Пафосное стремление называться

Ле Олей

Пафосное стремление называться

Посвящаю Локи 333

_

Что-то в их обоюдном движении друг к другу позволило найти золотую середину в каждом, которая сквозь время, жестокость и происхождение нашла любовь.

Она требовательно притянула его подборок к себе.

Он с растворением в ней поддался, как и всегда. Но что-то в его открытости во всем мужестве противоречия себе, которую он сглатывал вместе с её влагой, слюной и кровью в течение многих месяцев, с таким сокрушительным признанием, сокрушило и её. Она мягче и медленнее обычного притянула его ближе, взяв лицо в свои руки, вжимаясь в его губы своими.

Он от удивления открыл глаза, и его ресницы затрепетали. Она ощутила это.

— Глаза закрой. А то я передумаю.

Он покорно закрыл глаза и неуверенно потянулся к её ладоням на своем лице, накрывая их своими, большими и теплыми. Она вздрогнула — не ожидала всего происходящего, и особенно то, каким приятным может быть ощущение своей маленькой руки в его. Какая она по-человечески теплая, слегка вспотевшая и мягкая. Она вспомнила кота Тимошу, как он любил класть свою крупную голову на её руки — давно забытое ощущение.

Но до этого надо было дожить.

Это нужно было пережить.

Это нужно было сделать.

Глава 0. До начала начал

Странно, но вы замечали, что почему-то самая питательная часто тьма?

Ты развиваешь свое сознание, искренне желаешь счастья, а установка "пострадаешь — напишешь гениальное" живее всех живых, машет ручкой из-за колонны какого-то там ордера (простите, давно не смотрела в память уроков МХК).

И вот ты стоишь, радуешься своему росту и новому сознанию, но ты же творец — а что творить? Заряд чувственного топлива будто не видит необходимости. И ты понимаешь, что это — иллюзия, и читаешь в поисках вдохновения скучные тяготные японские книги, но все еще сидишь в этом не решенном чувстве.

Нет: ты не хочешь в ад и страдания, в навязчивые мысли, слив ресурсов и постоянное чувство, что тебя из себя вытесняет кто-то очень конкретный, ныне, слава богам, ушедший подальше (возможно, на войну).

Тебе реально хорошо — ты видишь широту возможностей, твое лицо худое и белое, а тебе это всегда шло, ты видишь, как хреново всегда не-выбирала друзей (ах да — выбирала или выбирал: уже неважно), и это прозрение.

Но в голове так и назревает риск нового повторения падения — падения в иллюзию необходимости страдания.

А ведь так не хочу в повторении застоя, которое ощущается как пахнущее помойное ведро семидневной давности с банановыми корками у носа.

Отчасти этот рассказ и рождается как искреннее желание понять, как жить, если ты развиваешься.

Может быть это кому-то покажется глупым вопросом, но для меня это всегда было важно, как для человека и дитя мифа о природе рождения.

Может это какая-то русская вещь, а скорее привычка обустроения своего внутреннего пути для позволения внешнего выведения ресурса.

Проще говоря, это алгоритм энерегетического "щупания" баланса, который стал простым, удобным и потому распространенным в опыте людского схватывания.

На деле я обожаю думать об этом. О проектах энергии. Поэтому не отношусь к многим вещам серьезно, таким как политика и что-то такое. Ведь я вижу, что дело не в идеях, плохих или хороших. И даже (почти…) не в людях — но в вещи тонкой, почти невидимой, и оттого тотальной: способах течения процесса.

Схемах мира.

Например, благая идея равенства так или иначе скоро создаст свои страты, на новом уровне строящую не приоритетную инаковость, а это значит, неравенство. Однако в чем дело?

Просто в том, какие есть привычные модели чувства стадий идей и их течения. Как именно некая сущность, например, идея и ее воплощение, фиксируется на слое больших схем течения или развития соотношения компонетов.

Я бы так и делала все это время. Проектировала такие модели, обновляла параметры реальности в мета программной лаборатории миров.

Но, увы, это мои мечты, которые делают меня по большей части несчастной и сумасшедшей девочкой. Возможно, все они правы.

Именно поэтому сегодня я иду на нормальное собеседование на нормальную работу. И пусть этим предательством себя я оборву боль последнего года.

Глава 1. Суть

«Реальный» мир людей — всего лишь один из многих, и по сути является продуктивной средой другим мирам. Это и есть его основная задача — давать место другим.

Как компьютер не осознает собственного интерфейса, так и мир людей не осознает реальности всех тех миров, что пачками размещаются на его платформе.

Именно этим и занимается моя компания. И я пишу этот текст вопреки того, что сейчас — пик сезона, мои рабочие часы ровно вдвое выше нормы, ряд проверочных контролей лежит грузом на шее моего фонового внимания, у меня побаливает задний зуб и даже, страшно подумать, между нижними передними зубами их отсутствовавшее расстояние будто стало темнее.

