Когда секс превращается в… Оружие!

Уложив «избранницу» на койку, Джо подумал, что места там маловато — «не разгуляться»! Так что матрац и одеяло он перетащил на пол. Туда же затем уложил и куклу.

Эффект Лоренца?

Ну попробуем.

Правого уха? Это — как считать? Его правого уха, или — её?

Для начала попробуем — её.

Сработало!!!

В теле куклы что-то явственно щёлкнуло, зажужжало, но звук тут же прекратился: наверное, чтоб не смущать пользователя «механоидными» компонентами — похоже, это из-за долгого простоя механизм куклы так себя ведёт…

Но вот открылись огромные — чуть не в поллица! — глаза!

Срань Господня!!!

Фиолетовые!!!

А какие… выразительные! И смотрят… На него! Словно запоминая, и… «Влюбляясь»?! Впрочем — почему — «словно»? Если верить тому, что Мать нарыла из чужого софта — так и есть!

Но теперь остаётся… Ждать? Или… Инициативу нужно проявить — ему?

— Милый! — какой у неё мягкий и нежный голос, почти как у Матери! — Где мы?

— Мы — в моей каюте. На космическом корабле. Ты… — тут её руки начали осторожно и нежно оглаживать его ладонь, оказавшуюся в пределах досягаемости: он стоял на коленях над ней, — Чего-нибудь хочешь?

— Да! — а моргает она тоже… Сексуально! — Я хочу, чтоб ты любил меня, милый! Прямо здесь! И — сейчас!

А неплохо для начала! Конкретно и в лоб!

А если учесть многозначительную обольстительную улыбку, соответствующие движения бёдер, груди и прикосновения к его туловищу таких, оказывается, мягких рук — очень даже возбуждает!

Чертовски, можно сказать, возбуждает!!!

Ну а разве не именно такую он и выбрал?! Красивую именно в его представлениях о красоте!!!

Ну вот и вперёд! Как там Мать это дело обозначила? «Порезвиться»?

— Хорошо, любимая. Погоди, я только брюки сниму.

— Конечно! Я ведь не тороплюсь! Ха-ха-ха!.. — прямо — серебряные колокольчики! А как она изгибает тело в талии, и какие аппетитные упругие округлости при этом движутся — так, словно сами просятся под ладони: поласкать их!..

Брюки Джо бросил прямо на полу, рядом с собой: такого вопиющего нарушения заведённого порядка с ним отродясь не случалось: всегда аккуратно развешивал на спинке стула… Но уж больно возбудился: пусть и программа, и от чужаков, но работает — обалденно!

Блок живота ему пришлось мыть и стерилизовать три раза — и с каждым разом он словно возбуждался и получал и эмоций, и наслаждения всё больше!..

Подстраивается?

Да! Явно.

А уж как призывно стонет… И вздыхает! И вообще — такого ему ни одна женщина, даже профессионалка, не обеспечивала! А её «кошечка» словно тоже — приспособилась под его немаленький размер: именно так он и представлял себе партнёршу с идеальными параметрами! Впрочем, одёрнул он себя, выключая даму в третий раз — почему «словно»? Она наверняка и — приспособилась.

Он же видел результаты сканирования, и рентгена. Механизм и «мышцы» для как раз этого — у неё есть…

Но после третьего раза всё тот же холодный наблюдатель, засевший где-то очень глубоко в его голове, сказал, что — хватит. Если он не хочет раньше времени получить какой-нибудь инфаркт на старости лет.

Поэтому промыв блок таза «девушки» в третий раз, он вставил его на место, но включать её снова не спешил. Ему надо полежать на койке. Подумать. А то — растерялся. Запыхался. И состояние такое… Словно пробежал сорок кэмэ. С рюкзаком в сорок кэгэ на спине.

А поскольку койка у него — одна, а андроиду ничего не будет, если он полежит и на полу, Джо, плотоядно ухмыляясь, и не чувствуя ни малейших угрызений совести, выдернул из-под лежащей на спине дамы матрац, и бросил на койку.

Одеяло, впрочем, девушке оставил.

Утром, почистив зубы, и повздыхав, андроида включил. Снова на него уставились два восхитительно выразительных глаза: секс и похоть так и светились в них!

Ну уж нет!!! Нужно иногда и завтракать! А то он так и ноги протянет…

— Милый! Как насчёт — пошалить?

— Не сейчас, любимая. Ну-ка, вставай. Одень вот это. — Джо вынул из стенного шкафа старую и застиранную, когда-то синюю, рубаху, и запасные армейские брюки цвета хаки, — И идём завтракать.

