Помоги проекту - поделись книгой:
После распада СССР, в девяностые годы, я тоже ходил на парад 9 мая. Но парад уже видоизменился и превратился в протестный митинг против предательского курса российского руководства. В то время за участие в подобной акции вполне можно было схлопотать дубинкой от какого-нибудь ретивого омоновца. С другой стороны, если в тебе были силы и дух, то ты вполне мог сопротивляться омоновцам, активно размахивая руками и ногами. Каким бы ни был предательский курс того руководства, но оно не позволяло себе сажать людей за протестные акции. В наше же время все намного жестче. Представители правоохранительных органов не только изобьют протестующего, но и влепят вполне себе реальный срок в колонии.
Сегодняшняя власть по какой-то абсурдной идее приватизировала праздник Победы. СССР уже давно нет, и о социальной справедливости давно уже все молчат. Более того, идеалом для нашего нынешнего руководства являются даже не власовцы, которые из-за ужасов плена перешли на сторону врага, а та часть бывших царских офицеров, которые присоединились к фашистам для нападения на СССР. В результате получилась полная нелепица. Власть на 9 мая устраивает шествие «Бессмертный полк» с непонятно откуда взявшейся георгиевской ленточкой, при этом совсем не разделяет ценности людей, положивших свои жизни за сохранение СССР, не разделяет альтруистические ценности советского руководства.
Понятное дело, что я пошел не к тем людям, которые с властью шагают в строю «Бессмертного полка», а пошел на акцию «Сталинский полк». Молодые ребята с красными знаменами возле Пушкинской площади скандировали антибуржуйские лозунги в поддержку пролетариата.
Тогда до меня в полной мере дошла вся абсурдность происходящего. Ведь как такового пролетариата тоже давно уже нет. Как таковой нет и буржуазии. Мы живем в какой-то постсоветской антиутопии. Величие Победы в Великой Отечественной войне заслонило нам реальность, в какой заднице мы оказались в настоящее время. Для всех было бы лучше отменить уже парад 9 мая и решать те нелегкие задачи, которые существуют в нашей сегодняшней нелегкой жизни.
Сегодня получил рецензии на три свои книги. Оказывается, в своих книгах я умудрился оскорбить всех, от Путина, РПЦ, хорьков до самой Ксюши Собчак. Очень горд собой: количество оскорбленных говорит о качестве моих текстов.
Рецензии на книги «Трагедия в стиле свинга», «Волшебный мир БДСМ», «Завышенные ожидания»:
«Очень спорный момент, касающейся описания дачи Патриарха, может быть расценен как экстремизм, удалите или измените его, опираясь на законодательство РФ. Будьте аккуратны в выражениях, описывая политические события и упоминая религии. Обратите внимание: не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду; запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства; оскорбление религиозных чувств; клевета; пропаганда наркотиков; пропаганда гомосексуализма; использование коммерческой рекламы; распространение сведений о частной жизни лица без его согласия и др.
Удалите излишние подробности из сексуальных сцен, например: «Митины губы соскальзывают с ее маленького, красивого, аккуратного клитора». Натуралистичное описание может подвести эти эпизоды под законодательное описание порнографии. Также все герои вашей книги, имеющие отношение к сексу, насилию, алкоголю, курению, наркотикам, должны быть 16 лет и старше. Эпизод спорный, касающийся событий в Москве в 1993 году, может быть осужден сразу по нескольким статьям закона, от оскорбления представителя власти до экстремизма, удалите либо измените его и любые подобные эпизоды (например, ваши рассуждения о негативных явлениях, что присутствуют в РПЦ, или глава «Борьба с системой БДСМ»).
Есть подозрения, что содержание может не соответствовать законам РФ. Уберите подробности в описании сексуальных сцен: порнография — это «сочинения, печатные издания, изображения, компьютерные программы, фильмы, видео- и звукозаписи, теле-и радиопередачи, в которых открыто натуралистически изображен или описан половой акт в различных его проявлениях и которые не имеют художественной или научной ценности». Мы ни в коем случае не можем публиковать произведения, попадающие под эти характеристики. Кроме того, не может быть опубликован фрагмент под заголовком «Шоу за жизнь». Есть подозрения, что из-за публикации этого фрагмента вы можете быть привлечены к ответственности как минимум по УК РФ, статья 128.1 «Клевета» и по ГК РФ, статья 152 «Защита чести, достоинства и деловой репутации». Кроме того, обратите внимание: не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду; запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства; оскорбление религиозных чувств; клевета; пропаганда наркотиков; пропаганда гомосексуализма; использование коммерческой рекламы; распространение сведений о частной жизни лица без его согласия и др. Ознакомьтесь с разделом «Требования законодательства Российской Федерации».