По последней страннейшей выдумке легко догадаться, что я в диком выгорании, ведь моя работа — шлак.

Давайте знакомиться.

Я — младший консультант фирмы, где создаются миры.

Я поступала на эту работу как главный герой, из абсолютного дна событий столь внезапно получивший золотой билет на фабрику Вилли Вонка.

И была абсолютно права: вид из Башни Миров, где мы и заседаем, озаряла все уже развитые и только зарождающиеся вселенные, а все программы и системы соотношений между сотрудниками показались сказочными.

Но я в каком-то смысле упала на небесах на скользкий пол. Это произошло, когда я поняла, что мы штампуем все по одному канону.

Если честно, я приходила в эту компанию с амбициями про:

1. Власть

2. Женщин

Мне не нравится мир, где есть дуальности.

И мне не нравится мир, который движется по одинаковым проторенным дорожкам сложения энерго-линий.

А если эти дорожки, как видите, становятся стабильно постоянными, да настолько, что изнутри мира они воспринимаются как «а как еще???», то поздравляю — родилась закупорка энергии.

Родилась власть.

И вот сегодня у меня настроение в спектре от «УЮТНАЭ КААААФЕЕ» до Вероники Степановой «Хотите, не надо со мной дружить».

А потому я смело беру очередной подъехавший документ в руки.

И, пользуясь доверием прекрасной начальницы, к хренам его переписываю.

Я пролистываю документы по Миру Х — ходы, соотношения персонажей между собой (это называется роли), функции и допуски.

Раз я хочу все поменять, тогда…

Роль Главного Героя мы дадим Помогающей Подруге главного героя в этой истории. Потому что дефолтный тип соотношения дуальностей — проблема.

Также для нее добавим настройку осознания условий мира — рефлексий.

А то обычно мир реален потому, что его игрушечность не может быть осознана его обитателями.

Для злодея, кстати, тоже.

Так я сломаю то, какие линии базово могут быть выстроены в этой истории.

И так как это черновик, оставлю имена в виде функционала. Ведь это могли быть какие-угодно имена.

Хоть Т/И для главной.

Впервые обрадовалась, что ввиду дедлайна и доверия мою работу точно никто не проверит.

Так я закончила свою длинную пятницу.

А тем временем начинался новый понедельник…

Глава 2. Мир Х или Внутри Тэ И

Мало кто знал, но карих глаз не существует. Любой карий глаз — это скрытый за зелёно-жёлтой концентрацией голубой пигмент. Проявленность этих цветов настолько высока, что они переходят порог различимости.

Тэ И всегда раздражала общая тёплая ассоциация с её глазами.

Шоколад, осень — все эти ассоциации будто были специально призваны подчёркивать её несерьёзность и мягкость, фоново всегда существовавшую исключительно помогающую роль, которая так часто символически отводилась женщинам.

В конце концов, все её блестящие способности упирались в ограниченную по масштабу мотивацию хороших оценок и помощи друзьям-мальчикам.

С самого начала своей учёбы в Магической Академии М она поняла, что социальная жизнь не заладилась: люди вокруг всё так же осуждали её за экстраординарность, а недостаток каких-то общечеловеческих валют власти, таких как красота, харизма, умение оказывать давление или влюблять в себя, не позволял всем просто признать её превосходство. Вместо этого все пытались его умалить — репутация блестящей отличницы будто бы играла злую шутку. С одной стороны, похвала учителей и очевидный факт, и расхожесть этого эпитета среди других учеников не противоречили истине. Они просто сильно её искажали, присваивая ей совсем другие ценностные значения.

Эпитет зубрилы и всезнайки далеко-далеко задвигал уважение к её интеллектуальным способностям, врождённое умение работать с информацией, воплощать желаемое и владеть своей магией.

В конце концов, само наличие за ней первично аномального запаса сил и вовсе выпускалось из виду, потому что эпитет силы и гениальности был слишком высоким, чтобы общественность могла с ним смириться. Для смирения с ним людям нужно было больше внешних факторов её личности, таких как угроза, исходящая от неё, некий авторитет.

Но Тэ И всегда была довольно отречённым ребёнком не от мира от сего — её лучшими друзьями были её родители, и большое время, что она проводила вместе с ними, закрепляло её убеждённость в необязательности поиска друзей при их первично недалёком сознании, с которыми ей было просто скучно в общих играх или разговорах. Она свято верила, что интеллект и материи выше ясного мира — это единственное, имеющее значение, поэтому вкладываться во что-то ещё просто не казалось необходимым.

Но практика показала, что очень зря.