Джо понимал, конечно, и помнил устройство куклы: устройств для приёма пищи там не предусмотрено. Но это ничего. Составит ему компанию, посидит, помолчит, поморгает глазками, поёрзает на табурете. Смотреть на неё в «динамике» куда приятней, чем в отключке…

Пол уже сидел за столом на камбузе. Рядом с ним, на табурете, принесённом из трюма, примостилась одетая в Половский запасной комбез, его маленькая рыжуха, как Джо для себя её обозначил. Вторая табуретка, явно для дамы Джо, тоже стояла рядом со столом.

Однако Джо не успел и рта раскрыть, чтоб поприветствовать «счастливую» пару, как его брюнетистая коза накинулась на эту самую рыжуху с воплем:

— Чего тебе здесь надо, рыжая шлюха?! Хочешь моего парня отбить?!

Рыжуха тоже не молчала:

— Ты мразь! Я тебе своего Пола ни за что не отдам! Он — только мой!

Дамы сцепились.

— Ах ты, стерва! Да я тебе сейчас подлые глазёнки повыцарапаю!

— А я тебе сиськи оторву! И волосы повыдеру! Сучка!

— Сама б…ть! Я тебе!..

Джо и Пол, переглянувшись, кинулись разнимать.

Чтоб не доводить до греха, а точнее — чтоб дамы действительно не попортили друг другу прекрасные пушистые гривы, и не расцарапали гладкую псевдо-кожу на лице и других местах, Пол и Джо быстро растащили, придерживая за талии и плечи, дерущихся и визжащих, словно кошки по весне, по углам крохотного камбуза.

Преодолеть усилия андроида оказалось довольно легко — похоже, именно так они и были созданы: чтоб можно было легко сломить «сопротивление», например, при садо-мазохистских играх «специфических» клиентов. Впрочем, орать, ругаться, и тянуться ногтями к противнице, девушки не перестали.

Джо сообразил первым: нажал на мочку уха. Дама в его руках сразу обмякла, и он уложил её тут же, на палубу камбуза. Пол, вдохновлённый примером, сделал то же. Джо, обнаруживший, что вспотел хуже, чем на тренажёрах, утёр лоб рукавом. Пол, снова выпучивший глаза, и запыхавшийся, словно конь, отдувался.

Некоторое время напарники, вздыхая и качая головами, смотрели то друг на друга, то — на своих «партнёрш».

Мать внесла ясность:

— Не волнуйтесь. Это — их естественная реакция на потенциальных конкуренток. В такой ситуации могла оказаться и настоящая женщина. Но куклы — слабы. И по-настоящему серьёзных травм не могут нанести даже женщинам. Правда, в «инструкциях», разработанных изготовителями, было сказано, чтоб пользователь как раз — не допускал подобных ситуаций. То есть — не приводил в дом гостей женского пола. Дополнительная, так сказать, подстраховочка. Для лучшего привыкания клиента к избраннице!

— Почему не сказала?!

— Хотела провести небольшой социологический эксперимент.

Пол фыркнул. Джо, плюнув на «приколы», почесал-таки затылок:

— Ну провела. Довольна?

— Да.

— Кто бы сомневался. Так это… Инстинкт собственницы?

— Ну да. Он самый. Я ведь уже сказала: ни одна из таких андроидш никакой конкурентки не потерпит. Во-всяком случае, на одной с ней территории, и в смысле возможных претензий на её мужчину. Синдром Лоренца!

В практическом плане это значит, что вам придётся держать их всегда — порознь. По каютам. И, вероятней всего — выключенными.

— Ага. Понятно. — Джо взвалил свою на плечо, и отправился назад в каюту, буркнув на ходу, — Если хотим потрепаться в спокойной обстановке — отнеси от греха подальше «домой» и свою.

За завтраком Джо кушал. Правда, абсолютно не понимал, что именно, пережёвывая пищу чисто механически, Пола же было не заткнуть:

— Восторг!.. Нет, реально: такого у меня никогда раньше не было! Чудесно, просто чудесно! Я… Я… Четыре раза за ночь! И это — в мои пятьдесят три! О-хо-хо! А как стонет, как изгибается: какие линии, какое тело, и кожа — прямо бархатная! Оглаживаешь — и прямо словно током бьёт! У-у-у! Бесподобно: и на ощупь, и вообще! И такое красивое лицо! Словно делали не для инопланетян каких, а — специально для меня! Может быть, мне — ну, нам! — стоит оставить их себе, для… Постоянного пользования?

Джо, проглотив очередной кусок, дождался паузы во «взлязгиваниях»:

— В том, что тебе так понравилось, ничего удивительного нет. Во-первых, её, извини за грубость, влагалище после первого же раза приспособилось «идеально» под твой размер. Во-вторых, они стонут и извиваются именно так, как ты захочешь, и продемонстрируешь — ответной реакцией! Уж это-то даже примитивный процессор может вычислить, и подкорректировать поведение партнёрши. И в третьих — самое главное! — у них совершенно нет амбиций!