В группе «Маргинальная литература» во «ВКонтакте» наткнулся на очень интересный текст: Felix Culpa[4]. Привожу его здесь полностью, потому что он очень характеризует состояние современного искусства:
«На хуй, здравствуйте! Вы знаете, кто такая Ольга Токарчук? А это, блядь, лауреат Нобелевской премии по литературе в этом году! В перерывах между еблей (см. о сексуальных скандалах в Нобелевском комитете) комиссия читает некий массовый твиттер и вылавливает оттуда тексты, потом, как «Спортлото», крутит барабан и вытаскивает победителя.
Вы знаете хоть одно произведение этой Токарчук? Да эта тетка таинственней, чем та бабуля из Белоруссии — Алексиевич; про бабулю мы знаем, что она вроде бы как лауреат премии Ленинского комсомола и обладатель ордена «Знак Почета» (СССР), сейчас хает Путина и получает уже другие ордена. (Я вообще поражаюсь их способности приспособляться. Какой-то коллективный Михалков, какой-то повальный Кобзон: при любой власти — свой человек!)
Книги Токарчук еще десять лет назад издали в НЛО, ну вот на хуй никому не нужны — валяются на складах, отдают за сто рублей — лишь бы взяли.
Да, какой-то пиздец».
Вот такой вот точный диагноз всем нам. Мы разучились даже мечтать, мы жуем то, чем нас потчуют очень недалекие люди. Надежда и мечта умерла, наш мир обречен.
В день советской конституции родился мой отчим. Я его зову Вальдемар, ему нравится его второе имя. И вот 7 октября я с дочкой Машей еду к нему в загородный дом в Дмитрове, где они живут вместе с моей матушкой.
Неким образом Вальдемар успел плюнуть в историю. В сентябре 1971 года в Москве он перелез через пятиметровый забор американского посольства и попросил политического убежища. Будучи молодым студентом-бунтарем, по вражескому радио он наслушался сказок о счастливой жизни на Западе. Конечно же, на Западе жить легче, вольготнее и комфортнее, но это не вся правда. Вся правда в том, что и на комфортном для проживания Западе мы никому не нужны. Комфортную жизнь у себя мы построить не в силах, и поэтому единственное, что нам остается, это плевать в сторону цивилизованной Европы.
Вальдемара американцы отдали советским властям, и он из студента элитного Плехановского института превратился в городского сумасшедшего, сосланного на стройку в крымский Симеиз. Карьера его отца, большой шишки из Минфина СССР, была испорчена, а сам Вальдемар был выброшен на обочину советской системы.
Сейчас ему исполнилось уже 69 лет, и он тяжело болен раком. Впрочем, как человек старой закалки, он не верит в свое заболевание, ни на что не жалуется и не пеняет на тяжелую судьбу.
— Почему я, сука, негр? Почему меня теперь зовут Рикардо? Что я делаю на плантациях Гаити? — истошно кричал Андрей.
К Андрею-Рикардо подошел хозяин.
— Работай, сука! — произнес он и больно ударил Андрея-Рикардо кнутом.
Ничто не предвещало такого конца. Андрей прилетел на Кубу обычным туристом. В конце декабря в Варадеро русские и канадские туристы проводили время в баре отеля Club Carey. Андрей уже успел побывать в баре «Билз», где кубинские музыканты играли превосходные каверы старинных рок-групп, и теперь коротал время с другими россиянами. Больше других среди русских туристов выделялся Дима со своими друзьями. Своей энергией Дима заряжал и русских, и канадцев, а когда ему с компанией бар отеля приелся, то они улетели на Ямайку, чтобы вдоволь насладиться культурой растаманства.
Среди россиян, как это обычно бывает, было множество и откровенного быдла, которое ходит всегда недовольным и всячески пристает к персоналу отеля.
— Мы русские, и с нами Бог. Русские своих не бросают! — вопил Мешков после литра водки, когда мы его везли на каре в его номер.
Но через пару минут Мешков воскрес в баре вновь, на нем были смешные семейные трусы. Карманов на трусах не было, что означало, что ключи он оставил в закрытом номере, и как он собирался попасть к себе в номер вновь, никто не понимал.
Устав от бесконечных посиделок в баре, наутро Андрей направился на экскурсию в Гавану. В центре Гаваны к нему подошел темнокожий парень и предложил кубинских девочек, марихуану и кокаин.
— Я узнал тебя, ты же из Варадеро, я узнал тебя по моряцкой фуражке с надписью «Venice».
Поколебавшись, Андрей согласился, похоть победила все разумные аргументы.
— Давай кокаин и девочек, — сказал Андрей добродушному незнакомцу.
После того как Андрей вдохнул белого порошка, он очнулся уже темнокожим Рикардо.
— Уважаемые пассажиры, наш самолет рейса Сургут — Москва приземляется в аэропорту Внуково.
Никогда для Андрея пробуждение не было таким радостным.
