Пафосное стремление называться

Вспоминаю, как это было, сидя перед большим монитором в офисе на высочайшем этаже. За окном Башни — огромный мир в огнях разных жизней. Все кажется таким маленьким.

Если мой самодеятельный выпуск мира с атипичным поведением его героев, еще и без изменения шаблонов их ролевых обозначений на "нормальные" имена, в производство обнаружат, неужели я всего этого лишусь?

Я теряюсь в думах — состояние, когда ты не мог поступить иначе, не отменяет горечи риска потерь.

А еще недавно все это и не могло быть моим — обычное собеседование в IT-компанию оказалось собеседованием в компанию, которая буквально проектирует бытие:

«Мы занимаемся самыми разными проектами, благодаря которым существует мир.» —

на этих словах с виду совершенно обычная женщина наклонилась к столу, чтобы передать мне конфетку, похожую на ириску. Что-то пугающе магнетическое было в

этом жесте.

Двое ее коллег контрастно к ее дружелюбию смотрели на меня неприкрыто изучающе.

На мое саркастическое недоверие «А в совете директоров у вас сидят боги?», последовал комментарий о моей необычайной проницательности.

Я поймала себя на мысли, что этот талант у меня от отца — он тоже нежданно удивляет меня раскрытием скрытого или точностью предсказаний, высказанных невзначай как шутки.

К слову, по критериям той должности скучного клерка, что я хотела занимать, я не прошла собеседование.

«У вас дурацкие вопросы. Процессы времени объемнее формы.» — примерно так я не ответила я на аналитический вопрос про определение времени на циферблатных часах, который вогнал меня в краску и панику.

Как мне сказали позже, именно этот проигрыш и гарантировал мне успех и должность в лиге моей компании — компании Первой Башни.

«Перед тем, как вы успеете отказаться, оставьте место для моего рассказа». —

Женщина напротив все также мягко ожидала моего согласия на ее продолжение речи.

Чувствуя себя героиней анекдота, я нетерпеливо кивнула, чему способствовал машинальный жест заброса ранее переданной ириски в ротовую полость.

Женщина, явно более довольная, чем минуту назад, откинулась на обитую спинку:

«Существует всего 4 компании, расположенных в 4 Башнях, создающих миры.

У каждой из них свой подход в работе и отношение к процессам — например, есть одна, которая считается самой консервативной из всех — ее еще зовут Старая Башня. Она призвана сохранять или даже восстанавливать старые способы устроения реальности. Все контр-революции и идеи великого возврата — их продукты. И такой спрос…присутствует.»

Она помолчала, вероятно, ожидая получить внешнюю реакцию моего авторства.

Но я тоже молчала.

«Две другие совсем иные…» — она продолжила.

«…Башня Плача и Башня Смеха. Они считаются парными, и говаривают, что их основатели — брат и сестра. Традиционно в центре своих миров для этих компаний располагается интенсивное эмоциональное воздействие. Это движущая сила их процессов. Только, как вы догадались, в центре выбраны эмоции разных зарядов.

Все медиа проекты внешних феноменов эмоционирования в основном поступают на реализацию им.

Можно сказать, что после обретения информационной средой доминантности в вашем слое реальности, произошел рассвет этих Башен.»

До меня интуитивно доходил смысл ее слов. Как из глубин своего до-социального знания. Прерывать рассказ нее хотелось.

«И, наконец, есть наша компания — Первая Башня…»

Я поймала себя на мысли, что скромности им не занимать.

«…Именно с этой компании началось все, так как сама идея создавать миры для измерения обитания людей синхронна именно с деятельностью ее основателя. Нетрудно догадаться, что Первая Башня — самая инновационная и изобретательная из всех.

Основные проекты новшеств, от христианства до интернета, разработаны именно на этих площадках высоких наднебесных этажей.

Именно за это Первую Башню любят, и именно за этим к ее командам обращаются.»

Её рассказ закончился, и лицо вещательницы явно ожидало ответного включения с моей стороны. Что-то вроде возгласов «Вау», «Ух ты», «То, о чем я всегда смутно думала, оказалось реальностью моей мечты» было ожидаемым сюжетным реагированием — и оно было бы правдивым, из всего канона ситуации.

Но вместо этого я смогла позволить себе только одно — вопрос:

«Как именно создаются миры, тем более если ваши работники — люди, как я? Вряд ли это делается каким-то космическим бурением.»