То есть — они не собираются выходить за тебя замуж, или ещё как-то тебя ограничивать или связывать обязательствами! Только секс! Необузданный, в любой момент, и — ни к чему не обязывающий! То есть ты — свободен! И можешь даже эту свою рыжуху — послать куда подальше! И она не будет «качать права», а просто будет тихо и мирно плакать. Где-нибудь в укромном уголке. Но уж — чтобы ты её заметил, и испытал угрызения. Совести. Ну, и всё завертелось бы снова — до полного твоего «охмурения»! И изнемождения.

— Экий ты чёрствый. И прагматичный. Нет в тебе ни на вот столько, — Пол показал кончик мизинца, — романтики!

— От неё — один вред. Начнёшь «очеловечивать» свою даму — точно с катушек съедешь! Такие прецеденты в истории медицины имеются.

— Ты — что же? Хочешь сказать, что тебе не понравилась сегодняшняя ночь? И тебе не хочется… Повторить?

— Почему же. — Джо хмыкнул, дёрнув плечом, — Понравилась. И повторить хочу. Но, хотя Мать и говорит, что программа — примитивная, это не значит, что мы при достаточно длительном «общении» не влюбимся! А что ещё хуже — можем в угаре «страстей» в силу достаточно солидного возраста… Просто не рассчитать свои силы!

И сдохнем прямо на них. От инфаркта.

«Оружие» же!

Пол довольно долго молчал. Даже жевать перестал. Глядел в столешницу перед собой. Потом вздохнул:

— Вот чёрт. А умеешь ты «приземлить». Но…

Что же нам делать дальше?!

— Мать!

— Не-ет, ты к нашему «высшему арбитру» не обращайся! Скажи — что сам думаешь?

— Думаю я, что нам надо так пока наших девушек по каютам и оставить, выключенных.

Пока не взглянем, что всё-таки там произошло, на той самой планете!

Планета разочаровала.

Да, имелись на ней руины когда-то великолепных городов с широкими магистралями для машин — те давно превратились в труху! — и с небоскрёбами, сейчас, разумеется, лежавших нелепыми грудами из щебня, битого стекла, и остатков ржавой арматуры. Всё это поросло густой травой и деревьями, и видно оказалось только на рентгеновской картинке, и схеме-голограмме с гамма-сканнера, заботливо обработанных и синтезированных Матерью.

Сохранились и следы того, что когда-то было ухоженными и обширными полями — сейчас здесь мирно (почти!) паслись стада копытных типа зебр: полосатых и явно травоядно-жвачных. По лесам и джунглям — эти имелись на экваторе! — порхали многочисленные яркие птички, и по земле ползали змеи и скакали мыши и бурундуки. Пёстрые и полосатые. Жужжали и порхали и насекомые — хоть этого слышно и не было: микрофонов на зондах не имелось.

Пол, довольно долго, молча, (Нечто невероятное!) пялился в картинку на центральном экране, передаваемую первым зондом, и на второй экран, где Мать давала уже обработанные виды. Наконец высказался:

— Спасибо, хоть разумных термитов нет! Так что сон — не совсем, конечно, совпал… Но тоже — приятного мало. Запустение!

Джо спросил конкретней:

— Мать. Где люди?

— А-а, сейчас. Второй зонд как раз нашёл поселение. У экватора.

Над штурманским пультом возникла картинка.

Джо не выдержал: рассмеялся. Уж больно было похоже на иллюстрацию из учебника истории: первобытно-общинный строй!

Патлатый и бородатый седой старик, сидящий под навесом из веток и пальмовых листьев, приматывал не то верёвкой, не то — сухожилиями наконечник копья из грубо обтёсанного куска кремня к деревянному древку. Две женщины, в тени деревьев, что-то растирали между плоских камней. Ещё две — кормили грудью пищавших и брыкавшихся грудничков, ещё трое грязных пострелят постарше играли явно в охотников — бегали, орали, и тыкали палками, изображавшими копья, в силуэты, нарисованные на земле… Девочки постарше что-то шили, или чинили — похоже, одеяла. Одеты все были только в набедренные повязки, из явно — шкур. Зебр.

— Итоги «боевого» применения андроидов для секс-утех видны. Впечатляет. Ну а где — все остальные члены… Племени?

— Мужчины — на рыбалке. Вот. — возникла и наехала картинка берега широкой реки. По отмели бродило двенадцать лохматых загорелых действительно — мужчин, с острогами и копьями в руках. У двоих имелись и луки, — Женщины — на сборе плодов и ягод, — снова скачок камеры, и сквозь густую листву гамма-сканнер легко вычленил силуэты пары десятков женщин, собирающих с деревьев, кустов и пальм какие-то плоды, и пять воинов с копьями и луками, явно охранявших их.

— А что? Тут случаются схватки между племенами? И попытки похищения женщин?

— Разумеется. И часто — удачные. Что хорошо. Иначе все они просто вымрут: выродятся от близкородственных браков.