шорты, оправил футболку на пузе, — и они вместе спустились в магазин.

Закупив полную сумку еды и напитков, через полчаса, одержимый сексом Игорь и Вика, мечтающая о двухпалубной яхте, с ещё подвижным олигархом, снова сидели на кухне за столом.

Разговор у них складывался. Девица рассказывала о себе: о каверзной судьбе, о родной Калуге, о том, как не поступила в театральный, как на долгие годы затянула её путина разврата. Она выпивала, постоянно курила, много хохотала, всё посматривая на часы в телефоне.

Игорь не был смущён; возможно, лишь немного чувствовал неловкость момента. Ему было непривычно общаться с дамой лёгкого поведения, которую, вероятно и прямо с самого утра, уже кто-то яростно отжарил в сауне; но всё-таки было экзотически интересно провести с ней время. Всё же не с пыльной улицы тёлка пришла, а из бани пожаловала. А там и помоют, и побреют. К тому же из головы улетучились непонятные звуки птичьего полёта, разлетающиеся в пространстве однокомнатной квартиры. Но с каждой рюмкой и с вдогонку выпитым бокалом пива, всё отчётливей проявлялся образ черноволосой красотки с круглой задницей. Незнакомка снова напомнила о себе.

Навязчивое видение…

Она ему грезилась постоянно!

Уже вторые сутки!

Игорь оглядывался, прислушивался, но навязчивое видение, так и осталось лишь фантазией.

Так прошло больше часа. И как-то между прочим, Игорь предложил выпить «беленькой» на брудершафт. Вика с удовольствие поддержала клиента, сама наполнив рюмки.

Они сплелись руками, сделали по большому глотку и поцеловались в засос.

Поцелуй затянулся. Оно и понятно. Уплачено восемь тысяч!

Игорь чувствовал языком металлический шарик во рту. Вика водила тёплой рукой у него под футболкой, наглаживая живот, плечи, прищипывала соски.

Он никогда не переживал из-за своей могучей комплекции. Даже гордился. С детства был крупным мальчиком. Одноклассники Игоря уважали и побаивались, за глаза называя гиббоном или кабаном. А ещё в армии возникали вопросы, когда он болтался на перекладине, издавая потужные звуки, не в силах сдать норматив. Но год пролетел стремительно, оставив лишь смутные воспоминания о недовольстве командира взвода, который быстро прознал о других талантах рядового Праскурина. А служить электриком при штабе — тоже весьма почётно.

Вдруг Игорь отстранился от девицы, потому что снова послышались странные звуки, и будто запахло собакой. Он совсем недавно встречал такой запах.

Игорь принюхался, бросил взгляд под стол, потом на дверь в комнату, затем посмотрел на распахнутые шторы. На улице было душно, потому окна плотно закрыты. Жар из открытых окон нивелировал бы работу кондиционера, который трудился в комнате по мере необходимости.

— У нас мало времени, милый, — томно зашептала Вика. — Снимай штаны… Я сделаю всё, как положено. Да пора мне уже…

Игорь оставил в покое слуховые галлюцинации, послушно скинул трусы и шорты. Богатырь уже стоял, как ствол гаубицы, не обращая внимания на непонятные шум и потусторонние запахи — а округлости неведомой черноволосой красотки лишь усиливали настроение.

Он остался сидеть на стуле. Она спустилась к его ногам.

Вика была нежной. Не кусалась. Излишне не причмокивала. Немного отвлекали заигрывание тонких пальчиков с его шариками. Она — то почёсывала мешочек, то страстно хватала за бубенцы, в то время когда стремилась заглотить богатыря целиком.

В порыве страсти Игорь понял, что Вика чуть ли не давится его артиллерийским снарядом.

«Только бы её не стошнило… Только бы не стошнило…» — крутилась вполне здравая мысль, в его затуманенном разуме.

Вика почувствовала конец влажной процедуры и заметно ускорилась. Она помогала руками, дёргая ствол вверх-вниз, наконец-то, оставив бубенчики в покое.

