Когда секс превращается в… Оружие!

— Понятненько. — Пол пожал плечами, — А как насчёт — истории? Есть какие-нибудь сохранившиеся… Архивы? Может, бункеры? Ну, или ещё что-то, до чего мы могли бы добраться?

— Бункеры, разумеется, есть. Над одним из них сейчас как раз висит третий зонд. Только…

— Говори уже!

— Двери в Бункер вскрыты и он простаивает в таком виде как раз все восемьсот десять, ну, плюс-минус десять, лет. То есть — фактически с момента запуска в никуда нашей любимой Станции.

Возникла и картинка: мощный массив гранитной скалы, и жерло в ней на уровне земли. Широкое, зияющее чернотой. На траве рядом лежала метровая в толщину, вероятно, бетонная, явно тяжеленная, переборка-дверь.

— Хм-м… Ты хочешь сказать, что других убежищ, сохранившихся бы получше — нет?

— Убежища — есть. А вот насчёт сохранности… Нет. Вот это — самое потенциально хорошо сохранившееся и предположительно (Ещё не вводила зонд внутрь!) неразграбленное. Потому что находится в очень отдалённом, и тогда — ненаселённом районе. В тундре, близко к полярному кругу. Предполагалось, что сюда скроется как раз — «элита». Доставленная на вертолётах.

— Ага. Дорог, стало быть, нет. Тундра, говоришь? Теперь понятно, почему вокруг нет деревьев. И — холодно. Поэтому никто не живёт.

— Из людей — да. Но разные песцы, лемминги, волки и медведи тут есть.

— Мать. — Джо сопел, — Раз на планете есть вся эта живность, значит тут — обошлось без применения ядерного оружия. Да и всяких микробов-бацилл-вирусов, думаю, не выпускали. Иначе погибли бы — люди. Но как бы нам туда, внутрь, проникнуть?

— Вот уж не предвижу никаких трудностей. Сейчас зонд с пробами воздуха и воды вернётся, разработаю для вас антидот, а заодно — и компенсатор. Чтоб уж и вы — никого из местной живности ничем своим не заразили. И можете лезть. Даже без скафандров. Опасность — минимальна.

Джо и Пол переглянулись. Раз Мать говорит — значит, так оно и есть. Однако когда в прошлый раз попробовали «погулять» без скафандров, и искупаться в ручье, Пола весьма чувствительно цапнул за ягодицу огромный рак… Не то, чтоб «опасно», зато — унизительно.

— Ладно, готовь челнок и антидот. Мы пока пообедаем.

Долетели без проблем. Джо посадил челнок в пятидесяти шагах от зияющего жерла. Когда вошли внутрь — поразились масштабам. Ширина проёма оказалась не меньше двадцати метров!

— На кой бы им такие огромные врата?

— Может, они планировали прятать здесь и свои вертушки — вон, смотри. Глубина этой широкой части — метров двести.

— Действительно: огромный тоннель… Но, может, — под поезд?

— Какой ещё поезд? Напоминаю для не слушавших Мать: тундра. Никакие железнодорожные пути тут не проложишь. А асфальтовой дорогой и не пахнет. Так показал и сканнер.

— Ладно. Пошли уже внутрь.

Внутри всё оказалось вполне в духе «заброшенных подземелий»: пустые мрачные комнаты, выкрошившиеся стены, покрытые чёрной плесенью и рыжими разводами от просачивавшейся воды. Большие помещения — вероятно, когда-то служившие столовыми, кухнями, складами и машинными залами. Маленькие — «жилые» комнаты? Пахло тоже мерзко: сыростью, и как раз — плесенью. И пылью.

Точно сказать, что имелось в пустых помещениях восемьсот лет назад, оказалось невозможно: не осталось тут даже ржавого гвоздя, или клочка тряпки.

Джо вздохнул: надежды на «неразграбленность» не оправдались.

Пол передёрнул плечами:

— Жуть! Тоска у меня от этого места! Оно даже тоскливей, чем Убежище на Кинаре — 2. Может, ну его на фиг — и пойдём назад?

— Да, смысла искать чёрную кошку в чёрной комнате, особенно, с учётом того, что её там нет, не вижу. Сейчас двинем. Но давай пройдём ещё и по вон тому коридору. Мало ли! — они развернулись, и двинулись направо, по тёмному узкому проходу. Налобные фонари продолжали обшаривать пустое пространство — по привычке.

Джо спросил:

— Мать! Это местные охотнички всё повытаскали?

— Не только. Вытаскивали всё — все, кто добирался. Потому что заводов уже не было, а металл и прочие «полезные» материалы и оборудование местным выжившим после Катастрофы были очень нужны. Ну, в первое время. Потом отсюда все откочевали — в более пригодные для жизни, плодородные, и тёплые места.