Неизбежность. Армагеддон 2020
Впервые я пишу повесть, не под впечатлениями расставаний с любимыми, потерями близких людей. Я решил написать о самом главном, о чистом и абсолютном пиздеце, без всяких примесей.
С одной стороны, мне хотелось прикоснуться к теме смерти, как логического конца человеческой жизни, и даже человечества, а с другой стороны, написание книги было вызвано шумихой и репетицией конца света, вызванное новым заболеванием — КОРОНАВИРУСОМ. Собственно, сам вирус не грозил человечеству вымиранием, но все мировые СМИ подхватили апокалиптическую волну, и стали нам ведать о последних днях человечества, чем ввергли в панику большинство людей на планете. Также появилось и большое количество диссидентов, которые отрицали само существование вируса, и в знак протеста они прилюдно чихали на общественность, а самые яркие протестующие облизывали крышки унитазов.
Я не относился не к испугавшемуся большинству, не к протестующему меньшинству. Признавая, что появился новый вирус, я не видел в этой истории что-то исключительное и чрезвычайное. Природа вирусов такова, появляться и отмирать, порою унося за собой большое количество людей. Однако, умирать в любом возрасте неприятно, но я таки решил исследовать тему умирания.
Наш добрый шеф, в самом начале недели, собрал нас на совещание, и объявил: «Из-за этого чертова коронавируса теперь неизвестно, что будет с нашей фирмой, будем ли мы работать еще неделю или может быть месяц, а может быть это уже конец, и никакой зарплаты больше не будет».
Заявление шефа выглядело правдоподобно, ведь наша фирма занималась налоговыми консультациями, а кому нужны консультации по налогам, если весь этот мир катится к черту. Меня единственного, как самого здорового человека, занимающегося спортом оставили на дежурство по офису, и все сотрудники испарились. А что еще нужно писателю-мизантропу, кроме пустого офиса и апокалиптичной картины мира?
Целую неделю я пытался работать, лишь изредка отвлекаясь на изучение английского языка. Апокалипсис меня не касался, я жил, как обычно, за исключением того, что прекратились мои вечерние тренировки по боксу. Все общественные места, даже спортивные заведения были закрыты на карантин.
В пятницу же уходя с работы, после обеда, я решил пройтись пешком, с Ходынского поля до метро Арбатской. Бросалось в глаза малое количество людей на улице. Это ощущение усиливало то, что стояла прекрасная погода, и мартовское солнце наконец-то стало пригревать. Начиная с метро Маяковская народу становилась все больше. Люди беззаботно гуляли, катались на качелях, грелись на солнышке, заходили в кафе, с завтрашнего дня все кафе и рестораны будут закрыты.
На следующее утро, я отправился гулять в Лефортовский парк.
На спортивной площадке толпилось куча спортсменов. Спортсменов апокалипсис и другие бедствия страшат меньше остальных сограждан, отметил я для себя и пошел любоваться гротом Растрелли.
Когда-то давно, этот грот имел необычное скульптурное оформление. В центральной нише была поставлена каменная статуя Геркулеса, перед которой располагались три каменных тюленя с трубками для бьющей из них воды, а по сторонам стояли два каменных сфинкса, возле которого располагалось двенадцать позолоченных дельфинов, из которых била вода.
Окунувшись в давнее прошлое, я пошел дальше к тусовочному месту для моржей-любителей зимнего плавания, где встретил давнишнего своего приятеля Витю. Витя спросил меня: «Не собираешься никуда на отдых заграницу?».
Завидовал таким людям, Витя не знал, что все авиарейсы не то что заграницу, но даже в Сочи и Крым отменены. Весь мир замер, в ожидании новостей об улучшении ситуации по вирусу, а новости все больше и больше нагнетали: «Тысячи заболевших и умерших, это — война».
Я старался спокойно относиться и к войне, и ко всему чтобы не случилось, несколько месяцев назад я осознал, что я медленно умираю, что молодым я уже не буду, и по всей видимости, ничего хорошего в старости меня не ждет. Но не ожидая ничего хорошего от этого мира, я мог наслаждаться приятным мелочам: весне, свежему воздуху, наполняющему мои легкие. Это молодые могут получать удовольствия только лишь от запрещенки: наркотиков, необузданного секса и веселящего драйва. Я уже могу получать удовольствия от обычной котлеты и открытого настежь окна в офисе.
По дороге к дому, я зашел на Введенское кладбище. Здесь захоронены пару моих друзей, у которых здесь отличная компания из эскадрильи Нормандии-Неман, художника Васнецова, балерин, артистов, знаменитого повара Оливье, богатейших семей Царской России.
Кстати, с Оливье все не так просто, его могилу открыли всего 12 лет тому назад в 2008 году, и кто там похоронен, толком неизвестно. Так же и с его салатом тоже вышла подмена, рябчики, раковые шейки и трюфеля были заменены нашим поваром Ивановым на колбаску, зеленый горошек и морковку.