Мне кажется, это был крайне планомерный способ уточнить, что вообще у них в этой башне происходит, и о чем на самом деле, издали моих пониманий, ведется речь.

Люди напротив переглянулись.

Женщина, до сих пор ни одно из человеческих имен в моем сознании ей не подходило, заулыбалась еще лучезарнее:

«Историями».

И комната засияла солнечными бликами.

Глава 4. Извне Тэ И

После общения с Горячим Парнем, вечером этого же дня она как ни в чём не бывало вернулась в гостиную факультета: Друг 1 и Друг 2 вновь дружили, поэтому никто не заметил её отсутствия, так же как и возвращения.

Она почувствовала себя совершенно тоскливо от волны осознаваемого одиночества, которое шло за ней по пятам, как в мире не-магов, так и магов, друзей и врагов. Мужчин и женщин.

К тому же приближался Бал, и ощущение пропасти между всеми категориями населения Магической Академии только усиливалось.

Вся гостиная кишила людьми, и на устах была лишь одна эта тема, которая бесстыдно громко доносилась из каждого рта.

Сев в дальний угол гостиной, она про себя отметила, что по жизни она была невидимкой.

Но эти пять минут запланированных наблюдений растянулись на несколько бóльшее время, чем она на то рассчитывала. Потому что сегодня эти беседы не были так безобидны, как любые другие всплески в общей гостиной.

В общих чертах пересказа невнимательного слушателя это был бы обычный подростковый трёп.

Но Тэ И слышала больше.

— Никаких нормальных девочек не осталось. С кем мы пойдем на бал? Единственные будем без пары.

Друг 2 обыгрывал Друга 1 в магические шахматы.

Друг 1 удручённо покачал головой в ответ:

— Я обязан быть с парой как открывающий бала…

Друг 2 сочувственно охнул:

— Остались одни уродины. У Элизабет прыщи на весь лоб, а Падма — дылда, — Друг 1 понимающе гоготнул, и к нему присоединились сидевшие неподалёку от них фоновые персонажи-мальчики.

Тэ И в углу гостиной закипела от двух основных эмоций. Она не была уверена в серьёзности своих чувств к Другу 2, но он ей определённо нравился, и ей казалось, что это взаимно, потому слышать, как она даже не промелькнула в голове в качестве потенциальной партнёрши, было попросту больно.

Но больше её прожгла внезапная злость от нормализованности того цинизма, что эти два недалёких мальчика естественно позволяли себе в адрес симпатичных и в общем интересных девушек.

Обсуждение женщин, как товара. Сквозившая во всем контексте мальчишеских обсуждений непререкаемая конвенция их внутренней правды — правды права говорить именно так.

Конечно, она и раньше это замечала, но ей хватало такта закрывать на это глаза через общую плашку фильтра видения себя в этой картине как исключения. Казалось, что плохое мнение и грубые реплики о других девочках становились её личной заслугой, и оттого подтверждали её исключительность и признанность.

Но будничность слов, с которой мальчики откровенно сверху вниз смотрели на девочек, быстро развеяла эти иллюзии.

— Вообще-то, Друг 2, прыщей у неё совсем немного, и она очень симпатичная. А Падма прекрасный человек, и в немагическом мире была известной баскетболисткой юниором, — не смогла сдержаться Тэ И на волне поднявшегося в ней гнева.

Все недоумевающе обернулись к ней.

Друг 2, явно обескураженный её тоном больше всех, вдруг неуместно весело воскликнул, как будто Тэ И всегда была здесь активной и ясной частью общего разговора.

— Тэ И! Ты же девчонка.

На лице его воцарилось удовлетворённое, почти триумфальное, выражение.

Тэ И, с трудом сдерживая себя, саркастически подняла бровь.

— Какое пронзительное наблюдение.

Её реплику поддержал Друг 1 сочувственной улыбкой — этот маленький жест внутри ситуации будто напомнил ей, почему они всё-таки дружат.

— А пойди с нами на бал! Со мной и с Другом 1! Мы будем с парой, и тебе не так обидно…

Еще минуту назад Тэ И сильно поспешила, опознав свои эмоции, как гнев, когда слушала этот мерзкий разговор. По сравнению с её чувствами сейчас, это было минимальное доступное ей чувство досады. А вот сейчас она неконтролируемо запылала.

Друг 2 тем временем искренне радостно и невозмутимо смотрел на неё, явно ожидая ответа.

Тэ И густо вдохнула воздух, чтобы хоть немного собрать себя в кулак.

— Нет, я не могу пойти с тобой и с Другом 1 на бал.