Его богатырь блаженно чесался о металлический шарик. Его живот напрягался. В тело сжималось. И когда вожделенная и густая семенная жидкость брызнула вселенским потоком из его чресел, Игорь Праскурин неожиданно вспомнил тот вечер на улице Фабрициуса!

— Ах ты ж с.ка такая! — заорал он во всю глотку.

Он тяжело дышал и потел, вспомнив и охотника на вампиров, и саму вампиршу с круглой задницей, которая мерещилась ему двое суток.

— Б..ть, они меня чуть не сожрали! — схватившись за своё лицо, заверещал Игорёк.

— Кто? — изумилась Вика клиенту, который почти два часа был почтителен, сдержан и вполне дружелюбен. — Кто тебя чуть не сожрал? Ты ох..л, что ли? Это ты про меня?

— Да нет, я о других! — безумно водил глаза по кухне Игорёк. — Я знаю… Я вспомнил, где был два дня назад! Я бухал с монстрами, прикинь?

Девица поднялась с колен, подошла к мойке.

Сплюнув, прополоскала водой рот.

— А ты ничего такой, — улыбалась она. — Только немного еб….ый.

Глаза у неё были весёлые, озорные. Девица обнюхала ладони и снова включила воду, чтобы помыть руки.

— Ну что, продлевать будешь? — хитро прищурилась Вика.

— Спасибо большое, но мне на сегодня хватит. Пошли я провожу тебя. Дел у меня по самое не горюй, — натягивая трусы, твёрдо заявил Игорёк.

Вика посмотрела на себя в зеркало, висящее в коридоре. Потом оправила платье на талии. Подкрасила губы.

— Номер мой у тебя забит, я видела. Так что звони, если ещё захочешь, кого-нибудь вспомнить, — строя глазки, говорила она.

Игорь почесал живот и задумчиво кивнул.

Сейчас ему было не до интимных игрищ. Он думал исключительно о квартире на улице Фабрициуса, на десятом этаже, где видел говорящую, огромную летучую мышь, которая каким-то образом превратилась в умопомрачительную девку, не дающую ему покоя

— Ладно… пойду я, — сама открыла дверь Вика; она напоследок обернулась, будто ждала ласковых слов и признания в любви, а затем тихо сказала: — Все москвичи психи… а ты просто маньяк…

Игорь закрыл за ней дверь и тоже взглянул на своё отражение в зеркале.

Он отражался...

Уже хорошо...

Парень как парень. Ну, толстый, ну, пузатый; зато красивый и с мощным богатырём.

Игорь напряг мышцы на груди, подражая спортивным атлетам, и уверено сообщил сам себе:

— Я не псих и не маньяк, милашка моя… Я настоящий оруженосец охотника на вампиров!

Глава 6

Глава 6. Ловушка для Бенце Вайда

Для меня факт бесспорный, что магическая энергия правит миром. И не только планетой магов, охотников на вампиров и самими вампирами, но и миром обычных людей, которые точно знают — всё, что видят и не видят их глаза, всё, что слышат и не слышат их уши — всё пространство переполнено вязью мистической силы. Иногда силы полезной, порой — смертоносной, а чаще — нейтральной и всегда непознанной человеком. А люди боятся не познанного, запредельного и таинственного, приписывая незримым явлениям сакральные смыслы и обожествляя их.

Энергия находится всюду. Она дышит в воздухе, плещется в воде, пылает жаром в огне и томится в недвижимых камнях. Умение копить в себе энергию земли или космоса — это величайший дар, возможно, ниспосланный самим Творцом. Каждый, кто способен не чувствовать, а собирать силу ветра, дождя, вьюги, сотрясение почвы и падения метеоров — потенциальный волшебник.

Мой талант взаимодействовать с природой (как модно сейчас выражаться — взаимодействовать) — был впитан с молоком матери. Я родился особенным ребёнком.

Моя мама была обычной женщиной. Но мой отец, которого я никогда не встречал, был великим магом — так мне сказала одна ведьма, которая первой обнаружила мой дар, когда мне было всего пять лет. Она говорила, что у моего отца было много имён и много детей — тысячи. Но лишь из меня вышел прок. Звали ту ведьму Веледара.