Что касается фирменного знака Введенское кладбища, то конечно же это — фамильные склепы богатейших людей дореволюционной России. Но к пиздецу невозможно подготовиться, такого рецепта не существует в природе, и большинство из этих семей остались ни с чем, после революции 1917 года.
Сам я предпочитаю никак не относится к смерти, бояться неизбежности смысла нет, и я, да и все человечество когда-нибудь прыгнет в черную бездну небытия, но в данный момент, нужно делать то, что ты считаешь для себя важным. Эти мысли у меня появились еще в прошлом году, и я отправился путешествовать.
Стамбул
— Не, ну я не понял, долго мы еще тут торчать будем? Может они уже взяли такси и уехали — невысокий русский турист с опухшим лицом грузил турецкого гида.
Дело в том, что те из туристов, которые вышли к выходу из аэропорта, не имели с собой багажа, и не хотели ждать своих сограждан, теряя драгоценные минуты отдыха.
Гид уклончиво и вежливо просил подождать еще, объясняя, что такси из аэропорта будет стоить не менее сотни баксов.
— Не, ну нам уже надоело здесь парится, тогда мы пойдем Вас ждать на улицу. Зачем нам тут с Вами мучиться? — на помощь туристу с опухшим лицом, пришла его жена.
Часто русские туристы начинают скандалить сразу же при выходе из самолета, а некоторые, наиболее пьяные, поднимают бузу уже в самолете, изрядно загрузившись алкоголем в дьюти фри, они вдруг снимают все психологические барьеры и показывают худшее из русского характера, свысока и надменно требуя уважения и трепета от принимающих их иностранцев.
Уровень жизни в Турции выше, чем в России, и поэтому, остается не совсем ясным, на чем основана надменность многих русских туристов по отношению, к тем же туркам. Мы для них — дикари, поэтому, по отношению к нам, они снисходительны.
Русская тройка всегда являет миру одно и то же, как жить нельзя. Не один народ на свете, не хочет жить, как русские. Мы же, в свою очередь, презираем их всех, и готовы в любой походящий, и не очень момент защитить свое право ненавидеть. Стоит ли при этом удивляться, что иностранцы недолюбливают нас, русских. Думаю, что трудно от них ждать другой реакции, когда какой-нибудь абстрактный, пьяный Дима с какой-нибудь российской провинции или даже столицы начинает учить иностранцев, как им все у себя обустроить, ну и конечно же обустройство нужно начинать с изучения русского языка. Этому пьяному Диме невдомек, что на свете существуют народы, которые куда более успешны, чем русский люд, и именно языки успешных народов будут изучать по всему миру, а не наоборот.
Непривычная для русского человека турецкая цивилизация создала вполне себе комфортное существование. Огромные мечети, множество забегаловок по демократическим ценам, с множеством музыкантов, красивыми маленькими стаканчиками с крепким, турецким чаем, вкусной и полезной едой, таким мне запомнился Стамбул. Множество заброшенных церквей Стамбула напоминают о неуклонном падении христианской цивилизации.
Информационное оружие
— Ощущение безысходности и грядущей войны — сказала администратор, проходившему инспектору налоговой инспекции.
Комментарий администратора относился к ситуации в Москве, где было объявлено об эпидемии коронавируса. Полки магазинов были наполнены меньше обычного, народу на улице и в метро стало намного меньше. Народ по примеру начальства ушел в режим самоизоляции. Самоизоляция — это было новое название алкогольного запоя и угара, никто даже не заметил, как под шумок обвалился рубль, и как Президент Путин стал пожизненно избранным помазанником Бога с диктаторскими полномочиями.
Лично для меня, ситуация с истерикой вокруг коронавируса, сказалась благоприятно. Кругом стала меньше народу, в офисе находился я один, и никто не мог мне помешать заниматься своими делами. Я привык уже к информационному оружию, уже много раз я видел, как люди меняли свое социальное поведение, идеологию, уклад. Я просто пизжу со своей подругой, которая переживает развод:
Оксана: Всё таки ты, далеко, поэтому, создан моим воображением, и поэтому, ты идеален
Андрей: Бля, я — идеал, и моя книга будет в буквоеде продаваться
Оксана: Какая бы хуйня не была рядом, твои искусственный похуизм, твои тупые книги, не позволяют мне повеситься. Мне хреново, я неделю на алкоголе живу, сейчас реву в кабинете
Андрей: Не реви!
Оксана: Вот закрыла дверь на ключ, выпила водки. Твои книги для моего окружения — ебанутые, потому что они кроме жрать и срать больше ничего не приемлют. Инстинкты. Амебы. Меня воротит от тупых баб, тряпки, ногти, сопливые дети и всё их зависть.
Я всегда могла послать на хуй мужика, потому что меня всегда хотел кто-то другой рядом. А зависть к этому у баб самая сильная. Она блекнет на фоне блеска бриллиантов, Меня прет. Потом почитаешь вставишь в книгу, про меня. Перед дремучей старостью, я откроюсь тебе, когда мне будет всё равно.