Она уже думала развернуться в спальню девочек, но Друг 2 не скрыл своего искреннего непонимания

— Ну почему?

Тэ И терпеливо продолжила:

— Потому что меня уже пригласили.

Ну почему с каждым её словом всё становилось только хуже?

Друг 2 откровенно открыл рот.

— Тебя??? Это кто? Неуклюжий Неважный Друг 3? Мы не будем смеяться — нам-то ты можешь сказать правду.

Ну это уже было слишком.

Тэ И перешла на злой крик.

— Нет, и это не твоё дело! И тебе бы стоило допустить эту возможность заранее, а не унизительно намекать на мою непривлекательность с попыткой бросить мне подачку в виде твоего жалкого приглашения! Или озаботиться заранее и пригласить меня раньше всех!

Она резко развернулась и побежала к спальне, пытаясь подавить свои слёзы.

За спиной слышались возмущённые возгласы, и теперь они её совсем не волновали.

* * *

Сегодня ей повезло — она забежала в пустую спальню. Все её соседки давно встречались с парнями и часто либо не ночевали у себя, либо возвращались уже под утро. Она догадывалась, что в основном они оставались в Магической Деревне у взрослых волшебников, либо вскладчину снимали гостиницу в «Неспящей сове», потому что ей представлялось мало вероятным остаться у кого-то из мальчиков на ночь в спальне. Если только речь не шла о старостах.

В любом случае, в одиночестве она спокойно могла выплакать всю свою боль, не сдерживаясь, как всегда делала на публике и особенно при мальчишках. Всегда нужно было быть на стороже, чтобы не прослыть слабой плаксой. Хотя, вероятно, именно этот эпитет сейчас и летел в её спину за глаза.

Тэ И не врала — некоторое время назад Горячий Парень пригласил её на бал, и именно сегодня она дала своё согласие. И всё же, она легла на кровать, обхватив себя руками. Ей было больно, что она не нравится Другу 2, мальчикам в целом, но особенно резко её ударило осознание, что все её беды от того, что она девочка.

Она никогда не считала свой пол слабым, и не хотела быть кем-то иным, но она всегда как само собой разумеющееся рассматривала тот факт, что ей было важнее одобрение мальчиков, чем девочек, что у неё никогда не было близких подруг, и что в центре всеобщего восхищённого внимания были мальчики. Даже в её дружбе с ребятами, будто её интеллект был на правах обслуживающего инструмента, а не силового права.

Символическая сила — вот что будто бы всегда притягивалось или априори причислялось мальчикам, причём в том числе ей самой.

Девушки же, такие, как Высокомерная Стерва или Заискивающая Милашкаrrr, пользовались популярностью по причине максимальной непохожести на молодых людей, какой-то не-настоящности — вот по ним и сохли Друг 2 и Друг 1.

От осознания этого Тэ И затошнило. Она ощутила себя в ловушке системы, которая вроде бы активно никак не вторгалась в её жизнь, но при этом все поверхности были пропитаны именно ей.

И именно в этот день всё изменилось.

И далеко не только для Тэ И.

В этом учебном году случился инцидент, в котором она поняла, что не полностью использовала свои магические способности из слишком милосердной оценки внешнего мира. Её крупные передние зубы были случайно увеличены до огромных размеров, и она немного схитрила, когда сказала врачу, что они первично были меньше и ровнее.

Разница между её образом была очевидна — вместо зубрилы-бобра — симпатичная интеллигентная девушка.

Правда, её ближайшее окружение пока изменений акцентно так и не заметило, помимо общей фразы Сестры Друга 2 и Неважной Соседки, о том, что «что-то в ней изменилось».

Так Тэ И поняла, что мельчайшие детали колоссально влияют на характер твоего образа и обеспечивают тебе те или иные права в жизни — а еще она поняла, что полагала внешний образ чем-то неважным очень напрасно. Внешний образ виделся ей волшебной палочкой волшебника — он собирал и направлял силу волшебника, и подходящая под задачи и свойства магии палочка создавала абсолютный зелёный коридор успеха.

Стихийная магия детей же могла быть и чаще всего была разрушительна из-за отсутствия средств опознания своей силы, а чаще даже не до конца раскрытой. Сейчас Тэ И была именно такой стихийной магией.

Как только она успокоилась, она подошла к зеркалу со всей решимостью. Целью её не было сокрушение по поводу даров природы — в этот момент её острый ум был напряжён из самых аналитических мотиваций.