Даже её друзья, которые не могли сделать и шага без неё на поприще магии, признавали её интеллект в исключительных рамках ограждённых условий помощи.

Она не злилась конкретно на них — в конце концов, долгое время это амплуа вполне её устраивало, и она гордилась любым признанием со стороны, в какой бы урезанной форме оно не предлагалось. Ей было лестно получать похвалу и чужое одобрение.

Но в этом году всё было иначе.

Этот год дал ей время оценить себя в отдалении от рутины дружбы.

Уже с 3 курса она стремительно отдалялась от мальчиков, и 4 курс стал пиком этого состояния.

Она приходила к всегда значимому Другу 1 из чувства долга в не способности игнорировать своё понимание, как была нужна ему. Но он не готов был ответить ей тем же.

Она смутно ощущала, как вся история их жизней будто была написана для Друга 1, и потому минимально справедливый вклад в их дружбу с его стороны даже не подразумевался.

По сути за этот курс она увидела, что у неё не было своей жизни за пределами дел и перспектив двух её друзей. Самое удивительное, что ее факультет будто нарочно подпитывал почву для этого её неведения своими ценностями храбрости и дружбы. И эта подпитка довольно долго работала как по маслу.

По сути же она была безмолвной служительницей Культу Дружбы, отделённая от своих желаний и до конца не признанная в своем настоящем корневом превосходстве. У неё даже не было подруг, не считая дерзкой Сестры Друга 2, так как все девушки казались не такими уж престижными кандидатурами для дружбы, в сравнении с двумя озорными мальчиками, которые борются против вселенского зла. А найти время на свои более мелкие и эгоистичные интересы Тэ И не могла себе позволить — это было бы слишком по-девичьи и мелочно, а значит, стояло ниже её достоинства и того статуса, что она так страдательно старалась удержать в глазах своих друзей.

Наблюдения за другими студентами из иностранных школ и отношения с мрачным Горячим Парнем впервые натолкнули её на эту мысль — это был первый опыт, когда она была центром чьей-то вселенной за то, какой была по-настоящему, а не на вечной службе у высшего блага.

Она не уверена, нравился ли ей Горячий Парень, но ей нравилось ловить на себе его восхищённые взгляды и слышать завистливый шёпот его поклонниц себе вслед.

Однажды в библиотеке в обсуждении программы Другой Магической Академии она имела неосторожность открыто высказать пару своих гипотез о первичной природе тёмной магии. Горячий Парень сидел рядом, как обычно не пытаясь к ней даже придвинуться ближе — что её удивляло, но, как и его, совершенно устраивало, хотя в голове и висел немой вопрос.

— Всё, что ты рассказал о теории тёмной магии, необыкновенно интересно! — она говорила быстро и увлечённо.

— Я думаю, что природа такой опасности тёмной магии заключена в том, что по сути тёмной магии и нет. Это первичный импульс человеческой природы, существования человека, которое само по себе разрывает ткань бытия, является чем-то с отрицательным зарядом по отношению к монолитному и понятному миру.

И секрет тёмной магии в её максимальной предоставленности этому первичному положению человека, которое своим наличием пресекает общую неизменную ткань бытия. То, что тёмная магия напитывается, как правило, гнусными целями и эмоциями, уже вопрос социального управления…

Как только она это сказала, она подняла глаза на Горячего Парня и прочитала в его как всегда внимательном и не читаемом взгляде из-под тяжёлых бровей что-то новое, помимо знакомого восхищения.

Горячий Парень сдвинул брови и заговорил с самой неожиданной для Тэ И интонацией, которую она никогда не слышала в свой адрес прежде — это был трепет.

— Ты меня пугаешь, Тэ И. Тем, как естественно ты понимаешь то, о чём весь магический мир осмеливается только гадать на кофейной гуще.

Тэ И не знала, как реагировать, и ждала продолжения.

— Иногда я думаю, что твой ум только ширма для чего-то восхитительно страшного, — Тэ И уже хотела рефлекторно возразить, как всегда, когда Друг 1 или Друг 2 обвиняли её в цинизме и сухости, но этот импульс оборвался: она заметила, какой благоговейный взгляд был на лице этого взрослого и внешне грозного мужчины из самой тёмной магической школы во всём мире.

Его учащённое дыхание можно было принять за похоть, но это был… восхищённый страх.

И Тэ И это понравилось.

Она поймала себя на мысли, что эта эмоция отражалась на лицах факультета злодеев, когда они говорили о своём ГлавГаде, но она быстро отмела эту мысль.

Глава 3. Четыре Башни

Чтобы становиться новым человеком, надо идти вперед. Чтобы идти вперед, надо делать новое.

Другого рецепта нет и не было.

Поэтому первично я и пошла в ту сторону, которая всегда казалась только смутной мечтой.