В кабинете начальника, его зам щипал меня за задницу, стояли вокруг стола, много людей, пили шампанское. Если бы начальник это увидел — кто-то бы был убит, он имел виды на меня.
Однажды меня другой начальник увозил с пьянки, потому что зам губернатора был пьян, и на весь стол (пятьдесят человек) орал, что я его женщина.
Андрей: Солнц, у меня срочная работа, извини. У меня клиент из Нальчика, если я сейчас не напишу жалобу, меня зарежут, сорян.
Оксана: Я же тебе сказала, займись работой! Я просто так пишу, потому что меня прет. Ответишь мне вечером, если будет время.
Нет уж подумал я, вечером я не отвечу, и откровения Оксаны мне казались девичьим бредом, но кого в конце концов из женщин не хватали за задницу, мы же не в Штатах живем, где за это могут и на пожизненное посадить. В наше феминистское время, бабы только кричат о том, что их используют не по назначению, что они — такие же умные, такие же талантливые, такие же сильные, как мужчины, а на деле, как в старые добрые времена стремятся продать свою манду подороже. Но в старые добрые времена, молодые девочки продавали свою молодую красоту, а сейчас женщины пытаются продать свое тело до глубокой старости, что смотрится глупо, комично и противоречит естественной природе. Ну не готов мужчина платить за уже сформировавшуюся стерву, ему интереснее и привлекательнее иметь дело с созданием, сохранившее в себе что-то из детской непосредственности.
Прошло несколько дней. Под действием пропаганды, народ разбежался по домам. Москва опустела и обезлюдела. Аналогичные процессы происходили по всему миру: и в Иране, и в Индии, и в Европе, и в США, до всех мест донесли новую болезнь, размножившееся китайские туристы. Лично я встречал их шумный рой и в Париже, и во Вьетнаме, и на Кубе. Поднявшийся в последние тридцать лет Китай вновь воспрял и стал сильнейшей империей мира.
В целом, я чувствовал себя превосходно. У меня перед глазами разворачивалась репетиция конца света, наконец-то я смог отоспаться. Власти Москвы, не имея на то право, заперли людей дома, не предоставив взамен ни продовольствия, ни денег для возможности его купить. А мы живем не в Китае или Европе, и денежные запасы у нас имеют лишь немногочисленная прослойка счастливцев судьбы. Общую истерию я не поддерживал, и делал вылазки из своей квартиры по району, а порой даже выезжал погулять по опустевшему центру Москвы. Многочисленные закрытые кафе, рестораны производили картину апокалипсиса. Менты отлавливали прохожих, чтобы оштрафовать их за нарушение введенного режима самоизоляции. Я не сильно боялся им попасться, я чувствовал прилив сил, из-за отсутствия в своей жизни привычной суеты. Мне хотелось приключений. Впрочем и дома развлечений хватало, интернет был переполнен театральными онлайн трансляциями, концертами.
Радуясь апокалипсису, я даже как-то и забыл, что после месяца вынужденного отпуска, меня и многих других сограждан ждет потеря работы, период безденежья и другие малоприятные вещи. Но в тот момент, я не унывал, общаясь со своими многочисленными интернет-подругами. Отчасти, я перенял образ жизни своего покойного друга Макса. И вот, в очередной раз, мне написала Оксана.
Оксана: — мне хорошо с тобой тут болтать и можно в реале, но ты скован в реале, даже пьяный, это говорит о скрытых мыслях, а привлекательна я не только для тебя, только никто дальше секса ничего не видит, все эгоисты
Андрей: — нет, я боюсь тебя просто, сложно с тобой
Оксана: — спасибо, ты был очень мил и полезен, как всегда, меня многие боятся, потому что подсознательно чувствуют, что я вижу людей глубже, чем они пытаются показывать
Андрей: — иметь сложные отношения, это — не комфортно, ты права
Оксана: — но я иногда как последняя дура верю человеку, и получаю дерьмо в ответ. — Это про мужей
Андрей: — я не знаю, но думаю, что мужья тебя любили, а почему не сложилось, тебе виднее
Оксана: — конечно любили, до трясучки и до готовности бить, но не отпускать. Потому что нельзя мне запрещать делать то, что хочу я — все равно я сделаю! А они думали, что я буду молча сидеть и жрать им варить только за то, что у них есть хуй, так таких и на улице достаточно
Андрей: — вот таких проблем нет со мной, я всем все разрешаю, хотя, многие бабы говорят, что в этом моя ошибка
Оксана: — Просто я не домашняя рабыня, если мне не комфортно, то я не буду терпеть. Я никому не изменяла в сексе, но ты 12 лет у меня в инете и был толчком к первому разводу, хотя сам это не использовал, побоялся
Андрей: — наверное, хотя к разводу я тебя не толкал
Оксана: — это с твоей точки зрения, я стала по-другому смотреть на то, где я оказалась, и решила, что мне там не место, и правильно сделала
Андрей: — ну хорошо, значит непроизвольно помог, но мои ощущения были несколько другие, я думал, что муж тебя любит, а будут ли любить другие, неясно — Ты — очень серьезная и замороченная, Оксана
Оксана: — другие тоже любили, но мне всегда не нравилось — то интеллект низок, то хуй короток
Андрей: — Я ухожу в Авиапарк. Пусть в твоей жизни будет все хорошо, и интеллект, и хуй, и чувство удовлетворения от жизни
Оксана: — Замороченная — потому что умнее многих, меня не понимают, если я говорю на некоторые темы, мне приходится подстраиваться и объяснять на доступном языке, а это пиздец сложно, когда человек думает медленнее меня, навсегда уходишь?