Она нашла меня в лесу на поляне, рядом с моей матерью…

Середина зимы. Жёстким ковром лежал снег. Стояли жуткие морозы. На мне были лишь порты и рубаха. Голыми пятками я бродил вокруг остывающего тела матери, пытаясь уберечь её — защитить. Она лежала спиной на ветках хвои и уже испускала дух, но каким-то невероятным образом пятилетний мальчик поддерживал в ней толику жизни, заставляя сердце биться, толкая по венам ленивую кровь.

На поляне было много волчьих следов. Здесь и там валялись разорванные заячьи тушки. Это волки угощали меня. А мои руки и лицо были в крови.

Я маленький мальчик — не знаю как, но я принуждал зверей приносить дары для себя и упивался ещё тёплой кровью животных. От крови я наполнялся магической энергией, не ведая, что происходит со мной. В те дни не я делал выбор, кем стать в будущем; сама природа сделала выбор за меня.

Ведьма Веледара уверяла, что именно тогда произошёл перелом. Той лютой зимой, в холодном лесу я превратился в бессмертного охотника на вампиров, хотя мог стать самым прожорливым вампиром, каких не было до меня.

Волки будто ведали, как поступить. Если бы я, будучи ещё ребёнком, сам убил зайца или другого зверя, то неминуемо встал на тёмную сторону. Так это или ни так — я не могу судить, даже обладая гигантским опытом. Я только верил словам Веледары, которая прожила сотни лет до моего рождения.

Не думаю, что она обманывала меня.

Как я и мама оказались в лесу, ведьма не знала. Она говорила, что свидетелей того дня не осталось, а волки, дарующие пищу, были немы, будто дали клятву молчания. Возможно, Веледара что-то скрывала от меня, а я боялся докопаться до истины. Оттого что правда бывает не только горькой и неудобной — она бывает чудовищной. Я не мог заставить себя вспомнить прошлое: как мы очутились в лесу, и почему моя мать умирала на снегу без сил и зимней одежды. Мне страшно признаться самому себя, что я мог напасть на свою мать, что я убил её… чтобы выжить…

С тех пор минули века. Я стал тем, кем являюсь сейчас — лучшим охотником на земле, который не любит убивать даже вампиров. Любая смерть, пусть даже праведная и законная, откладывает на мне болезненный отпечаток. Вампир, забирающий жизнь человека, не только насыщался кровью — он становился сильнее. Каждый охотник: Бенце Вайда или какой-то другой воин, тоже получает дополнительную энергию. Но я — особенный хищник. Я иду лишь известным мне путём. За это мне дарован талант проникновения, который я называю ЛКН. Проникновение — эффективно, гуманно и ко всему прочему, чёрт побери — приятно!

В маленьком городе человек всегда на виду.

Я прогулялся по парку, потом сходил на рынок, купить свежих фруктов. На глаза попадались одни и те же лица, будто я жил в этом городе десятки лет. Я даже встретил мужика с балкона на четвёртом этаже. Он сурово пялился на меня и хотел уже вступить со мной в перепалку. Но я лишь взмахнул рукой, и мужик, который совсем не походил на девушку (и как, твою мать, я мог ошибиться), забыл обо мне навсегда. Мне не нужны споры и глупые выяснения отношений: у кого в штанах больше, у кого меньше — мне всё равно. Я охотник на вампиров, а не любитель чесать языки на базаре и бегать с линейкой.

Также не в моих правилах коротать часы. Я привык действовать. Весь мой день расписан поминутно. Подъём, душ, завтрак и в бой до темноты. Я искал вампиров, находил их и наказывал. Но сегодня я бездельничал в ожидание охотника Бенце.