— Смотрю, найти здесь хоть какие-то компы, или архивы, так же реально, как каплю воды на барханах пустыни.

Но вот так, без того, чтоб нам продолжать бессмысленные поиски, и нюхать и дальше пыль и плесень, можешь сказать — что произошло?

— Только с вероятностью около шестидесяти восьми процентов.

— Ладно, сойдёт. Рассказывай.

— Вначале, разумеется, женщины для секс-утех были доступны лишь «элите». То есть — власть имущим и миллионерам. В первой доставленной для продажи партии «товара» было немного, и он стоил соответственно. Народ, естественно, завидовал и злился. Но до революций дело не дошло. Тогда наши технологично подкованные «друзья» совершили массовый «вброс»: завезли огромную партию дешёвых (Реально — дешёвых!) кукол. На любые вкусы. И — вполне по карману обычному обывателю.

Купить смог любой! И выбрать. Потому что кукол было даже больше, чем мужчин. Естественно, начались скандалы в семьях: «Ах, я тебе больше не нужна?! Стала старая и некрасивая?! А я тут сутками напролёт всё для него делаю, готовлю, стираю, убираю, слежу за детьми, и к вечеру еле жива! Какой мне, на …ер, секс! Да ещё «разнообразный»! А он!..

Ну вот и живи теперь с этой куклой! Пусть она тебе и готовит, и стирает, и трахается!»

Но то, что распались миллионы семей — не явилось решающим фактором краха и апокалипсиса общества. Потому что некоторое время социум продолжал существовать: все так же работали, делали обычные дела, матери-одиночки воспитывали детей, мужья платили алименты… Государству пришлось построить и открыть целую кучу детских домов: матери не могли, а зачастую и не имели желания воспитывать детей от «таких» отцов. И многие женщины… Пустились во все тяжкие!

Вот только составить конкуренцию пластиковым послушным куклам они не могли! И рождаемость упала до нуля. А затем смертность превысила любые разумные пределы — мужчины просто «не рассчитывали» своих сил. Особенно пожилые.

Государство спохватилось: послушалось воззваний наиболее «продвинутых и патриотичных» учёных и общественных деятелей, и запретило всех кукол! И даже пробовало силой изъять их, и уничтожить! И даже частично преуспело: большую часть андроидов действительно изъяли и уничтожили. Протесты подавили.

Однако это ничего не дало.

«Избаловавшиеся» за эти несколько лет мужчины не желали ни вступать в отношения, ни, тем более — жениться на слабых подобиях послушных и «идеальных» в плане секса, рабынь!

И последняя, гражданская, война, разразилась как раз из-за них. Сохранившихся, разумеется, у «элиты» — многие состоятельные и начальственные лица покупали себе по несколько таких кукол: для разнообразия. И, разумеется, нашли способы обойти Закон, и сохранить их! Вот из-за них, немногочисленных оставшихся кукол, восстания и бунты и начались.

С печальными, очень печальными последствиями.

Ядерного и бактериологического оружия не применялось. Зато применялось — химическое.

Делавшее фактически химическими кастратами всех нападавших.

Ну а те, кто стал такими, в отместку разоружили местные гарнизоны. И поголовно уничтожили всех олигархов и Больших Боссов. Ну, заодно и тех военных, кто не присоединился к восставшим.

— Бред. Ведь кукол, ты говоришь, осталось — мало. Да и те — с синдромом Лоренца. Они просто не стали бы спать с посторонними мужиками! Да и не хватило бы их на всех!

— Хватило бы. Они собирались чётко расписать очерёдность секса, составить графики. Куклы же, а не женщины: рассчитаны на секс!

Ну а самих андроидов никто и не собирался спрашивать — согласны те, или нет. Планировалось просто держать их в специальных домах, типа тех же борделей, привязывать, чтоб не сопротивлялись, и лица — прикрывать тряпками: чтоб не видели — кто их…

— Тьфу! Мерзость! — Пола передёрнуло, — Сволочи! Да как это возможно! Это же… Не люди, а — скоты! Маньяки-насильники!

— Такое определение было бы правомерно по отношению к таким действиям в отношении женщин. А здесь — роботы. Бесправные и безответные. К тому же как раз и созданные для любовных утех. — Джо послышалась горечь в тоне их всегда такой спокойной и уравновешенной Хозяйки. Он поспешил перевести тему:

— Мать. Но как же получилось, что население — фактически пропало?!

— Это всё — женщины. Настоящие. Они вооружились, и просто перебили таких бунтующих «кастрированных» мужчин. В живых оставили только тех, кто или не успел, или не накопил, или — принципиально не пожелал обзавестись такой куклой ещё в период основного «завоза». И не участвовал в бунтах. А их имена были им прекрасно известны — сарафанное радио, и всё такое.