Андрей: — на обед, там инет не ловит у меня
Оксана: — а я думала и ты сбежишь, даже в инете не выдержишь
Андрей: — не парься, мы в этом мире временно. Кстати, странно человеку с твоими убеждениями, иметь желание ко мне, я же, бля, — свингер
Оксана: — я в душе тоже не святая, очень совсем не святая, ты мог бы додуматься тогда 100 лет назад, но ты ничего не понял, потому что очень все просто у тебя, стал — не встал, а я еще не встречала мужиков (слава Богу) у которых бы на меня не встал в любом возрасте, и каждый из них это знал, и поэтому боялся быть отвергнутым. — Я по себе определяю голубых и импотентов, у них глаза не меняются
Андрей: — Ты откровенная, что мне импонирует, но то, что ты говоришь, твои слова звучат цинично, и не греют душу, и во многом ты циклишься на негативе — Аналогичные претензии мне выдвигали и мои девушки, но ты слишком
Оксана: — я тебе в принципе ничего не выдвигаю, ни в чем не обвиняю, просто рассказываю и все, бесплатная психоаналитика, можешь отказать. Казаться пушистой не собираюсь не для кого. Такая какая есть.
Андрей: — Я действую аналогично
Оксана: — Предложение «Приезжай в Москву, давай жить вместе» звучали от тебя в пьяном состоянии, и я не понимаю, что изменилось, и почему, я вдруг стала такой тяжелой и сложной. Я всегда такой была, с детства. Я могла подчиниться силе, и что-то сделать, но думать по-другому, я не буду
Андрей: — Но тут сложились обстоятельства, алкоголь усиливает смелость, что я еще тогда заметил. — Ты красива, привлекательна, с тобой приятно целоваться, ты хороша в сексе, ну а все почему у нас не получилось, в памяти, на тот момент, стерлось. — А сейчас мы общались, и тут был напряг, что твое мировоззрение другое, чем у меня, и более сложное
Оксана: — Нет никаких обстоятельств!
Андрей: — Ок. чего бы тебе хотелось? С тех пор, как ты приезжала, прошло больше месяца. У тебя не было большого желания вернуться. Это как бы не претензия, у всех своя жизнь, а теперь ты вдруг вспомнила. Не смотря, на свою кажущуюся продуманность, ты сама не знаешь, чего тебе надо
Оксана: Так было все 12 лет, и каких-то претензий от тебя не было. Что случилось? Я никогда не хотела никаких обязательств ни перед кем, и думала, что ты так и понимаешь меня.
Андрей: Но мы и не целовались, не пытались сблизиться особо. Ты к чему, про обязательства? У тебя нет обязательств, во всяком случае, передо мной
Оксана: Я ничего не понимаю. Если ты хочешь что-то обсудить — звони вечером. Я сейчас должна начальнику выполнить задание
Андрей: — Оксана, действуй, выполняй задание
Оксана: — Я не хочу приводить никого в свою квартиру, и в твою идти тоже не хочу. Есть отели, дома отдыха для отдыха — А начинать сразу дома, как сто лет знакомы, и почти женаты, я ещё от прошлого не отошла
Андрей: Ок. Заграница и отдых сейчас закрыты.
Оксана: — Есть Россия, с хорошими условиями и приятными ценами
Андрей: Закрыли тему, я не хочу никого уговаривать, менять твои эстетические предпочтения и привычки. Нет, так нет. Я мог бы подумать о Сочи или о Крыме, но чего-то не хочется, нет у нас понимания, сорян
Оксана: — Я по-твоему девочка по вызову, ублажить тебя, ты ничего не попутал, для таких случаев, есть более дешевые варианты, чем я? Я немного не того уровня продажности.