На ближайшие два-три дня город стал для меня тюрьмой — со всеми своими прикрасами и недостатками — с шумным проспектом, с машинами, магазина и съёмной квартирой, которая напоминала тюремную камеру… А юные самокатчики, старухи на лавочках, продавцы на рынке, мужик с чётвёртого этажа и другие разнополые горожане, это моя охрана — мои вертухаи, которые не выпускают меня из кольца судьбы. Обычно тюремные надзиратели возвышается над заключёнными, имеют власть, но только не в моём случае. Я взял обязательства защищать каждого в этом городе — и даже тех, кто стал прислужниками вампира Драгуша и раздаёт кровь доверчивых людей.

Туч не наблюдалось, погода была лётная. Часы показывали 22:22. Круглая цифра. Я даже загадал желание, чтобы Бенце позвонил мне через пять минут.

Я снова присел на лавочку у фонтана. Я ждал звонка от Бенце Вайда, который уже как два часа назад приземлился в аэропорту Домодедово.

Прошло десять минут, но звонка так и не последовало.

Я снова набрал его номер, но телефон венгра был выключен.

Потом я хотел проследить за ним по геолокации. Но ничего не вышло. Я отстал от современного ритма и средств связи. Надо идти в ногу со временем, но времени у меня нет — одни штампы и тавтология штампы першит в горле.

Опять я отправился гулять по городу. Ходил, будто дел у меня совсем не осталось. Людей убивают одного за другим, а я всё гуляю.

На душе стало мерзко. И с каких это пор я стал таким нерешительным, таким осторожным? Но я знал ответ.

Драгуш мог работать не один — это факт. Потому что всегда его окружали вампирши, — и ладно бы, если недавно инициированные… слабые… А если с ним две-три злобных твари? Это грозит большими проблемами. Не для меня — для города… И где-то они затаились, выжидают. Убивают только, чтобы пустить по ложному следу.

Убили Ивакина. Ну, хорошо (хотя чего здесь хорошего). Можно предположить, что доктор много болтал лишнего, потому и убрали. Затем Наташа Глотова…

Сработал я, конечно, не чисто. Ну выведал, что Наталья прислужница, ну узнал, что женщина раздавала кровь доноров, но какая польза от этого знания? Вампиры часто пользуются донорской кровью, это не секрет. Им даже прописаны питательные процедуры, чтобы людей не убивать. Драгуш или его вампирши могли вполне легально получить официальную лицензию от нашей конторы и пить себе вдоволь, и друзей угощать. Нет, он или они убили двух человек, явно нарываясь быть осуждённым и уничтоженным.

Драгуш не боялся ни меня, ни столичных вампиров. Московские кланы кровососов не любят отступников и провокаторов. Они сами будут его искать, чтобы передать охотникам за нарушения договора.

А я всё гулял в парке, всё сидел на лавочке и ждал Бенце, будто он за меня решит проблему.

Возможно, я старею. Не в том смысле, что сил и мужества во мне не осталось, а дело в безразличие. Такое успокоение со мной уже происходило, во времена застоя. Не только весь Советский Союз пребывал в благостном сне, даже вампиры стали какими-то вялыми, будто впали в спячку. Все будто дремали, посасывая кровь свиней, коров и баранов. Все задремали, и я задремал, пока не настали 90-е. Вот тогда началось!

При одной мысли, что во времена Брежнева все не спеша что-то посасывали, я улыбнулся.

«Всё-таки сосут кровососы», — весело подумал я, снова посмотрев на часы.

Уже стемнело. Цифры показывали 23:50. Дело к полуночи, а Бенце до сих пор молчит.

Вдруг мой телефон противно запиликал. Когда же я сменю уже этот дебильный сигнал?

«Через час жду тебя на бывшем кирпичном заводе», — прочёл я сообщение.

Чёрт его знает, где здесь бывший кирпичный! В каждом маломальском городе есть бывшие производственные корпуса, где когда-то делали кирпичи, где работали котельные на угле и мазуте.

Я набрал номер следователя Андрея. А нечего спать, когда сам охотник на ногах.

— Привет. Андрюха! Дело к тебе, — сказал я.

Лейтенант явно готовился ко сну.

— Куда подъехать? — зевая, ответил он.