Те люди, которые живут сейчас — потомки таких «оставленных» и тех женщин, кто решил, пожертвовав своей гордыней и самолюбием, принести себя «на алтарь» нормального продолжения человеческого рода. Проще говоря — все такие «доброволицы» занимались любовью с теми мужчинами, кого оставили в живых. И рождаемость оказалась вполне приемлемой для продолжения рода. Однако появилась группка, ну, или правильней — секта, «радикально» настроенных дам. Те провозгласили, что все беды — от мужчин и их «технологий и научных разработок». И нужно — «окончательное и жёсткое решение»!

Вот в этой, затяжной и кровавой, войне, и погибли почти все «нормальные» мужчины, и защищавшие их женщины. А вот «радикалы» — погибли все. И добивали их, чтоб искоренить с гарантией такую пагубную и сексистскую идеологию, как раз — женщины!

Население этой планеты сократилось на девяносто семь и девять десятых процента. И все достижения науки и техники оказались фактически — утрачены. Поэтому здесь теперь и — каменный век!

— Мысль понятна. — Джо вздохнул, — А теперь объясни мне, идиоту, такую простую вещь. Почему те, кто привёз сюда кукол, ну, то есть — их производители, ещё не уничтожили остатки местного населения, и не заселились сами на эту планету?

— Отвечаю. Вот фотографии планеты тех, кто завёз сюда этих кукол.

На центральном экране возникла действительно — планета. Соседка той, которую они сейчас изучали. И с первого же взгляда Джо всё стало понятно.

Толстенный, многокилометровый монолитный ледяной панцирь покрывал всю её поверхность — не было даже океанов!

— Ядерная зима?

— Она самая.

— И… Когда они перегрызлись уже — между собой?

— Восемьсот два (Ну, как обычно плюс-минус десяток лет!) года назад. То есть — практически всего через несколько лет после того, как их план в отношении соседей оказался приведён в действие.

— Так они знали о том, что план — сработал?

— За это — восемьдесят один процент вероятности. И, скорее всего, именно из-за «превентивного» дележа освобождающейся территории этот ядерный конфликт и случился.

В диалог влез Пол:

— Вот! Нельзя делить шкуру неубитого медведя!

Джо вздохнул. Проворчал:

— Так — что? Продолжим бессмысленные путешествия по катакомбам, или вернёмся на наш уютный и спокойный корабль? Или мы, наконец «нагулялись»?

Пол уж так посмотрел на напарника!.. И явно был не в настроении шутить:

— Твой тупой солдатский юмор давно сидит у меня в печёнках. Думаю, и у Матери тоже.

— А вот и нет. Я на базе его юмора и сама кое-чему научилась!

Пол возвёл глаза к низкому потолку тоннеля:

— И с этими циничными и пошлыми, чёрствыми к чужим страданиям паршивцами, мне приходится летать уже… Мать? Сколько там?

— Двести восемьдесят третий рейс.

— Вот именно! Кошмар! Как я только выживаю?!

— Это — только благодаря нашим попугайчикам и крысе. Скрашивают они тебе там, на «Каракатице», моё и Матери «циничное и пошлое» общество. Ну и ещё твоим дурацким книжонкам, которые у Майло-марсианина, кроме тебя, по-моему, никто и не скупает. И вообще — полетели ужинать.

Пол только буркнул: «Угу».

Долетели быстро и без происшествий.

На обед Мать с помощью автоповара приготовила отбивные котлеты из настоящей говядины, картофельное пюре, и борщ.

Доев последнюю ложку, Джо, чтоб как-то подбодрить «завявшего» напарника, сказал:

— А всё-таки повезло нам. Если честно — я после своего «пророческого» сна ждал чего-то… Худшего.

— Да куда уж — хуже-то?! Погибли две планеты, одна — вообще теперь тысячи лет будет непригодна для жизни… А на сохранившейся — одни дикари!

— Неприятно, да. Но! Ты всё-таки учитывай и положительные моменты. Пусть дикари, но — живы! И выживут. Если только какую-нибудь очередную глобальную техногенную глупость снова не выкинут.

А главное — мы остались живы. И даже — целы!

Покачав головой, Пол вынужден был согласиться:

— Да. Ты, наверное, прав. И чего я так завёлся? Ведь мы уже видали восемьсот шестьдесят, или около того, саморазрушившихся, вымерших от пандемий, взорвавших, и другими способами похоронивших себя, цивилизаций… Но ты всё равно — чего набрал там, на Станции — выбрось в космос!

Таких сувениров нам не надо! И… И кукол наших — тоже! Выкинем!

Джо, почесав затылок, кивнул.

Напарник прав!

О таких «примерах» людям Земли знать — ну вот точно не надо!