Андрей: Солнце, речь как раз идет о том, чтобы нормально погулять по городу, куда-то сходить, нормально провести время. А с проституткой, я и впрямь, могу в Питере, на Невском, в исторических апартаментах. Короче, твой тон, твои слова всегда говорят о том, что секса между нами быть не может. Поэтому, иди на хуй, Оксаночка, эта тема закрыта навсегда. Для меня ты — неподъемно, тяжелый человек
Оксана: — В одну реку нельзя войти дважды
Андрей: — Слушай, мне заебись, особенно сейчас, в метро народу нет, один в офисе, свобода творчества, у меня все есть, что мне необходимо. Мне от тебя ничего не нужно, у меня нет никаких проблем, и я ценю это
Оксана: — Пока ты строчил о своем отсутствии проблем, я сидела в Департаменте на совещании Министерства. Мне объявили, что я работаю субботу и воскресенье, в связи с ситуацией с обучением детей. — Твоя идея гулять по столице, и ехать когда у нас эпидемия гриппа, для меня — безумие, я не езжу по вызову с предложением оплатить — это оскорбляет меня
Андрей: Бля, для меня — безумие, все что ты говоришь, но я пытался быть снисходительным, но надолго меня не хватило, я — слишком нервный. — Мне по хуй, что тебя оскорбляет, что не оскорбляет, я для себя живу, и я сделал для себя выводы: 1) Мне некомфортно крутить роман в Смоленске 2) Мне неудобны гостиничные романы 3) самое важное — где бы я не находился, после общения с тобой, секса не хочется, а заклеивать рот я тебе не хочу, я так понимаю, что это — не твое
Оксана: — На данный момент, прощай моя иллюзия. Очень правильно, не тот возраст, чтобы роман за 400 км. Он не поедет, а я полечу — легкая девчонка без проблем.
Андрей: — Я тебя умоляю, это — благотворительность, тебя отвлечь, с тобой погулять. Поговорив с тобой — секса точно не хочется, хочется одному лежать на пляже месяц. У тебя, кроме твоих проблем, больше нет ничего в этой жизни и не будет, бесполезно тебя отвлекать.
Наговорившись с Оксаной, я решил отвлечься, и послушать аудиокнигу о подвигах русских литераторов. Мое воображение гоняло меня по тылам французской армии вместе с полковником Давыдовым, недооцененным литератором и превосходным гусаром и воякой. Разбив армию Напалеона вместе с Давыдовым, я написал своей знакомой в Нью-Йорк:
Андрей: — Привет! Что нового в Нью-Йорке, денег на продукты выдали?
Ангелина: — Привет, Андрей! Я ещё не подавала запрос, мне сложнее потому что налоги в этом году не платила, и платить уже нечем. Моя работа — недоплачиваемый отпуск до неизвестно какого периода.
С 12 марта, я дома, болею. Хз что. Потому что тестируют только при госпитализации. Последние дни ночью очень плохо, опасаюсь пропустить момент, когда ещё в состоянии вызвать скорую. Из знакомых моя подруга медсестра, работающая в госпитале в интенсивной терапии заболела позавчера, и моя подруга с мужем переболели уже, выздоровели, но дышат до сих пор тяжело.
Пособие выплачивают через какое-то время, месяц-два ждать вроде как 1200$, при том что аренда жилья, стоит гораздо больше. Я не оплатила за аренду, но пока есть указ мэра Нью-Йорка о невыселении в течении 90 дней, надеюсь с арендой тоже что-то решат, здесь очень много людей потерявших работу, которые не в состоянии оплачивать аренду жилья.
Запас макарон и круп у меня есть, как-то протяну. Из дома не выходила с 12 марта. Под окном Бродвей, два дня было затишье сирен, а вчера каждые 10 минут проносились с воем. Вчера было совсем плохое настроение, до этого как-то держалась. Сегодня решила не смотреть новости, совсем. Надо фильм какой-то посмотреть, отвлечься. Хотя так и тянет нырнуть в новости, вдруг я что-то важное пропущу. Если начнётся зомбиапокалипсис, а меня под окнами крыша дома «ритуальные услуги».
А ты как? Что происходит вокруг? Ты в Москве? В Индии видела несколько роликов что происходит, ад. В телеграмм канале. У тебя есть телеграмм?
Андрей: — Есть телеграмм. Про Индию, я не в курсе, говорят, что в Нью-Йорке, Испании и Италии плохо. По слухам, и в Москве больницы переполнены
Ангелина: — Да, в Нью-Йорке плохо.
Что думаешь делать? Продукты надо закупить долгого хранения. Алкоголь исключить — он понижает иммунитет и обезвоживает и дает временное успокоение, а потом только в разы хуже становится. Нужно ещё успокоительное хорошее. Оно пригодится потом. Ну и все необходимое купить чтобы не выходить лишний раз из дома, потому что заражённых все больше и риск тоже будет возрастать. Очки, маски, перчатки тоже нужны для похожа в магазин, например. Я не думаю, что в Москве так же как здесь организовано — очереди на улице с разметкой соц. дистанции, в магазин запускают по 7–10 человек, чтобы не толпиться и не было очередей у касс.
Андрей: — В Москве народ почти не выходит, дома сидит. Я ничего не думаю, от меня эта ситуация не зависит, пока не болею, не умираю. Много сплю, есть что поесть, все хорошо.
Ангелина: — Хорошо
Ангелина и в хорошие времена создавала впечатление конца света, поэтому, я ей не очень-то и доверял, что все так плохо, думаю, что она стала очередной жертвой информационной войны, да и не могла ей не стать, ведь у большинства населения нет никакого иммунитета к информационной войне. Поэтому, я решил переспросить о ситуации в штатах у своей соседки Маши, благо она на днях улетела в Аризону к своему бой-френду. Не знаю, чем он ее не устраивал, почему она плакалась о непонимании, ведь большинство баб в России завидовали бы ее судьбе. Имея квартиру в Москве, комнату в Питере, много лет она жила у своего бойфренда в Аризоне, где-то на границе с Мексикой, где всегда солнце, и голубое небо. Машин бойфренд — личность вполне себе примечательная, программист, рок-н-рольщик имеющий свою гаражную группу, которую порой крутят на радиостанции их миллионного города. В качестве хобби он выращивает марихуану у себя дома, благо в их штате это занятие легальное. И это милое создание, еще и младше моей соседки Маши на 9 лет, и имеет вполне себе привлекательную внешность американского индейца.
Через какое — то время, на мое сообщение, Маша начала отвечать
Маша Соседка: — Тут человека невозможно обучить ничему, какие ж тупые эти американцы
Андрей: — Зайк, не знаю, мне сложно ссудить, подозреваю, что цивилизация там выше, и поэтому, навыки у людей разные, у нас, и у них. Нам они кажутся тупыми, им — мы кажемся недоразвитыми.
Маша Соседка: — Я хоть готовлю! Тут половина народа поумирает, потому что, питались исключительно в ресторанах
Андрей: — ну да, цивилизация развращает, во многом, вымрем развращенными!
Маша Соседка: — Меня никто не называл Зай 20 лет! так купило, я вообще на слова очень падка!
Андрей: ок, зайка!
Все таки, если это и есть апокалипсис, то как приятно было перед самым концом, получить такой замечательный отдых. А конец света был настоящий, теперь уже, наверное, не скоро, я смогу выехать заграницу, учитывая приближающуюся нищету и жесткий режим подавления, что ждет всех нас.
— Пока, папа — это со мной попрощалась моя дочка. Внизу ее ждет такси, она со своими подружками решили устроить вечеринку, и никакой Армагеддон не в силах остановить молодость.
Трагедия в ритме свинга (сценарий)
Сидят восемь человек мужчин и женщин в деловых костюмах, с понурыми лицами. Выступает начальник Олег Анатольевич Золкин — большой грузный мужичок пятидесяти лет, весом 120 килограмм.
Золкин в адрес одного из присутствующих
— Ты мудак и бездарность. Вы все тут вместе взятые не обладаете и пятью процентами знаний, которыми обладаю я. Я сам заработал свое состояние, ночами аудитором работал, после армии на соревнованиях по каратэ выступал. Я как адвокат защищал наших министров во Франции. Я сейчас занимаюсь программированием для американского НАСО, а вы ничего не умеете, дармоеды. Вот ты, Андрей, что ты нам расскажешь сегодня о налоговых рисках?
Андрей
— Я считаю опасным занятием торговать через Молокоторг, не платя налогов, так как обороты производства у нас уже не подходят для единого сельскохозяйственного налога.
Золкин
— Баран, ты ничего не знаешь о Налоговом Кодексе, твои знания ничего не стоят, зарплату тебе платить не будем.
Андрей
— Я устал каждый день здесь сидеть с утра до ночи и ничего не получать за свою работу, кроме ругательств. Я хочу уйти из вашей фирмы.
Золкин, краснея от злости
— Как это уйти?! Я вот так зарезал доктора, который не хотел оперировать моего отца, приставил скальпель к его шее и чиркнул. Да знаешь, что я с тобой сделаю?!
Золкин подбегает к Андрею и пытается нанести удар. Андрей уворачивается и бежит к двери. Золкин бежит за ним. Андрей пытается отворить дверь, но она не поддается, понимая, что Золкин его сейчас настигнет, Андрей разворачивается к нему лицом, и наносит два боксерских удара левой рукой в челюсть, и готовится добавить удар правой. В этот момент дверь отворяется, и входит коллега Андрея — Константин, который истошным голосом кричит: «Андрей».
Андрей испугался крика, и его правая рука на миг повисла в воздухе, чем воспользовался Золкин, нанеся удар правой рукой в челюсть, и добавил удар коленом в пах. Андрей отбежал на несколько шагов от двери и встал в боксерскую стойку.
Золкин идет прямо на Андрея
— Ну, что, получил?
Андрей
— Ну, понеслась!
Поделиться книгой: